Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Среда. Второй день каникул

Читайте также:
  1. III. Второй брак и вторые дети
  2. III. Схематическое изображение накопления - второй пример
  3. Specify next point or [Arc/Halfwidth/Length/Undo/Width]: - запрос второй точки
  4. VII. Второй визит к Смердякову
  5. XL Накануне второй мировой
  6. Б) Второй Метод Биозащиты необходим для тех, кто питается посредством Поля Частоты Мадонны и Божественной Любви.
  7. В годы Второй мировой войны

Внезапно я просыпаюсь.

– Сколько времени? – спрашиваю я.

Мата Хари смотрит в окно.

– Примерно десять, судя по положению солнца. Что будем делать?

Мы решаем остаться в постели и заняться любовью. Я ищу все новые способы отдалить тот момент, когда все это станет привычным, и наши тела встречаются там, где сами назначили друг другу свидание.

Около одиннадцати мы решаем пойти позавтракать. Завтрак подан, но не в Мегароне, а на главной площади. Столы накрыты белыми скатертями, на них фрукты, молоко, мед, хлопья, амфоры с чаем и кофе и даже маленькие пирожные.

Появляются совершенно измученные теонавты.

– Как все прошло вчера вечером? – спрашиваю я больше из вежливости, чем из интереса.

– Мы не смогли пройти. Горгона вооружилась длинной палкой и стала нас бить. Мы не могли как следует защищаться, потому что ничего не видели, – расстроенно отвечает Густав Эйфель.

– Фредди вам помог?

– Конечно. Он вел нас, но не мог биться с Горгоной. Ведь наш друг теперь хрупкая девушка.

– Видимо, надо было все-таки продумать систему зеркал, – включается в разговор Жорж Мельес. – Согласно легенде, Персей победил Горгону именно так. Я постараюсь к сегодняшнему вечеру сделать зеркальный щит, вроде того, которым обезвредил Большую Химеру.

– Где Рауль? – спрашиваю я.

– Вчера ночью он много сражался, устал. Скорее всего он спит, – отвечает, подходя, Жан де Лафонтен.

Эдит Пиаф обращается ко всем:

– Пойдемте на пляж. Завтра каникулы закончатся!

Ко мне подкрадывается сатир и заглядывает в чашку, словно ищет там что-то. Главное, ничего не говорить, иначе он снова устроит эхосеанс.

– Осторожно. Здесь сатир. Он будет все повторять, – говорит Жан де Лафонтен.

– Осторожно. Здесь сатир. Он будет все повторять, – тут же подхватывает человек с козлиными ногами. – Осторожно. Здесь сатир. Он будет все повторять.

К нему подбегают еще двое сородичей. Интересно, зачем эта чушь нужна в царстве богов?

– Осторожно. Здесь сатир. Он будет все повторять, – распевают они.

– О черт! Нужно было молчать, – неосторожно продолжает Лафонтен.

– О черт! Нужно было молчать! – хором подхватывают десять сатиров. Звучит почти как хорал.

– Не будут же они повторять все, что я скажу! – Не будут же они повторять все, что я скажу! – на этот раз это тирольское пение в исполнении двадцати сатиров, страшно довольных тем, что нашли себе жертву.

Я делаю знак Мате Хари, что пора присоединиться к нашим друзьям на пляже. Я шевелю губами, не произнося ни звука, чтобы сатирам не удалось ничего повторить.

Держась за руки, мы уходим на западный пляж.

Ко мне подходит Сент-Экзюпери и, наклонившись, тихо говорит на ухо:

– Сегодня вечером. Ты готов?..

О чем это он? Ах да, велодирижабль.

Я киваю.

Сент-Экзюпери исчезает, и я растягиваюсь на полотенце. Когда я был смертным, я терпеть не мог загорать. Это казалось мне такой убогой тратой времени. Я даже думал: «Я устаю от работы. Но от безделья я устаю еще больше».

Мата Хари ложится на живот и снимает верхнюю часть купальника, чтобы на спине не осталось следов от бретелек.

Я смотрю на линию горизонта. Передо мной пор? хает какое-то насекомое. Я вытягиваю палец, и на него садится сморкмуха.

– Привет, сморкмуха.

Херувимка так и подпрыгивает, ее голубые крылья с серебряным отливом трепещут.

– Ты мне очень нравишься. Я не забыл, что ты сделала для меня.

Сморкмуха начинает нервничать еще больше. Я рассматриваю ее, и вдруг меня озаряет:

– Наши души знакомы, правда?

Она кивает.

– Откуда мы знаем друг друга?

Сморкмуха объясняется жестами. Я пытаюсь понять, что она говорит:

– Мы познакомились на «Земле-1». Моя душа знала тебя, когда я был смертным?

Она довольно кивает.

– Ты была женщиной? Она снова кивает.

Значит, это не просто какая-то женщина-мотылек.

– Ты же не… Роза? Не моя жена?

Я внимательнее вглядываюсь в ее лицо. Нет, она не похожа на Розу. Конечно, при переходе в новое состояние внешность несколько меняется, но кое-что остается неизменным. Например, взгляд или форма рта. Роза была мне самым близким человеком, мы создали вместе столько проектов. Я даже искал ее на континенте мертвых. Я действительно любил ее. Это было не страстью, но любовью, в которой участвовал разум. У нас были очаровательные дети, я воспитывал их так хорошо, как только мог.

Сморкмуха отрицательно мотает головой.

– Амандина?

Она была медсестрой, принимала участие в первых опытах танатонавтов. Я помню красивую блондинку с лукавым взглядом, которая поднимала мне настроение, когда мы осваивали континент мертвых. Она занималась любовью только с танатонавтами. Когда я сам стал одним из них, Амандина по-своему наградила меня за это. И я понял, что она меня больше не интересует.

Сморкмуха опять качает головой. Она так мечется, что я понимаю – ей очень важно, чтобы я догадался.

– Мы любили друг друга? – спрашиваю я.

Она кивает, но как-то странно, словно это верно лишь наполовину.

– Стефания Чичелли?

На этот раз она оскорблена и улетает.

– Эй, сморкмуха, погоди! Я вспомню!

Но женщина-мотылек уже далеко. Неужели это кто-то из забытых мною любовниц? Ладно, мне надоело возиться с обидчивой херувимкой. Пойду купаться. Рана на щиколотке пощипывает, но морская вода поможет ей зажить.

Я уплываю далеко от берега, надеясь встретить дельфина, но не вижу его. Мата Хари предлагает заняться любовью в воде. Мне кажется, она ненасытна. В «Энциклопедии» Эдмонд Уэллс писал, что «стыдливость» придумали мужчины, чтобы женщина не осмеливались говорить о своем желании испытывать оргазм. Возможно, все женщины хотят постоянно заниматься любовью, но воспитание не позволяет им говорить об этом.

Заниматься любовью в воде, когда некуда поставить ноги, не так-то просто. Но трудности только забавляют мою подругу, в конце концов это кажется забавным и мне. Это начинает мне нравиться. Может быть, во мне есть что-то от дельфина, что до сих пор оставалось неразбуженным.

Мы возвращаемся домой, чтобы обсохнуть.

– Где Рауль?

У меня появляется нехорошее предчувствие.

Мата Хари успокаивает меня.

– Он скорее всего с Сарой Бернар, – говорит она. – Кажется, я видела их вчера вечером вместе. Если ночью они сражались с Медузой, то он спит. Зная Рауля, можно не сомневаться: он был в первых рядах.

В тринадцать часов мы обедаем на пляже сосисками с поджаренным хлебом и салатом.

Рауля по-прежнему нет.

Дионис объявляет программу сегодняшнего вечера – большое представление в восемнадцать часов, а в двадцать – праздничный ужин.

После обеда мы снова купаемся. Но я не спускаю глаз с пляжа, ожидая Рауля.

Несколько богов-учеников играет в Элевсинскую игру, я слышу, как они обсуждают правило, придуманное богом этой партии – Вольтером.

– Слишком сложно! Его нельзя было понять, – утверждает один из игроков.

Пророк подтверждает – Вольтер никуда не годный бог. Вольтер возмущается и говорит, что они просто не умеют играть. Руссо, который до сих пор молчал, не может отказать себе в удовольствии добить соперника:

– Если не можешь придумать простое правило, согласно которому должен существовать мир, остается писать романы. Книжные герои жаловаться не будут.

– Мое правило мироустройства прекрасно работало, – отвечает Вольтер, – это вы не смогли его найти.

– Вольтер, ты проиграл.

Рассерженный философ отказывается продолжать игру.

– Кто-нибудь придумал новое правило?

– Давайте я попробую, – говорит Руссо.

В восемнадцать часов Рауля все еще нет.

Мы собираемся в Амфитеатре, и, несмотря на мысли, которые не дают мне покоя, я решаю спокойно посмотреть представление. Боги хотят показать нам пьесу по мотивам легенды о Беллерофонте.

Беллерофонт, Младший преподаватель, играет самого себя. Я с ним не знаком и не знаю его легенды.

В спектакле также участвует Пегас, которого отпустила Афина. Он играет Пегаса.

Представление начинается.

Беллерофонт (чье имя означает «носящий меч») – внук Сизифа. Еще ребенком (его исполняет сатир, которому стоит большого труда не произносить ничего, кроме слов своей роли) он случайно убивает товарища (которого тоже играет сатир), а потом брата. Его отправляют к царю Прету (Дионис), чтобы он очистился от совершенного им двойного убийства. Но Антея, супруга царя (ее играет Деметра), влюбляется в него с первого взгляда. Она пытается поцеловать его, но он отвергает ее ласку. Оскорбленная Антея обвиняет Беллерофонта в том, что он покушался на ее честь. Муж в ярости. Однако Прет не хочет сам убивать Беллерофонта и отсылает его к отцу Антеи, царю Иобату, с письмом, в котором содержится приказ убить того, кто его доставит. На этом заканчивается первое действие. Второе действие: вместо того, чтобы убить Беллерофонта, Иобат поручает ему истребить Большую Химеру. Он считает, что послал Беллерофонта на верную смерть.

Но Беллерофонт обращается за помощью к прорицателю, который советует ему поймать и приручить Пегаса, крылатого коня муз, появившегося на свет из крови Горгоны.

– Все так переплетено между собой, – шепчу я Мате Хари.

– Тише, – шикают сидящие рядом ученики, захваченные сюжетом.

Беллерофонт надевает на Пегаса золотую уздечку, подаренную Афиной, садится на волшебного скакуна и летит по воздуху. Тут на сцене появляются три кентавра в масках льва, овна и дракона. Они накрыты попоной и изображают одно существо – Большую Химеру.

Беллерофонт садится на настоящего Пегаса и кружит в воздухе над чудовищем, к полному восторгу зрителей. Он выпускает стрелы без наконечников, которые отскакивают от кожаной попоны, и протыкает копьем горло дракону. Кентавры валятся на бок, зрители хлопают.

Тут на сцену выходит Иобат и изображает возмущение. Третий акт. Иобат выдумывает новые испытания, чтобы избавиться от незваного гостя. Он поручает ему в одиночку победить своих врагов – солимов, амазонок (их играют Времена года) и пиратов.

– Похоже на историю Геракла, – шепчу я. – Все греческие мифы похожи.

– Т-с-с-с-с, – снова сердито шикают наши соседи. На сцене Беллерофонт, верхом на крылатом коне, побеждает амазонок. Он стреляет в них из лука. Аплодисменты не такие бурные, как после победы над Химерой.

Отец Антеи призывает Посейдона (в роли Посейдона – Посейдон) и просит устроить наводнение в долине, где находится Беллерофонт.

Потоки воды заменяют деревянные декорации в форме волн, выкрашенные в синий цвет. Их держат кентавры. Волны наступают, Беллерофонт отступает.

Желая удержать его, женщины, которых исполняют оры, задирают юбки, чтобы отдаться герою. Беллерофонт в смущении вскакивает на Пегаса, прежде чем волны настигают его.

Иобата посещают сомнения. Он вопрошает: не полубог ли Беллерофонт? Царь решает спросить у самого Беллерофонта, что произошло между ним и Алтеей, и, понимая, что на него возвели клевету, показывает ему письмо Прета с приказом убить его.

Чтобы искупить совершенную несправедливость, царь Иобат выдает за него свою дочь Филоною (ее играет наспех переодевшаяся и загримированная ора) и уступает свое царство – Ликию. Но Беллерофонт, опьяненный успехом, громко заявляет о своем неверии в могущество богов. «Я, простой смертный, сильнее, чем боги», – провозглашает герой.

Жрецы (Прометей и Сизиф) умоляют его отказаться от богохульных слов, но Беллерофонт хватает мотыгу и разрушает колонны храма Посейдона. «Боги не существуют, – утверждает он, – или пусть остановят меня».

Дерзкий Беллерофонт садится на Пегаса и летит на вершину Олимпа. Он решает явиться к богам без приглашения.

Зевс (его играет Гермес в маске с белой шерстяной бородой) рассержен и посылает овода (его изображает херувимка), чтобы тот укусил Пегаса. Крылатый конь взбрыкивает и сбрасывает седока. Беллерофонт падает, приземляется на колючий куст и становится слепым и хромым. Актер несколько переигрывает.

Зевс объясняет присутствующим свою волю: он желает, чтобы наглец остался жив, и пусть все, кто встретит его, знают, что случается с теми, кто считает себя равным богам.

Раздаются весьма сдержанные аплодисменты. Все мы поняли, что этот спектакль – предупреждение. Его можно изложить в одной фразе: «Помните свое место и не пытайтесь лезть вперед быстрее, чем этого хотят Старшие боги».

Пьеса закончена, и хариты начинают петь веселые песни.

Вдруг я начинаю глохнуть, и вскоре звук совсем пропадает.

Я снова окружен стеной тишины. Рядом со мной любимая, вокруг публика, но я чувствую себя еще более одиноким, чем прежде. Вопрос, который неотступно преследует меня всю жизнь, снова встает передо мной: «Что я здесь, собственно, делаю?».

Мата Хари чувствует все. Она берет меня за руку и крепко сжимает ее, словно напоминая о своем присутствии. «Что-то идет не так. Пора начинать волноваться», – шепчет мне внутренний голос. Мой мозг начинает отчаянно работать.

Внезапно моя рука стискивает руку подруги.

– Что случилось? – спрашивает Мата Хари. Скамьи Амфитеатра пустеют, все уходят на главную площадь, на праздничный ужин.

– Мишель, что происходит? – волнуется Мата Хари.

– Сядь и жди меня. Я иду в туалет, – говорю я, чтобы она не увязалась за мной.

Не вдаваясь в объяснения, я бросаюсь бежать.

Только бы я ошибся.


Дата добавления: 2015-07-26; просмотров: 55 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: ГЕГЕМОНИЯ ТИГРОВ | ПРОМЕТЕЙ ПОДВОДИТ ИТОГИ | ЭНЦИКЛОПЕДИЯ: САБЛЕЗУБЫЙ ТИГР | ДРАГОЦЕННЫЙ МИГ | НА ПЛЯЖЕ | ЭНЦИКЛОПЕДИЯ: СОН ДЕЛЬФИНОВ | НА ПЛЯЖЕ | ОБВИНИТЕЛЬНАЯ РЕЧЬ | САМЫЙ СТРАШНЫЙ ПРИГОВОР | СМЕРТНЫЕ. 22 ГОДА |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
ЭНЦИКЛОПЕДИЯ: БОГОМОЛ| ПОХИЩЕНИЕ МЕССИИ

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.014 сек.)