Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

ГЛАВА 4. – Я жил в этом доме, когда был маленьким, – сказал Ведьмак

Письмо

 

– Я жил в этом доме, когда был маленьким, – сказал Ведьмак, – и видел такое, от чего у тебя бы волосы дыбом встали. Но дело в том, что видел это я один, и отец всегда бил меня за ложь. Что-то поднималось из погреба. С тобой случилось то же самое, верно?

Я кивнул.

– Бояться тут нечего, парень. Еще одна мятежная душа, не нашедшая покоя. Этот человек не смог расстаться со своими грехами, и теперь заточен там навечно.

– А что он совершил? – спросил я, и мой голос эхом отскочил от потолка.

Ведьмак печально покачал головой:

– Это рудокоп. Его легкие были так засорены, что он больше не мог работать. День и ночь он кашлял, вырывая у жизни каждый вдох. Его жена тянула на себе их обоих. Она работала в пекарне, но, к несчастью, была очень красивой женщиной. Мало кому из женщин можно доверять, а уж красивым тем более. Рудокоп был очень ревнив, и из-за болезни его нрав стал еще хуже. Однажды вечером его жена долго не возвращалась домой, а он все бродил у окна и злился, так как думал, что она сейчас с другим мужчиной. И когда она наконец вернулась, он так разъярился, что раздробил ей голову большим куском угля и оставил умирать на полу, а сам пошел в погреб вырыть могилу. Она еще дышала, когда он закончил, но не могла ни двигаться, ни кричать. Это ее страх охватил тебя, потому что она слышала, как муж роет могилу, и знала кому.

– Той же ночью рудокоп покончил с собой. Грустная история. Теперь они оба лежат в земле, но его неупокоенная душа продолжает жить вместе с последними воспоминаниями жены. Мы же видим то, чего другие не могут. Это и дар, и проклятие, но в нашем деле без него не обойтись.

Я содрогнулся. Мне было так жаль бедную жену и рудокопа, который убил ее. Мне даже было жаль Ведьмака. Как можно было жить в таком доме?

Я опустил глаза и увидел, что свеча на столе почти сгорела до конца и ее огонек начал последний мерцающий танец. Но Ведьмак и не собирался покидать погреб. Не нравились мне тени на его лице. Оно постепенно менялось, словно у Ведьмака росло рыло или что-то в этом роде.

– Знаешь, как я преодолел свой страх? – спросил он.

– Нет, сэр.

– Однажды ночью я так испугался, что не выдержал и закричал, перебудив весь дом. Отец разозлился, поднял меня за шиворот и потащил в погреб. Потом он взял большой молоток и заколотил дверь, оставив меня тут. Мне было тогда не больше семи. Я вскарабкался по ступенькам и начал скрестись в дверь, колотить и кричать до изнеможения. Но мой отец был очень суровым человеком. Он не выпустил меня, и мне пришлось просидеть тут много часов. Спустя какое-то время я успокоился, и знаешь, что потом сделал?

Я мотнул головой, стараясь не смотреть ему в лицо. Его глаза ярко горели, и теперь он был похож на волка.

– Я спустился по лестнице и сел. Три раза вздохнул и смело встретил свой страх. Я встретил темноту, хуже которой ничего нет, особенно для таких, как мы, потому что в темноте к нам приходят тени, которые видим только мы. Но я встретил их, и, когда покинул подвал, худшее было позади.

Вдруг свеча оплыла и погасла, оставив нас в полной темноте.

– Вот оно, парень, – сказал Ведьмак. – Только ты, я и темнота. Если можешь это выдержать, то подойдешь мне в ученики.

Его голос теперь звучал как-то по-другому, более низко и очень странно. Мне представилось, как он стоит на четвереньках, его лицо обросло шерстью, изо рта торчат клыки. Я дрожал и не мог даже слова вымолвить, пока не сделал три глубоких вдоха. И только тогда ответил – словами отца, когда ему приходилось делать что-то трудное или неприятное:

– Кто-то же должен это делать. Так почему бы не я?

Ведьмаку мои слова, наверное, показались смешными, потому что он разразился звучным хохотом, который заполнил погреб и загрохотал по ступенькам навстречу новому раскату грома.

– Почти тринадцать лет назад, – произнес Ведьмак, – я получил письмо с печатью. Письмо краткое и по делу, на греческом. Его послала твоя мать. Ты знаешь, что она написала?

– Нет, – тихо ответил я, дожидаясь, что же он скажет дальше.

– Она написала: «Я только что родила ребенка, он седьмой сын седьмого сына. Его зовут Томас Дж. Уорд, и это мой дар Графству. Когда он подрастет, мы позовем тебя. Обучи его, и он станет твоим лучшим и последним учеником». Наше дело – не магия, – сказал Ведьмак почти шепотом. – Главное – это здравый смысл, смелость и точные записи всего, что происходит, чтобы накапливать опыт. Мы не верим в пророчества и в то, что будущее предопределено. Написанное твоей матерью – правда только потому, что мы сделали это возможным. Понял?

В его голосе слышались злые нотки, но я знал: он зол не на меня. И я просто кивнул, хоть он и не мог меня видеть.

– Что же до дара твоей матери Графству, то каждый из моих учеников был седьмым сыном седьмого сына. Не думай, что ты особенный. Тебе еще многому надо учиться.

– Семья может стать помехой, – помолчав, продолжил Ведьмак тише и спокойнее. – У меня осталось только два брата. Один – слесарь, и мы хорошо ладим, но другой не разговаривает со мной вот уже сорок лет, хотя по-прежнему живет в Хоршоу.

 

К тому времени, как мы покинули дом, буря утихла и на небо выглянула луна. Когда Ведьмак закрыл входную дверь, я впервые увидел, что было вырезано по дереву:

 

Ведьмак кивнул в сторону надписи:

– Так я предостерегаю тех, кто понимает эти знаки. Я иногда ставлю их на случай, если память подводит. Узнаешь греческую букву «гамма»? Она обозначает одновременно и привидение, и неупокоенную душу. Крест справа внизу – это римская цифра «десять», самая низшая степень. Все, что больше шести, – это неупокоенная душа. В этом доме нечего бояться, если ты достаточно смелый. Помни, темные силы живут за счет твоего страха. Не бойся, и неупокоенная душа не причинит тебе вреда.

Знать бы мне это с самого начала!

– Не вешай нос, парень, – сказал Ведьмак. – А то скоро уткнешься лицом в ноги!.. Может, хоть это тебя развеселит. – Он достал из кармана кусок желтого сыра, отломил немного и протянул мне. – Ешь. Только не глотай все мигом.

Я пошел вслед за ним по булыжной мостовой. В воздухе стояла сырость, но, по крайней мере, дождь прекратился. На западе небо покрылось рваными облаками, похожими на овечью шерсть.

Мы ушли из деревни и продолжили путь на юг. На самой окраине, где мощеная улица переходила в вязкую тропку, расположилась маленькая церквушка. Выглядела она ветхой: шифера кое-где не хватало, на дверях облупилась краска. Мы никого не видели с тех пор, как оставили дом, но у церкви стоял человек. Еще издали я заметил, что его седые волосы сальные и нечесаные.

По темной одежде я понял, что это священник, но, когда мы подошли ближе, меня удивило выражение его лица. Священника будто перекосило, он сердито нахмурился, а потом, приподнявшись на цыпочки, размашисто перекрестил воздух. Я и раньше видел, как священники крестились, но они никогда не делали это так напыщенно, так отчаянно. И его злость была обращена на нас.

Наверное, он таил обиду на моего учителя, а может, и на всех его собратьев. Это ремесло многим не по душе, но мне не приходилось еще видеть, чтоб люди так странно вели себя при виде ведьмака.

– Что это с ним? – спросил я, когда мы прошли мимо и он уже не мог нас слышать.

– Священники! – резко огрызнулся Ведьмак. – Всё знают и ничего не видят! А этот хуже прочих. Мой брат.

Мне хотелось узнать больше, но я почувствовал, что лучше не задавать много вопросов. В прошлом Ведьмака еще много тайн, однако я понимал, что сейчас он мне их не откроет. Поэтому я просто пошел с ним на юг, взвалив на плечо его большой мешок и думая о мамином письме. Она не умела хвалиться и ничего не обещала зря. Мама говорила только правду и отвечала за каждое слово. Ведьмак сказал, что с неупокоенными душами нельзя справиться, а ведь однажды мама их утихомирила.

Быть седьмым сыном седьмого сына в этой работе – обычное дело. Иначе Ведьмак не возьмет тебя в ученики. Но было что-то еще, чем я отличался от остальных.

Я ведь и мамин сын.

 


Дата добавления: 2015-07-20; просмотров: 81 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Седьмой сын | ГЛАВА 2 | Девочка в остроносых туфлях | Кто-то должен это делать | Мамаша Малкин | На берегу | Бедняга Билли | ГЛАВА 11 | Слабые и отчаянные | Волосатые свиньи |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Блеклый переулок, 13| Ведьмы и домовые

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.007 сек.)