Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Глава 28. Сжав в пальцах чашку, Жюстина закрыла глаза и принялась заново вспоминать и

 

Сжав в пальцах чашку, Жюстина закрыла глаза и принялась заново вспоминать и обдумывать каждую фразу в письме месье Миллиана.

— La Dame est prûte. Женщина готова, — прошептала она.

День выдался теплым. Жюстина сидела в тени арок Пале Рояль. В кафе «Фой» готовили восхитительный кофе, но Жюстина не стала пить. Она просто держала чашку в руках, мысленно перескакивая с одной фразы из письма на другую.

— Что это за женщина, и к чему она готова? — На этот вопрос не было ответа. По крайней мере Жюстине ничего не приходило в голову. — Но если она готова, то почему было решено подождать до августа?

— Потому что дурак еще не появился на сцене.

Хоукер.

Жюстина подскочила от неожиданности. Пролитый кофе расплылся по столу.

Хоукер стоял рядом и безразлично разглядывал кафе и посетителей. Он поставил свою трость к стене. Элегантно-черная, с серебряным набалдашником в виде черепа она казалось, с триумфом смотрела в сторону Жюстины.

Она не станет волноваться. Ведь она заранее знала, что Хоукер выследит ее и захочет поговорить. Просто проделал он это слишком быстро. В письме месье Миллиана упоминался Пале-Рояль, где тот стал невольным свидетелем разговора. Так что действия Жюстины оказались вполне предсказуемыми.

А она ненавидела быть предсказуемой.

— Уходи. Нас не должны видеть вместе.

Но Хоукер продолжал стоять.

— Мы никогда не делали того, чего не должны делать. — Презрительно осмотрев стул, Хоукер поднял его и поставил так, как считал нужным. После этого он сел, расправил полы сюртука и пригладил брючины. Пальцем поманил официанта.

Проходящие мимо люди наверняка видели в Жюстине и Хоукере старых друзей, встретившихся в кафе по чистой случайности.

— Полагаю, ты злишься на меня, — не глядя на молодого человека, произнесла Жюстина.

— А почему это я должен злиться? Я проснулся и увидел письмо, в котором ты написала, что устала от меня. Прекрасно. — Иногда за благородными манерами месье Эйдриана Хоукхерста проступали черты мальчишки из лондонских трущоб.

— Я не говорила, что устала от тебя, — возразила Жюстина.

— Да уж конечно!

— Я сказала, что мы больше не будем любовниками.

— Ты не говорила этого, а просто написала мне сухое и безликое письмо.

Жюстина видела Хоукера действительно разгневанным всего три раза. В гневе он становился непредсказуемым и опасным.

Но Жюстину не так-то просто было напугать.

— Это изящно написанное письмо. И мне потребовалось немало времени, чтобы подобрать нужные слова. Мы вели себя глупо, и пришла пора повзрослеть.

— О, да, конечно. Да восторжествует здравый смысл. Мы с тобой станем благоразумными. Черт бы побрал благоразумие!

— А вот грубить не нужно.

Молодые люди замолчали, так как к Хоукеру уже спешил официант.

Жюстина ждала. Хоукер мучительно долго заказывал кофе и графин воды. Он видел в меню пирожные. Свежие ли они? Уверен ли в этом официант? В таком случае он закажет одно. Хоукер некоторое время не мог решить, какое именно пирожное предпочесть — с яблоком или сливой, — и наконец остановил свой выбор на яблоке.

Официант отправился выполнять заказ. Жюстина некоторое время злилась на Хоукера, но делала это незаметно наблюдая за ним из-под полуопущенных ресниц. Она пила кофе, а Хоукер не обращал на нее внимания. Наконец Жюстина промолвила:

— Я не устала от тебя.

— Хорошо. Тогда все правильно.

— Мы больше не молодые глупцы, чтобы потакать своим желаниям.

— А мне нравится потакать тебе, — раздался низкий голос Хоукера.

Старые воспоминания накрыли Жюстину, подобно океанской волне. Щедрые ночи. Темнота уединенных спален. Дни, проведенные вместе в полях и лугах, где они лежали наблюдая за плывущими по небу облаками, лаская друг друга и разговаривая.

Жюстина сцепила пальцы лежащих на коленях рук, захваченная водоворотом эмоций. В этот самый момент, в этом самом неподходящем месте она желала Хоукера неразумно и всепоглощающе. Жюстина помнила его тело в невероятно чувственных подробностях. И ничего не могла с собой поделать.

Она подняла глаза на Хоукера. Но прочитать выражение его лица с точеными, темными, точно злой рок, чертами не представлялось возможным.

Она так часто видела его в лохмотьях или рабочей робе, «по его нынешний респектабельный вид сбивал с толку. И, как всегда, Хоукер безупречно исполнял свою роль. В его наряде присутствовало несколько оттенков серого цвета. В неяркой ткани жилета едва заметно поблескивала серебряная нить. Эта блестящая нотка раздражала, флиртуя с вульгарностью.

Мир вокруг увидит то, что было нужно Хоукеру. — привлекательного молодого щеголя, вальяжно развалившегося на стуле. Только Жюстина видела скрытые под маской праздности напряженные мускулы. Только она знала, что в модном костюме Хоукера спрятано три, а может быть, и четыре ножа. Только ей было известно, что изящная трость с серебряным набалдашником на самом деле очень тяжела и при удобном случае будет использована в качестве оружия.

Никто, кроме нее, не видел, как зол этот привлекательный франт.

Вернувшийся официант поставил перед Хоукером кофе, яблочное пирожное, кувшин с водой и стакан и был отпущен бесстрастным кивком головы. Сегодня Хоукер играл роль богатого пресыщенного жизнью денди, и она давалась ему легко и естественно, словно высокомерие было у него в крови.

Молодой человек погрузил вилку в пирожное и съел небольшой кусочек. Одобрительно кивнул. Изящным движением промокнул салфеткой губы и положил ее на стол.

— Если мне не изменяет память, мы вместе вот уже пять лет.

— Совершенно верно. — Жюстина даже могла назвать день. Могла с точностью сказать, сколько раз они встречались после этого и где именно. Впрочем она подозревала, что и Хоукер помнил каждую секунду их мимолетных, с таким трудом выкроенных встреч.

Молодой человек положил в кофе сахар.

— Пять лет. И вот спустя эти пять лет я заснул в твоей постели и проснулся, чтобы узнать, что между нами все кончено. Вот так просто. Без предупреждения.

— Какой смысл оттягивать неизбежное?

— Ты практичная женщина.

— Я сделала то, что было необходимо. Быстро. Ясно. Пора положить конец череде ошибок. Но это не значит, что между нами не осталось теплых чувств. Это не значит, что мы не можем встречаться и общаться, как здравомыслящие люди. Изменилось лишь одно. — Жюстина набрала в грудь побольше воздуха. — Отныне мы больше не любовники.

— И ты не нашла в себе сил сказать мне об этом в лицо?

— Не было причины. — Жюстина развернула чашку с кофе так, что ручка смотрела в одну сторону, а ложечка на блюдце в прямо противоположную. — И нечего тут обсуждать.

В тишине утра в огромном дворце Пале-Рояль было совсем мало праздношатающегося люда. Столики в кафе «Фой» в большинстве своем пустовали под сенью каменных колонн и огромных деревьев. За одним мужчины играли в шашки. За другим трое солдат увлеченно резались в карты. Пожилая женщина за третьим столиком налила в блюдечко кофе и поставила его перед своей крошечной визгливой собачкой. Сидевшие поодиночке посетители читали газеты, наслаждаясь свежим воздухом и голубым осенним небом.

— Право положить конец этой связи всегда оставалось за тобой, — произнес Хоукер. — Подобные решения — прерогатива женщины. Тебе хватило бы десятка слов, чтобы все мне объяснить. Просто я всегда думал, что ты скажешь мне это в глаза, когда придет время.

— Наверное… я просто струсила.

— Ну конечно! Ведь тебе пришлось бы раздеться донага.

Голос Хоукера источал сарказм.

Отчаянные ласточки сновали меж столами, налету подбирая крошки. Жюстина наблюдала за их полетом.

— У подобных писем длинная история. Они помогают установить необходимую дистанцию. Они избавляют человека от слов, о которых впоследствии можно пожалеть. Высказаться в письме гораздо легче, чем с глазу на глаз.

— Ты возвела осторожность в ранг искусства. Почему, Сова? Почему ты решила порвать со мной теперь?

И Жюстина ответила. Ибо задолжала Хоукеру настолько много, что простого объяснения было недостаточно.

— Я продвинулась по службе в тайной полиции. У меня в подчинении люди. Мне больше непозволительно совершать глупости.

— Я должен поздравить тебя с повышением, не так ли?

— Не такое уж это повышение. Всего дюжина человек в подчинении.

Хоукер наверняка подумал, что теперь, когда она стоит на ступень выше его на служебной лестнице, он стал для нее пустым местом. Но это было не так. Жюстина решила порвать с ним отношения, потому что чувствовала: в один прекрасный день она не сможет поставить свою работу превыше его.

Вот почему теперь в их отношениях нет места близости. Не потому, что это глупо. Хотя и поэтому тоже. И не потому, что это опасно и очень напоминает предательство. А потому, что они стали слишком много значить друг для друга.

Жюстина причинила Хоукеру боль, хотя вовсе не собиралась этого делать. Она не знала, что способна на такое.

— Я поступила неправильно, порвав с тобой отношения посредством письма. И прошу у тебя прощения за это.

— Когда-нибудь я тебя прощу.

— Ты очень добр.

— Хочу заставить тебя немного помучиться. Возможно, — Хоукер взглянул на Жюстину, — ты передумаешь.

— Не обольщайся. — Жюстина ни на секунду не поверила выражению безмятежного спокойствия, с каким Хоукер поедал свое пирожное. И все же она могла с определенностью сказать, что он больше не злился. — А между тем перед нами возникла загадка, которая может изменить ход истории на насколько веков вперед. Полагаю, мы уделим ее решению немного внимания, когда решим наконец, кому с кем спать или не спать?

— Говори. Я слушаю. — Хоукер откинулся на стуле и сложил руки на груди.

— La Dame est prûte. Женщина готова. Все начнется с нее, кем бы она ни была.

— Вполне возможно. Стало быть, мы знаем, что один из этих людей — женщина. Француженка.

— Женщина-заговорщица — не такая уж редкость. Во Франции в девушках воспитывают отвагу и бесстрашие.

— Но кое-что меня смущает… Дело в том, что Миллиан написал слово «La Dame» с большой буквы, словно это титул. Полагаю, он так услышал.

Палец Хоукера. постукивающий по собственному локтю, замер.

— Да. Твое предположение не лишено смысла.

— Это… такой старомодный способ проявления уважения. Например, «La Dame» можно сказать о пожилой женщине. Или аристократке. Такое обращение мог бы употребить убежденный роялист.

Хоукер оживился, и его мысль заработала четко и быстро.

— Давай рассмотрим все варианты. Итак, у нас есть некая женщина, леди. — Он окунул палец в стакан с водой и провел на столе влажную линию. — А еще есть Тур. Кто-то или что-то в городе Туре.

— А что, если попросить британскую разведывательную службу направить своих людей в Тур?

— Подожди. — Хоукер провел на столе еще одну черту. Тур — сонный провинциальный городок, расположенный в сотне миль от Парижа. Что в нем происходит?

— Понятия не имею. На мой взгляд, этот городок играет более чем скромную роль в жизни Франции. Я и думать забыла, что такой город вообще существует.

— Наполеон не собирается туда?

— Нет. Я спрашивала. Все три информатора из дворца Тюильри утверждают, что о подобной поездке не упоминалось.

— Давай вспомним, что находится в Париже. Собор Сен-Жак. например.

— «La Tour» — это попросту башня. И может находиться в любой части города.

— У нас появилась еще одна горстка совершенно бесполезной информации. — Хоукер вновь намочил палец и провел третью линию. — «Le fou». Сумасшедший. Глупец.

— Это очевидно. Только безумный фанатик может спланировать покушение подобного рода. Но это ни о чем нам не говорит. В наше время в фанатиках нет недостатка.

— Ну вот мы и дошли до «англичанина».

— Которых и вовсе бесчисленное количество. А в итоге мы опять остались ни с чем.

Под зеленым навесом, образованным ветвями лип, женщины болтали, точно неугомонные мартышки. Придвинув стулья поближе друг к другу, они что-то рассказывали, а потом дружно охали и ахали. Что-то маленькое блеснуло в лучах солнца. Со своего места Жюстина не могла разглядеть, что именно — драгоценный камень в кольце, позолоченная шкатулка, обрамленная в золотую рамку миниатюра или пузырек с духами. Все это можно было купить в магазинчиках. расположенных на обширной территории Пале-Рояля.

Все эти женщины были немногим старше Жюстины. Беззаботные и довольные собой, они заставляли ее чувствовать себя древней старухой.

Хоукер почти не притронулся к пирожному. Жюстина осторожно подвинула его тарелку к себе и стала есть.

— Я расспросила трех старших офицеров своей службы и нескольких агентов, чувствующих сердцебиение Парижа, точно свое собственное. Никто ничего не знает. Все утро я катала в уме сумасшедшего, леди, англичанина и Пале-Рояль, точно леденцы во рту. Но ничего нового не надумала.

— А я потратил последние три часа на беседу с друзьями этого Миллиана из британского посольства. Никого из них не было рядом с ним. И никто не знает, где именно он находился, когда подслушал разговор.

— Да где угодно. За карточным столом, в ресторане или магазине. Здесь поблизости есть бордель, который, правда, именуется клубом. Он мог подслушать разговор, сидя за вот этим самым столом. Кафе «Фой» — ветеран многих конспиративных встреч. — Жюстина указала вилкой на колоннаду — Видишь? Демулен стоял на том столе, призывая разъяренную толпу к взятию Бастилии. Кофе из кафе «Фой» толкнул людей на безрассудство.

— Может, и так. Но я не стал бы устраивать конспиративную встречу там, где по соседству сидят англичане.

— Я тоже.

— Вычеркнем из нашего списка кафе. Где еще можно смешаться с толпой людей и остаться незамеченным? В игорном доме.

Хоукер говорил как-то отрешенно. Его взгляд напоминал Жюстине безжалостного зверя. Он протянул руку.

— У тебя сахар. Вот здесь. — Он коснулся кончиками пальцев се губы, а потом убрал руку и слизал языком сладкие гранулы.

Все внутри Жюстины сжалось, и она судорожно втянула носом воздух. Она… ужасно хотела Хоукера.

«Этому необходимо положить конец. Если я пойму, что больше не могу им обладать, это прекратится».

— Прошло довольно много времени с того момента, как мы в последний раз сидели вот так, как сейчас, и пили кофе, — произнес Хоукер.

Площадь Сан-Марко в Венеции. Карнавал. На Хоукере был костюм пирата — ворот рубашки расстегнут, на талии красуется алый кушак, а в ухе поблескивает золотое кольцо. И сабля самая что ни на есть настоящая.

В ту ночь Жюстина спасалась от австрийских полицейских. И Хоукер отвез ее в маленький пансион на Виа Оттавиано.

— Город наводнен французскими шпионами. Ты моя личная шпионка, а они пусть найдут себе других, — сказал тогда он.

Во время карнавала они гуляли по городу в масках, делая вил, что они вовсе не враги, а друзья. Жюстина целовала пиратское кольцо в ухе Хоукера, ощущая на языке привкус золота и крови. Молодой человек собственноручно проколол себе ухо, чтобы вдеть это кольцо. Если он надевал какой-то костюм, то всегда очень четко продумывал все детали. Вкус Хоукера был… Жюстина сглотнула, когда на нее нахлынули воспоминания. Их совместные ночи напоминали умопомешательство, постепенно сменяющееся всепоглощающей нежностью.

Внимательный взгляд наблюдающего за ней Хоукера, казалось, прожигал Жюстину насквозь.

— Ты меня смущаешь.

— И ты меня тоже. Этому необходимо положить конец. Давай лучше поговорим о Пале-Рояле. Если это единственный ключ к…

К столику подошел официант. Он принес Жюстине еще одну чашку кофе, забрал грязную и бросил мимолетный взгляд в стеклянную сахарницу. Он обходил столики со своим небольшим круглым подносом, напоминая пчелу, методично перелетающую с цветка на цветок.

— Я вернусь сюда вечером и прихвачу своих людей, — произнес Хоукер. — Мы пройдемся по округе, заглянем в игорные дома. Ты проделаешь то же самое со своими людьми. — Хоукер слегка потянул за нижнюю губу. Он делал так всегда, когда серьезно раздумывал над чем-то.

«Я знаю его губы. Знаю их вкус и ощущение. Ведь я целовала их тысячу раз. Но никогда снова. Никогда. Никогда».

Жюстина заставила себя налить воды в стакан. Заставила себя выпить содержимое. Ткань платья царапала ее грудь при каждом вздохе — настолько чувствительной она вдруг стала.

Рука Хоукера скользнула по столу и легонько коснулась руки Жюстины.

— Я не давлю на тебя. Сова. Это твой выбор. Всегда твой выбор.

— Но ты бываешь очень убедительным. — И вновь на Жюстину нахлынули сладкие, тревожащие душу и тело воспоминания.

— Я такой. — Губы молодого человека растянулись в улыбке. — Похоже, на нас сейчас нападут англичане.

Жюстина услышала. Громко разговаривая на родном языке, к столикам кафе приближались четверо молодых англичан. Их дорогие костюмы выглядели неряшливо, галстуки сбились на бок. Развязно обнимая друг друга за плечи, они расталкивали всех на своем пути. Они вышли из игорного дома, располагавшегося этажом выше, где всю ночь пили и проигрывали деньги.

— Теперь я понимаю, почему месье Миллиан закончил свою жизнь так бесславно, — пробормотала Жюстина. — Остается лишь удивляться, что англичане выпадают из окна достаточно редко.

— Ты слишком резка.

Англичане ввалились в кафе, сопровождаемые звоном цепочек от часов, свисавших из их карманов, и стуком каблуков. Полы их плащей развевались, а лацканы сюртуков напоминали птичьи крылья. Они громко возвещали друг другу и окружающим, что собираются завтракать. Официант попытался провести их к уединенному столику, расположенному за колонной вдали от остальных посетителей, но они не обратили на него никакого внимания и, громыхая стульями, пробирались к тому месту, где сидели Жюстина с Хоукером. Они расположились совсем рядом, распространяя вокруг себя резкий запах спиртного и табака.

Подошедший официант грубо обращался к ним на ты. Они не знали французского и поэтому не поняли его пренебрежения. Официант же сделал вид, что не понимает по-английски, в надежде, что они уйдут завтракать в другое место.

Однако молодые наглецы были настойчивы. Они утверждали, что получат свои бифштексы, иначе невежа официант узнает, почем фунт лиха. Любой благоразумный человек отказался бы получить пишу из рук того, кого только что оскорбил. Но молодые повесы оказались не слишком-то щепетильны.

Официант, словно бы извиняясь за их повеление, поклонился Жюстине, когда проходил мимо, а потом пожилой даме, испуганно подхватившей на руки свою собачку.

Посетителям кафе поневоле пришлось выслушивать подробный рассказ о ночных похождениях четырех богатых бездельников. Они не стеснялись в выражениях, обсуждая женщин из Пале-Рояля и француженок в целом. Пожилая женщина с собачкой спешно покинула кафе. Милые молодые девушки, весело болтавшие под липами, поднялись и направились в сторону магазинов. И тут англичан заинтересовала Жюстина.

— Какая очаровательная пташка, — сказал один другому, нахально рассматривая девушку. — Нет, право, хороша. Думаешь, она станет к нам снисходительнее, когда отделается от этого черномазого козла?

— Я знаю, где бы хотел испытать на себе ее снисхождение.

— Мы могли бы позавтракать вместе. Она на мне.

— Обняла бы своими сладкими губами мою сосиску.

Парни продолжали отпускать сальные шуточки. Неужели они и впрямь думали, что никто из присутствующих не говорит по-английски?

Жюстина с сожалением пожала плечами:

— Это я виновата, что спокойствие было нарушено. Мне пора. — Ей претило подобное позорное отступление перед какими-то невоспитанными обезьянами, но агенты никогда не ввязываются в драки и перепалки в публичных местах. — Мне в любом случае необходимо подготовиться к вечеру. Давай встретимся в…

Если бы Леблан не пытался спрятаться от нее столь явно, она не заметила бы его.

Он стоял в пятидесяти футах от столика Жюстины. полускрытый от ее взора колонной, и старательно делал вид, что изучает театральные бинокли и прочие оптические приспособления. Его сгорбленные плечи свидетельствовали о нечестивых намерениях.

Нет, он не шел за ней. Жюстина заметила бы слежку. Он пришел в это кафе, ибо знал, что и Жюстина будет здесь. Леблану был интересен ход ее расследования, а еще он хотел напасть на след ее информаторов.

Только вот ему не хватало шпионского опыта. Его удел — политика и интриги. Он даже не сменил одежду после встречи с Жюстиной.

— Не оборачивайся, — прошептала Жюстина. — Смотри вправо.

Хоукер мгновенно насторожился. Ничто не изменилось в его внешности. Рука все так же расслабленно лежала на спинке стула, а на лице застыло слегка ироничное выражение. Только вот пальцы другой руки скользнули чуть ближе к стоящей у стены трости.

— А почему я не должен смотреть налево? — добродушно поинтересовался молодой человек.

— Не хочу, чтобы твое лицо вплели другое. Их любопытство слишком навязчиво.

Хоукер положил на стол монету.

— Кто-то нами интересуется? Как мило! И мы знаем, кто это?

— Один мой знакомый. Не оборачивайся.

Внутри табакерки Хоукера имелось маленькое зеркальце. Он уже держал его в руках, изучая то, что находилось позади него.

— Джентльмен, рассматривающий театральные бинокли. Кто он?

Жюстина нашла ужасно раздражающим то обстоятельство, что Хоукер тотчас же засек Леблана.

— Если он тебе неизвестен, я не стану тебя просвещать. Встань, поклонись и ступай прочь. Только так, чтобы он не видел твоего лица. Встретимся на закате в конце галереи возле магазинчика, где торгуют веерами.

— Можно действовать гораздо изобретательнее. Смотри…

— Не вздумай!..

Хоукер взял в руки трость и поднялся со своего места.

— Идем, моя дорогая. — Он вел себя как истинный джентльмен. С поклоном взял Жюстину за руку. А его трость…

Один из англичан откинулся на стуле так, что тот стоял теперь на двух ножках. И вот каким-то непостижимым образом трость Хоукера зацепила этот самый злосчастный стул.

Стул опрокинулся, и англичанин грохнулся на пол, испуганно вскрикнув и взмахнув руками. Хоукер отпрыгнул от падающего стула и наткнулся на другого англичанина. Споткнулся. И упал на третьего.

О ужас. Что-то бормоча по-английски с сильным французским акцентом, Хоукер пытался помочь упавшему англичанину, но лишь ударил другого и едва не сшиб с ног третьего. Он извинялся. Что-то объяснял. То и дело ронял свою трость. Поднимал ее снова. Но при этом ни разу не повернулся к Леблану лицом.

Ярость англичан не поддавалась описанию. Они расплескали бренди и сыпали отборными ругательствами.

— Тысяча извинений, — бормотал Хоукер. кланяясь в пояс. — Это моя вина.

— Гляди под ноги, черт бы тебя побрал!

— Я очень торопился и не заметил вас. Я хотел поскорее увести отсюда свою даму и не заметил столь благородных английских джентльменов. Не сердитесь на меня. Я оставлю официанту денег, чтобы хоть как-то компенсировать причиненное мной неудобство. Видите, я заказал еще бренди. — Хоукер подозвал официанта.

— Неуклюжий болван!

— Вы правы, я действительно ужасно неуклюж. Непростительно неуклюж. Но я хотел поскорее уйти подальше от воров. Такие ловкачи. Это место славится карманными кражами. Я так испугался, что позабыл обо всем на свете.

— О чем это ты болтаешь? О каких таких ворах?

— Они повсюду. А сегодня утром их больше, чем обычно. — Не переставая говорить, Хоукер обеспокоенно хлопал себя по карманам. — Слава Всевышнему, все на месте. Официант сказал мне, что узнал самого отъявленного из местных жуликов. Он тут известен под именем Ловкая Рука. — Хоукер глазами указал в сторону Леблана. — Он приближается. Дьявол! Вы и сами прошли мимо него всего несколько минут назад. Ужасно, что такие, как он, отравляют нам жизнь, не правда ли, джентльмены?

С этими словами Хоукер запустил руку в карман последнего англичанина. Никто этого не заметил, кроме Жюстины. Хоукер намеренно позволил ей увидеть это.

Иногда, чтобы навсегда запомнить пьесу, достаточно одной великолепно сыгранной сцены. В ней актеры играют так, что затмевают своей игрой все остальное. Изысканный прощальный поклон Хоукера и был такой вот сиеной.

— Приятного вам пребывания в Париже, джентльмены.

Взяв Жюстину под руку, он повел ее прочь. Не успели они сделать и сотни шагов, как первый англичанин обнаружил пропажу часов.

— Не останавливаемся, — пробормотал Хоукер.

— Я не новичок в подобных делах и знаю, что делать. — Жюстина не стала оборачиваться, чтобы посмотреть на происходящее в кафе. Но до ее слуха донеслись разъяренные возгласы и топот ног англичан, направляющихся в сторону Леблана.

 


Дата добавления: 2015-07-20; просмотров: 79 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Глава 17 | Глава 18 | Глава 19 | Глава 20 | Глава 21 | Глава 22 | Глава 23 | Глава 24 | Глава 25 | Глава 26 |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Глава 27| Глава 29

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.026 сек.)