Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Быстро в Никуда

Читайте также:
  1. F) быстрое утомление при сокращении.
  2. VII. Быстроразвязывающиеся узлы
  3. VII. БЫСТРОРАЗВЯЗЫВАЮЩИЕСЯ УЗЛЫ
  4. Беги, беги так быстро, как можешь.
  5. Бесстыдство ведет к более быстрому и масштабному росту, нежели гордость.
  6. Быстрое вращение туловища

 

Каждый болт, подшипник, доска и крепление в этом монстре среди фургонов стучал, звенел или скрипел в безумной какофонии, столь оглушительной, что Темпл с трудом мог слышать свои вопли ужаса. Сиденье било его в зад, подбрасывало, как груду дешевого тряпья, заставляло стучать зубы. Ветви деревьев хлестали из темноты, вцепляясь в бока фургона, бичуя его по лицу. Одна сбила шляпу Шай, и теперь ее волосы трепались вокруг ее широко раскрытых глаз, сфокусированных на дороге; ее губы отогнулись от зубов, она крыла лошадей самыми забористыми ругательствами.

Темпл боялся представить вес дерева, металла и, сверх того, золота, который сейчас несся с горы. Теперь фургон, определенно подвергаемый испытанию за пределами человеческого инженерного искусства, в любой момент мог разорвать себя на части, захватив заодно и их. Но ужас был постоянным элементом жизни Темпла, и что еще он сейчас мог поделать, кроме как цепляться за эту скачущую машину смерти; мышцы горели от кончиков пальцев до подмышек; желудок крутило от выпивки и страха. Он не знал, что ужасней, закрытые глаза или открытые.

– Тормози! – крикнула Шай ему.

– А хули ты думаешь, я…

Она потащила назад рычаг тормоза, сапоги уперлись в подножку, плечи в спинку сидения, жилы на шее напряглись от усилий. Ободья взвизгнули, как мертвецы в аду, искры посыпались с обеих сторон, как фейерверки на день рождения императора. Шай тащила поводья другой рукой, и весь мир начал поворачиваться, потом крениться, два огромных колеса взлетели вместе с землей.

Время замедлилось. Темпл орал. Шай орала. Фургон орал. Деревья по бокам поворота бешено летели к ним, смерть была среди них. Затем колеса ударились о землю, и Темпл почти перелетел через подножку под молотящие копыта лошадей, прикусив язык и задыхаясь от хрипа, и его отбросило обратно на сиденье.

Шай отпустила тормоз и дернула поводья.

– Возможно этот поворот забрали слегка быстровато! – крикнула она ему в ухо.

Черта между ужасом и ликованием всегда была чудесна, и Темпл внезапно обнаружил, что пересек ее. Он ударил воздух и завыл:

– Пошел нахуй, Кооскааааа! – в ночь, пока его дыхание не иссякло, и не стало трудно дышать.

– Полегчало? – спросила Шай.

– Я жив! Я свободен! Я богат! – Точно, Бог есть. Благосклонный, понимающий, добрый дедушка Бог, снисходительно улыбающийся, глядящий на него, даже сейчас. "Рано или поздно приходится что-то сделать, или никогда ничего не добьешься", – сказал Коска. Темпл думал, это ли имел в виду старик. Вряд ли. Он схватил Шай, сжал в объятьях и крикнул на ухо: – Получилось!

– Уверен? – проворчала она, снова дергая поводья.

– Разве все не закончилось?

– Легкая часть.

– Э?

– Они так просто это не оставят, так ведь? – крикнула она сквозь стремительный ветер, когда лошади ускоряли шаг. – Не деньги! Не оскорбление!

– Они пойдут за нами, – пробормотал он.

– В этом был весь смысл нашего плана!

Темпл осторожно встал, чтобы посмотреть назад, желая, чтоб он был менее пьяным. Ничего, кроме снега и грязи, распыляемых позади стучащих колес, и деревьев по обеим сторонам, исчезающих в темноте.

– У них же нет лошадей? – Его голос в конце превратился в надеющееся легкое хныканье.

– Свит задержал их, но они все равно поедут! А эта штука не быстрая!

Темпл еще раз посмотрел назад, желая, чтоб он был пьян сильнее. Черта между ликованием и ужасом была прекрасна, и он быстро пересекал ее обратно.

– Может нам стоит остановить фургон? Взять двух лошадей! Бросить деньги! Большую часть по крайней мере…

– Нам нужно дать Ламбу и Савиану время, забыл?

– О, да. Это. – Проблема с отважным самопожертвованием была в части самопожертвования. Оно просто никогда не было ему присуще. Следующий толчок принес прилив обжигающей рвоты к горлу Темпла, он попытался проглотить ее, задохнулся, разбрызнул и почувствовал с дрожью, как она обжигает, выходя через его нос. Он посмотрел на небо – звезды уже исчезли, оно стало из черного железно-серым, и наступил рассвет.

– Воааа! – Очередной изгиб неожиданно появился из мрака, и Шай снова потянула визжащие тормоза. Темпл слышал, как груз скользит и звенит позади, когда фургон накренился на бок, всем своим весом желая обрушиться вниз с горы.

Когда они с грохотом выпрямились, раздался жуткий треск, и Шай зашаталась на своем сидении, одну ее ногу подбросило, она закричала оттого что ее начало выбрасывать из фургона. Рука Темпла схватила ее за пояс и втащила обратно; конец лука, перекинутого через ее плечо, чуть не выбил ему глаз, и она упала рядом с ним, хлопая поводьями.

Она держала что-то. Рычаг тормоза. И определенно больше не приделанный.

– Видимо, вот и всё!

– Что нам делать?

Она бросила деревяшку через плечо, и та укатилась на дорогу за ними.

– Не останавливаться?

Фургон вылетел из деревьев на плато. Первые проблески рассвета лились с востока; над холмами показался яркий край солнца, начинавший превращать грязно-серое небо в полинявшее голубое, полоски облаков в слегка розовые, и заставлявший блестеть твердый снег, что укрывал местность.

Шай усердно работала поводьями и снова прикрикнула на лошадей, что Темплу казалось слегка нечестным, пока он не вспомнил, насколько крики действовали на него лучше, чем ободрения. Их головы опускались, гривы взлетали, и фургон набирал все большую скорость, колеса на ровном участке крутились быстрее, и еще быстрее; заснеженный кустарник пролетал мимо, ветер бил Темпла в лицо, щипал за щеки и стремился в его замерзший нос.

Далеко впереди он видел лошадей, разбросанных по плато; Свит и Плачущая Скала уводили табун дальше. Не драконьи запасы для пенсии, но они выручат неплохую прибыль за пару сотен лошадей. Когда дело доходит до скота, люди здесь больше интересуются ценой, чем происхождением.

– Кто-нибудь гонится? – крикнула Шай, не отрывая глаз от дороги.

Темплу удалось, ухватившись рукой, подняться на сиденье, чтобы встать и посмотреть назад. Лишь зазубренная чернота деревьев и быстро растущее пространство ровной белизны между ними и фургоном.

– Нет! – крикнул он, самоуверенность начала потихоньку возвращаться. – Никого… подожди! – Он заметил движение. Всадник. – О, Боже, – пробормотал он, его самоуверенность полностью испарилась. Еще всадники. – О, Боже!

– Сколько?

– Три! Нет! Пять! Нет! Семь! – до них все еще было несколько сотен шагов, но они нагоняли. – О, Боже, – сказал он снова, падая на трясущееся сидение. – Каков теперь план?

– Мы уже достигли конца плана!

– Было скверное чувство, что ты так и скажешь.

– Держи поводья! – крикнула она, бросая их ему.

Он дернул руками.

– И что делать?

– Можешь вести?

– Плохо!

– Я думала, ты занимался всем!

– Плохо!

– Блядь, мне остановиться и дать тебе урок? Веди! – Она вытащила нож из-за пояса и сунула ему. – Или можешь драться.

Темпл сглотнул. Затем взял поводья.

– Я поведу. – Точно, Бог был. Жалкий мелкий обманщик, трясущий своей божественной жопой от смеха над усилиями Темпла. И вряд ли впервые.

 

Шай размышляла, как много времени в жизни она провела, сожалея о последнем решении. Слишком много, это верно. И похоже сегодня она собиралась пахать то же старое поле.

Она перелезла через деревянный парапет на залитую смолой крышу фургона, скачущую под ее ногами, как норовистый бык, пытающийся сбросить седока. Она добралась до конца, сдернула лук в руку, убрала треплющиеся волосы и покосилась на плато.

– Вот дерьмо, – пробормотала она.

Семь всадников, все прямо как сказал Темпл, и они нагоняли. Все что им нужно сделать, это заехать перед фургоном, сбить лошадь или две в упряжке, и все. Они все еще были вне зоны обстрела, особенно если стрелять с фургона, который с тем же успехом мог быть плотом на стремнине. Она неплохо управлялась с луком, но и волшебницей не была. Ее взгляд перешел на люк на крыше, она бросила лук и помчалась к нему на четвереньках, вытащила меч и пихнула под проушину, на которой был висячий замок. Слишком крепкая и тяжелая. Смола вокруг петель была намазана небрежно, хотя дерево более чем наполовину сгнило. Она воткнула кончик меча туда, повернула, подолбила, поработала с креплениями, с другой петлей.

– Они скачут? – услышала она визг Темпла.

– Нет! – выдавила она сквозь сжатые зубы, подсовывая меч под петлю и вытаскивая обратно. – Я пришила их всех!

– Правда?

– Нет, нихуя не правда! – И она упала на задницу, когда решетка оторвалась от петель и шлепнулась. Она отбросила меч, совершенно изогнутый, пальцами открыла решетку, и начала карабкаться в темноту. Фургон ударил что-то и с треском толкнулся, вырвав лестницу из ее рук и бросив ее на лицо.

Сквозь трещины вокруг ставней на узких окнах сверху сочился свет. С обеих сторон были тяжелые решетки на замках набитые сундуками, коробками, седельными сумками, которые подпрыгивали, ударялись, бряцали; сокровища просыпались, золото блестело, камни мерцали, монеты скользили по доскам пола; хватило бы выкупить пять королей и останется еще на дворец-другой. Под ней была пара мешков, набитых деньгами. Она стояла, подпрыгивая от решеток в стороны, поскольку фургон шатало влево и вправо на стонущих рессорах, и начала оттаскивать ближайший мешок к яркой линии между задними дверями. Адски тяжелый, но она перетаскала много мешков в свое время и не собиралась позволить этому мешку ее победить. Ее достаточно побеждали, и это ей никогда не нравилось.

Она, чертыхаясь, вывернула болты, пот заливал ее лоб, затем, плотно прижимаясь к решетке рядом с ней, распахнула двери сапогом. Внутрь влетел ветер, открылась яркая, белая пустота плато и стучащие пятна колес, и снег бил из-под них; черные фигуры всадников гнались, теперь уже ближе. Намного ближе.

Она выхватила нож и разрезала мешок, запустила руку внутрь и вытащила пригоршню монет, и еще, и другой рукой, потом обеими, швыряя золото, как сеяла зерно на ферме. Она подумала, как тяжело она билась, будучи бандитом, как надрывалась, будучи фермером, и спорила по мелочам, будучи торговцем, за крупицу того, что сейчас выбрасывала каждый миг. Она пихнула следующую горсть себе в карман, поскольку – ну, отчего бы не помереть богатой? Затем загребла еще обеими руками, выбросила пустой мешок и пошла за вторым.

Фургон соскочил в колею, подбросив Шай в воздух, ударил ее головой о низкий потолок, и она растянулась. Миг все кружилось, затем она поднялась и потащила следующий мешок к качающимся, хлопающим дверям, посылая проклятья фургону, потолку и кровоточащей голове. Она встала у решетки, выпнула мешок, который разорвался на снегу и осыпал золотом пустую равнину.

Пара всадников остановилась, один уже слез с лошади и ползал на четвереньках, собирая монеты, быстро ускользая из видимости. Но остальные скакали не обращая внимания, более решительные, чем она надеялась. Таковы надежды. Она почти видела лицо ближайшего наемника, склонившегося над качающейся головой лошади. Она оставила двери открытыми и вскарабкалась по лестнице на крышу.

– Они все еще гонятся за нами? – взвизгнул Темпл.

– Да!

– Что ты делаешь?

– Хочу, блядь, полежать, прежде чем они нас догонят!

Фургон с шумом въехал в неровную землю, плато изгибалось от маленьких ручьев, было усеяно валунами и колоннами изогнутых скал. Дорога ныряла в мелкую долину, крутые бока которой мелькали мимо, колеса стучали громче, чем когда-либо. Шай вытерла ладонью кровь со лба, скользнула через трясущуюся крышу к задней части фургона, схватила лук и вытащила стрелу. Она посидела немного на корточках, тяжело дыша.

Лучше сделать, чем жить, боясь этого. Лучше сделать.

Она поднялась. Ближайший всадник был в пяти шагах позади от качающихся дверей. Он увидел ее, глаза расширились, светлые волосы, широкий подбородок и щеки, розовые от ветра. Она думала, что уже видела его, пишущим письмо в Биконе. Он тогда плакал. Она подстрелила его лошадь в грудь. Ее голова откинулась, она зацепила одним копытом другое, и лошадь вместе с всадником упали, кувыркаясь снова и снова; ремни и упряжь спутались; остальные объезжали их останки, когда Шай нырнула назад за следующей стрелой, и услышала, что Темпл что-то бормочет.

– Ты молишься?

– Нет!

– Лучше начинай! – Она снова поднялась, и стрела задрожала в дереве прямо перед ней. Всадник, черный на фоне неба на краю долины, поравнялся с ними, копыта лошади расплылись, он мастерски стоял в стременах и уже снова натягивал тетиву.

– Черт! – Она упала и стрела пролетела над ее головой, уткнувшись в парапет на другой стороне. Мгновением позже другая присоединилась к ней. Теперь она слышала остальных всадников, кричащих друг другу прямо за фургоном. Она высунула голову, чтобы посмотреть, и тут же в дереве дернулось древко, наконечник виднелся между досками на расстоянии руки от ее лица, что заставило ее опять нырнуть. Она видела духов, которые чертовски хорошо стреляли с лошадей, но никогда так хорошо. Это было чертовски нечестно, вот как это было. Но честность никогда не была возможным принципом в бою до смерти.

Она наложила стрелу, вдохнула и высунула лук за парапет. Сразу стрела пролетела между луком и тетивой, и она поднялась. Шай знала, что ее мастерство стрельбы из лука и рядом не было так хорошо, но ей это было и не нужно. Лошадь довольно большая мишень.

Ее стрела отправилась в полет к лошадиным ребрам, та сбилась с шага, упала набок, всадник с воплем вылетел из седла, его лук закрутился в воздухе, и они оба закувыркались по долине позади.

Шай крикнула: "Ха!", и повернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как на парапет за ней прыгнул человек.

Она взглянула на него. Кантиец, с прищуренными глазами; за черной бородой виднелись зубы, по загнутому клинку в каждой руке, которые он должно быть использовал, карабкаясь по боку мчащегося фургона – стремление, которым она бы весьма восхитилась, если б он не хотел ее убить. Угроза убийства определенно стесняет восхищение.

Она бросила в него лук, и он откинул его рукой, качаясь в ее сторону и ударяя другой рукой наотмашь. Она увернулась вбок, и лезвие ударило в парапет. Она перехватила его за другую руку, когда та полетела к ней, и ударила по ребрам, скользнув вокруг него. Фургон тряхнуло, и ее повалило на бок. Он крутил изогнутый клинок, но не смог освободить его из дерева, и выдернул руку из ремня вокруг запястья. К тому времени она поднялась наклонившись и достала нож, рисуя небольшие круги его кончиком, круги, круги, и они смотрели друг на друга, оба широко расставив ноги, колени согнуты, и дрожащий фургон грозил стряхнуть их с ног, а ветер грозил сдуть их прочь.

– Адское место для драки на ножах, – пробормотала она.

Фургон толкнуло, наемник немного споткнулся и отвел взгляд от нее достаточно надолго. Она прыгнула на него, подняла нож, словно ударит его наотмашь, потом нырнула вниз, проскочила мимо, рубанув его по ногам, повернулась, чтобы ударить его в спину, но фургон прыгнул и закрутил ее, ударив о парапет.

Когда она повернулась, он приближался, рыча, рассекая воздух, и она отпрыгнула назад от первого удара и уклонилась от второго; крыша фургона под ее пятками была вероломной, как зыбучий песок; она следила за этим размытым пятном металла. Она поймала третий удар своим клинком, сталь заскрипела о сталь, соскользнула, надрезая ее предплечье, разрезая рукав.

Они снова стояли лицом к лицу, оба тяжело дышали, оба немного порезаны, но не многое изменилось. Ее рука ныла, когда она сжала окровавленные пальцы, но они еще работали. Она сделала ложный выпад, и еще, пытаясь вынудить его ошибиться, но он продолжал наблюдать, размахивая этим изогнутым ножом перед собой, словно пытался почистить рыбу; неровная долина все еще проносилась с обеих сторон.

Фургон сильно тряхнуло, и Шай на миг сбило с ног, она гавкнула, падая на бок. Он рубанул по ней и промахнулся, она ударила его, и лезвие лишь царапнуло его щеку. Следующий толчок отбросил их обоих, и он поймал ее запястье свободной рукой; попытался ударить, но его нож запутался в ее куртке; она схватила его запястье и вывернула, не то чтобы она охуенно этого хотела, но теперь уже было не отпустить; их ножи безнадежно болтались вверху; они полосовали друг друга кровью, шатаясь на брыкающейся крыше.

Она ударила его по колену, заставив согнуться, но он был силен, и, качаясь, шаг за шагом он прижимал ее к парапету и начал склоняться над ней, наваливаясь всем весом. Он вывернул свой нож, выворачивая ее захват, и освободился; оба рычали друг на друга; дерево вгрызалось ей в спину, и колеса фургона стучали по земле недалеко от ее головы, комья грязи жалили щеку; его рычащее лицо приближалось все ближе, и ближе, и ближе...

Она бросилась вперед, ударив зубами по его носу; била, била, ее рот стал соленым от крови; он рычал, извивался и вырывался, и внезапно она оказалась прямо за ним, шумно дыша, и упала за парапет, шлепнулась вниз и грохнулась о бок фургона, дыхание выбило, ее упавший нож звякнул о дорогу и каким-то образом остался в ее сжимающей руке, все жилы в ее плече натянулись почти до точки разрыва.

Она качнулась, извиваясь, дорога летела под ней, она вопила что-то дикое сквозь сжатые зубы, ноги молотили в воздухе, когда она пыталась достать другой рукой до парапета. Хватанула и промахнулась, откачнулась, и крутящееся колесо резко ударило ее по сапогу, чуть не выбросив. Она еще раз схватила, поймала пальцами, помогла рукой, охая и хныча, и почти без сил; все онемело, но ее еще не победили, и она зарычала, втаскивая себя обратно.

Наемник шатался тут же; вокруг его шеи обвилась рука, а позади было лицо Темпла; оба рычали сквозь сжатые зубы. Она бросилась к нему, почти падая, схватила его руку с ножом обоими руками и вывернула, вывернула вниз, обе руки вытянулись, и его челюсть дрожала, из разбитого носа сочилась кровь, глаза скосились в сторону кончика его ножа, когда она направила его к нему. Он сказал что-то на кантийском, тряся головой, одно и то же слово снова и снова, но она была не в настроении слушать, даже если б понимала. Он захрипел, когда кончик ножа прорезался сквозь его рубашку в грудь, рот широко раскрылся, когда лезвие проникло дальше, по самую крестовину, и она упала на него, кровь пленкой покрыла крышу фургона.

Что-то было у нее во рту. Кончик носа. Она его выплюнула и промямлила Темплу:

– А кто ведет?

Фургон наклонился, резко толкнуло, и Шай полетела.

 

Темпл застонал, перекатившись, чтобы лечь; уставился в небо, широко раскинув руки, снег, приятно холодил его голую шею…

– Ух! – Он сел, содрогаясь от множества режущих болей, и дико уставился вокруг.

Мелкий каньон со стенами из прожилистого камня, земли и заплаток снега; дорога шла по центру, остальное покрыто галькой и усеяно колючим кустарником. Фургон лежал на боку в дюжине шагов впереди; одну дверь сорвало, другая висела, одного из колес наверху не было, другое все еще медленно вращалось. Дышло оборвалось, и лошади все еще бежали, уже далеко по дороге и уменьшающиеся вдали, без сомнения довольные внезапным освобождением.

Солнце как раз отыскало путь ко дну каньона, заставляя золото блестеть; след сокровищ тянулся за поломанным фургоном шагов на тридцать или около того. Шай сидела в его середине.

Он побежал, немедленно упал, набрав рот снега, выплюнул маленькую золотую монету и забарахтался, пытаясь подняться. Она попыталась встать, порванная куртка запуталась в колючем кусте, и она откинулась обратно, когда он добрался.

– Моей ноге пиздец, – выдавила она сквозь сжатые зубы; ее волосы спутались, и лицо было заляпано кровью.

– Можешь ею пользоваться?

– Нет. Пиздуй отсюда.

Он подхватил ее рукой, с усилием поднял их обоих. Она стояла на одной ноге, он на двух дрожащих.

– Уже есть план?

– Убить тебя и спрятаться в твоем теле?

– Лучше, чем все, что есть у меня. – Он посмотрел на стены каньона в поисках возможностей сбежать и начал двигаться к самому многообещающему месту вместе с Шай, болтающейся за ним; они оба тяжело дышали от боли и усилий. Это наверное было почти комично, не знай он, что его прежние коллеги скорее всего неподалеку. Но он знал. Так что не было.

– Прости, что втянула тебя в это, – сказала она.

– Я сам себя втянул. Давным-давно. – Он схватился за стелящийся куст, но тот вырвался и безнадежно упал вниз, Темпла ливнем окатила земля, большая часть которой попала прямо ему в рот.

– Оставь меня и беги, – сказала Шай.

– Заманчиво… – Он искал другой путь наверх. – Но это я уже пробовал, и сработало не очень хорошо. – Он схватился за какие-то корни, посыпался гравий, склон был ненадежным, каким и сам Темпл все эти годы. – Я в эти дни стараюсь не совершать одинаковых ошибок снова и снова …

– И как, получается? – проворчала она.

– Прямо сейчас могло быть и лучше. – Кромка была лишь в паре шагов над его головой, но с тем же успехом она могла быть в миле, и не было…

– Эй, эй, Темпл!

Одинокий всадник спокойным шагом выехал на дорогу, между двумя колеями, которые оставили колеса фургона. Все остальные похудели с тех пор, как выехали из Старикланда, но каким-то образом не Брачио. Он остановился неподалеку, наклонился в седле и заговорил по-стирийски.

– Это была та еще погоня. Не думал, что ты на такое способен.

– Капитан Брачио! Как приятно! – Темпл изогнулся, чтобы встать между Шай и наемником. Трогательная попытка галантности, он был почти сконфужен, сделав это. Хотя, он почувствовал, как она взяла его за руку, пальцы были липкие от крови, и был благодарен, даже если это было просто чтобы удержать равновесие.

Позади вниз посыпалась земля, и, посмотрев туда, он увидел еще одного всадника над ними, с заряженным арбалетом в руках. Темпл обнаружил, что его колени трясутся. Боже, он хотел бы быть храбрым человеком. Хотя бы в эти последние мгновения.

Брачио лениво подвел лошадь вперед.

– Я говорил Старику, что тебе нельзя доверять, но он всегда был слеп насчет тебя.

– Ну, хорошего юриста трудно найти. – Темпл смотрел вокруг, словно средства их спасения могли внезапно проявить себя. Они не проявляли. Он попытался вложить немного уверенности в хрипящий голос:

– Отвези нас к Коске, и может я смогу это утрясти…

– Не в этот раз. – Брачио вытащил тяжелый меч, сталь звякнула, и пальцы Шай сжались на пальцах Темпла. Она может и не понимала слов, но обнаженный клинок не нуждается в переводе. – Коска в пути, и думаю, он хочет, чтобы все утряслось, когда он сюда прибудет. Это значит, чтоб ты помер, если ты вдруг не понял.

– Да, я сообразил, – прохрипел Темпл. – Когда ты достал меч. Но спасибо за объяснение.

– Меньшее, что я мог сделать. Ты мне нравишься, Темпл. Всегда нравился. Ты легко нравишься людям.

– Но ты все равно собираешься меня убить.

– Ты так говоришь, будто есть выбор.

– Я виню себя. Как всегда. Просто… – Темпл облизнул губы, вынул руку из руки Шай, посмотрел в усталые глаза Брачио и попытался вызвать всю свою искренность. – Может ты мог бы отпустить девчонку? Это ты мог бы сделать.

Брачио мгновение хмуро посмотрел на Шай, которая отступила к насыпи и сидела тихо.

– Я хотел бы. Веришь или нет, но я не получаю удовольствия, убивая женщин.

– Конечно нет. Ты бы не хотел, чтобы что-то подобное случилось с твоими дочерьми. – Брачио неуютно поводил плечами, ножи задвигались на его животе, и Темпл почувствовал щель, над которой стоило поработать. Он упал на колени в снег, сложил руки и молча помолился. Не за себя, за Шай. Она в самом деле заслуживала спасения. – Это все была моя идея. Все я. Я втянул ее в это. Ты знаешь, я в этом мастак, а она наивна, как дитя, бедняжка. Отпусти ее. От этого ты будешь чувствовать себя лучше в долгом походе. Отпусти ее. Я умоляю тебя.

Брачио поднял брови.

– Фактически, это было довольно трогательно. Я ожидал, что ты станешь во всем винить ее.

– Я немного тронут, – согласился человек с арбалетом.

– Мы не чудовища. – Брачио потянулся и вытер слезы из текущего глаза. Однако другой оставался сухим. – Но она пыталась нас ограбить, чья бы это ни была идея, и проблемы с ее отцом… Нет. Коска не поймет. И вряд ли ты сможешь отплатить эту услугу, так ведь?

– Нет, – пробормотал Темпл. – Я бы и не подумал. – Он искал, что сказать, чтобы хотя бы задержать неотвратимое. Что заняло бы его на несколько мгновений. Только лишний вдох. Странно. Вряд ли он так сильно был доволен собой. – Поможет ли, если я скажу, что был сильно пьян?

Брачио тряхнул головой.

– Мы все были.

– Дерьмовое детство?

– Мама оставляла меня в шкафу.

– Дерьмовая юность?

– А у кого другая? – Брачио еще подвинул лошадь вперед, ее огромная тень упала на Темпла.

– Лучше встань, ладно? Я предпочел бы сделать это быстро. Он занес плечо руки с мечом. – Никто из нас не хочет, чтобы я промахнулся.

Темпл оглянулся на Шай, которая обессилено сидела, перепачканная в крови.

– Что он сказал? – спросила она.

Он устало пожал плечами. Она устало кивнула. Выглядело так, что даже она вышла из боя. Он моргнул, глядя на небо, и встал на ноги. Обыкновенное сероватое небо. Если и был Бог, Он был банкиром без чувства юмора. Равнодушный педант, вычеркивающий долги в какой-то космической бухгалтерской книге. Все берут займы, и в конце все должны заплатить.

– Ничего личного, – сказал Брачио.

Темпл закрыл глаза, солнце светило розовым сквозь веки. – Трудно не воспринимать это лично.

– Полагаю.

Раздался грохочущий звук. Темпл вздрогнул. Он всегда мечтал встретить смерть с неким достоинством, как Кадия. Но достоинство требует практики, которой у Темпла не было. Он не мог прекратить съеживаться. Думал, насколько будет больно, когда тебе отрубают голову. Почувствуешь это? Он услышал пару щелчков, ворчание, и съежился еще больше. Как это можно не почувствовать? Лошадь Брачио засопела, роя землю, затем раздался металлический звон от падающего меча.

Темпл открыл один глаз. Брачио удивленно смотрел вниз. В его шее торчала стрела, и еще две в груди. Он открыл рот, и пенящаяся кровь потекла на его рубашку, затем он медленно выпал из седла и рухнул лицом вниз на землю у сапог Темпла; одна нога все еще держалась в стремени.

Темпл оглянулся. Человек с арбалетом исчез. Его лошадь мирно стояла без всадника на вершине стены каньона.

– Вот это сюрприз, – прохрипела Шай.

Появилась лошадь. В седле, скрестив руки на передней луке, сидела Корлин; ветер развевал ее короткие волосы вокруг хмурого острого лица.

– Приятный, надеюсь.

– Немного поздновато. – Шай взялась за мягкую руку Темпла и оперлась на нее, чтобы, морщась, подняться. – Но думаю, опоздание мы переживем.

По бокам долины появились лошади, на лошадях были всадники, примерно три дюжины, все хорошо вооружены и некоторые в доспехах. Там были мужчины и женщины, старые и молодые, некоторые лица были знакомы Темплу по Кризу, другие неизвестны. Трое или четверо держали наполовину натянутые луки. Они не были направлены на Темпла. Но и еще куда-то не указывали. Были видны предплечья, и на них были татуировки. "Смерть Союзу. Смерть королю. Поднимайтесь!"

– Повстанцы, – прошептал Темпл.

– У тебя всегда был талант говорить очевидное. – Корлин соскользнула с седла, выпнула ногу Брачио из стремени, и перекатила его труп сапогом, оставив его таращиться на небо; жирное лицо было измазано грязью. – Рука в порядке?

Шай загнула зубами порванный рукав, чтобы показать длинный порез, из которого все еще сочилась кровь к пальцам. Вид его заставил колени Темпла ослабеть. Или даже обмякнуть. В общем удивительно, что он все еще стоял.

– Немного болит, – сказала она.

Корлин достала моток бинтов из кармана.

– Как будто мы это уже проходили, а? – Она повернула свои голубые-голубые глаза на Темпла, когда он стал разматывать бинт на руку Шай. Похоже, она никогда не моргала. Темпл нашел бы, что это лишает силы духа, если б она у него еще осталась. – Где мой дядя?

– В Биконе, – прохрипела она, когда повстанцы спешились и начали вести своих лошадей по крутым склонам каньона, разбрасывая грязь.

– Живой?

– Мы не знаем, – сказала Шай. – Они обнаружили, что он Контус.

– Да вы что? – Корлин взяла мягкую руку Темпла и зажала вокруг запястья Шай. – Подержи это. – Она начала расстегивать куртку.

– Ламб поехал за ним, но начались неприятности. Тогда мы забрали фургон. Свит напугал лошадей, чтобы дать им… немного времени.

Корлин сбросила куртку и бросила ее на шею лошади, ее жилистые руки были синими от букв, слов, слоганов от плеч до запястий.

– Я Контус, – сказала она, вытаскивая нож из ремня.

Была пауза.

– О, – сказал Темпл.

– А, – сказала Шай.

Корлин, или Контус, разрезала бинт одним быстрым движением, затем закрепила его булавкой. Прищурившись, она перевела взгляд на остатки фургона, спокойно осматривая золото, блестящее в снегу.

– Похоже, вы получили в наследство деньжат.

Темпл прочистил горло.

– Немного. Вознаграждения юристам недавно выросли…

– Нам надо взять пару лошадей. – Шай выдернула замотанную руку из захвата Темпла и поработала пальцами. – Никомо Коска не отстанет надолго.

– Вы видимо не можете просто быть подальше от неприятностей, а? – Корлин тронула лошадь Брачио за шею. – Мы можем поделиться двумя, но это будет стоить.

– Не думаю, что ты в настроении торговаться?

– С тобой? Не думаю. Давай просто назовем это великодушным пожертвованием в дело освобождения Старикланда. – Она дернула головой в сторону своих приятелей, и те поспешили вперед, с мешками и седельными сумками наготове. Один большой парень в спешке задел Темпла по плечу. Некоторые начали копаться на четвереньках, зачерпывая золото, разбросанное вокруг крушения. Другие забрались внутрь, и вскоре стал слышен треск решетки и ломание сундуков; драконье золото крали в третий раз за неделю.

Несколькими минутами раньше Темпл был богат за пределами жадных надежд, но несколькими минутами позже он был в шаге от того, чтобы лишиться головы, и было бы грубо жаловаться на такой исход.

– Благородное дело, – прошептал он. – Не стесняйтесь.

 


Дата добавления: 2015-07-18; просмотров: 92 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Высокие Ставки | Старые Друзья | Некуда Идти | IV ДРАКОНЫ | Среди Варваров | Приманка | Логово Дракона | Жадность | Возвращаясь Назад | Ответ на Молитвы |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Острые Концы| Времена Меняются

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.034 сек.)