Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Глава одиннадцатая. «Shooting Star» всегда были группой с моральным кодексом — сначала чувства

Читайте также:
  1. Глава одиннадцатая
  2. ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
  3. Глава одиннадцатая
  4. Глава одиннадцатая
  5. Глава одиннадцатая
  6. Глава одиннадцатая

 

«Shooting Star» всегда были группой с моральным кодексом — сначала чувства, потом бизнес — поэтому я совершенно не задумывался о ребятах, не учел их переживаний или их обиды по поводу моего продолжительного отсутствия. Я посчитал, что они поймут мой уход без лишних объяснений.

Выйдя из своей туманной апатии и написав те первые десять песен, я позвонил Лиз, и она организовала обед-собрание группы. Обедали мы за круглым Клубным Столом — названным так, потому что Лиз взяла тот уродливый деревянный стол семидесятых годов, что мы нашли на обочине, и обклеила его флаерами с изображением группы и покрыла сотнями слоев лака, чтобы он соответствовал интерьеру клуба. Во-первых, я извинился за то, что пропал без вести. Затем достал ноутбук и поставил им записи, над которыми работал в последние дни. У Лиз и Фитци глаза на лоб полезли. Овощная лазанья так и застыла в воздухе перед их ртами, не достигнув своей цели, пока они слушали трек за треком: «Мост», «Пыль», «Швы», «Рулетка», «Живой».

- Чувак, мы думали, ты совсем ушел, надрываешь задницу на нудной работе и чахнешь в свободное время, но ты плодотворно потрудился, — воскликнул Фитци. — Это полный улет!

Лиз кивнула.

- Точно. Песни прекрасны. Должно быть, это была отдушина, — сказала она, протянув руку и сжав мою ладонь. — Мне бы очень хотелось почитать тексты песен. Они у тебя с собой на компьютере?

- На бумаге дома. Я перепечатаю их и пришлю тебе по электронке.

- Дома? А разве это не дом? — поинтересовалась Лиз. — Твоя комната — неприкосновенный музей. Почему бы тебе не въехать обратно?

- Да, собственно, все мои вещи здесь. Если вы их не продали.

- Пытались. Но они слишком пыльные. Никто не позарился, — объяснил Фитци. — Однако мы складировали шляпы на твоей кровати. — На его лице растянулась самодовольная ухмылка. Я совершил огромную ошибку, рассказав Фитци о своих опасениях, будто превращаюсь в своего покойного прадеда со всеми его странными суевериями, вроде непоколебимой веры в то, что шляпы на кровати приносят несчастья.

- Не переживай, мы сожжем шалфей, — добавила Лиз. Ясно: Фитци растрезвонил на всю округу.

- Так, что, это все? — спросил Майк, барабаня пальцами по ноутбуку.

- Чувак, это целых десять песен, — влез Фитци, кусок шпината застрял у него между зубов. — Десять крышесносящих песен. Это почти альбом. Да, мы уже сейчас можем идти в студию.

- Это только те, что закончены, — прервал я его. — На подходе еще штук десять. Я не знаю, что происходит, они словно льются у меня из головы, будто они уже написаны и записаны, и кто-то просто нажал «play». Я постараюсь все сделать, как можно быстрее.

- Слушайся музу, — проговорила Лиз. — Она так изменчива.

- Я не о песнях сейчас говорю, — снова подал голос Майк. — Мы даже не знаем, будет ли у нас альбом. Хотят ли студии до сих пор записывать нас. У нас был великолепный шанс пробиться вперед, и он загубил его на корню.

- Ничего он не загубил, — заступилась за меня Лиз. — Во-первых, прошло всего несколько месяцев, а, во-вторых, наш альбом «Улыбающийся Саймон» неплохо прорывался наверх в инди чартах и тысячи раз проигрывался на университетских радиостанциях. А я тщательно подогревала университетскую сферу, — продолжила Лиз, — различными интервью и тому подобным, поддерживая огонь в углях.

- И, чувак, песня «Совершенный Мир» пробилась дальше — ее включают на спутниковых радиостанциях, — сказал Фитци. — Я уверен, студийные рекрутеры будут счастливы видеть нас, в кровь подерутся, чтобы услышать это.

- Много ты знаешь, — фыркнул Майк. — У них есть свои направления. Квоты. Предпочтительные группы. Я к тому, что он, — Майк ткнул в меня пальцем, — бросает группу, не говоря не слова, а потом просто заявляется на пороге, не парясь о последствиях.

С одной стороны, Майк прав, но с другой стороны — я их не держал.

- Слушай, я прошу прощения. У всех порой бывают срывы. Но вы могли бы заменить меня, если бы пожелали. Получили бы нового гитариста и контракт с крупной студией.

Судя по мимолетному взгляду, проскочившему между ними тремя, такой вариант обсуждался и, скорей всего, был отклонен Лиз. «Shooting Star» был демократичным коллективом: мы всегда принимали решения вместе. Но если речь заходила о том, кому принадлежит группа, ответ был один — Лиз. Она основала ее и наняла меня в качестве гитариста, увидев однажды, как я бренчал в каком-то кафе. Затем она заарканила Фитци и Майка, поэтому, что касается смены состава, последнее слово за ней. Возможно, поэтому Майк начал выступать с еще одним барабанщиком, назвавшись «Ranch Hand».

- Майк, я не пойму, чего ты хочешь? — спросил Фитци. — Коробку конфет? Ты хочешь, чтобы Адам подарил тебе букет цветов с извинениями?

- Отвали, Фитц, — огрызнулся Майк.

- Я куплю тебе цветов, — предложил я. — Желтые розы. Кажется, они символизируют дружбу. Что бы то ни было, я сделаю, ты только скажи.

- Тебя устроит это? — продолжил Фитци. — Потому что, какого хрена, чувак? У нас есть потрясающие песни. Хотел бы я быть их автором. Но автор Адам. Он прошел через все. И вернулся к нам. Так что может мы уже начнем играть нашу улетную музыку и посмотрим, куда нас это заведет. И может, знаешь, позволим парню вернуть радость в его жизнь. Так что, чувак, кто старое помянет, тому глаз долой.

Беспокойства Майка оказались безосновательными. Часть крупных звукозаписывающих студий, что пытались заполучить нас осенью, поостыли к нам, но некоторые все еще выказывали интерес, и, когда мы отослали им демо-версии песен, которые впоследствии станут альбомом «Возмещение Ущерба», они словно с цепи сорвались, а мы подписали контракт и очутились в студии с Гасом прежде, чем успели опомниться.

Какое-то время все было отлично. Фитци и Лиз оказались правы. Запись «Возмещение Ущерба» стала отдушиной. И принесла удовлетворение. Сотрудничество с Гасом стало весьма насыщенным. Благодаря ему мы были у всех на устах, он научил нас не бояться своей неограниченной власти, и мы быстро втянулись. Было здорово проводить время в Сиэтле, записывая альбом, живя в корпоративной квартире и ощущая себя на вершине мира. Все казалось круче некуда.

Вскоре после выхода пластинки начался гастрольный тур. Изнурительное пятимесячное путешествие через Северную Америку, Европу и Азию, которое вначале казалось самым захватывающим в мире приключением. На первых порах так и было. Но приключение оказалось также изматывающим. И вскоре меня не покидало чувство усталости. И одиночества. У меня вдруг появилось слишком много свободного времени, чтобы скучать по ней. Я стал прятаться в гостиничных номерах, отсиживаться на задних сидениях наших автобусов. Я оттолкнул от себя всех. Даже Лиз. Особенно Лиз. Она не дура. Она понимала, что происходило со мной — и почему. Но в то же время она не была какой-нибудь хрустальной вазой. Она не принимала отказа. И я зарывался до тех пор, пока, думаю, ей не надоело пытаться откапать меня.

Тур продолжался, и альбом достиг невиданных высот. Сначала платиновый. Затем дважды платиновый. Билеты на концерты расходились как горячие пирожки, и учредители, дабы удовлетворить спрос, назначали дополнительные даты гастролей. Все было поставлено на коммерцию: футболки, кепки, постеры, наклейки с изображение группы, даже специально выпущенный телескоп Shooting Star. Пресса не давала проходу. Каждодневные интервью, что поначалу тешило самолюбие. Мы были не безразличны людям, они жаждали прочесть то, что мы хотим им сказать.

Но странные вещи стали происходить во время интервью. Репортер усадит группу вместе, обратится ко всем нам с какими-нибудь формальными вопросами, а затем разворачивает микрофон и камеру на меня. Я всячески пытался переводить внимание на других членов группы, предоставляя им возможность ответить. Тогда репортеры стали запрашивать индивидуальные беседы со мной, я неизменно отклонял их просьбы, пока однажды это не стало единственным способом для нас дать интервью.

После четырех месяцев гастролей мы были в Риме. «Rolling Stone»[17]приставили к нам своего репортера на несколько дней. Однажды вечером после выступления мы сидели в закрытом баре отеля, расслаблялись в спокойной обстановке, потягивая граппу. Но вдруг репортер начал грузить меня заковыристыми вопросами. То есть в помещении было более десяти человек — я, Лиз, Фитци, Майк, Олдос, парни из техперсонала, несколько фанаток — но он вел себя так, будто там не было никого, кроме меня. «Адам, воспринимаешь ли ты «Возмещение Ущерба» как альбом, повествующий отдельную историю? И если да, мог бы ты рассказать об этом подробнее?» «Адам, считаешь ли ты, что эта пластинка символизирует твой рост как поэта-песенника?» «Адам, ты как-то упоминал в ранних интервью, что не хочешь скатиться на тот темный путь рок-звезд, но как тебе удается не задохнуться от своих собственных приступов гнева?»

Майк просто вышел из себя.

- Ты похитил группу! — закричал он на меня, будто мы были одни в комнате, будто перед нами не сидел репортер. — Знаешь, это ведь не только Шоу Адама Уайлда. Мы — группа. Союз. Нас четверо. Или ты забыл об этом на своем темном пути рок-звезды?

Он развернулся к репортеру.

- Хотите узнать о знаменитом Адаме Уайлде? У меня есть несколько отборных подробностей. Вроде того, как эта наша рок-звезда выделывает свои гребанные шаманские заморочки перед каждым выступлением, и он настолько высокомерен и заносчив, что если вы свистните за кулисами перед концертом, он закатит истерику, потому что, видите ли, свист — к несчастью и неудачам…

- Майк, перестань, — Лиз резко прервала его. — У всех артистов есть особые суеверия.

Репортер тем временем живенько конспектировал, проглатывая все это дерьмо, пока Олдос дипломатично не заявил, что все устали, и выпроводил всех, кроме членов группы, из бара. Он попытался примирить нас с Майком. Но тот словно с цепи сорвался и стал засыпать меня оскорблениями по второму кругу, говоря, каким тщеславным ублюдком я стал. Я взглянул на Лиз, в надежде, что она снова встанет на мою защиту, но она упорно смотрела на свой бокал. Я повернулся к Фитци, но он лишь покачал головой и добавил:

- Никогда не думал, что именно я это скажу, но… вы двое, повзрослейте уже.

И ушел. Я умоляюще посмотрел на Лиз. Она одарила меня сочувствующим, но уставшим взглядом.

- Майк, ты вышел за рамки, — произнесла она категорично. Но затем повернулась ко мне и покачала головой. — Но, Адам, брось. Ты должен попытаться взглянуть на эту ситуацию с его стороны. С наших сторон. Довольно трудно оставаться великодушными, тем более, когда ты отдаляешься от нас. Я понимаю, почему ты это делаешь, но от этого не легче.

Они — все они — были против меня. Я взмахнул руками в знак капитуляции и вышел из бара, готовый разреветься. В вестибюле модель-итальянка по имени Рафаэлла, что развлекалась вместе с нами, дожидалась такси. Она улыбнулась, увидев меня, а когда подъехала машина, кивком головы пригласила меня внутрь. И я поехал. На следующий день я заселился в другую гостиницу.

Вся эта история почти сразу же появилась на RollingStone.com, а через несколько дней — на таблоидах. Наша студия была в бешенстве, как, впрочем, и учредители тура. Все они предупреждали нас о различных видах адских расплат, если мы не соблюдем все концертные обязательства. Олдос прислал профессионального примирителя, поговорить со мной и Майком. Но от нее не было никакого толка. Ее гениальной идеей, наследием, доживших до этих дней, стало то, что Фитци назвал «Разводом». Другими словами я продолжаю жить в одном отеле до конца тура, а группа — в другом. И наши пресс-агенты решили, что безопасней будет разделять нас с Майком на время интервью, поэтому теперь репортеры чаще беседуют со мной тет-а-тет. Да, эти изменения очень помогли!

Когда мы вернулись из гастролей, я почти ушел из группы. Я съехал из дома, что мы снимали с Фитци в Портленде, на свою квартиру. Я избегал ребят. Я был зол и пристыжен. Не знаю как, но я определенно все разрушил. Я уже хотел бросить группу тогда, но однажды вечером Лиз заехала ко мне на новую квартиру и попросила меня устроить себе перерыв на несколько месяцев и посмотреть, как я буду себя чувствовать после этого.

- Любой бы психанул после пары лет, что были у нас, особенно после пары лет, что были у тебя, — это все, что было позволено сказать, упоминая Мию. — Я не прошу тебя что-то предпринять. Я лишь прошу тебя ничего не предпринимать и посмотреть, как ты будешь себя чувствовать через пару месяцев.

Затем альбом стал завоевывать различные награды, а потом я встретил Брин и переехал в Лос-Анджелес, и мне не приходилось с ними много контактировать, поэтому все кончилось тем, что меня втянули в очередной раунд.

Брин — единственный человек, который знает, как близко к критической отметке меня подтолкнул тот тур, и с каким ужасом я ожидал предстоящего.

- Уйди из группы, — это ее решение. Она думает, у меня некий комплекс вины из-за моего скромного происхождения, и поэтому я не хочу начинать сольную карьеру. — Слушай, я понимаю. Трудно принять тот факт, что ты заслуживаешь шумных оваций, но так оно и есть. Ты написал все песни и большую часть музыки, именно поэтому тебе достается все внимание, — говорит она мне. — Ты талант! А не просто смазливая мордашка. Если бы это было кино, ты был бы звездой с двадцатимиллионным гонораром, а они — лишь актерами второго плана, но вместо этого вы получаете равные доли, — продолжает она. — Они не нужны тебе. Особенно, учитывая все то горе, что они тебе причиняют.

Но дело не в деньгах. И никогда не было. А сольная карьера совсем не кажется выходом из ситуации. Все равно, что из огня да в полымя. И я опять же никуда не денусь от гастролей, одна лишь мысль о которых причиняла физический дискомфорт.

- Почему бы тебе не позвонить доктору Уайсблуту? — предложила Брин по телефону из Торонто, где она заканчивала съемки своего последнего фильма. Уайсблут — психофармаколог, которого студия навязала мне несколько месяцев назад. — Может, он выпишет тебе что-нибудь посильнее. А когда вернешься, нам надо будет посидеть с Брук и серьезно обсудить твою сольную карьеру. Но ты должен отыграть этот тур. Иначе испортишь себе репутацию.

Можно испортить что-нибудь посерьезней, нежели репутацию, не так ли? Так я подумал. Но не сказал. Я просто позвонил Уайсблуту, взял рецепт и настроил себя на гастроли. Полагаю, Брин поняла, как понял я, как поняли все, кто знает меня, что, не смотря на репутацию засранца, Адам Уайлд делает так, как ему говорят.

 


Дата добавления: 2015-07-17; просмотров: 87 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Глава первая | Глава 2 | Глава третья | Глава четвертая | Глава пятая | Глава шестая | Глава седьмая | Глава восьмая | Глава девятая | Глава тринадцатая |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Глава десятая| Глава двенадцатая

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.01 сек.)