Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

ГЛАВА 29. Забившись в угол, я долго плакала

 

Забившись в угол, я долго плакала. Когда я почувствовала, что у меня уже просто нет слез, я встала и вновь подошла к гробу. В этот момент за моей спиной кто-то громко кашлянул. Я вздрогнула и отскочила в сторону.

— Красивая?

В тени, в самом конце зала, стоял мужчина лет сорока и пристально на меня смотрел.

— Что вы сказали? — едва не умерев от страха, спросила я.

— Я говорю, она красивая? — Кто?

— Ольга.

— Красивая.

— Ты считаешь, она была красивее при жизни, чем сейчас?

— Не знаю. Мне кажется, что живые люди всегда красивее, чем мертвые.

Мой голос предательски дрожал, а сердце билось с такой бешеной частотой, что могло вырваться из груди в любой момент.

— Мне тоже она нравилась при жизни больше. Я постарался сохранить ее красоту даже после смерти. Скажи, что она так красива, что ей к лицу даже смерть!

— Она красива, — согласилась я.

— Знаешь, когда очень любишь человека, то хочется смотреть на него вечно и не ощущать того, что он умер. Ты когда-нибудь была в мавзолее?

— Была.

— Тебе понравилось?

— Не знаю.

— Это тоже мавзолей, только частный. Так сказать, на дому. Это очень дорогое удовольствие, и его себе могут позволить только очень богатые люди. Сейчас так делает большинство новых русских. Хоронят своих близких подобным образом. Этакий домашний частный склеп. Секрет бальзамирования стоит очень дорого и окутан большой тайной. В Москве есть кафедра, в которой находится закрытая контора и лаборатория по сохранению забальзамированного человека. У меня там работает приятель. Я заплатил ему огромные деньги, и он сделал мою Оленьку такой же красавицей, какой она была при жизни. Иногда я вообще забываю о том, что она умерла. Я могу любоваться ею часами, разговаривать, читать ей книги. Только вот заниматься с ней сексом у меня так и не получается. Раз в неделю сюда приезжает врач и обрабатывает ее специальным составом. Этим составом он накачивает ее кровеносную систему и обкалывает поверхность кожи. Так что теперь она будет вечно живой и вечно молодой. Правда, это стоит больших денег, но такая женщина, как Ольга, стоит намного дороже. А секс — проблема решаемая. У меня есть кассета, где мы занимались любовью. Я люблю ее смотреть и мастурбировать. Это так здорово, я уже привык. Я кончаю за считанные секунды…

Когда мужчина замолчал, я вытерла слезы и тихо прошептала:

— Простите, а при чем тут я?

— Как это при чем?

— Почему я очутилась здесь, рядом с Ольгой? Мне нужно домой.

Мужчина изменился в лице и сделал такую гримасу, что я просто оцепенела.

— Я похороню тебя заживо. Я замурую тебя в стену и буду слушать, как ты стонешь, пока не сдохнешь.

— Зачем?

— Затем, что я так хочу. Я приказал тебя убить еще раньше, тогда на реке, но ты осталась жива. Я должен исправить ошибку и придумал тебе более страшную смерть. Вон, видишь ту стену, рядом с которой лежат кирпичи с глиной?!

— Вижу, — словно в бреду ответила я.

— Эта стена и будет твоей могилой. Я замурую тебя именно там.

— Но почему?

— Потому, что ты принимала участие в убийстве моей Оленьки.

— Я?! — Ты.

— Но ведь я не сделала ей ничего плохого. Я сидела с ней на кухне и пила домашнее вино. Я просто уговаривала ее съездить со мной в больницу.

— И все?

— И все.

Мужчина вновь изменился в лице, и даже в полумраке было заметно, как он побагровел от злости.

— Я очень любил Оленьку и знал, что иногда она встречается с другими мужчинами. Я прощал ей все слабости и боготворил ее, как только мог. В один из дней я нашел ее на реке. Она была мертва. Вернее, отравлена. Я все видел. Я оставил свой джип в кустах и наблюдал за тем, как рядом с моей Оленькой прилегла какая-то тварь и протянула ей бутылку колы. Если бы я только знал, что кола отравлена, я бы выбил ее из рук, но я и подумать не мог, что из-за этой бутылки я смогу потерять свою любимую женщину. Ольга клялась мне в любви, но я знал, что она встречается с кем-то еще, и я хотел узнать — с кем. Как только эта сука ушла, прибежал какой-то дешевый фраер, сел рядом и стал ее гладить. Я уже хотел было выйти и поймать их с поличным, но фраер громко закричал и убежал, как ошпаренный. Когда я подошел к своей Оленьке, она уже была мертва. Я перетащил ее в кусты и плакал, как пацан. А затем приехала ты вместе со своей подругой… Я все слышал. Я был недалеко… Я знал, что вы ищете труп. —Мужчина замолчал, достал сигарету и закурил.

Я стояла ни жива ни мертва и боялась пошевелиться.

— Вы не нашли трупа, потому что Оленька была рядом со мной. Как только вы уехали, я перетащил ее в свою машину и повез к себе домой. Я не хотел отдавать ее в морг и устраивать пышные похороны. Я хотел оставить ее такой же молодой и красивой… Я решил мстить. Жестоко и беспощадно. И я это сделал. Первым делом я заказал того дешевого фраера, который ее лапал своими грязными ручонками. Затем я заказал тебя, но случилась осечка. Ту сучку, которая ее отравила, сожгли живьем. За любым преступлением приходит наказание.

Как только мужчина замолчал, я вновь посмотрела на Ольгу и прошептала:

— Или мы все сошли с ума, или я вообще ничего не понимаю. Ничего… Ольга не погибла на реке. Она осталась жива. Я пила с ней вино. Это было совсем недавно. Вы сумасшедший. Вы похоронили живого человека.

— Ольга погибла на реке. Она лежит тут уже около двух недель.

— Двух недель?

— Ты не ослышалась.

Я вытерла холодный пот со лба.

— Такого не может быть. Это не так. Ольга жива, я ее видела.

— Вы, сволочи, ее убили. Вы отняли у меня самое дорогое. Я не удостою тебя такой чести — лежать рядом с моей Оленькой. Я закопаю тебя, как собаку. Я замурую тебя в стену.

Неожиданно в руках мужчины что-то сверкнуло. Я напрягла зрение и поняла, что это пистолет.

— Подойди к той стене! — громко скомандовал он. Я всхлипнула и подошла к стене. В этот момент открылась дверь и в зал вошел браток.

— Сережа, ну че, пора?

— Пора. Закладывай ее.

Мне кажется, что в этот момент я просто потеряла рассудок. Я громко плакала и просила о помощи. С каждой минутой кирпичная стена становилась все больше и больше. Я понимала, что близок конец, перед глазами проносились различные картинки из жизни. Милкина свадьба… вот она в красивом белом платье. Вадим выносит ее из загса с особой гордостью, словно бесценный груз и боится ее уронить… Мы с Юрьевичем громко смеемся и поливаем их шампанским… Вадим ставит Милку на землю и громко, прямо во все горло и на весь свет, кричит о том, как сильно он ее любит… Милка смеется, но в ее глазах блестят слезы. Наверно, это от того, что она еще никогда в жизни не была так счастлива. А затем она берет меня за руку и говорит о том, что самое главное в мужчине — это надежность. Вадим надежный. По крайней мере, Милка считала именно так. Она сказала, что это так здорово — соединять свою жизнь с мужчиной, в котором уверена на все сто… С мужчиной, который никогда не уйдет к другой женщине и будет рядом и в старости, и в болезни… Мы с Юрьевичем соглашаемся и целуемся точно так же, как и молодожены…

Неожиданно перед глазами предстали нежные руки горячо любимого Юрьевича. Это же надо иметь такие руки! Они такие сильные и такие нежные… А еще они любимые… Каждый пальчик, каждый ноготок…

А Санька, Господи, как же он будет без матери? Как? Мама, папа, Зося?

Когда осталось совсем небольшое окошко, я посмотрела на уставшего братка отрешенным взглядом и тихо произнесла:

— За что?

— Не знаю, подруга. У тебя свои дела, а у меня свои. Мне сказано тебя замуровать, я и замуровываю.

Я поняла, что мне необходимо воспринять смерть такой, какая она есть.

— Послушай, а как скоро я умру?

— Не знаю, — пожал плечами браток. — Вот сейчас перекурю и положу последние кирпичики. Так что мы можем еще немного друг на друга полюбоваться.

— Ты не ответил на мой вопрос.

— Ну я, ей-богу, не знаю, сколько ты протянешь. Хлеб и воду тебе давать не велено. Сколько человек может протянуть без воды и без пищи? Ты анатомию в школе учила?

— Учила. Только мы такое не проходили.

— Видимо, плохо учила. Мне простительно, я в школе двоечником был.

— У тебя такая кладка хорошая, — произнесла я каким-то отрешенным голосом. — Так быстро кирпич кладешь… Прямо кирпичик к кирпичику. Ты, наверно, раньше на стройке работал.

— Вот где не работал, так это на стройке.

— Не похоже. У тебя руки золотые. Им бы нужное применение…

— Да пошла ты со своей стройкой! Сколько я там заработаю?! Копейки.

— А здесь ты, значит, больше зарабатываешь?

— Конечно, больше.

В этот момент мой взгляд упал на мужчину, который по-прежнему стоял в тени. Я понимала, что мне уже никуда не деться от смерти и совершенно нечего терять. Нервно ухмыльнувшись, я высунула голову в окошко и крикнула:

— Эй ты, придурок! Ты хоть понимаешь, что ты сумасшедший или нет?!

Мужчина не ответил и по-прежнему не сводил с меня глаз. Мои нервы уже просто сдали, и я чувствовала, что меня не остановить.

— Ольга не умерла на реке! — кричала я что было сил. — Она была жива! Совсем недавно я пила с ней домашнее вино на ее кухне!!! Она не может тут лежать две недели! Не может!!!!! Ты сам ее убил! А еще ты заказал Вадима, сжег Милку! Тебе в дурик надо! Тебя нужно самого забальзамировать!!! Забальзамировать и положить в стеклянный гроб! Устроил тут мавзолей гребанный! Ты же болен. У тебя острая шизофрения! Твое место в отделении для буйных больных!!!

Мужчина изменился в лице и посмотрел на братка.

— Давай, закладывай быстрее. Не тяни резину.

— Конечно, закладывай! — закричала я громко. — Кладчик, прокладчик… Гробовщик ты, вот ты кто! Вы меня заложите, а я все равно буду орать про то, какие вы мрази! Буду орать, пока не сдохну!

Я не помню, что было дальше… Я вообще ничего не помню… Какие-то выстрелы… Крики… А затем в крохотном оконце появилось перепуганное лицо моего Юрьевича… Мне показалось, что я уже умерла, а быть может просто сошла с ума, я плохо понимала, что же происходит на самом деле.

— Юрка, Юр… — Я протянула в окошко свою руку и громко заплакала. Юрьевич жадно ее поцеловал и постарался меня успокоить.

А затем я втянула руку обратно и потеряла сознание. Вспоминаю теперь какие-то страшные стуки. Малыш, Кабан… Накаченный, сильный и безумно красивый мужчина по кличке Малыш ломал стену и выбивал кирпичи.

Потом кто-то взял меня на руки и по винтовой лестнице понес к свету. Я открыла глаза.

— Юрка, Юрочка, родной, — словно в бреду, прошептала я и вновь закрыла глаза.

 


Дата добавления: 2015-07-18; просмотров: 52 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: ГЛАВА 18 | ГЛАВА 19 | ГЛАВА 20 | ГЛАВА 21 | ГЛАВА 22 | ГЛАВА 23 | ГЛАВА 24 | ГЛАВА 25 | ГЛАВА 26 | ГЛАВА 27 |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
ГЛАВА 28| ГЛАВА 30

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.011 сек.)