Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Вклад Н.М. Карамзина.

Читайте также:
  1. Банковский вклад
  2. В КАЧЕСТВЕ ВКЛАДА В УСТАВНЫЙ КАПИТАЛ
  3. ВЕЛИЧАЙШИЙ ВКЛАД В КОГДА-ЛИБО ОПИСАННОЕ
  4. Вклад в развитие анатомии Леонардо да Винчи
  5. Вклад в развитие логопедии и тифлопедагогики.
  6. ВКЛАД ПОЛУЧЕН В ПРОЦЕССЕ ПРИВАТИЗАЦИИ

Очень важной в дальнейшем становлении норм словоупотребления русского литературного языка была роль выдающегося русского писателя и историка Н. М. Карамзина: он не только теоретически сформулировал, но и практически воплотил в своих художественных произведениях и «Истории государства Российского» принципы употребления славянизмов, народно-разговорной лексики и заимствований. Карамзин утверждал, что церковнославянизмы - слова родственного, но не русского, языка и что они могут употребляться в русском языке, но обязательно с какой-либо целью, например, для создания исторического колорита, как он делал это в «Истории государство Российского» и исторических повестях («Когда же обряд торжественный совершился, когда свя-щенный собор нарек всех граждан киевских христианами.»; «Ты зришь глубину моего сердца») либо для создания поэтического или возвышенного стиля («История, отверзая гробы, поднимает мертвых, влагая им жизнь в сердце и слово в ус-та.»).

Слова народные, но мнению Карамзина, должны употребляться не только в низком стиле (например, в баснях или комедиях), но и в произведениях любого жанра для наименования реалий, связанных с жизнью, бытом и понятиями народа. Однако писатель-сентименталист, как истинный сын своего времени, предлагал использовать только те народные слова, которые красивы и не ассоциируются с чем-либо неэстетичным: «То, что не сообщает нам дурной идеи, не есть низко». Таковы, например, слова овечка, крынка, трава, пахать, роща, жаворонок.

«Природный язык для нас важнее французского», — писал Карамзин, следуя правилу употреблять иностранные слова только там, где это необходимо. Например, в «Письмах русского путешественника» он заменяет иностранное слово вояж на русское — путешествие, но не пытается заменить русскими слова тротуар или отель. Этот писатель употребляет в основном слова, уже вошедшие в язык к середине XVIII века, причем отбирает их с таким вкусом и чувством меры, что большинство употребляемых им слов сохранились в русском языке до сих пор: аллея, банкир, галерея, деликатный, концерт, лекция, фабрика.

Огромно значение карамзинских преобразований в области синтаксиса. Для формирования синтаксических норм русского литературного национального языка Н. М. Карамзин сделал очень много: предложения в произведениях этого автора строятся почти так же, как это предписывают правила современного синтаксиса. Мы видим вполне современные простые предложения: («Я остановился и долго глядел»; «Но история не скрывает и клеветы, преступлениями заслуженной»: «Между тем молодой пастух по берегу реки гнал стадо, играя на свирели»), сложносочиненные («Мудрость человеческая имеет нужду в опытах, а жизнь кратковременна»: «Дунул северный ветер на нежную грудь нежной родительницы, и гений жизни ее погасил свой факел!») н сложноподчиненные предложения («Кто не знает своего природного языка, тот, конечно, дурно воспитан»; «Нет, не верим преданию ужасному, что Годунов будто бы ускорил сей час отравою»). Все предложения в текстах Карамзина отличаются четкой смысловой и грамматической связью частей. Направление карамзинских преобразований будет ясно, если мы сравним его тексты с отрывками из произведений Ломоносова, писавшего всего за три-четыре десятилетия до этого:

«Которые из студентов в геодезии и сочинении карт еще не довольно искусились, оным подавать в том должны гг. адъюнкты вся-кое наставление и показывать на Обсерватории употребление нужнейших инструментов, дабы они в случаях с пользою и надежностью к отправлениям в губернии и провинции употреблены быть могли»; «В городах, где учинятся наблюдения, буде есть хорошие проспекты, снимать их в камере-обскуре, которых инструментов по два дать в дорогу для каждой экспедиции»; «В древние времена, когда славянский народ еще не знал употребления письменно изображать свои мысли, которые тогда были тесно ограничены для неведения многих вещей и действий, ученым народам известных, тогда и язык его не мог изобиловать таким множеством речений и выражений разума, как ныне читаем».

Интересной с точки зрения формирования нормы русского литературного языка была полемика защитников старого слога и сторонников нового слога, развернувшаяся в первом десятилетии XIX века. Так называемые защитники старого слога, или архаисты, которых по имени их идейного вдохновителя, адмирала, министра народного просвещения, литератора и президента Академии Российской А. С. Шишкова, называют шишковистами, придерживались точки зрения, что всякое развитие языка портит его, а язык русский — тот же язык славянский. Поэтому отвергалось всякое обновление языка, всякое изменение его нормы, в том числе употребление заимствованных слов. Шишков писал, что «всякое иностранное слово есть помешательство процветать своему собственному», и пытался заменять иноязычные слова якобы собственно славянскими, а на самом деле неологизмами, которые изобретал сам, словами, часто не соответствующими духу языка, неудобными для употребления, а иногда и смешными. Если Академия Российская, пытаясь бороться с с излишними заимствованиями, рекомендовала заменять слово арест словом задержание, армия — воинство, автор — тво-рец, сочинитель, а актер - лицедей, то Шишков измышлял такие слова, как ячество вместо «эгоизм», побудка вместо "инстинкт", быт вместо «факт», сверкальцы вместо «бриллианты», топталище вместо «тротуар» и даже словосочетания телесное мановение вместо «жест», отзывающий голос вместо «эхо» и щебетание согласное вместо «концерт».

Н. M. Карамзин в полемике не участвовал, но противников А. С. Шишкова называли именно карамзинистами, поскольку они в своих высказываниях следовали духу творчества Карамзина. Карамзинисты совершенно справедливо утверждали, что всякий язык — явление развивающееся, и, следовательно, изменение его норм и введение в него новых слов необходимо, что «правило не вносить в язык ничего чужого и любовь к отечеству должны иметь пределы», нужно только «не пестрить языка без крайней осторожности».

Карамзинисты считали вполне нормальным не только появление в языке новых слов (как образовавшихся в самом языке, так и заимствованных), но и изменение значений существующих слов, появление у них новых значений. Часто появление новых значений слов в конце XVIII и начале XIX века происходило под влиянием французского языка, известного всем образованным людям того времени. Именно в начале XIX века приобрели новые значения слова тонкий (изысканный), живой (занимательный), трогать (вызывать сочувствие). В одной из комедий конца XVIII века появление нового значения этого слова в дворянской среде специально обыгрывалось автором. «Добрая женщина, ты меня трогешь», — говорит герой-дворянин; «Что ты, барин, я до тебя и не дотронулась», — отвечает крестьянка, не понимающая его.

В начале XIX века проблема введения, в нормативный язык народных слов и выражений становится весьма актуальной. Все большее количество образованных людей признают возможность употребления в нормативном, литературном языке слов, выражений и конструкций из народной речи. Народные, разговорные элементы появляются в знаменитей комедии А. С. Грибоедова «Горе от ума» (сойти с рук, бить баклуши, врать) и баснях И. А. Крылова (дружочек, соседушка, гуторить, лавливать, ну обниматься).


Дата добавления: 2015-12-08; просмотров: 90 | Нарушение авторских прав



mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.007 сек.)