Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Переведено для группы: https://vk.com/bellaurora_pepperwinters 23 страница

Читайте также:
  1. A Christmas Carol, by Charles Dickens 1 страница
  2. A Christmas Carol, by Charles Dickens 2 страница
  3. A Christmas Carol, by Charles Dickens 3 страница
  4. A Christmas Carol, by Charles Dickens 4 страница
  5. A Christmas Carol, by Charles Dickens 5 страница
  6. A Christmas Carol, by Charles Dickens 6 страница
  7. A Flyer, A Guilt 1 страница

Его взгляд вспыхнул, он покачал головой.

Я сделала шаг вперед, заманив его в ловушку между собой и камином.

— Что бы ты там о себе ни думал, ты заботишься обо мне. Ты дал мне альбом для рисования. Ты дал мне то, в чем я нуждалась, после изнасилования. Ты хороший человек, Кью. Спаситель для огромного количества женщин. Я хочу сделать тебя счастливым.

Кью втянул в себя воздух, без показных эмоций, когда я вытянула руку и сжала его горло. Он стоял, возвышаясь надо мной, когда я сжала сильнее, восторгаясь властью оттого, что он позволили мне доминировать. Я сказала зачем приехала, и мне нужно было услышать его ответ, чтобы убедиться.

Прижавшись к его гортани, я прошептала:

— Было больно отсылать меня прочь?

Когда он не ответил, я наклонилась, сжав пальцы еще сильнее. Он сглотнул под моим прикосновением, его кадык дернулся.

Он уставился на меня, внутренне борясь с собой. Я знала, что он хотел избавиться от моего захвата, и он мог, я бы никак не смогла остановить его, но он позволил мне управлять, лишь на мгновение... Наконец, что-то проскользнуло в его взгляде, и он запылал изумительной страстью. Он кивнул.

— Да.

Я едва смогла вдохнуть.

— Да, больно?

Он дернул плечами, разрушая мой захват. И навис надо мной, собрав все тени из комнаты, которая потрескивала от напряжения.

— Да, мне было чертовски больно. Я не мог нормально спать несколько недель. Я не мог зайти в свою комнату, потому что становился твердым. Я, черт возьми, дважды в день кончал, вспоминая о том, как ты извивалась под моими ударами хлыстом. Как твоя кожа краснела. — Он замолчал, тяжело дыша. Его тело молило мое, и я изо всех сил старалась не поддаться. Проведя рукой по волосам, он вынудил себя продолжить так, будто признание было самой сложной штукой, которую он когда-либо делал. — В тебе есть все, что я искал, и ты до смерти пугаешь меня. Ты хочешь, чтобы я причинил тебе боль! Ты сумасшедшая, если дразнишь меня. — Моментально он запечатлел на мне жесткий поцелуй. — Я боюсь, всё закончится тем, что я убью тебя.

Наши взгляды встретились, переполненные искренностью. Моя кровь буквально закипала при одной мысли о его желаниях.

Трясущимися руками я начала расстегивать его рубашку, отодвигая полы в сторону. С каждой пуговицей его дыхание становилось тяжелее, пока грудь не напряглась от нехватки воздуха. Мое собственное дыхание отражало его.

— Прекрати это, Тесс.

Я сглотнула.

— Ты не убьешь меня. Ты не зайдешь так далеко, — я проследила пальцами по воробьям на его коже, вниз по ребрам и твердым мышцам живота. — Я знаю, что ты переживаешь из-за того, что произошло с женщинами, которых ты спасаешь. Ты не превратишь меня лишь в мою сломленную тень. Твоя дикость подкармливает мою, — я наклонилась, чтобы укусить его за сосок, жаждая крови. — Что бы ты ни дал, я смогу принять... пока я буду знать, что ты чувствуешь ко мне.

Мои пальцы погладили ежевику и колючую проволоку на его боку, притягивая его ко мне. Кью категорически отказывался приближаться. Мышцы его спины напряглись, не подчиняясь моему желанию.

Я застонала, обожая его силу. Его контроль. Но я хотела, чтобы он был ближе. Уставившись на него, я сама прижалась к нему от кончиков пальцев ног до груди.

Кью стиснул зубы, в его глазах пылало возбуждение. Он стоял абсолютно спокойно, не произнося ни слова. Его сила, гнев угрожающе заполнили библиотеку.

— Расскажи мне... — пробормотала я. — Поговори со мной...

Кью порывисто задышал, когда я приподнялась на цыпочках и облизала его нижнюю губу.

Он расслабился. Мышцы дрожали, когда он наклонился ко мне.

— Мне никогда не будет достаточно, — прошептал он. — C'était la plus grosse erreur de ma vie à te renvoyer à lui. — Это была самая огромная ошибка в моей жизни — отослать тебя прочь.

Счастье заискрилось во мне, подпитываясь чистейшей радостью.

— Ты готов оставить меня с собой? Послать полицию ко всем чертям? — я лизнула его стиснутые губы, захватив неуверенный вдох.

— Не было никаких проблем с полицией. Они поздравили меня, что я спас такую сильную рабыню.

Время замерло. Что?

Я резко отстранилась, вскрикнув, когда Кью выплюнул:

— Ты не можешь просто подразнить и без последствий отодвинуться.

Его руки на мне напряглись, приподнимая меня от пола, будто я ничего не весила. Кью отнес меня к столу, одним резким движениям сметая с него все содержимое. Загремели ручки, зашелестела бумага, ноутбук упал на пол.

Практически бросив меня на него, он прижался своими бедрами к моим.

Жар закипел во мне, и слова превратились в пепел, но я цеплялась за трезвый рассудок.

Я выгнулась, хватаясь за его предплечья.

— Погоди... что это значит? — собственное тело вышло из-под контроля, но мне нужно было понять. Что, черт побери, он имел в виду?

Кью застонал, толкнувшись ко мне своим твердым членом. Я автоматически обхватила его талию ногами, возбуждаясь, заполняясь раскаленной лавой желания.

— Полиция знает, чем я занимаюсь. Как только девушкам... лучше... они находят их любимых и возвращают их, — он закрыл глаза, толкнувшись вновь, дрожа от возбуждения. Он мрачно хихикнул, наклонившись ко мне. — Они вмешивались в мои любовные дела с тех пор, как мне исполнилось шестнадцать. Но думали, ты другая. Намекали, что я прикасался к тебе, а не помогал. — Его взгляд обжег меня раскаленным нефритом. — Это чертовски взбесило меня. Они видели правду, и я знал, что должен был избавиться от тебя до того, как убью или хуже... превращу тебя в то, во что превращают больные чудовища своих рабынь. — Он прекратил толкаться, внезапное молчание охладило меня. — Разве ты не видишь? Я забочусь слишком сильно, чтобы делать то, чего я хочу. Я дал обещание. Я никогда вновь не нарушу ту клятву.

Мой мир перевернулся, превратившись из очертания в модель. Черное и белое стало цветным, ночь стала днем.

Наконец-то.

Загадка Кью Мерсера имела смысл. Я подобрала последний кусочек пазла. Хотелось обнять, укусить и ударить, затрахать его до смерти. Он отказался от меня, потому что заботился обо мне. Поклявшись при этом, что никогда не сможет.

Я рассмеялась. Мужчины. Невероятно глупые, эгоцентричные мужчины.

Этот мужчина — мой.

Мой.

Он заглянул в глубину моих глаз, не двигаясь, лишь легонько, практически незаметно, качнув бедрами. Я двинулась к нему, издав стон, когда его молния дразнила меня сквозь платье.

— Откажись от своего обещание. Сейчас. Со мной.

Кью покачал головой, вжавшись в меня сильнее бедрами в этот момент.

— Я никогда не смогу освободить себя.

Он застонал, когда я резко села и поцеловала его. Обняв его за шею, я вложила все свое существо в этот поцелуй.

Долю секунды он боролся, прежде чем поцеловать меня в ответ, проникая языком глубоко в рот, агрессивно заявляя свои права. Рассудок помутился, дыхание перехватило, я прекратила думать. Лишь чувствовала.

Я прикусила его губу, борясь с его языком. Мы вели наше молчаливое сражение, пока наши сердца мчались к биению в унисон.

Он разорвал поцелуй. Вместо жажды и необузданной потребности, в его взгляде было... сожаление, отстраненность.

Я развела ноги шире. Ни за что не позволю ему обдумать все это. Он зашипел, когда я выгнула спину, потираясь о его твердость.

— Я нуждаюсь в тебе, нуждаюсь в том, чтобы ты причинил мне боль.

Что-то зловещее уплотнило воздух, и я спрятала улыбку. Квинси терял Кью. Темные желания медленно вырывались из клетки, в которую он закрыл сам себя. Я выигрывала.

— Ты нуждаешься во мне? Или хочешь меня? — прорычал он, поджав губы, жестко толкнувшись.

Я задрожала и выгнулась, дразня, соблазняя, как развратная маленькая рабыня, своего дьявольского владельца. Я тяжело дышала:

— Есть разница?

В моем разуме разницы не было. И то, и другое было важно. Жизнь и смерть важны так же, как жар и желание освобождения для моего тела.

Он схватил мой сосок сквозь шелковистую ткань платья и покрутил, выталкивая вскрик из моего горла.

— Ты нуждаешься во мне как в мужчине или как в твоем господине? — он выплевывал каждое слово, вена на его шее вздулась, пока он расстегивал молнию на своих штанах, высвобождая свой член на свободу. — Об этом ты просишь, эсклава?

Я кивнула, неспособная отвести взгляд от его огромного, восхитительно возбужденного члена.

— Да, боже, да.

Он приподнял пальцами мое платье вверх и сдвинул в бок трусики. Его пальцы исчезли внутри меня без ласковой прелюдии, но я уже была влажной для него. Я сжалась от его прикосновения, благодарно хныкая. Слишком много. Слишком много времени прошло с тех пор, как я испытывала это восхитительное ощущение.

Он размазал влагу по моему клитору. Мои ноги напряглись, и я съежилась от того, что находилась на краю удовольствия.

— Кью... Господин.

Не разрывая зрительный контакт, он обернул пальцы вокруг моей татуировки с птичкой на запястье, захватив меня в своем доминировании. Его прикосновение выдавало сексуальное мастерство, усиливая мое желание.

— Ты обещаешь сказать мне, если я зайду слишком далеко? Обещаешь, что никогда не позволишь отобрать у тебя твою силу духа, твою борьбу, твою неприступность? Ты обещаешь всегда оставаться сильной? — его пальцы проникли глубже, поглаживая мою точку G.

Мой разум опустел. Он хотел, чтобы я пообещала? Прекрасно. Я могу пообещать. Я приехала сюда, чтобы дать ему все. Если он хочет подписать это кровью, я так и сделаю. Я подпишу любой контракт, если это будет обозначать, что Кью полностью отдал себя мне.

Он толкнулся пальцем невероятно глубоко, вытаскивая темные потребности на поверхность. Я сжалась — оголодавшая, жаждущая, нуждающаяся в большем.

— Ответь мне, эсклава, — прошептал он.

Я посмотрела прямо в его глаза, захватив нас обоих в плен. Радужка его глаз потемнела и отражала всю страсть, веки были отяжелевшими от похоти.

— Я клянусь бороться с тобой до смерти, прежде чем позволю тебя сломать меня.

Кью вытащил из меня пальцы и потянулся куда-то за мою голову за ножом для писем. Вспышка острого лезвия заставило мое сердце неистово биться.

— Я бизнесмен, Тесс. Я так легко не принимаю обещания.

Я резко поднялась, опустив свое платье, пытаясь прикрыться. Мое тело вибрировало, желая его прикосновения, но я видела, насколько для него это важно. Мою грудь распирало от эмоций. Кью собирался позволить мне остаться. Позволить мне разделить с ним его мир. Я ждала в предвкушении. И сделала бы все что угодно, лишь бы успокоить его разум.

— Ты просишь, чтобы я обращался с тобой как с рабыней и разделил свою жизнь с тобой? — выражение его лица было непроницаемым, он вновь стал безупречным Кью. — Позволяешь мне контролировать тебя, но также желаешь оставаться на равных?

Я кивнула.

— Точно.

Его взгляд вспыхнул, а пальцы напряглись вокруг ножа.

— Я практически поехал, чтобы украсть тебя обратно.

Мое сердцебиение ускорилось, и я сражалась с улыбкой.

— Да? Почему?

Он фыркнул, криво улыбнувшись.

— Ты знаешь почему. Это был настоящий ад. J'étais malheureux sans toi. — Я был несчастен без тебя. Тяжело вздохнув, он добавил: — Та девушка, Сефена, прибыла от какого-то садистского ублюдка из Тегерана спустя неделю после твоего отъезда. Все, о чем я мог думать — ты. Как ты ворвалась через мою парадную дверь, гордая и в гневе.

Он сердито схватил мой подбородок.

— Франко внес ее на руках, потому что она отключилась из-за страха перед новым владельцем, абсолютно отличаясь этим от твоей ярости.

Он склонил голову, впиваясь взглядом в лезвие в своей руке. Решимость и согласие обосновались в его взгляде.

— Ты никогда не должна позволить мне сломать тебя. Я нуждаюсь в твоем огне, твоем нраве. Твоем непоколебимом желании.

Я соскользнула со стола и встала на помятые документы, несомненно, для какого-нибудь строительного слияния.

— Я уже дала тебе обещание, и тебе даже не пришлось красть меня. Я вернулась.

Он сглотнул, из выражения его лица испарилось смятение, его место заняло желание. Отчетливое возбуждение. Он выпрямился, легонько отпуская свою темноту, и наконец до него дошло, что именно я предложила. Наконец он понял, что я была достаточно сильной, чтобы выстоять перед чудовищем, которое жило в нем, я справлюсь с этим. Я позволила ему сделать мне больно, но не разрушить меня.

— Я попытаюсь дать тебе желаемое взамен на две вещи, — он вытянул мой светлый локон, наклонился вперед и резко поцеловал в губы.

— Все, что тебе нужно — только попросить.

Он пробормотал напротив моего рта:

— Я хочу, чтобы ты работала со мной. Я знаю, что ты сдала свои выпускные экзамены. Ты дипломированный специалист.

Я посмотрела в его глаза, широко разинув рот. Две вещи шокировали меня. Первая — он доверял мне достаточно, чтобы позволить работать в его многомиллиардной компании, и вторая — он шпионил за мной. Моя душа буквально взлетела. Он не отпустил меня, несмотря ни на что. Я счастлива, что он следил за мной. До чертиков счастлива. Исступленно счастлива.

— А другая?

— Вообще-то еще две, — он выпрямился, готовясь. Его лицо заволокло облако сдержанности. — Если ты еще когда-нибудь переспишь с другим мужчиной, Богом клянусь, я не отвечаю за свои действия. Ты вернулась домой к тому парнишке Брэксу. Ты месяц делила с ним постель. Это была самая худшая пытка для меня, и я отказываюсь допускать подобное вновь, — он тяжело дышал, качая головой, его взгляд стал испуганным.

Я бросилась к нему, целуя, цепляясь за него. Он обрушился на меня, его зубы покусывали мои губы, как будто он хотел заменить все мои мысли, чтобы в них остался только он. Ему даже не надо было стараться. Он легко сделал это. Когда я вновь смогла дышать, то прошептала:

— Это касается и тебя. Никаких других женщин. Я твоя единственная, чтобы хлестать и трахать меня. — Указав ему на мою татуировку, я сказала: — Эта маленькая птичка принадлежит твоей клетке. Ничьей больше.

Он застонал, вновь уложив меня на стол, толкаясь. Я откинулась назад, пока мои плечи не легли на твердую древесину. Я схватила его за галстук и вынудила наклониться надо мной. Его обнаженная между расстегнутой рубашкой грудь дразнила меня, и я погладила пальчиками его спину, зашипев, когда он толкнулся ко мне. Неважно, была ли я развратной, нахальной, возбужденной и разгоряченной. Прошло слишком много времени. Я так сильно нуждалась в нем.

Кью кивнул:

— Кажется, справедливая сделка.

Я легонько шлепнула его.

— И твое последнее условие? — я тяжело дышала, поскольку он провел губами вниз по моей шее и исчез в ложбинке между грудью.

Кью прикусил мой сосок сквозь платье и разорвал молнию, которая находилась ниже, на животе.

— Я хочу убить их.

Мое сердце перестало биться.

— Я собираюсь прикончить ублюдков, которые причинили тебе боль. Я лично удостоверюсь, что вся их деятельность сгорит дотла.

Я дернулась, уставившись в его свирепые глаза. Я не могла дышать. Он хотел того же возмездия, что и я. Мне даже не пришлось просить. Он смотрел глубже, чем я думала. Однако нашим отношениям были чужды условности, и это звенело справедливостью. Кью понимал меня на более глубоком уровне, чем просто мужчина женщину.

Я стопроцентно поверила, что была создана для него, а он для меня. Две половинки одного на башку трахнутого целого. Две души с одинаковыми извращенными запертыми желаниями, которые не могли раскрыться, пока не нашли друг друга.

Обнимая его, я глубоко вдохнула неистовый аромат цитрусовых и чего-то темного, вытягивающего энергию из моего тела. Вытаскивая душу из моей смертной оболочки, готовясь заклеймить и взять ее.

— Ты единственный, Кью Мерсер. Ты всегда был единственным.

Кью покраснел. Впервые я видела, как настолько сильный и смелый мужчина — смущается. Розовый цвет окрасил его идеально очерченные скулы, превращая меня в лужицу. Привыкну ли я когда-нибудь к тому, как много он значит для меня? А захочу ли? Я хочу прожить свою жизнь на седьмом небе. В постоянно трепете. Постоянно желая.

Кью стиснул зубы, проводя ножом для писем по своей ладони. На ней появилась тоненькая полоска крови. Второй рукой он схватил мою руку и, глядя прямо в мои глаза, также провел по ней ножом.

Жжение было пустяком. Я приветствовала его. Я знала, что Кью хотел сделать. В этом был смысл. Кто-нибудь другой не увидел бы, насколько сильно я хотела смешать нашу сущность, наши жизненные силы. Но он видел.

Это был договор между двумя монстрами, сражающимися в темноте. Наша кровь была основными чернилами для подобного соглашения — сделкой между болью и бесконечным удовольствием.

Мы пожали друг другу руки. Сонеты, гром и каждый элемент вселенной выстрелил через него ко мне. Я вздрогнула, а Кью прорычал:

— Я обещаю защищать тебя, портить тебя, охотиться на тех, кто причинил тебе боль и дать тебе ту жизнь, которую ты заслуживаешь. Мое состояние — твое. Мои секреты — твои. И я принесу к твоим ногам трупы тех, кто заставил тебя страдать.

Мое тело дрожало из-за договора, который мы заключали.

— Я обещаю бороться с тобой каждую минуту каждого дня.

Его губы изогнулись в беспощадной улыбке.

— Добро пожаловать в мой мир, эсклава. Я борюсь со своими желаниями каждую секунду.

Разорвав наш захват, он нанес нашу смешавшуюся кровь на мою татуировку.

— Из всех птичек, что я выпустил, ты первая вернулась. Единственная птичка.

Слезы застилали глаза, когда я погладила его по щеке.

— Я всегда тянулась к тебе. Просто не знала этого. Моя свобода находится в твоем плену, Кью. Я летаю, когда я с тобой.

Он облизнул губы, поклоняясь трепету и восторгу в моем взгляде.

— Je suis à toi. — Я твой.

Я покачала головой:

— Nous sommes les uns des autres. — Мы принадлежим друг другу.


 

 

*Кью Мерсер*

*Двадцать лет назад*

 

 

Тишина была моим другом. Всегда. Вероятно, всегда и будет.

Она оберегала меня, уничтожая любой шум, который я создавал, превращая меня в тень. Я передвигался украдкой как призрак, фантом. Не издавая ни писка, ни шороха.

Однажды мои родители потеряли меня на два дня, а я даже не выходил за пределы дома. Я исчез в огромном, запутанном особняке, который мы именовали домом, болтаясь от комнаты к комнате. Воровал еду с кухни и разбивал лагерь в гигантских, неиспользуемых каминах.

Было сложно хранить тайны от тихого любопытного восьмилетнего мальчишки. Я видел, что происходило на самом деле, и меня тошнило от этого.

Моя мать все знала, но ничего не делала, предпочитая персиковый шнапс[12] и Бейлис[13] моему отцу. А мой отец предпочитал рабынь своей жене.

Мне было пять лет, когда я впервые услышал крики. Гортанные возгласы о помощи, наполненные болью и страданием, сопровождаемые ужасающим стоном удовольствия и экстаза.

Это был первый день, когда я прошмыгнул в запретную комнату и наблюдал, как мой отец бьет и насилует девушку. Ее задница пылала красным, пока он врезался в нее сзади.

Мое маленькое сердечко бешено заколотилось. Я не знал, что не должен был видеть это. Я не понимал. Происходило что-то плохое, но я был слишком наивным, чтобы понять, что именно. Но на каком-то уровне я точно знал, что это так.

Мой отец причинял боль женщине, которая не хотела этого. Он не была непослушной, как я иногда. Все, что она делала — плакала и извивалась. Пока мой отец бил ее кулаками и хлыстом. Наслаждаясь ее криками, он превратился в бабуина с фиолетовым от удовольствия лицом.

Это сцена врезалась в мою память на всю жизнь, безвозвратно изменив меня. Я изо всех сил старался быть добрым и ласковым с каждым живым существом. Кухарка постоянно ловила меня, когда я подкармливал птичек, мышей и других лесных созданий.

Моя мать все больше и больше влюблялась в алкоголь с запахом фруктов, лишая меня матери и оставляя с бормочущей алкоголичкой.

В то время как мой отец собирал коллекцию.

У него уже была коллекция машин: Бугатти, Ауди, Феррари, Порше. Он владел конюшней чистокровных лошадей. Но этого было недостаточно. Он хотел людей. Женщин. Имущество.

На мой восьмой день рождения он притащил домой свою двенадцатую девушку. Она брыкалась и кричала, пока он не ударил ее с такой силой, что она отключилась. Все крыло дома было забаррикадировано для его новых приобретений. Никому из персонала не позволено было туда заходить.

Но я знал секреты, которых не знал он. Тайные ходы в стенах, ни один замок не мог сдержать меня.

Я наблюдал сквозь вентиляционные люки и трещины в стенах. Мой живот скручивало в узел, когда я видел ненормальные, грязные извращения, которые совершались над хрупкими женщинами.

Вместо того чтобы проживать детский трепет, мою жизнь пронзил позор. Я барахтался в чувстве вины. Моя собственная плоть и кровь разрушала жизни других. Крала их свободу и превращала в сломанное имущество.

Я никогда не любил отца, но день ото дня моя ненависть к нему росла. Я ненавидел то, что он создал меня. Я не хотел иметь с ним ничего общего. Я хотел, чтобы он исчез.

На свой тринадцатый день рождения я прорвался к его коллекции, пока его не было.

Девушки подняли свои испуганные, покрасневшие глаза. Я не знал, зачем пришел. Чтобы пожалеть? Успокоить? Казалось, так глупо стоять там. Я предложил украсть им еды из кухни, да хоть что-нибудь, чтобы убрать эту безнадежность из глаз. Но они завизжали и спрятались, убежали от худенького тринадцатилетнего мальчонки.

Их страх вызывал отвращение, я больше не мог просто стоять там. Но я был должен им что-то, что-нибудь — ведь это мой отец разрушил их, моим делом было исправить это.

— Пожалуйста, я не собираюсь причинять вам боль, — произнес я, мой голос казался таким же высоким, как и их крики о помощи.

В тот день ни одна из девушек не приблизилась ко мне, но я разглядел их раны, темные круги под глазами, навязчивую пустоту их душ. Я не мог остаться в стороне.

На следующий день я вернулся и произнес то, что поклялся никогда не произносить. Слова, которые часто использовал мой отец:

— Рабыни, повинуйтесь мне.

Молниеносно девушки зашевелились и упали на колени. Все двенадцать склонили головы, длинные волосы самых разных цветов спадали до пола.

В тот день я выучил слово «сломленные». Они были сломлены. Полностью. И я не мог выдержать этого. После одной команды они были моими, и я возненавидел их слабость, так же как возненавидел отца за то, что он создал таких несчастных существ.

Я приказал:

— Ползите ко мне.

Раздался звук кожи, шаркающей о ковер, когда обнаженные рабыни повиновались.

— Стоп. — И они остановились. Тут же. Полное подчинение.

Встав в круг женщин, я дал клятву. Я помогу им. Никто не должен быть так сломлен. Ни один человек не имел право украсть чью-то жизнь.

Я стану их спасителем и верну им душевное равновесие.

 

 

Прошло три года, прежде чем я смог добыть пистолет, который невозможно отследить. Школа-интернат в Лондоне позволила мне познакомиться с богатенькими скучающими детьми с неплохими связями. Преступники липли к богачам как мухи к тухлому мясу, и я воспользовался этим преимуществом.

Я заработал репутацию замкнутого в себе и озлобленного парня. Тогда как в действительности я составлял план того, как воздать отцу по заслугам. Репутация моей семьи прочно закрепилась за мной, люди боялись. Боялись моей власти, моего наследства безжалостного магната.

Я ничего не делал, чтобы переубедить их. Страх — сильное оружие, я знал это. Я видел, как мой отец управлял страхами тех женщин.

Две недели спустя наступили школьные каникулы. Я отправился поездом домой: с кожаным чемоданом и тяжелым пистолетом за поясом.

Я ненавидел возвращаться домой. Там ничего для меня не было. Только всеобъемлющая потребность в мести.

Моя мать умерла от отравления алкоголем за год до этого, освободив меня. Она была моей матерью, но никогда не обращала внимания на своего единственного сына. Я не был бурбоном или ширазом, следовательно, не заслуживал внимания.

Миссис Сукре поприветствовала меня дома, и я скрылся в своей комнате, чтобы почистить свое новое приобретение. Уставившись на медные пули, я с распростертыми объятиями встретил гнев и ярость.

В два часа ночи я отправился на охоту. Ночь — время игры отца. Я знал, где найти его.

Я тихонько крался, крепко сжав пальцы вокруг новой покупки.

Крики девушек были как удары в грудь кулаком. Скоро. Скоро вы будете свободны. Я знал, что они поблагодарят меня за то, что я собирался сделать. Мое собственное здравомыслие поблагодарит меня. Скоро. Мне не придется жить с виной за то, что я продолжал позволять отцу причинять боль такому количеству невинных девушек.

Мой отец никогда ничего не слышал.

Я прокрался прямо позади него, он трахал девчонку, держась за ее косички как за поводья, пока его старая задница тряслась с каждым толчком. Мои губы свернулись от отвращения, и я фыркнул. Слезы девочки разожгли огонь в моем животе.

Я поднял пистолет, испытывая его вес. Моя рука была сухой — ни потной или трясущейся от нервов. Сердцебиение ровное.

— Наслаждайся своим последним трахом, папочка. Это последнее, что ты сделаешь.

Мой отец, мистер Куинси Мерсер Первый, прекратил толкаться, лицо покраснело, челюсть задергалась.

— Что ты здесь делаешь, маленький ублюдок? Свали отсюда. Я говорил тебе, что эта часть дома под запретом.

Все девушки в комнате, связанные в разных ужасных положениях, начали плакать. У некоторых шея была закреплена между щиколоток. Некоторые подвешены к потолку вниз головой. Слезы бежали из их глаз, но также там появился свет. Голод, месть, свобода в их взглядах распространялись как пожар. Разрушая кандалы надломленности.

Я не сказал больше ни слова. А что я мог сказать? Просто нажал на спусковой крючок.

Красные брызги разлетелись ужасающим фейерверком. Мозги моего отца брызнули на девушку, в которой до сих пор находился его член.

Она вскрикнула и отодвинулась от него, вытирая лицо дрожащими руками.

Вся комната была погружена в темноту. Я опустил руки, стоя в центре и тяжело дыша.

Правление моего отца закончилось. Я стал новым владельцем империи Мерсер. В шестнадцать лет я унаследовал все его имущество, включая коллекцию женщин.

На краткий миг мой член напрягся от мысли продолжить папино правление. Было так просто изнасиловать связанную девушку, неспособную остановить меня. Я мог бы потерять свою девственность с рабыней. Я мог бы делать все, что угодно. Безжалостный магнат, такой же, как мой старик.

Но даже стоя там, пока мой разум одолевала тьма, я знал, что ни за что не пойду тем же путем.

Я хотел этого так чертовски сильно. Я жаждал почувствовать, как мне подчиняются. Я исходил слюной от мысли, что женщина под принуждением сосет мой член. И с удвоенной силой возненавидел себя.

В конце концов, я был сыном своего отца. Каким-то образом в тот момент, когда я убил его, его зло переселилось в меня. Я хотел пустить себе пулю в висок, поскольку знал, что никогда не избавлюсь от чудовищных желаний.

Желая убежать, я быстро высвободил женщин и принес им одежду из старых вещей моей матери.

Девушки приняли то, что я дал им. Не поднимая несчастных глаз и с закрытыми ртами.

Эта ночь ознаменовала новое начало. Для всех нас.

Год спустя реабилитация для этих двенадцати женщин была закончена. Несколько девушек уехали сразу же, едва я освободил их. Я дал им денег и отправил обратно к их любимым. Некоторые остались, нуждаясь в психологической помощи. Я поместил их в местную больницу, оплатив все счета.

Мне не нужно было лгать, объясняя, почему девушки стали такими. Все знали моего отца и его извращенный вкус. Он снабжал игрушками многих больных ублюдков в городе. Сдавал их в аренду за тысячи баксов, не волнуясь, если кто-то не возвращался живым.

Я был сделан с ним из одного теста, несмотря на то, что сопротивлялся животному инстинкту. Я больше всего хотел запереть тех девушек и связать, чтобы они стали подвластны моим желаниям, но я не поддавался. Всегда боролся. Вечно сражался.

Последняя девушка, которой предстояло уехать, была дочерью шейха. Она была подарком в честь прибыльной сделки на востоке. Пробыв в плену шесть лет, она чувствовала ко мне нездоровую привязанность за то, что я освободил ее.

В ночь перед отъездом она пробралась ко мне в спальню. Девушкам было позволено гулять по дому, медленно привыкая к свободе.

Она закрыла дверь, показав свои намерения одним щелчком замка.

Я пытался отказать ей. Пытался оттолкнуть. Она ничего не была мне должна, тем более свое тело, но она взяла на себя контроль и заставила меня делать те вещи, которыми мой отец гордился бы. Я потерял девственность не с лаской и нежностью, а с шлепками и извращениями.

В тот момент, когда мы закончили, я еще больше возненавидел себя. Я выгнал ее, посадил на частный самолет и отослал домой. Я не мог смотреть на нее. Она напоминала мне о том, как низко я пал. Насколько я был похож на человека, которого ненавидел больше всех на свете.


Дата добавления: 2015-10-29; просмотров: 132 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Переведено для группы: https://vk.com/bellaurora_pepperwinters 11 страница | Переведено для группы: https://vk.com/bellaurora_pepperwinters 12 страница | Переведено для группы: https://vk.com/bellaurora_pepperwinters 13 страница | Переведено для группы: https://vk.com/bellaurora_pepperwinters 14 страница | Переведено для группы: https://vk.com/bellaurora_pepperwinters 16 страница | Переведено для группы: https://vk.com/bellaurora_pepperwinters 17 страница | Переведено для группы: https://vk.com/bellaurora_pepperwinters 18 страница | Переведено для группы: https://vk.com/bellaurora_pepperwinters 19 страница | Переведено для группы: https://vk.com/bellaurora_pepperwinters 20 страница | Переведено для группы: https://vk.com/bellaurora_pepperwinters 21 страница |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Переведено для группы: https://vk.com/bellaurora_pepperwinters 22 страница| Переведено для группы: https://vk.com/bellaurora_pepperwinters 24 страница

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.034 сек.)