Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Часть первая. Глава 1.

Читайте также:
  1. Best Windows Apps 2013. Часть 1. Или приводим чистую операционную систему в рабочее состояние.
  2. I. Общая часть (титульный лист)
  3. I. Общая часть.
  4. II. Практическая часть.
  5. II.Основная часть
  6. PAZ Position - дисплей стереофонического позиционирования (нижняя часть плагина PAZ Analyzer)
  7. Активная часть

Очарованный

Сильвия Дэй

вне серии

Оригинальное название: Spellbound’

Русское название: Очарованный’

Автор: Сильвия Дэй

Переводчик: Nodira Azimova

Редактор: Наталия Павлова

Русскоязычная обложка: Ника Метелица

Оформление: Наталия Павлова

Любое копирование без ссылки на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО! Уважайте чужой труд, пожалуйста!!

Аннотация:

Макс Вестин. Секс воплоти. Она могла почувствовать его запах, ощутить его с его близостью. Все в нем было немного грубым, немного жестким. Примитивное создание. Такой же, как она.

Он слишком долго держал ее за руку. Его обрамленный густыми ресницами взгляд ясно заявлял о его намерениях иметь ее.

Укротить ее…

Виктория.

Ее имя, всего одно слово, но произнесенное с такой одержимостью, что она почти ощущала ошейник вокруг ее шеи.

─ Это в твоей природе, ─ пробормотал он. ─ Желание быть взятой.

Часть первая. Глава 1.

Охотник наконец-то приехал.

Виктория внимательно изучала его через скрытое устройство наблюдения за ее приемной.

Городской костюм от Армани, который он носил, не скрывал в нем хищника. Высокий и темный, охотник двигался с привычным высокомерием, которое заставляло ее мурлыкать. Он не смотрел по сторонам, полностью сосредоточившись на моменте, когда они будут вместе в одной комнате. Наедине.

Как только она потерла руки, гортанный рык наполнил воздух. Высший Совет был готов снова связаться с ней. Она улыбнулась и привела себя в порядок, это было в характере таких, как она. Охотник был могущественным, она смогла почувствовать это даже через стены разделяющие их.

Это было свидетельством ее собственной отваги, что за ней Они послали такого мага, как он. Она ничего не могла сделать, как только быть польщенной. В конце концов, она нарушила законы по намерениям, сознательно подстрекая самых сильных, которые украли у нее Дариуса. И здесь было ее "наказание", ходящее по ее офису сексуальными, длинноногими шагами. Их выбор не мог еще больше взволновать ее.

Он сверкнул разрушительной улыбкой секретарше, прежде чем она закрыла за ним дверь. Затем он перевел свое внимание на Викторию и снял солнцезащитные очки.

О, мой.

Она скрестила одетые в шелковые чулки ноги, чтобы облегчить внезапную боль между ними.

Пронзительно серые глаза, так сурово красиво оценивали ее, что она почти склонилась к тому, чтобы покинуть свое место и потереться об него. Эта крепкая челюсть… эти скульптурные губы…

Но, конечно, она не могла это сделать. Сначала ей надо было увидеть раскроет ли он то, кем он был, или станет притворяться. Высший Совет до сих пор не осознал, как много силы завещал ей Дариус. Они до сих пор не осознали, как далеко зашла ее осведомленность.

Ее взгляд переместился на обрамленную кристаллами миниатюры на ее столе и на человека, с распутными ямочками на лице, который с любовью улыбался ей. Отблески золота в его волосах, взгляд Дариуса, красиво запечатленные маслеными красками, принесли знакомую боль утраты и душевные страдания, которые укрепили ее решимость.

Потеря его жизни наполнила ее необходимостью возмездия.

Встав на ноги, Виктория протянула ему руку. Охотник неторопливо взял ее, ощутимая сила в его прикосновении, выдала его.

─ Мистер Вестин, ─ выдохнула она, сдерживая приятную дрожь. Ей надо будет поблагодарить Совет за этот подарок, когда она с ним покончит. Он был таким темным ─ его кожа, его блестящие черные волосы, его аура. Секс воплоти. Она могла почувствовать его запах, ощутить его с его близостью. Было очевидно, почему он был успешным охотником. Она уже была мокрой и готовой.

Макс Вестин слишком долго держал ее за руку, его обрамленный густыми ресницами взгляд ясно заявлял о его намерениях иметь ее, укротить ее. Как и все котята, Виктория любила поиграть, так что, убирая руку, она потерла его ладонь кончиком своего пальца.

Его глаза почти незаметно расширились, крошечный знак того, что она сможет добраться до него, если действительно приложит усилия.

Конечно, ей было суждено сделать лишь это. Совет посылал за ней только Своих лучших, самых дорогих Охотников, и она знала, как Их дразнило, когда Их элита сталкивалась с жалким провалом. Это было единственным, что она могла сделать, чтобы предотвратить чувство беспомощности ─ дать Им жесткое напоминание о том, как велик был Дариус, и что Они потеряли с его ненужной жертвой.

─ Мисс Сэнт Джонс, ─ голос Вестина был грубой лаской. Все в нем было немного грубым, немного жестким. Примитивное создание. Такой же, как она.

Виктория махнула в сторону кресла напротив ее стеклянного стола. Расстегнув пуговицу на пальто, Макс сел в кресло. Его темно синие брюки обтягивали крепкие бедра и впечатляющую выпуклость между ними.

Она облизнула губы. Ням-ням…

Одна сторона его рта изогнулась в знающей улыбке. Макс Вестин был хорошо осведомлен о том, насколько он был неотразим, что делало его неотразимым для нее. Уверенность было качеством, которое она держала в большом почете. Таким было прикосновение зла, и у Вестина оно однозначно было. Эта темная аура выдавала края темной магии, которую он обходил. Она сомневалась, что Совет держал его на привязи лучше, чем ее.

Уже очень симпатизируя ему, Виктория села в свое кресло, ставя ноги под черной юбкой-карандаш так, чтобы показать их лучшим образом.

─ Музей приносит свои искренние извинения за потерю вашего ожерелья, ─ начал он.

Ее улыбка стала шире. Он не собирался говорить ей, кем он был. Как приятно.

─ По мне вы не похожи на куратора музея, мистер Вестин.

─ Я здесь по поручению страховой компании музея. Очевидно, что потеря такого масштаба требует расследования.

─ Это, конечно же, обнадеживает.

Наблюдая за ним из-под занавеси ресниц, Виктория отметила энергию, что выдавала его беспокойный характер. Его твердые, полные губы намекали на греховное наслаждение. Ей нравились греховные, энергичные мужчины. Это был жестковат на ее вкус, но это могло измениться при правильном убеждении. Они все, в конце концов, поддавались. Это была единственная часть игры, которая расстраивала ее ─ подчинение.

─ Вы кажетесь удивительно спокойной, ─ пробормотал Вестин, ─ Для женщины, которая только что потеряла бесценное украшение.

Пальчики Виктории скрутились. Его голос был таким глубоким и слегка хрипловатым, как будто он только что вылез из постели. Это было восхитительно, как и все остальное в нем. Он был такой широкоплечий, но худой, с каждым движением он создавал изящную вибрацию отточенных мускулов.

─ Самоедством ничего не достичь, ─ сказала она, небрежно пожав плечами, ─ Кроме того, вы здесь, чтобы найти ожерелье, и вы выглядите… способным. За что мне беспокоиться?

─ Что я не смогу его восстановить. Выше доверие в мои способности льстит мисс Сэнт Джонс, и оно не неуместно. Я очень хорош в том, что я делаю. Тем не менее, иногда что то, не то чем кажется.

Это было предупреждение, просто и ясно.

Задумавшись, она встала и прошла к стене из окон за ее рабочим столом. Не смотря на то, что она повернулась к нему спиной, Виктория чувствовала жар его взгляда, ласкающий ее по всей длине. Она перебирала пальчиками жемчужины, украшавшие ее шею, и смотрела на городскую линию горизонта.

─ Если мне будет необходимо, я просто приобрету другое. Все можно купить за определенную цену, мистер Вестин.

─ Не все.

Заинтригованная, Виктория обернулась, с удивлением обнаружив, что он приближается. Он занял место рядом с ней, его взгляд был обращен на вид, но его внимание было полностью сосредоточенно на ней. Она ощутила мерцание его силы, охватившее ее, ища ее слабые стороны.

Не в силах сопротивляться опасности, она потерла плечо напротив него и вдохнула богатый, мужской аромат его кожи ─ смеси тысяча долларового одеколона и безупречного Макса Вестина. Ее дыхание стало поверхностным, сердцебиение зашкаливало.

Теряя свой взгляд на будущее, Виктория отошла. Прошло много времени с тех пор, как она потакала могущественному мужчине. Слишком много. Другие Охотники были хитрыми и соблазнительными. У Вестина было все это и еще волшебные мышцы.

─ Макс, ─ тихо позвала она, торопясь познакомиться поближе, используя его имя.

─ Хмм?

Она посмотрела через плечо. Он следовал за ней. Преследовал ее. Напоминая ей, что здесь хищником был он.

Ох, он мог быть веселым. Если хотел поиграть.

─ Поужинай со мной.

─ У меня, ─ согласился он.

Она подошла к бару и достала две стеклянные бутылки молока, осознанный выбор, показавший ее осведомленность. Конечно же, он знал, как она работала. Но знал ли почему?

Знал ли Вестин, что с последним вздохом Дариуса, он перенес свою магию на нее, делая ее более могущественной, чем обычные Знакомые? Знал ли Вестин, что она была любима своим магом, и что это была та любовь, которая теперь давала ей возможность делать собственный выбор?

До дара Дариуса, она была как остальные Знакомые. Высший Совет назначал пары среди ее вида и их магических коллег, независимо от их желаний. Некоторые Знакомые были несчастливы со своими партнерами. Ей повезло с первого раза, найдя любовь к Дариусу, которая превзошла время. Теперь, из-за этой любви, она была слишком сильна, чтобы быть взятой без ее собственного желания. За два века с тех пор, как она потеряла его, не один другой маг не удалось завладеть ею. Вестин не окажется лучше. Она когда-то любила и глубоко. Для нее никогда не будет другого мага.

Покачивая бедрами и предлагая соблазняющую улыбку, она вернулась к нему.

─ Как насчет того, чтобы у меня?

─ Нет, ─ он взял бутылку из ее протянутой руки, его пальцы сознательно скрутились вокруг ее и остались там. Задерживая ее на месте. ─ Виктория.

Ее имя, всего одно слово, но произнесенное с такой одержимостью, что она почти ощущала ошейник вокруг ее шеи. Охотники не держали Знакомых, они ловили и передавали их малым магам. Она больше никогда не позволит, чтобы ее распределили таким образом.

Так они стояли, касаясь, присматриваясь друг к другу. Она склонила голову и позволила показаться своему интересу, не то чтобы она могла скрыть его сосками, твердыми и очевидными под ее зеленой шелковой блузкой. Ее грудь поднималась и опускалась, почти задыхаясь, ее кровь горела и от его близости, и от его темного соблазнительного аромата. Он был таким высоким, таким твердым, таким впечатляющим. Только лишь локон темных волос, ниспадавший на его лоб, смягчал его чисто мужские черты. Если бы он не был охотником, она бы ползала по всему его телу, она так сильно хотела его.

Когда его взгляд упал на выпуклость ее груди, его рот изогнулся в плотской улыбке.

─ Бьюсь об заклад, я готовлю лучше, ─ тихо прохрипел он. Его пальцы поглаживали ее, посылая искры осознания через нее.

Она надулась.

─ Ты не узнаешь, если не придешь.

Он отстранился, мгновенно пропало его очарование.

─ У меня или мне придется отказаться.

Виктории захотелось быть в ее кошачьем обличии, так она могла бы его слегка ударить ее хвостом. Макс Вестин определенно привык, получать то, что хотел. Он был Доминантом, таковыми были все Охотники. Жаль, что и она была такой же.

─ Жаль, ─ и она действительно имела это ввиду, ее разочарование было болезненным. Его место не было вариантом. Кто знал, какими чарами он там пользовался? И какие у него были игрушки…? Это было бы тоже самое, как войти в клетку.

Она проигнорировала дрожь, рожденную ее мыслями.

─ Вы передумали? ─ его удивление было ощутимо.

Человек, безусловно, редко слышал "нет".

─ Я попросила вас об ужине, мистер Вестин, а вы наложили ограничения на мое приглашение. ─ Она махнула рукой в сторону двери, в жесте освобождения, чтобы рассердить его.

Ответ его обеспокоил.

Когда он не сделал ни одного движения, чтобы уйти, она замурлыкала вслух, мягкий урчащий звук, который заставил мышцы на его челюстях дернуться.

Так… сильное притяжение было взаимным. Это заставило ее чувствовать себя лучше относительно длительного ожидания, что бы заиметь его.

Спокойным, неторопливым движением, Вестин поднял бутылку и выпил, от работающих мышц его горла у нее пересохло во рту. Она заметила предполагаемую угрозу в его движениях.

Затем он поставил пустую бутылку на край ее стола, и подошел к ней, застегивая пальто, перед тем как пожать ее руку. Его прикосновение обжигало, даже учитывая, что его кожа была холодной и влажной от конденсации. Его взгляд таким же ледяным, как и его пожатие руки. Она знала, он перегруппируется и вернется.

И она будет ждать.

Виктория снова потерла пальцем его ладонь, прежде чем отпустить его.

─ Скоро увидимся, Макс.

Макс вышел из отеля Сэнт Джонс и яростно ругнулся. Стиснув зубы, он отбивался от эрекции, которая угрожала смутить его на переполненном тротуаре.

Виктория Сэнт Джонс была неприятностью.

Он узнал об этом в тот момент, когда Совет вызвал его. Укрощение диких, было задание для малых магов и новичков. Просьба сперва поразила его, а затем заинтриговала. Однако, когда он встретил свою добычу, он понял.

Хитрая и игривая Виктория, двигалась с естественной грацией кошки. Короткие черные волосы и раскосые зеленые глаза, делали ее пьянящим искушением. Он видел ее фото сотни раз и не чувствовал ничего больше, чем просто уважение к красивому лицу. Однако, при личной встрече, Виктория разрушала всю чувственность и жар. На его вкус она была немного худощава, более гибкая, чем пышная, но эти ноги…

Эти невозможно длинные ноги…. Скоро они будут обернуты вокруг его бедер, в то время, как он будет глубоко в нее толкать свой член. Но это будет нелегко. Она ясно дала понять это своей улыбкой.

Она знала, кем и чем он был, это означало, что слухи о ее силе были правдивы. Она не была обычной Знакомой.

Он покачал головой. Дариус был дураком. Знакомым была нужна сильная рука мага, иначе они становились дикими. Виктория была ярким примером. Она уже была слишком дикой, на каждом шагу бросая вызов Высшему Совету.

Ему она также бросила вызов.

Одинаково заинтригованный и увлеченный, Макс мысленно пробежал по всей информации, которую он собрал до встречи с ней. Виктория была одной из самых выдающихся фигур своего вида. Ее проницательные деловые отношения подняли ее от франчайзинга мотеля до владелицы одной из крупнейших сетей высококлассных отелей в стране. До смерти ее мага, она была уважаемым членом магического сообщества. Ее дикость после смерти Дариуса, укрепила позицию Совета в том, что пары должны были создаваться с учетом умственных способностей, а не с учетом сердечных дел.

Порой, любовь появлялась в любом случае, как это произошло с Викторией, но с вмешательством Совета это происходило куда реже.

Макс обогнул угол и свернул в боковой переулок. Используя свою силу, он пересек дистанцию через город до своего пентхауса в мгновение ока. Он беспокойно прошел по цементным полам, промытых кислотой, каждый нерв был на пределе. Он не сомневался, что Виктория Сэнт Джонс сама украла собственное ожерелье. Для человека было невозможно совершить такую кражу.

Охрана музея была слишком продвинутой. Виктория совершила это, зная, что наглость такого поступка, приведет за ней другого Охотника. Совет неустанно работал, чтобы сохранить существование их вида от человечества. Ее дерзкое пренебрежение их законов должно было быть остановлено прежде, чем их раскроют.

Но почему она так себя вела? Это было то, что он не мог понять. Должна была быть причина, почему отсутствовал маг. Она была слишком хладнокровной, слишком расчетливой. Да, ее нужно было слегка держать в узде, но она не была бесконтрольной.

Прежде чем он ее отпустит, он был полон решимости узнать, каковой была ее мотивация.

Жестко выдохнув, Макс оглядел свой дом, растянутый верхний этаж был облачен тишиной и защищен чарами. Нежно серые стены и темные диваны, некоторые его сабы называли холодными и скучными, но он находил такой декор успокаивающим, поглощающим энергию места с легкостью дышащий жизнью. Было бы проще укротить ее здесь, где все инструменты его ремесла были доступны для его пользования. Но даже когда он думал об этом, он понимал, что понадобиться что-то другое, чтобы добиться успеха там, где другие потерпели поражение.

Чтобы завладеть Викторией, требовался особый подход. Каким-то образом, ее сила была увеличена, он чувствовал, ответственность, которую она несла, была чем-то большим, чем неожиданность. Это объясняло, как все эти годы ей удавалась не быть захваченной. Ему придется взять ее не только в сексуальном плане, а во всех отношениях. Она должна была перейти в подчинение, так же как это делали все хорошие Знакомые, но он должен заставить ее это захотеть. Ей придется с готовностью подчиниться ─ телом и душой ─ для того чтобы надеть на нее ошейник, так как ее сила не давала захватить ее без ее согласия.

Когда Макс думал обо всем, что сделает с ней, магия горячими волнами текла через его кровь. Он не мог отрицать, что мысли об ее укрощении, наполняли его нетерпением. Не перед заданием, как это было раньше в его частные время, а перед женщиной, над которой ему придется работать. Одна лишь мысль о полном подчинении Виктории, делала каждый его тела мускул тверже. Весь огонь, который он увидел в ее глазах, и ее неосторожное пренебрежение того, как он был силен - не от незнания, а для увлекательности игры. Впервые, была отдаленная возможность поражения, и это как ничто и никогда, разожгло его аппетит.

Максу было интересно, с кем ее свяжут, когда он закончит с ней. Она всегда будет сильнее других Знакомых, и он отказывался ломать ее. Сломленному Знакомому не хватало жизнеспособности, чтобы быть по настоящему полезным.

Волосы на его затылке встали дыбом осведомляя, предупреждая его о вызове, прежде чем Они заговорили.

─ Вы встретились с дикой? ─ спросил Совет. Сотни голосов говорили в унисон.

─ Она не дикая, ─ поправил он, ─ Пока нет.

Ее нельзя укротить. Многие пытались. Многие потерпели поражение.

Он замер насторожившись.

─ Вы попросили поймать ее. Это то, что я согласился сделать. Я не убью ее, даже не попытавшись. Если вам необходимо убийство, вам нужно найти кого то другого.

─ Нет другого Охотника с такой силой как у вас, ─ пожаловались они, ─ Вы знаете это.

─ Тогда позвольте мне попытаться спасти ее. Она уникальна. Лишиться ее было бы большой потерей, ─ проведя рукой по волосам, Макс перевел дыхание. ─ Я сделаю все необходимое, если до этого дойдет.

Мы принимаем ваше предложение.

От этого он должен был почувствовать успокоение. Но он не чувствовал.

─ Вы решили, куда я должен буду отвезти ее, как только она будет укрощена?

Конечно.

Его челюсти сжались на такой туманный ответ, нежелательная вспышка собственничества, но тем не менее. Отношения "Доминант ─ саба" были особенными для каждой пары, и требовали глубокого доверия, которое нелегко передавалось другому лицу. Впервые он попытается это сделать, и он не был уверен, что ему приятна эта мысль.

─ Тогда, идите. Оставьте меня, я должен все спланировать.

Когда эфемерное присутствие Совета исчезло, было сильное желание с помощью его силы вызвать Викторию, и незамедлительно начать укрощать ее. Но он умерил его. Его стремление было болезненным и неудобным. Он любил охотиться, наслаждался укрощением, но не был склонен торопить события. Настоящее доминирование требовало время, но что-то в визите Совета говорило ему, что у него его нет. Самое большее, у него было несколько недель.

Макс зарычал, когда его член затвердел в ожидании. Несколько недель с Викторией.

Он был готов начать.

Глава 2.

 

Беспокойная и раздраженная Виктория, крутила на пальце ожерелье из сапфиров и бриллиантов, украденное ею из музея, и думала, удалось ли ей, наконец, толкнуть Высший Совет достаточно далеко. Небольшое расследование о Максе Вестине показало, что обычно его жертвами не становились представители ее рода, становились Другие, те, которые перешли в черную магию и не могли быть спасены. У него в заслугах было спасение тысячей, разрушением нескольких, кто мог нанести ущерб своим злом.

Знание наполнило ее беспокойством. Была ли она теперь Другой? Учитывая, что Макса редко отправляли за тем, кого совет не хотел бы видеть мертвым, видимо она была таковой. Он был легендой, героем, и был на пороге выдвижения в Совет. Она бы знала об этом, если бы была активным членов их сообщества, а не изгоем. Что оставляло ее с вопросом, на который она годами пыталась ответить ─ была ли смерть ее конечной целью? Действительно ли она желала смерти, теперь, когда умер Дариус? Она была достаточно сильна, чтобы бороться против хомута на ее шее, но она была не достаточно сильна, чтобы бороться с Максом, магом со значительной силой. И все же она сознательно подстрекала его стремление.

Настороженная ходом своих мыслей, она сделала то, что делала всегда ─ сосредоточила внимание на действие, а не на реакции. Так как она не могла идти нога в ногу с Максом и победить, ей придется добраться до него другим путем.

Ей придется соблазнить его, заставить его заботиться о ней. Было логично, что это нанесло бы Совету жестокий удар. Это на самом деле было бы максимальной местью. Совет так редко кого-нибудь выдвигал. Вообще то, последний кто удостоился такой чести, был Дариус, и он отказался от Них, потому что это означало, что он мог потерять ее. Отвергая безопасность слабой власти, он оставался солдатом, и Они наказали его самым безжалостным назначением. Что привело к его смерти. Она позаботится, чтобы Совет пожалел об этом.

Она не могла дождаться, чтобы начать.

Чертов Макс Вестин был так упрям! Если бы он пришел на ужин, так как она хотела, она могла бы сейчас тереться об это прекрасное мужское тело. Она могла бы лизать его кожу, щипать его плоть, трахать его мозг.

Отомстить за ее любимого Дариуса, единственным способом, который она знала.

Макс был идеальным Охотником, которым она могла спровоцировать Совет. Виктория могла легко представить его, привязанным к ее кровати и распростертым для ее удовольствия. Все эти пульсирующие мышцы и чувственная сила. Золотой маг Совета, пойманный в собственной ловушке.

Она тяжело выдохнула, внезапный укол вины, слишком тревожный, чтобы размышлять об этом. Встав, Виктория расстегнула пуговицы на своей шелковой пижаме без рукавов. Она приготовилась перевоплотиться в кошачью форму, когда ее остановил звук дверного звонка. Неторопливо передвигаясь по золотистому, деревянному полу, она понюхала воздух.

Макс.

Неожиданное наслаждение согрело ее кровь.

Открыв дверь, она на мгновение онемела. В Армани, Макс Вестин был разрушительным.

Сейчас, одетый в джинсы с низкой посадкой и обтянутой футболке, в кожаных сандалиях на босую ногу, он был… Он был…

Она замурлыкала, мягкая вибрация наполнила воздух между ними опьяняющим обещанием.

Трусливый ублюдок. Он знал, что ее естественный инстинкт при виде его босых ног заставит ее перевоплотиться, и тереться об них, кружась у его ног, откровенно показывая ее готовность. Борясь со своей природой, Виктория подняла руку и прислонилась к дверному косяку. В такой позе ее рубашка задралась, показывая ее живот и нижний изгиб ее груди. Он выстрелил недолгим оценивающим взглядом на то, что она показала, а затем подвинул ее в сторону и зашел в дом, как будто у него на это были все права.

Когда он проходил на кухню с бумажными продуктовыми пакетами в руках, свечи, что она расставила по всей комнате, вспыхивали на его пути. Музыкальный центр заиграл, выпуская какофонию бессмысленных звуков прежде, чем остановился на классической волне. Богатые звуки струнных инструментов затопили комнату, вытекая из верхних вентиляционных отверстий потолка ее современной квартиры, готовя сцену для ночи, которая, она знала, будет незабываемой.

Она последовала за ним на кухню, где он положил пакет на столешницу и начал вынимать то, что было в нем. За ним, сковорода, магическим образом освободившись от навесной стойки, переместилась на плиту.

Маг раскрыл себя, тихо сказала она.

Макс улыбнулся.

Я точно тот, кем я сказал, я являюсь.

Следователь по страховому мошенничеству. Я тебя проверила.

Я раскрыл каждое дело.

Это я узнала, сухо сказала она, Ты преисполнен решимости спасти мир от злодеев, как магических, так и других.

Это так плохо? он тихо бросил вызов, Когда то и ты занималась этим.

Он вынул пинту натуральных сливок, и она облизнула губы. Восприимчивый, какими были все Охотники, он достал миску из шкафа одним движением запястья и налил ей порцию. Виктория расстегнула последнюю пуговицу на рубашке. Через секунду рубашка и ее штаны на шнурках были на мраморном, кухонном полу. Она подождала пару секунд, давая ему быстро взглянуть на то, что он позже наполнит собой, а затем изменила форму. С подвижной упругостью ее кошачьих ног, она сделала высокий прыжок на разделочный стол и присела над миской.

Макс провел рукой по ее мягкой, черной шерсти.

Ты прекрасна, котенок, проурчал он сладким голосом.

Она промурлыкала в ответ.

Как только она слизала сливки, Виктория свернула свой хвост вокруг его запястья. Его огромная рука остановила ее, но с ним она чувствовала себя в безопасности, необычно для не захваченного Знакомого, рядом с магом, который нуждался в руководстве.

Охотники были самыми могущественными среди магов и не нуждались в увеличении силы обеспечиваемой Знакомыми. Они держали магический мир в чистоте, выслеживали и имели дела с любыми отклонившимися от нормы извращениями, которые шли против приказов Высшего Совета.

Другими, как она.

Грубые кончики его пальцев нашли точки за ее ушами и почесали. Она расплавилась на столешнице.

Позволь мне закончить ужин, пробормотал он, И потом мы поиграем.

Макс отвернулся присмотреть за плитой, и она боролась с желанием последовать за ним. Она легла на столешницу, положив подбородок на ее лапки, наблюдая за его мышцами на спине, пока он нарезал овощи и обжаривал рыбу. Изучая его, она отметила черные, как смоль волосы, которые сияли жизненной силой, и крепкий, гордый изгиб его задницы. Она вздохнула.

Она скучала по надежному мужчине в ее жизни. В последнее время одиночество ощущалась хуже, чем когда либо, и в этом она винила Совет. Они должны были подождать пока вторая ведьма или маг Знакомый в паре могли присоединиться к ним против Триумвирата, но Они не смогли умерить свой пыл. Не желая потерпеть поражение в таком важном задание, Дариус потерял свою жизнь, чтобы добиться успеха. И она потеряла свою вторую половинку.

С тяжелым грузом на сердце, Виктория спрыгнула на пол и покружила у ног Макса, мурлыча и облизывая себя, чтобы привлечь его внимание. Как не удивительно, он был слишком занят, заботясь о ней, чтобы получить бессмысленный секс. Слишком занят, готовя для нее, и смягчая ее музыкой и светом свечей.

Ее утомленная душа с жадностью впитывала внимание.

Перемещение через вечность без партнера, брало свое. Она не могла встречаться с людьми, и она была изгнана из своего сообщества. Не было никого, кто бы ждал ее или беспокоился о ней.

У нее была полноценная работа, и ее успех был источником глубокой гордости, но часто ей хотелось свернуться в клубок на диване, рядом с мужчиной, который заботился бы о ней. Любил ее. Макс не был этим мужчиной, но он был первым из всех магов, посланных за ней, кто нашел время добиться ее. Часть ее ценила его усилия. Другая ее часть понимала, что у него были скрытые намерения.

И так, она добивалась его в ответ, она терлась о его мощные икры, с мягким, изысканным мурлыканьем.

Дорогой к поражению, таким образом начинались отношения со всеми ее Охотниками. Она обещала им наслаждение с каждым касанием между их ног, ее феромоны наполняли воздух до тех пор, пока они не сходили с ума от желания иметь ее. Благодаря дару Дариуса, она могла изменять ее запах от запаха подчинения, до запаха плотских желаний, примитивного вызова нуждам Охотника быть доминантом. Это было тоже самое, что размахивать красным плащом перед разъяренным быком.

Это не так уж плохо, Макс смягчил тон, что заставило ее изогнуться в удовольствие. В подчинение тоже есть наслаждение.

Задетая тем, что он оставался таким абсолютно безучастным, Виктория побрела прочь, высоко подняв хвост и гордо держа голову.

Подчинение. Это не подходило для нее. Она была слишком волевой, слишком независимой, чтобы склониться перед мужскими требованиями. Дариус это знал. Он принял это, и ради нее он сделал исключение, чтобы они могли жить в гармонии.

Виктория перевоплотилась, и голой растянулась на диване. С его места на кухне, Максу было достаточно повернуться, и он смог бы увидеть ее. Его самообладание беспокоило ее, как беспокоил тихий ветерок его приказов, и стальная решимость в этих серых глазах. Он не был мужчиной, бегающим вокруг своего члена.

Она вздохнула, и стала ждать, когда он к ней подойдет. Ни один мужчина или маг не мог долго сопротивляться голой, лежащей и готовой женщине.

Тяжело опершись на столешницу, Макс посмотрел вниз на разделочную доску и выдохнул свое разочарование. В этот момент он не хотел ничего больше, чем показать прекрасной обнаженной женщине на диване, все, что он мог сделать с ней. Для нее. Это потребовало намного больше сдержанности, чем он обычно применял, чтобы не бросить нож в раковину и не заняться именно тем, о чем он думал. Жесткий, тяжелый трах помог бы ей на время забыть печаль, которую он в ней чувствовал.

Его глаза закрылись, когда он сосредоточился на слабом намеке ее печали. Связь между Знакомыми и магами всегда начиналась с этой тоненькой нити осознания. Было рано, слишком рано для того чтобы между ними была связь, но она была. Пока ее было не достаточно, чтобы разглядеть причину ее несчастья, но Макс знал, это страдание было не новым. Это уже какое-то время терзало ее.

Как ни странно, сейчас эти глубокие познания о ней привлекали его. Больше чем ее красота. Вожделение, подстрекаемое нежностью, было новым ощущением для него, которое он медленно смаковал, словно он впервые пробовал на вкус прекрасное вино. Мягко и нежно оно подогревало его кровь, в точности как ликер.

Продолжая готовить, он задержался на ощущение своего котенка, поощряя связь, которую он использует, чтобы привести ее с края обратно в загон.

Ужин готов, через некоторое время выкрикнул он.

Виктория уставилась в потолок, раздумывая, как Макс мог быть таким равнодушным к ее наглому предложению секса. Раздраженная, она сказала,

Я хочу есть здесь.

Делай, как тебе нравиться, легко ответил он. Она услышала, как от стола отодвинулся один из обеденных стульев, и секундой позже звон серебра об фарфор. Разинув рот, она приняла вертикальное положение.

Ммм…, глубокий звук наслаждения Макса, заставил ее кожу покрыться мурашками. Затем богатый аромат жареной рыбы и сливок добрался до ее ноздрей, и это заставило ее живот заурчать.

Она встала и протопала в кухню, где она обнаружила только один сервированный комплект один, перед которым сидел Макс. С руками на боках, и оскорбленными кошачьими чувствами, она отрезала,

Как насчет меня?

Теперь ты намеренна ко мне присоединиться?

Я планировала.

Отодвинувшись от стола, он встал во весь рост, уменьшая ее, разница была более заметна, так как она была обнажена. Он предложил ей свой стул, его явное равнодушие к ее голому телу, заставило ее сжать кулачки. Виктория шлепнулась на сидение с мелодичным выдохом. Это было совсем не тем, чем она планировала его развращать.

Он потянулся за вилкой с длинными зубцами. Поражая, словно копьем, кусок почти сырой рыбы, Макс окунул его в сливки и поднес к ее губам. Пораженная, она уставилась на него.

Открой.

Прежде чем она поняла, что это был приказ, ее губы приоткрылись и приняли предложенное. Приготовленное, учитывая ее склонность, вкусы смешались вместе в наслаждение для ее чувств. Макс стоял рядом с ней, одна рука на спинке ее стула, заключая ее в клетку, пока он готовил следующий кусочек. Ее глаза встретились с его в молчаливом вопросе.

Это обязанность мага, заботиться о его питомце.

Я не твой питомец, но в любом случае, это ощущалось великолепно.

В настоящее время, ты мой питомец.

Ей было ненавистно признавать это, но его непоколебимая уверенность возбуждала ее. Ее маленькая грудь отяжелела, стала нежнее, соски затвердели в ожидании его прикосновения. Любезно, его рука покинула спинку стула и обхватила мягкую выпуклость. Виктория задохнулась от неожиданной близости, и Макс просунул ей в рот следующий кусочек. Пока она медленно жевала, смакуя особенную еду, его опытные пальцы играли с ее соском.

Быть в подчинении, не значит быть слабой, он пропел хриплым, гипнотизирующим тоном. Ты не перестанешь быть женщиной, котенок, а станешь чем-то намного большим.

Она покачала головой, яростно, даже когда сжала вместе бедра, борясь с глубокой ноющей болью вожделения, которое она не хотела чувствовать. Мягкое покручивание и дергание ее сосков пальцами Макса, зажигало ее кровь. Пока его возбуждение росло, чтобы встретить ее, его кожа согрела и наполнила воздух слабым запахом его одеколона. Выступающая выпуклость его члена, была на уровне ее глаз, и она не могла справиться с собой и не смотреть. Опасность свойственная желанию иметь его и его неумолимое высокомерие, завело ее до такой степени, что она стала задыхаться на своем стуле. Ее спина беспомощно выгнулась, умоляя о большем.

Это в твоей природе, пробормотал он ей в ушко, Желание быть взятой. Чтобы у тебя отобрали право выбора и все, чтобы тебе пришлось делать, это чувствовать. Представь мои руки и мой рот на твоей груди… мои пальцы, язык и член толкающиеся между твоих ног… Твоим единственным заданием было бы наслаждаться удовольствием, которое я могу тебе дать. Представь в этом свободу.

Свобода. Подчинение. Слова, которые не могли быть использованы вместе. Они были взаимоисключающими, но каждый раз, когда Виктория открывала свой рот, чтобы возразить, он наполнял его едой.

Он продолжал кормить и ласкать ее, пока она не стала извиваться на стуле. Ее кожа была горячей и упругой, ее киска мокрой и сливочной. Макс знал о ней все. Он с точностью изучал Знакомых, и ее в частности. Это было его миссией, охотиться на тех, кто бросал вызов Совету. Он знал, Знакомые страстно желали, чтобы их трогали и хорошо кормили. Его подход был необычен, и это застало ее врасплох. Они обычно пытались подчинить ее через совокупление, не пытаясь подчинить через ухаживание.

Скоро ее живот был полон, от чего обычно ее клонило ко сну. Но не сегодня ночью. Горящее вожделение в ее венах, сдерживало ее ото сна. Но она все еще была вялой. Уступчивой. Макс поднял ее и отнес в ее комнату, и она была не в состоянии возражать. Она хотела почувствовать его внутри себя, так же, как хотела дышать. Но она была не дурой. Мягко сказанными словами, Виктория ограничила его силу.

Его улыбка сказала ей, что он почувствовал то, что она сделала. Это была не просто улыбка, а одна из тех, которая обещала, что она заплатит за это.

Это только разгорячило ее.

Макс поставил ее на ноги, и повернул, чтобы она не смотрела на него. Ожидание пульсацией прошло вниз по ее спине, заставляя ее дрожать и поверхностно дышать. Крепким, неоспоримым захватом ее шеи, он толкнул ее вперед, пока она не наклонилась вниз лицом в постель.

Макс?

В тот момент, когда он отстранялся, его зубы в соблазняющем знамение царапали ее плечо, и прежде чем она смогла моргнуть, ее руки были завязаны у нее за спиной.

Каково черта? ее сердце забилось в панике. Она не могла поверить, что он так быстро двигался. Ее никогда не связывали. Неожиданное чувство беспомощности напомнило ей тоже, что она чувствовала, когда Дариус стоял посреди смертельного водоворота магии, и она могла только наблюдать, бесполезная. Нет! дико боролась Виктория.

Тише котенок. Его большое тело накрыло ее, теплым телесным одеялом. С руками по обе сторону от ее головы, он уткнулся в нее щекой, голос его был хриплее, чем обычно, Я не сделаю тебе больно. Никогда.

Я… Ты…

Ты не можешь ограничить мою силу, пробормотал он, Ты сильна, но не на столько.

Мне это не нравиться, Макс. ее голос был жалобным шепотом.

Затем одна его рука поднялась с матраса. Она почувствовала, что он что-то делает напротив изгиба ее задницы, прямо перед тем, как она услышала медленный скрежет его опускающийся молнии. К ее удивлению, возбуждение, которое умерло, снова обрело жизнь.

Ты так напряжена, медленно облизывая, он оставлял мокрый след на ее позвоночнике. Все что тебе нужно сделать, это лежать здесь и кончить.

Внезапно она не смогла видеть, ее зрение было заблокировано его чарами. Виктория полностью замерла, в горле перехватило дыхание. Она никогда не чувствовала себя в абсолютной власти кого-то.

Между ног болело от желания, что заставляло ее корчиться. Несмотря на то, что говорил ей разум, она не могла отрицать свои природные инстинкты.

Посмотри, какая ты готовая, его пальцы гладили ее между ног, скользя по сливочному доказательству того, насколько она была возбуждена. Должно быть, изнурительно все время бороться самой с собой.

Пошел на хер, выплюнула она. Хотя его тон был прозаичным и не самодовольным, она все еще чувствовала себя подавленной.

Ограниченной.

Подчиненной.

Вообще-то, я собирался трахнуть тебя. И тебе придется доверять мне достаточно, чтобы насладиться этим.

Я не могу доверять тебе. Я не знаю тебя. Я только знаю, что ты хочешь, и это является полной противоположностью того, что хочу я.

Разве? терпеливо спросил он. К тому времени, как я закончу, ты узнаешь меня. Мы начнем с секса и проложим наш путь дальше.

Виктория фыркнула.

Как оригинально.

Он остановился, и она знала, что это было прямое попадание. Она думала, на этом все закончится.

Затем, сзади она почувствовала шероховатость его джинс напротив ее ног.

Разве ты не собираешься раздеться? выдохнула она. Ее уже обостренные чувства, теперь были мучительно резки из за ее слепоты.

Нет.

Одно слово. Никаких объяснений. Она начала отбиваться, но была успокоена теплой, широкой головкой члена, поглаживающего ее клитор.

Расставь ноги шире, Виктория.

Она не двигалась. Будь она проклята, если поможет ему укротить ее, высокомерный ублюдок.

Он погрузился в нее, заставляя ее гладкие ткани раскрыться для него, принять его. Только один дюйм. Затем он удалился. Потирая теперь смазанную головку члена об нее, Макс дразнил ее, и затем снова погрузился в нее. Снова, только на дюйм. Она уткнулась головой в одеяло и застонала, ее сексуальные спазмы пытались втянуть его туда, где она нуждалась в нем.

Если ты расставишь ноги, ты получишь то, что ты хочешь.

Виктория подняла голову.

Я хочу привязать тебя к кровати, так я смогу мучать тебя. А не наоборот.

Его урчащий смех, заставил ее вздрогнуть. Дело было в том, что независимо от того, что говорил или делал Макс, он завораживал ее. Но ты и близко не будешь наслаждаться тем, чем хочешь, если не сделаешь, как я говорю.

Закругляй игру, Макс. Мы можем просто трахнуться?

Я хочу трахать тебя именно так, с той стороны, с которой я хочу тебя.

А что насчет того, что я хочу? пожаловалась она.

Ты тоже этого хочешь котенок. Ты просто желаешь, чтоб это было не так. В таком положении ты такая узкая, твоя киска, как бархатный кулак. Мне надо подготовить мой путь в тебя.

Макс ждал с тем же усердным терпением, которое демонстрировал с тех пор, как встретил ее, все то время, пока головка его члена гладила губки ее киски в молчаливом соблазне. Ее предательское тело манило его мягкой вибрацией. Она была мокрой и горячей, более чем готовой.

Она ненадолго задумалась о том, чтобы перевоплотиться и уйти, но тогда у нее не будет с Максом секса, и потому она не стала это делать. Так, с болезненной гордостью, Виктория расставила ноги шире. Позже он заплатит за это.

Он мгновенно толкнулся внутрь, продвигаясь глубоко и еще глубже, пока она не смогла дышать, не смогла думать, ее каждая частичка сосредоточилась на толстом пульсирующем члене, полностью наполнивший ее.

Задыхаясь, ее спина выгнулась, когда его короткие ногти слегка царапали ее бедра. Он наклонился над ней. Доминируя над ней. Как только его пульсирующий живот коснулся ее связанных рук, она почувствовала его мокрую от пота футболку.

Маг не так контролировал себя, как хотел показать.

Пользуясь той малой силой, которой она могла, она вцепилась руками в его футболку, приближая его к себе.

С руками на матрасе, чтобы сдержать свой вес, Макс стал вторгаться в нее длинными, глубокими толчками. Угол его проникновения с дразнящим давлением гладил ее изнутри, и он изменял толчки, как в профессиональном интимном массаже, поглаживая то выше, то ниже.

Это было медленно и далеко нелегко, его бедра качались в размеренном, обдуманном ритме. Не имея возможности видеть, она представила себе, как это должно было выглядеть. Макс, полностью одетый, его задница сжимается и разжимается, пока он трахает ее связанное тело. Она задрожала и начала мурлыкать. В ответ он зарычал, вибрация прошла по всей длине его тела к его толкающемуся члену.

Ты чувствуешь себя слабой? спросил он, гортанным и язвительным голосом. Ты чувствуешь себя униженной, потому что твое тело служит моему удовольствию, а не твоему собственному?

Она хотела возразить, поспорить, поругаться, но она не могла. Было слишком хорошо ничего не делать и получать все, что он ей давал. Как-никак она была кошкой и ленивой от природы.

Прирожденная подчиняться, поправил он. Он протянул одну руку, чтобы захватить ее бедро и раскрыть его шире, так он мог трахать ее еще глубже. Теперь, каждый раз погружая свой член, он задевал ее клитор своими тяжелыми, твердыми яйцами.

Он читал ее мысли, она думала той частью своего мозга, которая все еще функционировала.

Укрощение началось.

С мягким шипением, она сжималась вокруг него. Он тихо выругался и задрожал, его тело предало его.

Внезапно, она осознала, что он был также беспомощен, как и она. Она использовала свое тело, чтобы заманить его, и он поддался. Несмотря на показанный им внешний контроль, Макс начал вечер с совершенно иным подходом, и отказался от него, растворяясь в страсти, которой не смог отказать. Даже сейчас, его пальцы, мнущие ей бока, его напряженные бедра на ней, его затрудненное дыхание громко звучащие в комнате.

Осознавая, что она была не одна в этом нежданном физическом очаровании, она расслабилась, со стоном погружаясь в постель. Это не было подчинением. Это было безвыходным положением.

Рот Виктории изогнулся в кошачьей улыбке.

Глава 3

 

Макс приподнял чашку кофе к своим губам и смотрел через окно на отель Сэнт-Джонс, прямо на противоположной стороне улицы. Он сделал глубокий, ровный вдох, его мысли были полностью сосредоточенны на прояснении его сознания. Волнение и нетерпение курсировали по его венам, и он очень старался умерить их.

Контроль. Где был его контроль? Невозможно было отрицать, что когда он был с Викторией, им двигал голод, а не его задание.

Его котенок в постели была тигрицей, той, кто крутился, царапался, кусался с распутным рвением. Привязать ее к кованому изголовью, было необходимым удовольствием. То, что он часто повторял в течение последних двух недель.

"Макс мне это не нравится", каждый раз говорила она. Но с ее затвердевшими сосками на его языке, он знал правду. Она тряслась, проклинала, корчилась, и вид этого всегда делал его таким твердым, что ему приходилось стиснуть зубы, чтобы сдержать свое вожделение. Потом он сдавался и трахал ее часами, до истощения, отказываясь от своего предписания в пользу потрясающего наслаждения.

И Совет знал об этом.

─ Мы не довольны отсутствием у вас прогресса, ─ пожаловались они, всего час назад.

─ Вы дали мне слишком мало времени, ─ ответил он.

Мы считаем никакого количества времени не будет достаточно, чтобы укротить дикую. Она за пределами реабилитации.

─ Она не за пределами, ─ он резко выдохнул, ─ Раньше вы никогда меня так не торопили, и она это самое сложное дело, которое я когда-либо получал.

Прошли десятилетия. У нас тонкое терпение.

С тихим проклятием отворачиваясь и от окна, и от воспоминаний, Макс схватил пальто и вышел из кафе. Время подходило к концу. Он не мог в этом потерпеть поражение. Поражение будет стоить ему дороже, чем потеря гордости. Это будет стоить Виктории ее жизни.

Он пересек оживленную улицу и через вращающиеся стеклянные двери вошел в Сэнт-Джонс, ожидая пока вращались двери, перед тем как использовать сою силу, чтобы переместиться на верхний этаж, где Виктория была занята работой. Мысль о ней сидящей за ее столом, заставила его член болеть. Он обожал умных женщин, и Виктория была хитрее, чем многие из них. Она была такой же твердой, как когти.

Единственный момент, когда она была по-настоящему уязвима, когда она была на грани оргазма. Поэтому он снова и снова подводил ее к нему, поглощая ее внезапный поток мыслей и воспоминаний. Чувствуя любовь, которая когда то была у нее к Дариусу, и болезненную печаль от его потери. Эти проблески ее души, всегда приводили его к оргазму, от ощущения такой глубокой связи, ему было тяжело дышать.

Он стиснул зубы, так как его член еще больше распух. С тех пор как он встретил ее, он кончал больше, чем как он думал, возможно. Поэтому он так мало добился прогресса. Правильное укрощение требует сдержанности со стороны Охотника. Он должен был найти другой путь к высвобождению, регулировать свое желание, но ни одна другая женщина не привлекала его.

─ Добрый день, мистер Вестин. ─ секретарша приветствовала его с широкой улыбкой.

С щелчком его пальцев, она забыла про его визит, ее память стерлась в мгновение ока. Все что ей было известно, что ее босс был очень занят, чтобы ее беспокоили, и она будет принимать сообщения и не пропускать посетителей, пока ей не скажут действовать по-другому.

Макс не постучавшись, вошел в логово Виктории, обволакивая место простыми чарами, не позволяющими никому проходящему рядом лицезреть их будущие действия через стеклянные стены офиса.

Она посмотрела, изогнув бровь, и опустила ручку.

─ Макс.

Его имя. Одно слово. В таком нежном мурлыканье, это был афродизиак и он был восприимчив к этому, хотя не должен был быть.

─ Привет, котенок, ─ он улыбнулся, почувствовав ее мягкую дрожь. Она также была восприимчива.

─ Я занята.

─ Ты собираешься быть занятой, ─ согласился он, убирая кофе в сторону и положив красиво завернутую коробочку на ее стол.

Ее рот изогнулся в чувственной улыбке, что заставило его кровь гореть.

─ Подарок? Как восхитительно.

Длинные, изящные пальчики дернули за переливающуюся лавандовую ленту, и разорвали по-королевски синюю упаковку. Внутри находилась деревянная коробочка. Он наблюдал, как ее пальчики очертили фразу, которая была вырезана на ней: " Только в связи со мной ты по-настоящему узнаешь свободу".

Виктория ничего не сказала, но он наблюдал за ней с охотничьим восприятием и заметил внезапное появление торчащих сосков под ее белой, шелковой блузкой. Ее рука поднялась, чтобы привлечь его взгляд, держа в руках пару бархатных зажимов для сосков, соединенных тонкой золотой цепочкой.

─ Мне было интересно, когда ты планировал перейти к игрушкам, ─ чуть запыхавшись, сказала она. ─ Ты ждал дольше, чем другие.

Намек на то, что он не был особенным, просто другим в длинной линии раздражающих, подтолкнул его руку. Яростный вихрь воздуха наполнил комнату, разбрасывая бумаги на столе, и толкая Викторию назад. Макс шагнул к ней, взгляд его сузился, его открытая ладонь сжалась в кулак, переместив ее и грубо остановив только в дюйме от окна.

Ее зеленые глаза были широко раскрыты, губы раскрылись от прерывистого дыхания, ее груди поднимались и опускались в видимом страхе. Однако, он знал, что это было сильное возбуждение. Он мог чувствовать ее в своих мыслях, их связь укреплялась с каждой проведенной вместе минутой. Быстрый рост силы внутри нее, осторожное смешивание магии и усилие Знакомых, заставили его громко застонать от непреодолимой страсти. Никогда в своей жизни он не чувствовал такого к женщине. Это ощущалось почти так же, как найти идеальный кусок головоломки. Кончики его пальцев покалывали от магии, бегущей через него ─ магия усилилась при его сближении с Викторией.

─ Котенок, ─ прорычал он, достигая ее. Он просунул руки в ее короткие волосы и прижал ее спиной к стеклу, ее ноги приподнялись на несколько футов от пола. Она была на уровне его глаз.

Она замурлыкала и уткнулась в него носиком, ее серебряные серьги ─ кольца напротив его щеки стали холодными, а затем слишком горячими. Он сделал шаг назад, его сила обратила ее взор на живописный вид города позади нее. Ее рук неподвижно держались за ее головой, ее грудь бессмысленно толкалась к нему в позе подчинения. Только здесь, в месте ее рабочего влияния, возможно настоящее укрощение. Здесь она была главной. Пока не приехал он.

Из этого следовало извлечь урок.

Когда он дотянулся до пуговиц своей рубашки, чтобы расстегнуть их, магия повторила его движения с блузкой Виктории. Он улыбнулся, когда почувствовал, как расстегнулся его ремень, довольный ее инициативой использовать свою силу, чтобы его раздеть.

─ Днем? ─ пробормотала она, прежде чем облизать губы.

─ В течение всего дня, ─ поправил он, сбрасывая с плеч рубашку.

─ Ты ненасытный.

─ Тебе это нравится.

С горячим нетерпением Макс наблюдал, как застежка бюстгальтера между ее грудями раскрылась и затем разошлась. Зажимы для сосков поднялись с пола и затем зажали соски, тихое шипение сквозь стиснутые зубы была ее реакцией на внезапное давление. Вид этой бледной, упругой груди, с зажатыми, опухшими, покрасневшими сосками и тонкой цепочкой, заставил его член освободиться от вынужденного заключения.

─ Ох, Макс, ─ промурлыкала она, волнообразно двигаясь у окна, пока он снимал свои штаны. ─ Какой у тебя большой член.

Он подарил ей свой лучший волчий оскал, наслаждаясь ее игривостью перед лицом ее беспомощности.

─ Им лучше в тебя вкручиваться, моя дорогая.

Молния ее тонкой юбки опустилась и затем упала на покрытый ковром пол, вместе с ее черными кружевными трусиками танго и высокими шпильками.

─ После, ─ он притянул оставшиеся содержимое коробочки в свою ладонь, ─ Я вкручусь в тебя этим.

Виктория тяжело сглотнула при виде слегка изогнутого дилдо в его руке. Он был длинным и толстым, близкий по размеру, форме и цвету члена Макса. Он щедро смазал его, его взгляд ни на секунду не покидал ее.

Она надулась.

─ Я не хочу эту штуку. Я хочу тебя.

От ее слов Макс на мгновение запнулся, затем резко двинулся, поглощая ее рот с глубочайшим голодом, отвлекая ее от крепнувшей связи между ними.

Я хочу тебя. Такие простые слова, но для нее, слова подвергающие опасности. Это было не совсем ‘необходимое’, чтобы заставить появиться ошейник, но было достаточно близким, чтобы вызвать в нем оживление. От ее слов он не должен был чувствовать, что то большее, чем триумф, но он чувствовал. Намного больше.

Это было то, на что он надеялся, результат, который он должен был достичь, но он не ожидал, что это произойдет так скоро. Он был уверен, что сначала он должен был свести ее с ума. Он не мог это сделать, пока был внутри нее, как он делал это со всеми другими Знакомыми, которых укротил. Когда он присоединился к Виктории, Совет исчез из его восприятия, позволяя им обоим потеряться друг в друге. Единственная потребность, о которой он заботился, была его собственная, и Совет мог катиться ко всем чертям.

Когда он глубоко вдохнул ее запах, его глаза закрылись, его грудь вздымалась рядом с ее грудью, его пальцы скользнули между ее ног, чтобы потереть ее клитор. Он чувствовал себя собственником и нуждающимся. Боже, все утро с тех пор, как он ушел от нее, он хотел ее. Всего несколько часов в разлуке. Слишком долго. Зная, что они были вместе временно, он жаждал каждую секунду и ненавидел делить ее с ее работой или с кем то еще.

Непочтительная, дерзкая, озорная ─ она была кошкой до корней волос. Она одинаково успокаивала и подстрекала его, дихотомия (не пересекающиеся части, понятия), которая оставляла его довольным на всех фронтам.

И он готовил ее для вечности с другим мужчиной.

Осознание этого заставило его челюсть больно сомкнуться, и грудь болезненно стянуло. Он оттолкнул эту мысль и сосредоточился на здесь и сейчас. По крайней мере, она будет жить. Если ему придется потерять ее, то лучше отдать ее другому магу, чем смерти.

Хныкая ему в рот, когда он погладил ее гладкую киску, Виктория попыталась вывернуться, но не смогла побороть силу сдерживающую ее.

─ Макс, ─ она выдохнула в его рот. ─ Позволь мне прикоснуться к тебе.

Он покачал головой, не желая прерывать поцелуй.

─ Я хочу прикасаться к тебе, черт возьми! ─ она отдернула свой рот от него.

─ Ты должна хотеть то, что хочу я, ─ его голос был резким и грубым. ─ Мое удовольствие это твое удовольствие. Мой голод это твой голод.

─ Твоя потребность тоже моя? ─ тихо спросила Виктория, ее взгляд был прикован к крупному мужчине, стоящему перед ней. Она услышала, как в ответ на ее вопрос он заскрежетал зубами и его прикосновения покинули ее.

В его обольщение присутствовала некая срочность, которой там прежде не было. Прийти к ней в течение дня, тогда как они были вместе пару часов назад…

Она резко вздохнула. Как часто она ловила себя на том, что мечтает о нем, переживая моменты с прошлой, долгой ночи? Он готовил для нее каждый вечер, и кормил ее руками. Он принимал с ней душ и мыл ее волосы. Наряду с нежностью были и грубые моменты. Моменты наивысшей страсти ─ такие как, когда он, пройдя через ее входную дверь, тащил ее на пол, говоря привет с гортанным стоном и погружая свой прекрасный член глубоко в нее. Никогда не спрашивая разрешения. Забирая то, что желает, словно использовать ее тело было его правом.

Внимание соблазнило ее, напоминая ей о неразрывной связи между магом и Знакомой. Но и женщина в ней также была им пленена. В своей человеческой жизни она обладала великой силой. Она была ответственна за тысячи сотрудников, которые работали под ее началом. Было облегчением и наслаждением найти себя в полном подчинении Максу. Дариус обращался с ней как с равной. Макс никогда не позволял ей забыть, что он обладает силой.

Но теперь его слова предали его, раскрывая всю глубину его любви к ней.

Ты должна хотеть то, что хочет твой господин. Его удовольствие это твое удовольствие. Его голод это твой голод. Его потребность твоя потребность.

Но Макс сделал себя ее господином. И необходимость принять его была почти подавляющей.

Когда она была с ним, угнетенность, которая ее так долго мучила, неизмеримо смягчалась. Она не была одинокой, когда она была с Максом. Помимо Дариуса, он был единственным мужчиной, который когда-либо заставлял ее это почувствовать. Она добрала нужный вес, наслаждаясь в разделении пищи и жизни с тем, кто хотел, чтобы она была счастлива. И она была счастлива, потому что он позаботился об этом. Да, самым важным аспектом их отношений было доставить ему удовольствие, но то, что доставляло удовольствие Максу, приносило ей наслаждение.

Виктория с опаской смотрела на него, когда он подошел. Дилдо, блестящий от смазки, был направлен прямо на стык ее ног. Макс наклонился вперед и лизнул ее губы.

─ Откройся, котенок.

Мятежно, она бросила ему вызов.

─ Заставь меня.

Легким щелчком его руки, магия заставила ее ноги раскрыться. Она текла, смягчаясь дальше, какая-то предательская часть ее наследия наслаждалась укрощением, зная, что она собиралась получить удовольствие за гранью возможного, и ей не черта не придется делать.

─ Посмотри, какая ты мокрая, ─ похвалил он, потирая гладкой головкой верх и вниз по ее скользкой щели. Он прижал свой рот к ее уху и прошептал. ─ Ты любишь, когда в тебе твердый член.

─ Я люблю, когда во мне твой твердый член. ─ Она задыхалась, ее киска туго сжималась в попытке захватить толстую головку, которая дразнила ее вход.

─ Давай сначала поиграем, ─ проурчал он, скользнув в нее фаллоимитатором всего на дюйм. Она попыталась потереться об него бедрами, но не смогла.

─ Макс!

─ Шшш, я дам тебе это. ─ Ловким поворотом запястья он мягко водит его, работая им внутри нее, другая рука ловит цепочку между ее грудями и мягко дергает. Глубокая боль, рожденная в ее груди, распространяется по всему туловищу, заставляя ее кричать.

─ Тише, ─ напевает он, мягко толкаясь и, наконец, достигая цели с поразительным знанием дела.

Его глаза встретились с ее глазами пытаясь понять, почему он взял ее таким образом, что именно он хотел от нее, чтобы она могла ему это дать. Затем она сдалась, ее глаза пассивно закрылись, ее тело содрогалась от удовольствия, пока он трахал ее долгими, медленными толчками.

─ Пожалуйста, ─ прошептала она, прислонившись горячей щекой к холодному стеклу.

─ Что, пожалуйста? ─ Его язык ударил по зажатой вершинке измученного соска, затем его рот сомкнулся на нем и на зажиме, посасывая в том же ритме, что и дилдо между ее бедрами.

─ Я хочу тебя.

Макс отпустил ее грудь, и ускорил темп. Ее бедра раскачивались ровно на столько, насколько это было возможно, крики стали отчаянными, ее клитор опух и пульсировал в ожидании легкого прикосновения, которое подтолкнет ее к оргазму. Глубоко внутри, ощущение широкой набухшей головки поглаживающей стенки ее киски, заставило ее мотать головой из стороны в сторону, единственная часть ее тела, которой ей позволяли двигать.

Он зарычал и прислонился к ней, его кожа была покрыта тонким, блестящим потом. Его язык лизнул мочку ее ушка, а затем погрузился внутрь.

─ Разве ты не хочешь меня, Макс? ─ выдохнула она, умирая от необходимости кончить, двигаться, иметь больше, чем мог дать фальшивый член.

─ Ты сводишь меня с ума, ─ он уткнулся влажным лбом в ее щеку.

─ Это значит ‘Да’?

Если бы это было… если бы он почувствовал ту связь, которую чувствовала она… Чтобы она только не отдала, чтобы еще раз найти любовь. Возможно, в конце концов, это не случится с Максом, но это было самым близким чувством к тем эмоциям за последние два столетия.

Внезапно его рука оказалась на ее горле, его рот поверх ее, его колени уперлись в окно, чтобы поддержать напор его руки.

Дай мне то, что я хочу.

Слияние его мыслей с ней, было тем импульсом, который был ей необходим. Его способность читать ее мысли, было частью укрощения, но для нее знать его мысли означала, что связь работает в обоих направлениях.

Напряжение наполнило ее тело. Ее плоть дернулась от желания, жадно сжимаясь для того, что ей было необходимо…

─ Пожалуйста, ─ выдохнула она, изнывая чтобы обнять его, ─ Ты нужен мне.

Макс наклонил назад голову Виктории на долю секунды, пока не появился ошейник. Тонкая, черная лента выглядела так безобидно, но это связало ее больше, чем когда-либо могли сделать цепи. Он исчезнет, когда ее отдадут в пару другому магу, который станет частью ее, так же как стал ее новый господин.

Вид ошейника и подчинения, которое он означал, заставило сперму сочиться из головки ноющего члена Макса, каждая клеточка его тела кричала о мужском триумфе. Он выдернул дилдо и бросил его в сторону, освобождая ее от своих чар, ловя ее безвольное, готовое тело в защитные объятия.

Он почти уступил, он так сильно ее хотел. Чувствуя, как ее тело жаждет его, как оно изголодалось по нему, сводило его с ума. Единственное что его удерживало, это забота о ней. Если он потерпит неудачу, возвращая ее с края, Они убьют ее. И это убьет его.

Прижимая ее ближе, Макс использовал свою силу, чтобы забрать их домой ─ в его дом. Там он осторожно положил ее на покрытую бархатом кровать, а затем обхватил ее бедра, широко раскрывая их. Вид блестящих губ ее плоти и узкой киски, заставил его яйца напрячься. Взгляд ее глаз заставил его сердце болеть.

Несколько часов. Это все что у них осталось.

Он забрался на нее, любуясь новыми характерными чертами, приобретенными ею благодаря бережной заботе. С его помощью она потеряла признаки безнадзорности (пренебрежения). Поймав одно из ее запястий и подняв его над ее головой, он не сводил с нее глаз, используя магию, чтобы стянуть бархатную веревку со спинки кровати, и связать ее.

─ Макс. ─ Шепот, больше ничего, пока она, не споря поднимала вторую руку и использовала свою силу, чтобы связать себя.


Дата добавления: 2015-10-24; просмотров: 95 | Нарушение авторских прав


<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Translate the sentences following the rules of Sequence of Tenses.| УКРАИНСКОЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ДВИЖЕНИЕ В КОНЦЕ 40-х гг. XIX в.

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.111 сек.)