Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

История пятая 2 страница

Читайте также:
  1. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 1 страница
  2. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 2 страница
  3. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 2 страница
  4. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 3 страница
  5. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 3 страница
  6. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 4 страница
  7. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 4 страница

Еще через некоторое время пришли за ювелиром. Потом — за девчонками, и я остался один.

Клетушка была тесной — всего три шага в ширину и четыре — в длину. Пол устлали соломой, которая слегка щекотала босые ноги. Устав стоять, я прислонился к стене. Если бы не связанные руки…

В одиночестве я сидел довольно долго — уже успел соскучиться и решить, что сегодня меня не будут продавать. Аукцион все еще шумел, и во мне проснулась тревога. Неужели что-то случилось?

— Выходи!

Мастер Родий сам пришел за мной. Он был одет в красно-коричневый наряд и сжимал в руке плеть.

— Ничего личного, — промолвил торговец, отступая и жестом предлагая мне переступить порог. — Это только работа. Надеюсь, ты потом оценишь мою заботу!

Это действительно был закрытый аукцион — во всяком случае, помост, на который меня вывели, стоял внутри полосатого шатра, а шум и гам доносились снаружи. Я встал на самом краю и посмотрел вниз. У помоста толпилось всего десять-пятнадцать человек и несколько темных альфаров. Меня не удивило их присутствие — темные альфары часто служили приказчиками, выступая посредниками в самых разных сделках. Одни только сидели в лавке, реализуя товар, а другие и сами вели торговые дела, заключали сделки, подписывали договоры. Если меня купит человек, я стану принадлежать человеку. Но если это сделает темный альфар, моим хозяином может оказаться кто угодно — от самого покупателя до какого-нибудь подземника. Впрочем, мне что-то говорили о том, что это — закрытый аукцион. Значит, перспектива провести оставшуюся жизнь где-нибудь на алмазных копях отпадает.

— Экземпляр номер четыре! — представил меня мастер Родий, сам поднявшийся на помост рядом со мной. — Молодой мужчина! — и, привстав на цыпочки, чтобы быть повыше ростом, шепнул мне: — Постарайся им понравиться!..

Я только хмыкнул. Понравлюсь я им или нет — это уже неважно. Круче перемен представить невозможно! Лорд, рыцарь, Коралловый Зуб, пограничник — и раб.

— Начальная цена — пятьдесят серебреников!

— Продано!

Я вздрогнул.

— Продано за сто пятьдесят серебреников!.. Благодарю вас, господин. — Мастер Родий раскланялся перед моим… мм… хозяином. — Вы не могли вложить деньги в более выгодное предприятие!

Двое слуг свели меня с помоста и поставили перед человеком, который отныне волен был распоряжаться моей судьбой. Мастер Родий сиял, как новенький серебреник.

— Поздравляю. — Он похлопал меня по плечу. — Вот посмотришь, ты еще скажешь «спасибо»!.. Они же мне как дети, — добавил он, обращаясь уже к моему хозяину, — иной раз душа болит, когда приходится отправлять их на все четыре стороны! А некоторых даже продавать жалко. Вот верите, нет, но ночами я даже плачу, вспоминая…

— Мне пора, — перебил мастера человек. — Меня ждут. На мою шею надели поводок, прикрепив его к ошейнику, и передали двум слугам. Хозяин кивнул и направился к выходу, заставив меня следовать за собой.

Полосатый полог откинулся, и яркое солнце буквально ослепило меня. Наклонив голову, я сделал десяток шагов, прежде чем глаза кое-как привыкли к свету.

Сколько хватало глаз, тут и там высились помосты, на которые выводили рабов. Было здесь и несколько полотняных шатров — бело-зеленый, из которого меня только что вывели, еще один бледно-синий, красно-белый, желто-коричневый… Туда-сюда сновал народ — в основном люди, но попадались и вездесущие темные альфары, и даже орки. На моих глазах четверо орков вскладчину выкупили своего соплеменника, стащили с помоста, содрали с него ошейник и, обняв за плечи, отправились куда-то праздновать его освобождение.

Я вертел головой, ненадолго забыв о своей собственной печальной участи. Люди, орки, альфары не обращали на меня внимания. До раба-эльфа никому не было дела, кроме двух охранников, один из которых вел меня на поводке. Человек, купивший меня, шагал впереди решительным шагом, говорящим о том, что все свои дела он закончил и намерен убраться отсюда как можно быстрее.

— Предмет номер семнадцать! — услышал я пронзительный крик зазывалы. — Настоящая эльфийская дева!

Мы как раз проходили мимо помоста, на который в эту минуту вывели… Это была она.

Ленимирель. Моя возлюбленная.

С двух сторон к ней жались дети — девочка и мальчик. Бородач, торговавшийся за меня с моим хозяином, стремительно бросился туда. А я замер как вкопанный, глядя на Ленимирель и детей. Вернее, на мальчика.

На своего сына.

— Чего встал? Пошел!

Меня сильно дернули за поводок, призывая следовать дальше, но я не смог устоять.

— Ленимирель! Ле-э-эн!

Она встрепенулась, нашла меня взглядом — и я бросился вперед.

— Назад! Взять его!

Охранники набросились на меня с двух сторон, повисли на локтях, но я стряхнул их, как кабан стряхивает повисших на нем собак, и побежал к помосту, на котором застыла, хлопая глазами, моя Ленимирель, прижимающая к себе детей — дочь и сына.

Сильный рывок поводка дернул меня назад. Я рванулся еще раз, схватаясь за ошейник руками, с трудом вырвал поводок из рук охранников и кинулся бежать…

Но почти сразу налетел на какого-то орка. Тот среагировал мгновенно. Его тяжелый кулак опустился мне на голову. Я покачнулся — и в этот миг на меня снова набросились охранники.

— Держи его! Крепче!

Я сопротивлялся отчаянно, несмотря на то что перед глазами от тяжелого удара орка все плыло и двоилось. Но на помощь охранникам подоспело еще несколько человек. Справиться со всеми не удалось. Мне заломили руки назад и скрутили так, что я едва мог пошевелиться, после чего бросили наземь перед господином, который меня купил. Тот за подбородок поднял мою голову, всмотрелся в лицо.

— Мне рекомендовали тебя как послушного раба, — глухо произнес он. — А что я вижу? Драчун и дикарь, который срывается с места при виде первой попавшейся самки… Впору вести тебя обратно и требовать деньги назад.

Я облизнул губы, не зная, что сказать и нужно ли что-нибудь говорить.

— За мной, — человек повернулся и пошел прочь широким решительным шагом. Меня потащили за ним — оба охранника почти висели на моих локтях, мешая нормально идти. По пятам шагали еще несколько человек из числа добровольных поимщиков.

Мы завернули за соседний помост и оказались у небольшого навеса, в очаге ярко пылал огонь, а рядом, на маленькой наковальне, трудился полуголый орк-кузнец. Его подмастерье, орчонок-подросток, при нашем приближении пихнул мастера локтем.

— В чем дело? — отложив молот и свою работу, поинтересовался кузнец.

— Вот в нем. — Меня вытолкнули вперед. — Заковать. У тебя есть подходящие наручники?

— Конечно, есть. — Орк вытер руки о кожаный передник и подошел ближе. Как ни странно, мы с ним оказались одного роста, так что мне не пришлось опускать глаза. Еще чего не хватало — склоняться перед темноволосым! Это из-за него и таких, как он, я оказался в рабстве!

— Строптив? — Кузнец выдержал мой взгляд.

— Пытался сбежать, — коротко бросил человек.

— И дорого он вам достался?

— Сто пятьдесят серебреников.

— Ого! — присвистнул орк. — Тогда, может быть, поставить клеймо?

Я вздрогнул и похолодел. Не то чтобы я так уж сильно боялся боли, просто у меня в голове не укладывалось, что меня заклеймят, как обычную лошадь или корову. Ведь это будет настоящий конец!

— Нельзя его клеймить, — пробурчал человек, купивший меня. — Это подарок. И мне очень не хочется его портить!

Я невольно заинтересовался. Значит, господин, заплативший за меня сто пятьдесят серебреников, не является моим хозяином. Меня купили… в подарок! Я — действительно всего лишь ценная вещичка, которую привезут из путешествия в качестве сувенира. Вопрос только — кто на самом деле станет моим хозяином! Что он за человек? Зачем я ему нужен? Для достижения какой-либо цели или просто как оригинальная безделушка?

В углу стоял небольшой ларь. Бросив на меня взгляд, кузнец открыл его, немного покопался и вытащил наручники, соединенные короткой, в два-три звена, цепью.

— Руки назад. Пришлось подчиниться.

Наручники были очень тугими. Они сдавили запястья так, что я невольно повел плечами, пытаясь освободиться.

— Не старайся. — Кузнец похлопал меня по плечу. — Это мое собственное изобретение. Снять без посторонней помощи невозможно! На себе испытывал! — гордо похвалился он.

Я промолчал.

— Вам нравится? — Кузнец обращался к купившему меня человеку. — Открываются они, несмотря ни на что, очень легко. Потом просто нажмете на эти два выступа. Смотрите!

Щелчок. Наручники ослабли.

— А вот теперь отпускаем выступы — и он готов! Только надо нажимать их одновременно и одновременно же отпускать. Попробуйте сами!

— Хорошо, — услышал я голос человека. — Мне нравится эта конструкция. Сколько с меня?

— Пять серебреников. Может быть, еще ошейник подобрать? Есть застегивающиеся, накладные, строгие, с шипами внутрь или соединенные с наручниками…

— Нет, достаточно.

Меня опять дернули за поводок и вывели из-под навеса. Кругом по-прежнему шумел невольничий рынок, надрывали горло зазывалы, шатались туда-сюда прохожие и зеваки, проходили вереницы рабов, хлопали кнуты, звенели цепи. Рынок жил своей жизнью и по-прежнему не обращал на меня внимания. Меня больше словно бы не существовало.

Ирматул считался перевалочным торговым пунктом, ибо здесь встречались караваны с товарами со всех частей света. Рабы, меха, кожи, металлы и изделия из них, пряности, редкие ткани, скот — все, что угодно, можно было обменять или продать на этих рынках. А это означало, что я и купивший меня человек вряд ли останемся тут надолго и через несколько дней покинем этот город… Ужасный город, отнявший у меня свободу и навсегда разлучивший с теми, кого я помнил и любил.

Купивший меня господин остановился в частном доме на окраине города. Войдя во внутренний двор, он сразу распорядился привязать свое приобретение к коновязи, которая представляла собой два столба с перекинутой между ними балкой. К одному из столбов меня и прикрутили так, что я почти уперся носом в столб.

— Ты… — Человек подошел вплотную и заглянул мне в лицо. — Если бы ты не был подарком, я бы заставил тебя горько пожалеть о том, что посмел выказать норов! Был бы ты моим, я бы приказал пороть тебя до тех пор, пока ты не закричал бы, умоляя меня перестать! Но к сожалению, я не могу этого сделать — ты изначально принадлежишь другому. Поэтому я даже не имею права потребовать от тебя, чтобы ты называл меня хозяином. Но кое-что я для тебя все-таки сделаю… Дать ему десять плетей! Бить аккуратно!

Не знаю, что такое «бить аккуратно», но от первого удара я уткнулся лбом в столб, к которому меня привязали. Захотелось взвыть. Нет, я не боялся боли — просто до сего дня меня ни разу не били. Кнут хлестал по плечам, по спине, по заведенным назад рукам. А я скрипел зубами и разве что не грыз столб, больше всего на свете мечтая, чтобы наказание прекратилось. Увы, но я уже почти был готов умолять своего палача о пощаде, когда голос купившего мою свободу произнес:

— Хватит с него.

Временный хозяин подошел к столбу.

— Посмотри на меня, — распорядился он, и я послушался.

— Говорят, вы, остроухие, все такие смелые и гордые, все сплошь лорды и леди, — произнес он. — Вас ничто не заставит плакать… Что же это у тебя на щеках? Дождик прошел?

Я смотрел на него и молчал. Да, я только что плакал, но кто останется спокоен и невозмутим, потеряв в один день свободу и надежду?

— Нет, это не вода, — промолвил я, тщательно подбирая слова на человеческом языке. — Это то, что вы подумали, хозяин.

— Быстро учишься, — усмехнулся человек. — Но не я твой хозяин. Тебя возжелал приобрести… мм… один человек. Поскольку ты был последним в списке покупок, послезавтра мы выезжаем… Если ты не попытаешься сбежать и не заставишь меня тратить силы на поиски…

— Нет, господин. Я не убегу.

— Хорошее обещание. Теперь бы его выполнить… Эй! Отвязать его!

Меня открутили от коновязи и повели, не сняв наручников, к сложенному из белого камня дому, стоящему в глубине двора.

Дом состоял из двух частей — верхней, с большими окнами, туда вела широкая лестница, и нижней, с совсем маленькими, какими-то подслеповатыми окошками, на эту половину вела полуподвальная лестница. Сопровождавший меня слуга распахнул скрипучую дверцу, приглашая спуститься вниз по каменным крутым ступеням. Меня заперли в крошечную каморку, где, судя по запахам, раньше хранились всякие соленья. Никаких удобств не было. Из мебели в углу стоял лишь бочонок, на который мне предложили сесть.

— Ты, наверное, привык к другому, — неожиданно мягко обратился ко мне человек, — но потерпишь, ничего с тобой не случится за два дня.

Я оглядел старую кладку стены, земляной пол, утоптанный до твердости камня.

— Не боитесь, что убегу? Может быть, на цепь посадите для надежности?

— Это мысль, — одобрил человек. — Будешь себя плохо вести — действительно посажу на цепь. Кстати, как твое имя, эльф?

— Данкор из Дома Дармира, — машинально ответил я.

— Из Дома? Что это значит?

— Уже ничего, — покачал я головой. — Но когда-то…

— Хм. Понятно. — Купивший меня человек отступил к выходу. — Зови меня господином Туррусом.

Хлопнула дверь, лязгнул замок. Я остался сидеть в пустой кладовой на перевернутой бочке, наедине со своими мыслями. Были они, прямо сказать, невеселыми.

 

В путь отправились на рассвете, едва открылись городские ворота.

Господин Туррус и человек, которому я предназначался в подарок, жили далеко отсюда, в одном из Вольных Княжеств, расположенных на востоке. Все, что мы, эльфы, знали об этих государствах, укладывалось в два слова — «война» и «жадность». Ибо основным занятием местных князей была война с соседями, ведущаяся для того, чтобы либо отобрать у них куски территории, либо не допустить, что твои владения растащат по кусочку. Об успехе этих постоянных соседских войн говорило то, что на картах Вольные Княжества изображались в виде одного большого пятна, не разделенного на внутренние границы. О том, где конкретно проходят границы их земель, порой точно не знали и сами князья.

Обоз, идущий в сердце Вольных Княжеств, составился большой — кроме двух подвод с добром господина Турруса в нем было больше десятка других подвод, принадлежащих разным купцам, из которых некоторые жили еще дальше к востоку от Княжеств, в землях, о которых я ничего не знал.

Мы выехали ранним утром, когда воздух был еще прохладен после ночи. Меня вывели из кладовой в самый последний момент. Господин Туррус сам отвел свое приобретение к одной из подвод и закрепил цепочку-поводок на краю, после чего кивнул наемнику, замершему на коне рядом со мной:

— Отвечаешь за него головой. Если сбежит или с ним что-то случится, посажу тебя на его место. Он обошелся мне в две сотни серебреников.

Наемник фыркнул и сверкнул глазами в мою сторону. Судя по цвету кожи и волос, а также по разрезу глаз и форме тяжелой челюсти, это был полуорк. Я смерил его холодным взглядом, про себя недоумевая, почему господин Туррус завысил мою стоимость. Хотел заставить стража лучше исполнять обязанности или считал, что «двести» звучит лучше, чем «сто пятьдесят»?

Через несколько минут подводы тронулись в путь. Я зашагал рядом с «моей». Длина поводка позволяла либо отстать от нее на несколько шагов, либо пойти вровень с козлами, на которых сидели двое возниц. Мог я также сойти с дороги и двигаться по обочине либо запрыгнуть на подводу и ехать с комфортом.

Меня не слишком интересовал окружающий пейзаж. Я гораздо чаще оборачивался назад, на постепенно уплывающий вдаль Ирматул, чем смотрел вперед или глазел по сторонам. Некоторые считают, что вся наша жизнь — дорога и что нужно внимательно смотреть вперед, выбирая путь, и по сторонам, потому что больше ты в эти места не вернешься. Если это правда, то впереди, в будущем, меня не ждало ничего, окрестности-«настоящее» тоже не представлялись чем-то интересным, и лишь то, что осталось позади, мое прошлое, еще имело для меня какую-то ценность.

Первые два дня господин Туррус не обращал на меня внимания. Я его даже не видел. Он все время был где-то впереди, там, где собрались все путешественники. Оттуда иногда долетали взрывы смеха и обрывки песен и речей. Но на третий день человек неожиданно почтил меня своим присутствием.

Я ехал на подводе, по установившейся привычке сидя лицом назад. Мы находились в середине каравана, так что прямо передо мной покачивалась конская морда. Подвода, которую тащила уставшая лошадь, занимала большую часть обзора, и это тоже можно было считать символичным — прошлое с каждым днем все больше заслонялось настоящим.

Перестук копыт заставил обернуться через плечо.

— Как тут? — Господин Туррус обратился к моему охраннику.

— Все в порядке, мастер. — Всадник-полуорк сплюнул на обочину. — Он либо бредет у борта, либо сидит вот так. Часами может…

— Хм… — на меня обратили внимание, — и давно он так сидит?

— Да как мост проехали, так и не шевельнулся.

— И чего там такого интересного? — Вопрос относился ко мне.

— Ничего, господин, — ответил я, не отводя глаз от уползающей вдаль дороги.

— А все-таки? Сбежать думаешь? Это глупо. Бежать имеет смысл только тогда, когда точно знаешь, что тебе есть куда возвращаться. А если позади нет ничего, нет смысла возвращать прошлое.

Я с некоторым удивлением посмотрел на человека. Всего несколькими словами описать то, что я чувствовал, но в чем боялся себе признаться! Ведь он был прав! Там, позади, меня не ждало ничего! Мой Остров разрушен, мои родные пропали без вести или погибли. Моя возлюбленная и мой сын…

— Кто она тебе? — неожиданно мягко обратился ко мне человек.

— Жена, — вздохнул я, вспомнив тот единственный взгляд, которым одарила меня Ленимирель с помоста. В нем светились безмерное удивление, недоверие — и страх. Чего она боялась? Был ли это обычный страх перед неизвестностью или она испугалась своего прошлого в моем лице?

— Жена и дети, значит? — сделал свои выводы человек. — Это плохо. Лучше совсем ничего не ведать про своих и тешиться надеждой, чем знать горькую правду!

Я смотрел на господина Турруса с плохо скрываемым удивлением. Он был моим временным хозяином — пока не придет пора меня «дарить», — всего несколько дней, но я даже не подозревал, что это за человек.

— Жаль, — помолчав, заявил он, — что ты не сказал этого раньше.

— Когда? — ответил я. — У помоста?

— А хотя бы и там! Не думаю, что она стоила так уж дорого — с детьми. Обычно высоко ценятся девушки, особенно девственницы, а женщин, у которых подрастают дети, продают за чисто символическую плату. Да еще и на общем аукционе… Вряд ли за всю троицу могли выложить больше пятидесяти монет…

— Вы хотите сказать, — я оторвал взгляд от дороги и внимательно посмотрел на человека, — что купили бы их? Для меня?

— В первую очередь — для себя, — произнес господин Туррус, — чтобы быть уверенным, что ты не сбежишь.

— Куда мне? — вздохнул я. — Я постоянно на цепи, как пес. Да и охранник глаз с меня не сводит.

Я покосился на полуорка. Тот действительно больше смотрел на вашего покорного слугу, чем по сторонам. И его взгляд — вернее, огонь, который горел в глазах, — мне не слишком-то нравился.

— За это я ему и плачу! — произнес господин Туррус, пришпоривая коня и возвращаясь в голову обоза.

Чем дальше уплывал Ирматул, тем беспокойнее становились обозники и охранники. Старший конвойный — сторожить обоз нанялся целый отряд, в котором вместе с людьми служили орки, полукровки и даже один тролль, — вместе со своими помощниками несколько раз в день объезжал весь обоз, а его подопечные по утрам надевали под куртки кольчуги и держали оружие наготове. Приграничье Княжества Ирматул жило в состоянии войны. Ибо Вольные земли были убеждены, что на его территории текут молочные реки в кисельных берегах и что их может обогатить сам факт владения любой частью этого государства.

Как-то на рассвете ко мне подошел господин Туррус. Я как раз завтракал — кормили меня из того же котла, что и охранников, так что я мог рассчитывать на кашу с мясом и глоток разбавленного водой эля вечером и немного бодрящего травяного настоя утром. Я прекратил жевать и поднял на него глаза.

— Встать, раб, — процедил полуорк, — когда подходит свободный!

Я нехотя поднялся, но человек махнул рукой, показывая, что сейчас ему не до церемоний, и кинул полуорку несколько ремней:

— Когда закончит есть, свяжи его и забрось на подводу.

— Что? — не поверил я своим ушам. — Почему?

— Чтобы не сбежал, — господин Туррус удостоил меня ответом.

— Ты поел, раб? — едва дождавшись, пока человек отойдет от нас на несколько шагов, поинтересовался охранник.

— Мм… почти. — Я вцепился в миску, с тревогой посматривая на ремни в его руках. Не то чтобы я так уж боялся, просто процедура была унизительной.

— «Почти» не считается, — отрубил полуорк. — Давай сюда руки.

Он быстрым движением выбил миску, после чего легко заломил мне руки назад.

— Не надо! — воскликнул я, пытаясь вырваться. — Я не убегу! Клянусь!

— Хозяин сказал — «надо», значит, надо, — пропыхтел охранник и изо всей силы двинул мне локтем между лопаток. — Не дергайся, а то так скручу, что хуже будет!

По моему мнению, хуже быть уже не могло, и я все-таки прекратил сопротивление. Связав мне руки, полуорк спутал лодыжки, забросил меня на подводу и на всякий случай проверил, насколько прочна цепь, тянущаяся от ошейника.

— Убедился, что я никуда не денусь? — не удержался я от сарказма. — Ты еще глаза завяжи и рот заткни!

— Не замолчишь сам — так и сделаю, — прорычал охранник.

Пришлось смириться, хотя все во мне восставало против такого обращения. Но что оставалось делать? С каждым днем мы все дальше оказывались от Радужного Архипелага. Я был единственным эльфом в обозе, а это значит, что на встречи с соплеменниками у меня не оставалось надежды. Да и зачем они были нужны? О чем мы могли друг с другом говорить? О гибели нашего мира? О том, что орки сейчас громят Радужный Архипелаг, завоевывая Остров за Островом? Какой Остров падет следующим? Аметистовый? Изумрудный? Янтарный?

Обоз тащился на восток. Мерное покачивание подводы убаюкивало, но горькие мысли гнали от меня сон, а ехавший рядом полуорк еще больше растравлял чувства.

На второй день все повторилось.

И на третий.

А на четвертый…

Накануне мы покинули мирный Ирматул и углубились на территорию соседнего Вольного княжества Дедославского. Это мне изволил сообщить мастер Туррус, когда присутствовал при ставшем обязательным ритуале связывания вашего покорного слуги.

— Может быть, не надо? — рискнул я обратиться к нему, пока полуорк возился с моими запястьями. — Я готов поклясться всем святым, что не попытаюсь бежать!

— Тебе надоело? — понимающе кивнул человек. — Могу тебя обрадовать. Мы вчера под вечер вступили на земли Дедославского Княжества. Как только покинем его, я тут же отменю приказ. Осталось всего несколько дней.

Для меня эти дни растянулись до бесконечности. Долгими часами я валялся на подводе среди тюков товара и чувствовал себя ужасно. Разбитая дорога пролегла по довольно безлюдной местности — за полдня мы ни разу не видели ни одной деревушки или даже хутора. Как мне удалось узнать впоследствии, Дедославское Княжество в прошлом довольно часто страдало от набегов соседей. Приграничные земли грабили все, кому не лень: даже если соседние Княжества объединялись для того, чтобы напасть на Ирматул, все равно они не могли устоять перед искушением и не прихватить что-либо у поселян Дедослава. Поэтому местные жители либо научились скрываться и жили исключительно в глухом лесу, либо давно подались отсюда куда подальше.

Мы пробирались через глухие леса, годами не видевшие топора дровосека. Раз или два казалось, что откуда-то из-за деревьев поднимается дымок. Местность была такая дикая, что охранники, не сговариваясь, достали оружие, а многие в дополнение к кольчугам надели еще шлемы.

Я попытался приподняться на локте.

— Эй! — окликнул своего охранника. — Что происходит? Полуорк не ответил. Он надел шлем, из-под которого торчала только его массивная нижняя челюсть. И эта челюсть выражала презрение. Впрочем, лицо этого существа вообще ничего иного не выражало по отношению ко мне.

— Развяжи меня, — попросил я. — Пожалуйста! Полуорк хмыкнул.

— Я не буду пытаться убежать, — продолжил я. — Но мне просто… мне очень нужно сейчас быть свободным! Я чувствую — что-то происходит! И я хотел…

Только острый эльфийский слух помог мне расслышать свист стрелы. Его не услышал больше никто — зато все увидели, как падает с седла человек, убитый выстрелом в шею.

— К оружию! Сомкнуть ряды! Тревога! — пронеслось вдоль обоза из конца в конец. Охранник плотнее надвинул шлем и мгновенно вскинул щит, в который тут же ударила стрела. Вторая попала ниже — всхрапнул, покачнувшись, раненый конь.

— Что это? — Я попытался приподняться. — Нападение? Так оно и было. Человек сорок — столько я мог видеть со своего места — вылетело на дорогу из кустов. Лучники били в упор, на таком расстоянии стрелы пронзали кольчуги, глубоко увязали в мясе. К счастью, стрелять быстро прекратили — каждый лучник успел выпустить по паре стрел, после чего нападающие обнажили мечи и схватились с охранниками обоза. Тех было, конечно, много, но первый залп из луков существенно проредил ряды.

За оружие взялись все: возницы, выжившие после первого залпа, достали кистени и легкие топорики, вооружились и купцы, не говоря уже об охранниках, которые честно выполняли свою работу.

Раненый конь повалился на обочину дороги, а полуорк спешился, хватая меч и щит. Третья стрела впилась в дерево рядом с самой первой, пронзив щит насквозь. Потом на моего сторожа налетели сразу двое разбойников.

Всюду кипели схватки. На дороге валялись убитые и раненые. На моих глазах полуорк расправился с противниками — одного достал ударом в шею, другого сначала сбил с ног, оглушив ударом щита, а потом уже добил — и бросился прочь, выискивая новых противников. Их вокруг было предостаточно.

Откуда-то от головы обоза послышался отчаянный визг. Так могла кричать только до полусмерти перепуганная женщина, и я не смог стерпеть.

— Развяжи меня! — закричал полуорку, рванувшись в путах. — Развяжи!

Охранник бросил на меня взгляд через плечо. Под шлемом я не мог разглядеть выражение его глаз.

— Развяжи! — повторил я. — Я буду драться!

— Ты, — прорычал он.

— Я не убегу! Я — воин! — убеждал я. — Скорее! Ну! Несколько долгих секунд полуорк смотрел мне в глаза, а потом одним прыжком сиганул на подводу:

— Руки!

Получив свободу, я кубарем скатился с подводы.

Одному из охранников не повезло — стрела впилась ему в горло как раз над ключицами. Он лежал, раскинув руки, лицом вниз, но, когда я наклонился, чтобы взять оружие, холодный металл коснулся моей шеи сзади.

— Эге, — произнес кто-то за моей спиной. — Что это мы тут делаем?

— Мне нужно оружие, — не оборачиваясь, ответил я.

— Уверен?

Мое тело среагировало быстрее разума — подобравшийся ко мне со спины человек еще говорил, а я уже действовал. Припасть к земле, кубарем перекатиться по дороге, попутно подхватив одной рукой валяющийся рядом меч покойника, а другой — горсть песка и пыли, вскочить и бросить песок с пылью в лицо человеку было секундным делом. Неизвестный отшатнулся, невольно зажмурившись, — и этого движения было достаточно, чтобы я рубанул сверху вниз, тяжестью опуская меч на его плечо.

— Скорее! — Рядом возник полуорк, держа наготове перепачканный кровью меч. — Вперед!

Всюду кипели схватки — уцелевшие охранники, возницы и купцы сражались отчаянно, защищая уже не столько товары, сколько свою жизнь. Некоторые, побросав оружие, спешили укрыться в лесу — таких не преследовали.

Мы помчались вдоль обоза, расшвыривая всех на своем пути. Соответственно росту Покровители наделили меня и силой, так что бегущему по пятам полуорку доставалось лишь добивать тех, кто раненым откатывался от меня.

Я спешил на помощь женщине, чей крик все еще стоял у меня в ушах, но неожиданно буквально споткнулся о тело, распростертое на дороге.

Для господина Турруса все было кончено. Стрела, торчащая из его груди, красноречиво свидетельствовала об этом.

— Господин…

Я вдруг почувствовал себя беззащитным. Нет, не потому, что у меня не было приличной одежды, не говоря уже о доспехах. Просто будущее опять стало туманным и неопределенным. До сего момента я был рабом, который хоть и не признавался в этом, знал, что его ждет впереди. Я не принадлежал самому себе и плыл по течению жизни, не задумываясь, как жить и что делать. Мастер Туррус должен был доставить меня хозяину в качестве «подарка». С его смертью все обещания теряли смысл. Я ничего не знал о том, кому меня надо было «подарить». Да если бы и знал имя моего «хозяина» — что заставило бы меня искать его? Я оказался предоставлен сам себе — и совершенно не понимал, что делать.

— Чего застыл? — Грубый голос полуорка вывел меня из раздумий.

— Я…

— А-а-а-а! Не трогайте меня!.. Помогите!

— Туда! — решился я, бросаясь на голос. Сейчас я готов был делать что угодно, лишь бы не думать о дальнейшей судьбе.

Человек такого маленького — особенно по сравнению со мной! — роста, что его легко можно было принять за темного альфара, отчаянно отбивался от двух грабителей и вопил высоким пронзительным голосом, который легко можно было принять за женский. При этом телом он ухитрялся закрывать небольшой сундучок и верещал так пронзительно, что его вопли перекрыли топот наших шагов и даже заглушили шум битвы.


Дата добавления: 2015-07-10; просмотров: 92 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Коралловый Зуб 4 страница | Пылкий влюбленный | Пограничник 1 страница | Пограничник 2 страница | Пограничник 3 страница | Пограничник 4 страница | Мститель 1 страница | Мститель 2 страница | Мститель 3 страница | Мститель 4 страница |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
История пятая 1 страница| История пятая 3 страница

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.032 сек.)