Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

ГЛАВА 3. Когда Фарон проходил сквозь портал, у него на миг возникло ощущение

 

 

Когда Фарон проходил сквозь портал, у него на миг возникло ощущение, будто его растягива­ют в длину между двумя точками пространст­ва, все сильнее и сильнее, пока он не сделался тонким, как хороший пергамент. На долю мгновения, хоть он и понимал всю абсурдность и нелогичность этого, ему показалось, что он существует в двух местах одновре­менно.

Потом все кончилось. Он пронесся вперед в про­странстве и догнал самого себя в конечном пункте на­значения. Исцеленный и освеженный магией Квентл и Данифай, он стоял под ночным небом на каменистой почве Дна Дьявольской Паутины, владения Ллос.

Справа от него стояла Квентл, царственная и спо­койная. Данифай и Джеггред были слева, маленькая, опасная паучиха и ее громадина-дреглот. Холодный ве­тер дул с...

Фарон нахмурился. Он не имел ни малейшего пред­ставления о направлении, и не было ничего, что могло бы подсказать ему их местоположение.

Данифай огляделась, рассеянно перебирая пальцами спутанную грязную гриву Джеггреда. Ветер прижимал пивафви бывшей рабыни к телу, обрисовывая чувст­венные изгибы бедер и пышную грудь. Она улыбнулась и начала было говорить, по Квентл перебила ее.

— Мы на месте, — приглушенно произнесла Квентл, озирая пейзаж, — Да будет благословенно имя богини.

«Это, пожалуй, немного чересчур», — подумал Фарон, но промолчал. Он не видел смысла в славословиях. Пусть Ллос перетащила Дно Дьявольской Паутины из Абисса в свои собственные владения, но Уровень остался преж­ним — все та же выжженная пустыня. Магу припомни­лось, что и у других богов из пантеона дроу, у Кайрансали и Варауна в том числе, были владения где-то в Паутине Демонов. Фарон их не видел. Судя по тому, что предста­вало перед ним, весь этот Уровень принадлежал Ллос.

Они стояли во тьме на вершине невысокой горы, разглядывая всхолмленную каменистую равнину, про­стиравшуюся повсюду, насколько хватало глаз. Вдали курились густым дымом озера какого-то едкого веще­ства. Местность перерезали огромные пропасти и уще­лья, зияющие раны на теле земли, глубину которых Фарон издалека определить не мог. Повсюду видне­лись пещеры, воронки и кратеры, словно вскрывшиеся нарывы или же разинутые в крике рты. Фарон не видел здесь никакой растительности, даже жалкой колонии плесени. Земля казалась мертвой, выжженной, будто после великого катаклизма.

Из земли под самыми невероятными углами торчали тонкие, причудливо изогнутые и изломанные черные скальные выходы. Самые маленькие их них были высо­той с Нарбондель, но вполовину меньше в диаметре, и ветра и непогода изрыли их щербинами и выбоинами, будто те трупы, которыми десятилетие назад были усея­ны улицы Браэруна, когда черная оспа свирепствовала среди мензоберранзанской бедноты. Их здесь были сот­ни, и некоторые уже успели упасть. На земле валялись их расколовшиеся обломки.

Фарон разглядывал их еще несколько мгновений, что-то озадачило его в их очертаниях. Что-то они на­поминали...

— Не окаменевшие ли это лапы пауков? — спросил он и, еще не успев договорить, был уверен, что так оно и есть.

— Быть того не может, — фыркнул Джеггред.

Но Фарон знал, что это так. Черные каменные пики, торчащие из земли, были выветрившимися лапами ока­меневших пауков, — пауков, которые при жизни были, видимо, огромными, как сталактитовая крепость Дома Миззрим. Паутина Демонов давным-давно сокрыла их те­ла, оставив на поверхности лишь лапы. Фарон вообразил себе раздутые каменные туловища, должно быть лежащие под землей. Он гадал, не был ли причиной гибели пауков и превращения их в камень тот же самый катаклизм, что обратил Дно Дьявольской Паутины в пустыню.

— Если Мастер Миззрим прав, — сказала Квентл, сверкнув глазами, — с нами, должно быть, действитель­ но благословение богини, раз еще при жизни мы смог­ ли увидеть этих слуг Паучьей Королевы.

Фарон подумал, что он уже досыта налюбовался на слуг Ллос. Он выбросил огромных каменных пауков из головы и повнимательнее присмотрелся к тому, что их окружало.

Все вокруг было затянуто паутиной, местами — обыч­ного размера, местами — гигантской. Она свисала между каменными пиками подобием серебристых занавесей, за­вешивала входы в туннели, устилала землю, перекатыва­лась по пустыне клейкими комьями и плыла по ветру, точно снег, виденный Фароном в Верхнем Мире. Неко­торые паутины были больше известковых сетей Чед Насада.

— Ее сети повсюду, — произнесла Квентл.

— И весь мир — ее жертва, — добавила Данифай.

От портала позади них не осталось и следа. Переход из старой Паутины Демонов в новую был односторон­ним. Вернуть их домой должны заклинания, если им вообще суждено вернуться домой.

Ветер налетал порывами, неся грязь и паутину. От его пронзительного плача Фарон покрылся гусиной кожей.

Он не сразу определил источник звука: часть паути­ны, толстые серебристые нити, натянутые тут и там, виб­рировала, когда ветер касался ее. Эта вибрация порож­дала долгий вопль, вздымавшийся и опадавший вместе с ветром. Создателями паутины были длиннолапые па­уки размером с голову, изящные, с узкими красно-жел­тыми туловищами,

— Поющая паутина, — сказала Квентл, проследив за взглядом Фарона. В голосе ее звучало благоговение. — Голос Ллос.

Она держала свою змееголовую плеть в руке, и пять красно-черных змей раскачивались в такт плачу, слов­но загипнотизированные. Квентл склонилась к змеям и кивнула, отвечая на какое-то их ментальное сооб­щение.

— Паутина призывает Избранную Ллос, — добавила Данифай, наблюдая за Квентл.

— Несомненно, — отозвалась Квентл, искоса глянув на Данифай.

Фарону подумалось, что «Избранная Ллос» — не­удачное название. Даже он знал, что Паучья Королева не столько выбирает, сколько предлагает. Та, которая воспользуется ее предложением — Квентл, без сомне­ния, — станет ее Избранной.

Так или иначе, он не слышал слов в вопле паутины, хотя и не сомневался в правоте слов Данифай. Ллос обращалась только к своим жрицам, не к мужчинам.

Он поднял взгляд и увидел затянутое тучами без­звездное ночное небо, низко нависшее над бесплодной равниной. Через единственную прореху в облаках, буд­то в окно, на землю пристально смотрели восемь крас­ных звезд. Семь ярко сверкали; одна была более тус­клой. Они были похожи на глаза паука, на глаза Ллос. Фарон спиной ощущал тяжесть их взгляда.

Ниже облаков, но все-таки высоко в небе вращались и закручивались зеленые, желтые, серебряные водоворо­ты силы. Некоторые существовали всего один миг, другие дольше, но все они в конце концов исчезали, рассыпались шипящими искрами, уступая место новым. Фарон решил, что это побочный продукт пробуждения Ллос, возможно остатки божественных снов или последствия рождения хаоса. Нередко из водоворотов исторгалось нечто, являв­шееся, на взгляд Фарона, душами.

Сверкающие призраки заполняли ночное небо, полу­прозрачная, разноцветная стая, порхающая во тьме, слов­но облако летучих мышей. Большей частью это были дроу, разглядел Фарон, хотя время от времени он заме­чал также и полудроу, дреглотов, а изредка даже людей. Они не обращали внимания на Фарона и его спутни­ков — если вообще могли увидеть их с такой высоты, — а выстраивались в неровную линию и улетали примерно в одном и том же направлении.

— Река душ, — сказал Джеггред.

— У которой, похоже, есть течение, — заметил Фа­рон, наблюдая, как души строятся в ряд и, как одна, направляются к некоей неведомой цели.

— Ллос нарушила свое Молчание и теперь забирает своих мертвых к себе, — прошептала Данифай. — Они сейчас не более чем тени, но вновь обретут плоть, если их мольбы будут приняты благосклонно.

Квентл уставилась на Данифай с таким презрением, что Фарон не мог не восхититься выразительностью ее лица.

— Только если они достигнут города Ллос pi их сочтут достойными, бывшая рабыня, — процедила Квентл. — Это путь, который я, и только я уже прошла однажды.

Данифай ответила Квентл дерзким взглядом. Это ничуть не отразилось на красоте ее черт.

— Без сомнения, настоятельницу Арак-Тинилита со­чли весьма ценным призраком, — заявила Данифай, скорее вопросительно, чем подтверждая факт. Более того, выбранный ею титул свидетельствовал о том, что она не признает Квентл более высокопоставленной жрицей.

Глаза Квентл сузились от ярости, но, прежде чем она успела ответить, Данифай добавила:

— И без сомнения, Йор'таэ тоже должна отправить­ ся в город Ллос, чтобы ее сочли достойной. Не так ли, госпожа Квентл?

Очередной сильный порыв ветра тронул паутину ря­дом с ними, и нити вновь запели. Фарону почудилось, что в их плаче он расслышал шепот: «Йор'таэ».

Квентл и ее змеи уставились на Данифай. Настоя­тельница Арак-Тинилита склонила голову набок, при­слушиваясь к тому, что мысленно нашептывала ей плеть.

— Ты что, не можешь ответить без помощи своей плетки, тетя? — насмешливо поинтересовался Джеггред.

Змеи в оружии Квентл возбужденно зашевелились. Верховная жрица с застывшим лицом шагнула к дреглоту и Данифай, Обе жрицы словно терялись в тени громадного Джеггреда.

Дреглот глухо зарычал.

— Ты что-то сказал, племянник? — осведомилась Квентл, и змеи в ее плетке высунули язычки.

Джеггред сверкнул глазами на тетку и открыл рот, намереваясь ответить.

Данифай положила руку на мускулистое предпле­чье его боевой руки, и дреглот прикусил язык.

— Ты лезешь не в свое дело, Джеггред, — сказала Данифай и легонько шлепнула его по руке. — Простите его, госпожа Квентл.

Квентл перевела взгляд на Данифай, в то время как ее змеи продолжали с холодной угрозой разглядывать Джеггреда.

Квентл была выше Данифай на целую ладонь, а бла­годаря дарованной ей магическим поясом силе она, по­жалуй, могла бы сломать молодой жрице хребет голыми руками. Бывшая рабыня недвусмысленно положила руку на рукоять своего моргенштерна.

— На мгновение мне показалось, что ты забылась, Данифай Йонтирр, — произнесла Квентл таким тоном, каким распекают непослушных детей. — Возможно, это
межуровневое путешествие сбило тебя с толку?

Прежде чем Данифай успела ответить, взгляд Квентл сделался жестким, и она продолжила:

— Позволь напомнить тебе, что я — верховная жри­ца Квентл Бэнр, настоятельница Арак-Тинилита, наставница Академии, наставница Брешской крепости, Первая Сестра Дома Бэир Мензоберранзана. Ты же — взятая в бою пленница, дочь погибшего Дома, самонадеянное ди­тя, которому не хватает благоразумия, чтобы попридер­жать свой лживый язык. — Она вскинула ладонь, опере­жая ответ Данифай. — На этот раз я прощу тебе твою дерзость, но впредь хорошо обдумывай свои слова. Ко­гда Ллос примет решение, ее Избранная может счесть себя обязанной отплатить за былую наглость.

Джеггред рядом с Данифай часто дышал, пыхтя, буд­то дергарские кузнечные мехи. Мощные когти на кон­цах его боевых рук сжимались и разжимались. Он гля­дел на свою тетку так, будто та была куском мяса.

Змеи в плетке Квентл в ответ зашипели ему в лицо.

Предосторожности ради Фарон вызвал из памяти слова заклинания, которое могло бы остановить Джег­греда, если возникнет такая необходимость. Он знал, кому будет принадлежать его лояльность, если размолвка между Квентл и Данифай перейдет в открытую схват­ку. Квентл только что перечислила Данифай свои ти­тулы. Фарон добавил бы еще один: Йор'таэ Паучьей Королевы. Ллос вернула Квентл обратно из мертвых. Для какой другой цели стала бы Паучья Королева де­лать это?

К ее чести, Данифай держалась твердо, несмотря на гнев Квентл, и не выказывала ни малейшего страха. Ее сверкающие серые глаза не выражали ничего. Она вски­нула руку и словно бы потянулась к лицу Квентл, будто желая дать ей пощечину. Когда змеи из плети переклю­чились с Джеггреда на нее, шипя и щелкая зубами возле кончиков ее пальцев, она отдернула руку.

— Прошло то время,— процедила Квентл сквозь стис­нутые зубы.

Данифай вздохнула и улыбнулась.

— Я мечтаю лишь увидеть, как вы выполните ваше предназначение, настоятельница Арак-Тинилита, — ска­зала она, — и исполнить волю Паучьей Королевы.

Пока Фарон мысленно анализировал ее ответ на пред­мет скрытых значений, Квентл ответила:

— Всем нам известно, какова воля Паучьей Коро­левы. Так же как все мы знаем, кто будет ее Избранной.Называть имя нет необходимости. Знаки укажут на Йор'таэ. Пусть каждый понимает их, как ему угодно. Но печальная судьба ожидает того, кто ошибется в их
толковании.

Прекрасное лицо Данифай осталось непроницаемым, но она выдержала взгляд Квентл.

— Воистину печальная, — отозвалась она.

Квентл бросила на Данифай последний взгляд и по­вернулась к дреглоту:

— Теперь ты, Джеггред. У тебя была возможность еще раз обдумать свое поведение. Не хочешь ли ты теперь сказать мне что-нибудь?

Фарон с трудом смог сдержать усмешку, Квентл Бэнр прибыла во владения Ллос другим человеком. Она не была больше той шепчущей, неуверенной в себе женщи­ной, которая общалась только со своей плетью; она снова стала настоятельницей Арак-Тинилита, которая вела их от самого Мензоберранзана, Первой Сестрой самого мо­гущественного Дома во всем городе.

В этот миг, подумалось Фарону. она даже более сек­суально привлекательна, нежели Данифай.

В следующий момент он понял, что слишком долго находится вдали от своих наемных шлюх.

Джеггред, должно быть, тоже почувствовал переме­ну, происшедшую с его теткой. Если бы Фарон спосо­бен был пожалеть кого-нибудь в этой жизни — что бы­ло, разумеется, не так, -- он, наверное, пожалел бы дре-глота. Вместо этого он находил явное замешательство Джеггреда забавным и вполне заслуженным. Полуде­мон отдал свою преданность Данифай и теперь пожи­нал плоды этой ошибки. Квентл этого не простит.

Джеггред начал было говорить, но Данифай, продол­жая смотреть на Квентл, качнула головой, всего один раз, едва заметный жест, который заставил дреглота умолк­нуть так же эффективно, как заклятие молчания.

— Спокойнее, — приказала Данифай.

Джеггред съежился и ответил Квентл:

— Нет... тетя.

Он не смотрел ей в глаза. Четыре его руки бессиль­но повисли, взгляд уткнулся в землю.

Фарон оценивающе приподнял бровь. Джеггред на­помнил Квентл об их родственных отношениях; вероят­но, он сумеет и впредь не раздражать верховную жрицу, при этом ничем не возразив тому, на что намекала Да­нифай. Наверное, полудемон был не совсем ослом, толь­ко наполовину.

В то время как ее плетка неусыпно следила за Дани­фай и Джеггредом, Квентл обратилась к Фарону, оскор­бительным для Данифай образом повернувшись к ней спиной.

— А ты, Мастер Магика, — спросила она, — есть ли у тебя какие-либо мысли по этому поводу?

Фарон знал, что на самом деле она вовсе не желала услышать его мнение: в конце концов, он был всего лишь мужчина. Она хотела, чтобы он продемонстриро­вал свою лояльность. Он подумал было, не уклониться ли от ответа, но быстро решил не делать этого. Дом Бэнр был Первым Домом Мензоберранзана; Громф Бэнр — его начальник; Квентл Бэнр была или скоро должна бы­ла стать Избранной Ллос. Время уверток кончилось. Может быть, в награду за откровенность Квентл позво­лит ему убить Джеггреда.

— Госпожа, — заговорил он, и то, что он использо­вал это слово, уже было ответом на вопрос Квентл, — похоже, мастер Хьюн покинул нас.

Квентл одобрительно улыбнулась.

Данифай с ненавистью зыркнула на него из-за спи­ны настоятельницы Арак-Тинилита. Джеггред облиз­нул губы, взгляд дреглота явно сулил магу изрядные неприятности.

— Хьюн сделал свое дело, Мастер Миззрим, — за­явила Квентл, — и теперь его отсутствие не имеет зна­чения. — Она вновь повернулась и взглянула на Джег­греда и Данифай. — Все перед своим концом послужат замыслу Ллос. Все.

— Весь мир — ее жертва, — отозвалась Данифай.

Квентл снисходительно улыбнулась, развернулась на пятках и, отойдя на несколько шагов, оглядела мест­ность. Она коснулась священного символа Ллос и про­шептала молитву. Четыре змеи следили через ее плечо за бывшей пленницей и дреглотом. Одна, К'Софра, за­стыла у нее над ухом.

Данифай бесстрастно смотрела в спину Квентл, по­том отвернулась и презрительно усмехнулась Фарону.

— Ты глупец, как всегда, — знаками показала она. Фарон ответил на это лишь ухмылкой, которая, он знал, выводила его противников из себя.

Джеггред тоже свирепо уставился на Фарона. Фарон встретился с ним взглядом и наигранно улыбнулся.

Маг окинул взором выжженное пространство и об­ратился к Квентл:

— Не слишком-то гостеприимно, не правда ли, гос­пожа? Я думаю, возможно, мастер Хьюн проявил беспримерную мудрость, уклонившись от этой части на­шей маленькой прогулки.

Квентл не сказала ни слова.

— Надо было мне убить этого наемника и съесть его сердце, — рыкнув, проворчал Джеггред.

В этих словах Фарон увидел возможность еще раз подчеркнуть свою лояльность Квентл. Он воспользовал­ся ею, зная, что манипулировать дреглотом несложно.

— Съесть его сердце? — переспросил он. — Как ты сделал это с Мастером Аргитом?

Полудемон оскалил клыки в усмешке.

— В точности как с Аргитом, — ответил дреглот, причмокнув губами. — Кровь его сердца была восхити­тельной.

В углах рта Джеггреда показались желтоватые струй­ки слюны и закапали на камни.

Смерть Рилда Аргита вовсе не заботила Фарона, но он мог использовать ее, и Джеггреда тоже, чтобы при­влечь внимание Квентл. Кроме того, он получал удо­вольствие, подкалывая полудемона.

— Наверняка ты не настолько слаб умом, чтобы по­лагать, будто смерть Мастера Аргита задевает мои чув­ства? — спросил Фарон.

Джеггред зарычал, сжал кулаки и шагнул к нему.

— Я тем не менее, — продолжил Фарон, — потрясен тем, что одной из твоих убогих извилин ведомо такое слово, как «восхитительно». Великолепно, Джеггред. По крайней мере хоть что-то из сказанного тобой за эту ночь приличествует члену Дома Бэнр.

Квентл издала короткий смешок, и Фарон понял, что достиг своей цели.

Джеггред дернулся вперед, выставив перед собой бое­вые руки. Данифай вцепилась ему в гриву и удержала дреглота, не сводя глаз с Фарона.

— Держи себя в руках, Джеггред, — велела Данифай, ее голос и лицо были спокойны, как море в штиль, — Игра Мастера Миззрима очевидна для всех, кроме пол­ных глупцов.

Это последнее, понял Фарон, предназначалось для Квентл.

— Но прежде я добуду еще одно сердце, — посулил Джеггред Фарону, хотя вырываться из рук Данифай не стал.

Фарон прижал ладонь к груди, словно зажимая во­ображаемую рану.

— Ты ранишь мою душу, Джеггред, — заявил он. — Я делаю комплимент твоему интеллекту, и что я по­ лучаю за это? Угрозу насилия. — Он перевел взгляд с дреглота на Квентл, словно ища поддержки. — Я без­мерно огорчен. Госпожа, ваш племянник — неучтивое животное.

Квентл повернулась к ним:

— Довольно. Следуйте за мной. Ллос зовет.

Она медленно двинулась вниз с холма. Данифай шеп­нула что-то Джеггреду и выпустила его гриву.

— Вам следует быть осторожнее, Мастер Миззрим, — обратилась она затем к Фарону. — Моя рука все больше устает держать поводок, и вещи могут оказаться не столь очевидными, как вы полагаете.

Фарон вновь одарил ее своей ухмылкой.

— Я всегда осторожен, госпожа Данифай, — ответил он, с нарочитой обдуманностью выбирая обращение к ней. — А вещи таковы, каковы они есть. Это тоже оче­видно для всех, кроме полных глупцов.

Данифай промолчала, но челюсти ее сжались. Она отвернулась и последовала за Квентл.

Фарон и Джеггред остались одни на вершине холма.

Дреглот испепелял мага взглядом. Его широкая грудь вздымалась и опадала, с обнаженных клыков ка­пала слюна. Даже на расстоянии пяти шагов Фарон уловил запах зловонного дыхания дреглота и помор­щился.

— Ты высокомерный дурак, — заявил дреглот. — И наш разговор не окончен. Я все равно попирую твоим сердцем еще до того, как все это закончится.

Без страха Фарон шагнул навстречу громадному дреглоту, держа в голове наготове слова заклинания, кото­рое разом содрало бы с Джеггреда шкуру.

— Без сомнения, от этого твое дыхание улучшит­ся, — заметил он.

С этими словами он прошел мимо дреглота.

Он чувствовал, как глаза Джеггреда прожигают ды­ры в его спине, и ощущал недобрые взгляды восьми звезд, висящих в небе.

С приличествующей поспешностью он заторопился вслед Квентл и Данифай. Джеггред шел за ним, Фарон слышал его дыхание и тяжелую поступь в пяти шагах позади себя.

— Теперь, когда мы здесь, куда именно мы должны идти? — поравнявшись с Квентл, спросил он.

Квентл взглянула на небо, на светящийся поток душ, сияющий, будто украшенный драгоценными камнями свод пещеры Мензоберранзана.

— Мы последуем за душами к Ллос, — ответила она.

— И?.. — осмелился задать вопрос маг.

Квентл остановилась и гневно уставилась ему в ли­цо. Змеи в ее плетке высунули жала.

— И?.. — перепросила она.

Фарон уставился в землю, но повторил:

— И что, госпожа? Ллос призывает свою Йор'таэ, но что Йор'таэ должна будет делать?

Некоторое время Квентл молчала. Фарон поднял взгляд и уврщел, что верховная жрица смотрит не на него.

— Госпожа? — напомнил он.

Она очнулась.

— Простого мужчины это не касается, — ответила настоятельница Арак-Тинилита.

Фарон поклонился, мозг его стремительно сообра­жал. Хотел бы он знать, известно ли даже Квентл, что же должна будет делать Йор'таэ и что такое приклю­чилось с Ллос. Возможность того, что и она этого не знает, тревожила его.

Квентл больше ничего не добавила, и они пошли дальше.

Фарон оглянулся и встретился глазами с Данифай. Она облизнула губы, улыбнулась и накинула на голову капюшон плаща.


 

 


Дата добавления: 2015-07-10; просмотров: 104 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Аннотация. | ГЛАВА 1 | ГЛАВА 5 | ГЛАВА 6 | ГЛАВА 7 | ГЛАВА 8 | ГЛАВА 9 | ГЛАВА 10 | ГЛАВА 11 | ГЛАВА 12 |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
ГЛАВА 2| ГЛАВА 4

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.024 сек.)