Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

В пятницу я сдавал экзамен отцу-настоятелю. Я показал все, в чем преуспел.

Читайте также:
  1. В субботу; в полдень 5) в пятницу; 13.00 ч 6) правильного ответа нет
  2. В успешной сдаче экзамена
  3. ВЕРНУСЬ ПЯТНИЦУ ТЧК ОСТАНУСЬ ТРИ ДНЯ ТЧК ШЕСТЬ, ВЕЧЕРА АЭРОПОРТУ ТЧК 1 страница
  4. ВЕРНУСЬ ПЯТНИЦУ ТЧК ОСТАНУСЬ ТРИ ДНЯ ТЧК ШЕСТЬ, ВЕЧЕРА АЭРОПОРТУ ТЧК 10 страница
  5. ВЕРНУСЬ ПЯТНИЦУ ТЧК ОСТАНУСЬ ТРИ ДНЯ ТЧК ШЕСТЬ, ВЕЧЕРА АЭРОПОРТУ ТЧК 2 страница
  6. ВЕРНУСЬ ПЯТНИЦУ ТЧК ОСТАНУСЬ ТРИ ДНЯ ТЧК ШЕСТЬ, ВЕЧЕРА АЭРОПОРТУ ТЧК 2 страница

— Твое представление делает честь твоему наставнику, — объявил он, — нашему брату Мингьяру Дондупу.

На следующее утро — это была суббота — мы спустились с холма направились в Поталу. Наш монастырь административно относился Потале, хотя размещался на отдельном холме недалеко от главных зданий дворца. Назывался он «Храм и Школа Медицины». Наш отец-настоятель, как я уже отмечал, был личным и единственным врачом Далай-ламы. Обладателю этой должности, надо заметить, не позавидуешь. Отцу-настоятелю полагалось не столько лечить от болезней, сколько их предупреждать. Малейшее недомогание августейшего пациента рассматривалось как результат недосмотра или несостоятельности врача. Тем не менее отец-настоятель не имел права осматривать Далай-ламу, когда считал это необходимым; его вызывали лишь тогда, когда пациент заболевал!

Впрочем, в ту субботу я не думал о заботах отца-настоятеля, мне хватало своих. У подножия холма мы свернули к Потале и оказались в толпе туристов и паломников. Люди шли со всех концов Тибета, чтобы посмотреть на обитель Наимудрейшего, как у нас называют Далай-ламу. Если им удавалось хотя бы краешком глаза взглянуть на него, они ухо­дили с чувством глубокого удовлетворения, не жалея об изнурительном пешем пути, не сетуя на усталость. Некоторые паломники добирались сюда месяцами, лишь бы ступить ногой на эту землю и поклониться Святыне Святынь. Пестрой толпой шли крестьяне, благородные гости, пастухи, торговцы, больные, надеявшиеся найти исцеление в Лхасе. Они запрудили всю дорогу и всю местность на расстоянии нескольких кило­метров вокруг дворца. Одни передвигались на четвереньках, другие под­нимались и тут же снова падали ниц. Больные и немощные ковыляли кто как мог — одни на костылях, других поддерживали товарищи. Пов­сюду разносчики предлагали им разнообразную еду и чай с маслом, приготовленный на переносных жаровнях и разлитый во всевозможные сосуды. На каждом шагу продавались чудотворные зелья и амулеты, «освященные Святой Инкарнацией». Старики старались всучить свои отпечатанные на бумаге гороскопы, рассчитанные на простофиль. Бодрые торговцы предлагали изготовленные из камней молитвенные мельницы — «сувениры из Поталы». Уличные писцы за умеренную плату выдавали свидетельства о том, что их клиенты посетили Лхасу и все ее святые места. Мы прошли через всю эту толпу не останавливаясь — всеми мыслями мы уже были в храме.

Личная резиденция Далай-ламы находилась на самом верхнем этаже храма Потала — никто не имел права жить выше Святейшего. Громад­ная каменная лестница, походившая больше на ступенчатую улицу, вела вверх. Многие высокопоставленные лица въезжали по ней верхом на коне, чтобы не выбиться из сил. Их было достаточно на нашем пути. Мы уже поднялись довольно высоко, когда лама Мингьяр Дондуп остано­вился.



— Посмотри на дом своих родителей, — указал он пальцем. — Видишь, сколько слуг снует во дворе?

Я посмотрел. Лучше бы мне не передавать словами охватившие меня чувства. Я молча наблюдал за матерью, которая как раз выезжала со всей своей свитой. Был там и старый Тзу. Но зачем мне все это, когда так необходимо сосредоточиться?

Потала, построенный на небольшой горе, представляет собой неза­висимую общину. Здесь вершатся все дела Тибета — религиозные и мирские. Это здание, вернее, группа зданий, является сердцем страны, предметом всех помыслов, источником всех надежд. В его каменных хранилищах, кладовых казначейства, лежат золотые слитки, бесчислен­ные мешки с драгоценными камнями и антикварными изделиями. Са­мим зданиям не более трех с половиной столетий, но стоят они на более древнем фундаменте. Когда-то здесь была крепость, возвышавшаяся над горой. По бокам горы вулканического происхождения проходит расщелина, от которой тянутся самостоятельные проходы. Один из них ведет к озеру. К нему допускаются не все даже из привилегированных сословий, и только эти немногие знают о самом существовании озера.

Загрузка...

Но вернемся к тому моменту, когда мы поднимались по лестнице Поталы, залитой лучами утреннего солнца. Повсюду слышалось пощел­кивание молитвенных мельниц — единственных колес в Тибете. Древ­нее пророчество гласит: как только в Тибете появятся настоящие колеса, страна потеряет мир.

И вот мы достигли храма Потала. Увидев моего Учителя, которого здесь хорошо знали, высокорослые стражники открыли золотые врата. Мы продолжили свой путь до самой крыши, где покоились в усыпаль­ницах останки предыдущих Инкарнаций Далай-ламы и где находились его личные покои. Огромный каштанового цвета занавес из шерсти яка закрывал вход. Он раздвинулся, и мы вошли в большой зал, охраняемый внушительными статуями драконов из зеленого фаянса. Богатые ковры украшали стены, на них были изображены сцены на религиозные темы и темы древних преданий. На низких столиках стояли статуэтки много­численных богов и богинь тибетской мифологии, предметы искусства, которые не оставили бы равнодушным ни одного коллекционера, а также изделия из эмали. На специальной полке, у самого входа, закры­того занавесом, лежала «Книга Благородных». Как мне хотелось открыть эту книгу и убедиться, что в нее занесена и моя фамилия! Но в такой день и в таком месте я чувствовал себя маленьким и незначительным. В восемь лет у меня не было никаких иллюзий на свой счет. Я искренне недоумевал, какие такие причины побудили первое лицо страны выз­вать меня. Я понимал, что эта встреча — исключение из правил и что она потребует в дальнейшем еще больших усилий с моей стороны в работе и учебе.

Лама, облаченный в платье вишневого цвета с золотой накидкой, заговорил с Мингьяром Дондупом. Моего Наставника знали все. Где бы он ни появлялся, его неизменно встречали с большим почетом и уваже­нием.

— Его Преосвященство заинтересованы во встрече и хотят поговорить с ним с глазу на глаз... — услышал я.

Мой учитель повернулся ко мне:

— Пришло время тебе представиться, Лобсанг. Я покажу тебе дверь, ты пойдешь один. Веди себя так, словно это еще одна репетиция, точно такая же, как мы проводили с тобой в течение недели.

Мингьяр Дондуп обнял меня за плечи, и мы направились к двери. Расставаясь, он шепнул мне в последний раз на ухо:

— Тебе нечего волноваться. Ступай...

Он слегка подтолкнул меня вперед и остановился, наблюдая за мной. Я вошел в покои. В глубине зала находился Наимудрейший — Далай-ла­ма XIII.

Далай-лама сидел на темно-оранжевой шелковой подушке. Одежда его ничем не отличалась от одежды лам, и только огромная желтая шапка с ниспадающими до плеч краями выделяла его среди всех. Он отложил в сторону книгу. Склонив голову, я пересек помещение и, не доходя до Далай-ламы двух метров, опустился на колени и приветство­вал его троекратно. Затем я возложил к его ногам шелковый шарф, приготовленный Мингьяром Дондупом. В ответ Наимудрейший возло­жил мне свой шарф на пальцы, а не на шею, как это делалось обычно. Меня охватило смятение, а тут я еще увидел, как далеко мне предстоит пятиться до ближайшей подушки — все они лежали довольно далеко. И в эту минуту Далай-лама заговорил:

— Эти подушки расположены слишком далеко, чтобы до них пя­титься. Пойди и принеси одну из них, чтобы мы могли посидеть вместе.


Дата добавления: 2015-10-21; просмотров: 60 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Я выпил чай и переложил тсампу в собственную миску. | И снова на меня посыпался град ударов. | Мы разместились на подушках, по-тибетски скрестив ноги. | Я поднялся, сложил подушки у стены, как это делали другие ученики. В комнате уже никого не было. | Лама как будто читал мои мысли. | Град ударов по плечам заставил меня подскочить и вернуться к реальной жизни в классе. | Пальцы его осторожно коснулись моей спины. Еще раз, еще... Я впал в забытье. | Нам постоянно повторяли, что если бы все следовали этим Законам, то никаких разногласий и неравенства не было бы. | Продолжая смеяться, Далай-лама снова ударил в гонг. | А однажды учитель привел меня в комнату, погруженную в полный мрак. |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Возле нашего класса была небольшая часовня, в которой стояла статуя Далай-ламы в натуральную величину.| Я повиновался и принес подушку.

mybiblioteka.su - 2015-2021 год. (0.009 сек.)