Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Когда все было готово, мать собрала ошалевших слуг и приказала им нарядиться в чистейшие из чистых одежд.

Читайте также:
  1. British Petroleum (ранее Anglo-Persian Oil) - до 1998 года, когда она объединилась с Amoco в компанию ВР;
  2. Hidden Hand, с глубочайшим уважением и почтением я задаю свой вопрос. Перед кем вы будете стоять, когда нас всех позовут домой?
  3. Quot;Встал и пошел к отцу своему. И когда он был еще далеко, увидел его отец его" (Лк. 5:20а).
  4. Антихрист, убьет их (см. ст. 7). Проповедующий Евангелие Христа никогда не умирает раньше
  5. Б). Деньги, документы и ценные вещи -- надо хорошо убирать и при людях никогда не доставать, чтобы не привлечь к себе внимания -- непорядочных людей.
  6. Бесплодное ожидание расслабило коммандос. Анна рассказывала о племени людоедов, живших когда-то в джунглях неподалеку от их деревни.
  7. В СРЕДУ Дамиан несколько раз звонил Нику, но юноша ни разу не снял трубку. Его беспокойство утихло только, когда Ник пришел на работу в четверг в обычное время.

На кухнях царило еще большее оживление — предстояло нагото­вить огромное количество еды! Тибет представляет собой гигантский холодильник — пища, заготовленная впрок, долго не портится благода­ря сухому и холодному климату. Даже при повышенных температурах съестные запасы в сухом воздухе не портятся. Поэтому мясо сохраняет свежесть в течение года, а зерно может храниться несколько столетий.

Буддисты не убивают. Они употребляют в пищу мясо лишь тех животных, которые погибли в результате падения с горы либо убиты случайно. Наши житницы и кладовые всегда были набиты продуктами.

В Тибете есть и профессия мясника, но ортодоксальные семьи не общаются с мясниками — это каста «неприкасаемых».

Мать решила принять гостей столь же оригинально, сколь и рос­кошно. В частности, она задумала угостить их специально приготовлен­ными цветками рододендрона. Еще за несколько недель до приема часть слуг верхом на лошадях отправилась к подножию Гималаев, где можно найти самые изысканные цветы. У нас растут рододендроны-гиганты, отличающиеся удивительной гаммой оттенков и запахов. Для сбора годятся едва распустившиеся бутоны; их сразу же осторожно промыва­ют. Осторожность необходима: достаточно малейшей царапины, и «ва­ренье» будет испорчено. После этого каждый цветок погружают в боль­шую стеклянную банку, наполненную водой и медом. Особенно следят за тем, чтобы воздух не попал внутрь бокала. Банку закрывают и ежед­невно в течение последующих нескольких недель выставляют на солнце и регулярно поворачивают, чтобы все части цветка получили необходи­мую порцию солнечного света. Цветок медленно растет, напитываясь нектаром из медового раствора. Некоторые перед употреблением в пи­щу выдерживают цветок еще несколько дней на воздухе, так чтобы лепестки стали слегка хрустящими, но еще не потеряли вида и аромата. Иногда лепестки посыпают сахарной пудрой, имитирующей снег.

Отец недовольно ворчал:

— Вместо этих красивых цветочков мы могли бы купить десять яков со всей упряжью.

Но мать отвечала с чисто женской логикой:

— Не будь глупым, наш прием должен быть всем на удивление; а что касается расходов, то это мои проблемы.

Другим деликатесом был суп из плавников акулы. Кто-то из гостей заметил, что «это блюдо — мировая вершина гастрономического искус­ства». Мне же суп страшно не понравился. Меня едва не стошнило, когда пришлось его пробовать. Акулу доставили из Китая в таком жалком состоянии, что по внешнему виду ее вряд ли узнал бы даже бывший владелец. Мягко выражаясь, она была «слегка с душком». Кое-кто счита­ет, что от этого вкус только улучшается.

Зато мне пришлись по душе молодые сочные побеги бамбука, также привезенные из Китая. Существует несколько способов приготовления побегов, но я съедал их в сыром виде, посыпав щепоткой соли. Особенно мне нравились желто-зеленые молоденькие кончики побегов! Кажется, большинство стеблей, которые повар готовил для закладки в кастрюлю, оказались без кончиков, и повар явно сожалел об этом, потому что сам он тоже предпочитал есть их сырыми. Он смутно догадывался, в чем дело, но доказательств у него не было!



В Тибете на кухне хозяйничает мужчина. Женщины ничего не смыс­лят в таких вещах, как приготовление тсампы и составление точных смесей. Они бросят горсть того, подсыплют на глаз горсть другого и думают, что все в порядке. Мужчины вдумчивы, терпеливы и поэтому, как правило, оказываются лучшими поварами. Поболтать и посудачить — здесь женщинам нет равных, как и кое в чем другом. Но только не в приготовлении тсампы.

Тсампа — основная пища тибетцев. Для некоторых чай и тсампа вообще являются единственными блюдами на всю их жизнь, от первого приема пищи до последнего. Готовится тсампа из ячменя, который поджаривают до тех пор, пока он не примет золотисто-коричневый оттенок. Затем ячмень мелют на муку, муку в свою очередь снова поджа­ривают, ссыпают в чашу и заливают горячим чаем с растопленным маслом. Все содержимое круто замешивают и придают ему форму гале­ты. Соль, буру и масло яка добавляют по вкусу. Приготовленная таким образом тсампа раскатывается, нарезается кусочками и подается в виде лепешек или печенья различной формы. Тсампа сама по себе не очень привлекает к обеденному столу, но все же служит достаточно емкой и сбалансированной пищей на всех высотах в любых условиях.

Загрузка...

Но вернемся к нашему торжественному приему. Одни готовили тсампу, другие делали масло, пользуясь технологией, которую никак нельзя рекомендовать с точки зрения гигиены. Большие мешки из козь­их шкур мехом внутрь служили бурдюками для пахтанья масла. Их наполняли молоком яков или коз. Для того чтобы молоко не вытекало, горловина мешка скручивалась и накрепко затягивалась. Мешки с моло­ком энергично мяли и встряхивали до тех пор, пока в них не сбивалось масло. Для этой работы были оборудованы специальные маслобойни из булыжников, выступающих из земли почти на полметра.

Если наполненные молоком мешки многократно поднимать и опус­кать на булыжники, то масло внутри отделяется от молока, сбивается — это и называется пахтаньем. Даже наблюдать было тяжело, когда чело­век по двенадцать слуг часами занимались этим делом. Тяжело дыша, охая, они поднимали и опускали, поднимали и опускали мешки на кам­ни. Иногда мешки, то ли от неловкости обращения, то ли от ветхости, лопались. Мне запомнился один здоровяк, который трудился с каким-то яростным усердием, словно хвастаясь силой своих мышц. Он работал вдвое быстрее других, от напряжения у него на шее вздувались вены. Однажды кто-то ему заметил:

— Стареешь ты, Тимон, медленнее стал работать.

Проворчав в ответ что-то нелестное, Тимон яростно схватил мешок и в сердцах бросил его на камни. Но тут сила сослужила ему плохую службу — мешок порвался в тот самый момент, когда Тимон стоял над ним, вытянув руки и шею. Взметнулся столб еще полужидкого масла и ударил растерявшемуся Тимону прямо в лицо, залепив глаза, рот, уши и волосы. Галлонов пятнадцать масла и пахты золотистой массой стекали по телу богатыря.

На шум прибежала мать. Насколько я знаю, это был единственный случай в ее жизни, когда она не сказала ни слова. То ли она пришла в ярость, видя, сколько масла пропало, то ли ей показалось, что бедняга захлебнулся, но она молча схватила тяжелый разорванный мешок и с размаху шлепнула им Тимона по голове. Незадачливый Тимон потерял равновесие, поскользнулся и растянулся в масляной луже.

Случалось, неловкие слуги, такие, как Тимон, портили масло. Доста­точно одного небрежного движения при опускании мешка на камень, чтобы шерсть внутри отделилась от шкуры и смешалась с маслом. Если вытащить из масла дюжину-другую волосков считалось обычным де­лом, то целый клок шерсти вызывал неприятные чувства. Испорченное масло сжигалось в масляных лампах или раздавалось нищим, которые его перетапливали и отфильтровывали. Нищим перепадали и всевоз­можные «ошибки» поваров. Если в каком-нибудь доме принималось решение показать соседям настоящий уровень жизни, то такого рода «ошибки», то есть на самом деле замечательно приготовленные блюда, отдавались нищим. После чего эти джентльмены, ублаготворенные и наевшиеся до отвала, ходили и рассказывали, как бы между прочим, как их хорошо угощали. В свою очередь соседи, не желая ударить лицом в грязь, закатывали нищей братии угощение по первому разряду. Можно было бы долго рассказывать о том, как живут нищие в Тибете. Они ни в чем не нуждаются; профессия нищего, владеющего всеми традицион­ными приемами, обеспечивает просто роскошную жизнь.

В большинстве восточных стран нищенство не считается позорным. Множество монахов ходят от монастыря к монастырю, прося милосты­ню, и эта практика считается столь же достойным занятием, как и, скажем, распространенный в других странах обычай собирать деньги на благотворительные цели. Тот, кто накормит странствующего монаха, совершает доброе дело. У нищих есть свои законы: получив, например, милостыню, они уходят и некоторое время не беспокоят щедрого хозя­ина.

Два наших монаха также принимали деятельное участие в приготов­лениях к приему. Они заходили в кладовые, где лежали мясные туши, и возносили молитвы обитавшим в них раньше душам. Наша религия учит, что если животное погибло — даже случайно — и люди хотят его съесть, то они становятся его должниками. Долг оплачивается через духовника, который, стоя перед тушей, возносит молитвы его душе. В ламаистских монастырях и храмах есть монахи, которые только тем и занимаются, что молятся за животных. Перед долгой дорогой наши монахи просят у богов милости к лошадям, чтобы те не уставали на трудном пути. Лошадь никогда не выводят из конюшни два дня подряд. Если на ней ездили вчера, то сегодня она отдыхает. Это правило распрос­траняется и на тягловых животных. И животные прекрасно все понима­ют. Если, например, по ошибке оседлали лошадь, которая работала на­кануне, то ее и с места не сдвинешь. Когда с нее снимают седло, она отходит в сторону и покачивает головой, как бы говоря: «Хотела бы я посмотреть на вас, если бы с вами поступили так несправедливо». С ослами дело обстоит еще хуже. Они ждут, когда на них навьючат тюки, а потом падают и перекатываются с боку на бок, норовя раздавить поклажу.

Были у нас и три кошки, постоянно занятые своим делом. Одна жила в конюшне и навела там железный порядок среди мышей. С мышами иначе нельзя — они могут так обнаглеть, что съедят и саму кошку. Другая жила на кухне. Точнее, это был кот, старый и немного простова­тый. Он появился на свет преждевременно и выжил один из окота — так перепугал в 1904 году Янгхасбенд своими пушками кошку-мать. Поэто­му новорожденному совершенно справедливо дали кличку Янгхасбенд. Третья кошка пользовалась репутацией весьма респектабельной матро­ны и жила с нами. Это был настоящий образец материнской добродете­ли — она ни в чем не отказывала своим шаловливым котятам. В минуты, свободные от воспитательной деятельности и материнских обязаннос­тей, она ходила за моей матерью из комнаты в комнату, черная, малень­кая, гибкая — ходячий скелет, несмотря на прекрасный аппетит. В Ти­бете к животным относятся очень трезво. С ними не сюсюкают, но и не рассматривают как рабов. Животное — это прежде всего живое сущест­во, выполняющее предназначенную ему миссию и, подобно человеку, имеющее свои права. Буддизм учит, что весь скот, все живые создания обладают душой и достигают все более высоких степеней развития с каждым перевоплощением.

Ответов на приглашения мы ждали недолго. Со всех сторон к нам уже неслись всадники, размахивая палками с посланиями. Эконом каж­дый раз спускался вниз из своей комнаты, чтобы лично засвидетельство­вать почтение посланникам знатных господ. Сорвав с палки послание, всадник тут же без передышки выпаливал и устный вариант. А затем у него подкашивались ноги и он падал на землю, разыгрывая сцену пол­ного изнеможения. Пусть все видят — он сделал все возможное, чтобы скорее прибыть в дом Рампы! Наши слуги, окружив посланника, разыг­рывали свою роль:

— Бедняга! Как он быстро скакал! Непостижимо! Да у него может разорваться сердце! Бедный и доблестный юноша!


Дата добавления: 2015-10-21; просмотров: 58 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: ГЛАВА 1 ДЕТСКИЕ ГОДЫ | Старый Тзу в сердцах вытянул хлыстом пони — заодно досталось и незадачливому наезднику — и сплюнул на землю. | Я выпил чай и переложил тсампу в собственную миску. | И снова на меня посыпался град ударов. | Мы разместились на подушках, по-тибетски скрестив ноги. | Я поднялся, сложил подушки у стены, как это делали другие ученики. В комнате уже никого не было. | Лама как будто читал мои мысли. | Град ударов по плечам заставил меня подскочить и вернуться к реальной жизни в классе. |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
В Тибете к осужденным относятся снисходительно, без презрения, никто не считает их отвергнутыми обществом. Мы понимаем, что на их месте может оказаться каждый, и жалеем их.| Однажды я сильно опозорился, не к месту вмешавшись в разговор.

mybiblioteka.su - 2015-2021 год. (0.008 сек.)