Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

В которой говорится о том, как У Юн уговорил трех братьев Юань принять участие в захвате ценностей и как появление Гун‑Сунь Шэна завершило осуществление вещего сна

Читайте также:
  1. E) при которой возрастание скорости сокращения мышцы вызывает уменьшение силы тяги.
  2. I. Участие врача-судебно-медицинского эксперта в осмотре трупа на месте его обнаружения
  3. IX. УЧАСТИЕ
  4. Lt;question>Какой жанр учебно-научного подстиля отвечает на вопрос «О чем говорится в первичном тексте?»?
  5. V. УЧАСТИЕ
  6. VII. УЧАСТИЕ
  7. VIII. УЧАСТИЕ

 

Итак, У Юн оказал:

– Сейчас я вспомнил, что знаю трех подходящих для этого дела людей – справедливых, храбрых и искусных в военном деле. Они способны пойти в огонь и воду друг за друга и будут стоять насмерть. Без помощи этих трех человек мы не сможем осуществить задуманного.

– Что же это за люди, – спросил Чао Гай, – как их зовут и где их найти?

– Это – три родных брата, – сказал У Юн, – живут они в деревне Шицзецунь около Ляншаньбо, в области Цзичжоу, занимаются рыболовством, но прежде промышляли также и тайной перевозкой на озерах Ляншаньбо. Одного зовут – Юань Сяо‑эр, по прозвищу «Бессмертный», второго – Юань Сяо‑у, по прозвищу «Недолговечный», и третьего – Юань Сяо‑ци, по прозвищу «Живой князь ада». Я прожил несколько лет в тех местах и встречался с ними. Несмотря на свою неученость, в отношениях с людьми они проявляют истинное благородство и наилучшие душевные качества. Вот почему я охотно водил с ними знакомство. Но прошло два года с тех пор, как я их видел. Если бы удалось уговорить этих людей принять участие в нашем деле, оно завершилось бы успехам.

– Я тоже не раз слышал про трех братьев Юань, – сказал Чао Гай, – но мне не довелось встретиться с ними. Деревня Шицзецунь находится отсюда всего в ста с лишним ли. Может быть, нам послать кого‑нибудь за ними и пригласить обсудить наше дело?

– Придется, видно, мне самому отправиться к ним и Употребить все свое красноречие, чтобы убедить их присоединиться к нам. Если же за ними послать кого‑нибудь другого, вряд ли они согласятся прийти сюда, – ответил У Юн.

Предложение это очень понравилось Чао Гаю, и он спросил:

– Когда же вы намерены пойти туда, уважаемый учитель?

– Это дело нельзя откладывать, – ответил У Юн. – Если я выйду сегодня в полночь, то завтра к полудню уже буду на месте.

– Вот и прекрасно. – сказал Чао Гай.

Затем он приказал работникам подать вина и закусок. За столом У Юн сказал:

– Мне приходилось ездить из Северной столицы в Восточную. Неизвестно только, по какой дороге они повезут подарки, приготовленные ко дню рождения. Поэтому лучше всего попросить Лю Тана побродить по дорогам и разузнать, когда они выедут и каким путем повезут подарки.

– Я выйду сегодня же ночью, – ответил Лю Тан.

– Можно повременить, – сказал У Юн. – Ведь день рождения приходится на пятнадцатый день шестой луны, а сейчас только начало пятого месяца, так что в запасе у нас еще дней сорок – пятьдесят. Обождите лучше, пока я договорюсь с братьями Юань. А когда я вернусь обратно, пойдете вы.

– Правильно, – согласился Чао Гай. – А вы, брат Лю Тан, поживите пока в моем поместье.

Мы не будем вдаваться в подробности, скажем только, что весь день друзья провели за выпивкой и закуской. Когда было уже за полночь, У Юн встал, умылся, подкрепился едой, положил в карман немного серебра, надел соломенные туфли и двинулся в путь; Чао Гай и Лю Тан вышли проводить его.



У Юн шел всю ночь и к полудню следующего дня добрался до деревни Шицзецунь. Дорога была ему хорошо знакома, и потому обращаться с вопросами к прохожим ему не приходилось. Войдя в деревню, он направился прямо к дому Юань Сяо‑эра. Уже у двери он увидел неподалеку от берега старую сваю, к которой были привязаны несколько рыбачьих лодок. На заборе возле дома была развешена для просушки рваная сеть. У воды под горой ютилось более десятка разбросанных лачуг, крытых соломой.

– Сяо‑эр дома? – крикнул У Юн.

На его зов из хижины тотчас же вышел Юань Сяо‑эр, босой, с рваной косынкой на голове, одетый в старое, поношенное платье. Сяо‑эр быстро совершил положенное приветствие и затем спросил:

– Каким ветром вас сюда занесло, уважаемый учитель?

– Есть у меня небольшое дельце, – отвечал У Юн, – и я пришел просить вашей помощи.

– Что же это за дело? – снова спросил Юань Сяо‑эр. – Говорите, пожалуйста.

– Вот уже два года, как я уехал отсюда, – начал У Юн. – Сейчас я служу в доме одного богача. Мой хозяин задумал устроить пир и пожелал, чтобы по этому случаю были приготовлены штук десять жирных карпов по четырнадцать – пятнадцать цзиней каждый. Вот я и хочу просить вашей помощи в этом деле.

Загрузка...

Выслушав его. Юань Сяо‑эр рассмеялся и сказал:

– Для начала, уважаемый учитель, давайте выпьем с вами.

– Я собственно и пришел выпить с вами, дорогой Сяо‑эр, – отозвался У Юн.

– По ту сторону озера есть несколько кабачков, – сказал Юань Сяо‑эр, – и мы можем перебраться туда на лодке.

– Вот и прекрасно, – заметил У Юн. – Мне хотелось бы также поговорить с Сяо‑у, не знаю только, дома ли он?

– А мы подъедем к нему на лодке и посмотрим, – предложил Юань Сяо‑эр.

Они подошли к берегу и отвязали лодку. Юань Сяо‑эр помог У Юну войти в нее, а затем взял лежавшее под деревом весло и, оттолкнувшись от берега, направился на середину озера. Когда они уже были далеко от берега, Юань Сяо‑эр вдруг помахал кому‑то рукой и крикнул:

– Эй, брат! Не знаешь ли, где сейчас Сяо‑у?

У Юн взглянул в том направлении, куда махал Юань Сяо‑эр, и увидел лодку, выскользнувшую из зарослей камыша. В лодке сидел Юань Сяо‑ци в широкополой бамбуковой шляпе, защищавшей от солнца, в клетчатой безрукавке и фартуке из домотканого полотна. Продолжая грести, он крикнул:

– А зачем тебе Сяо‑у?

– Сяо‑ци! – отозвался У Юн. – Я приехал сюда потолковать с тобой и твоими братьями.

– Простите, уважаемый учитель! – обратился к нему Юань Сяо‑ци. – Не узнал вас. Давненько мы не виделись!

– Поедем с нами, – пригласил У Юн, – и выпьем по чашке вина!

– С большим удовольствием выпью с вами, учитель, – отозвался Юань Сяо‑ци, – ведь мы долго с вами не встречались.

И лодки их поплыли рядом. Кругом простирались необозримые водные просторы.

Когда они достигли берега, на котором виднелось семь‑восемь лачуг, крытых соломой, Юань Сяо‑эр позвал:

– Мамаша! Брат Сяо‑у дома?

– Не знаю, где его носит, – проворчала старуха. – У него Даже нет времени порыбачить! Только и знает, что целыми днями играть в азартные игры! До того доигрался, что в доме не осталось ни гроша. А теперь вот забрал мои шпильки и опять ушел в соседнюю деревню играть.

Юань Сяо‑эр рассмеялся и отчалил от берега. Плывший вслед за ними Юань Сяо‑ци сказал:

– Не знаю, что делать с нашим братом. Он всегда проигрывает. Прямо рок какой‑то! Впрочем, что говорить о брате, я сам проигрался до нитки и остался гол как сокол.

«Ну, это мне на руку», – подумал У Юн.

Лодки борт к борту двигались по направлению к деревне Шицзецунь. Не прошло и часу, как они прибыли на место и, подъехав к берегу, увидели на мостике из одной доски человека, – он держал в руках две связки медных монет и собирался отвязывать лодку.

– А вот и брат Сяо‑у! – воскликнул Юань Сяо‑эр.

У Юн увидел человека, в рваной косынке, небрежно повязанной, и поношенной полотняной рубашке с распахнутым воротом. За ухом у него торчал гранатовый цветок, а на груди виднелась темно‑синяя татуировка, изображающая барса. Штаны были высоко подтянуты, и вместо пояса подвязано широкое клетчатое полотенце.

– Сяо‑у! – окликнул его У Юн. – Можно поздравить тебя с выигрышем?

– Да никак это уважаемый учитель! – отозвался Юань Сяо‑у. – А я стою на мостике и думаю, кто же это такой едет? Ведь почти два года, как мы с вами не виделись,

– Мы с учителем только что были у тебя дома, – сказал Юань Сяо‑эр, – и от матери узнали, что ты ушел в поселок играть. Вот мы и явились за тобой. Поедем в беседку, что стоит над водой, и выпьем в честь приезда учителя.

Юань Сяо‑у тут же сбежал с мостика и, отвязав свою лодку, прыгнул в нее. Взяв в руки весло, он направил ее к двум другим, и все вместе они двинулись дальше. Через некоторое время они подплыли к беседке в зарослях лотоса, привязали лодки и, почтительно поддерживая У Юна, поднялись в беседку. Здесь они устроились над самой водой, разместившись возле столика на лавках, выкрашенных в красный цвет. Прежде чем сели братья, Юань Сяо‑эр обратился к У Юну и сказал:

– Вы уж извините нас, господин учитель, за наше невежество и не откажитесь занять почетное место.

– Что вы! – ответил У Юн. – Как я могу!

Тут в разговор вступил Юань Сяо‑ци, который сказал Юань Сяо‑эру:

– Ты, старший брат, должен занять место хозяина, а учитель место гостя. Мы же, два младших брата, сядем, где нам положено.

– Ишь, какой быстрый! – рассмеялся У Юн.

Рассевшись, они заказали вина. Слуга поставил перед каждым из них по большой чашке, разложил на столе палочки, принес четыре блюда с закусками, а затем и вино.

– Ну, а есть еще какая‑нибудь закуска? – спросил Юань Сяо‑ци.

– Мы только что зарезали корову, – ответил слуга. – Мясо словно прослоено жиром.

– Тогда приготовь нам цзиней десять да нарежь кусками, – приказал Юань Сяо‑эр.

– Вы уж извините, господин учитель, – вставил свое слово Юань Сяо‑у, – что своим скромным приемом мы не можем проявить должного к вам уважения.

– Что вы, что вы! – отозвался У Юн. – Я чувствую себя виноватым за доставленное вам беспокойство!

– И не говорите даже! – воскликнул Юань Сяо‑эр и велел слуге все время подливать гостям вина.

Вскоре принесли два блюда с мясом и поставили на стол. Братья Юань пригласили своего гостя отведать угощения и, лишь после того как он досыта наелся, сами с жадностью набросились на еду. Когда они поели. Юань Сяо‑у обратился к У Юну:

– Осмелюсь спросить, по каким делам вы прибыли сюда, господин учитель?

– Учитель служит сейчас в семье одного богача, – отвечал за гостя Юань Сяо‑эр. – А сюда он приехал просить нас выловить штук десять жирных карпов по четырнадцать – пятнадцать цзиней весом.

– Эх, прежде мы достали бы не то что десять, а штук пятьдесят и даже больше, – вздохнул Юань Сяо‑ци. – А сейчас даже не знаю, найдем ли хоть одного весом в десять цзиней.

– Учитель проделал большой путь, – сказал Юань Сяо‑у, – и мы сделаем все, что сможем, чтобы преподнести ему в подарок с десяток или больше карпов, цзиней по шести каждый.

– Я захватил с собой денег, – отвечал У Юн, – и за этим дело не станет. Только мелкая рыба мне не нужна. Хозяин велел, чтобы каждая весила по четырнадцати – пятнадцати цзиней.

– Да где же нам, учитель, достать такую рыбу, – с грустью сказал Юань Сяо‑ци. – У брата Сяо‑у вряд ли найдется даже весом по пять‑шесть цзиней. Обождем несколько дней, может что‑нибудь сделаем. У меня в лодке есть бочонок живой мелкой рыбы, разрешите угостить вас.

С этими словами Юань Сяо‑ци встал, направился к своей лодке, взял бочонок с рыбой и принес его в кабачок. В бочонке оказалось несколько штук по пять – семь цзиней. Сяо‑ци пошел в кухню и сам приготовил рыбу. Затем он разложил ее на блюда и подал на стол, приговаривая:

– Прошу, господин учитель, отведать моей рыбки!

Гость поел еще и рыбы. Близился вечер. У Юн сидел и думал: «Начинать разговор в кабачке, пожалуй, неудобно… придется мне здесь переночевать. Ну, а когда приедем на место, видно будет».

– Уже поздно, – заметил Юань Сяо‑эр. – Прошу вас, господин учитель, провести эту ночь у меня, а завтра посмотрим, как быть.

– Чтобы добраться сюда, мне пришлось преодолеть много трудностей, – сказал У Юн, – и я рад, что смогу провести ночь у вас, мои друзья. Ночевать я буду в доме Сяо‑эра. Видно, мне не придется платить здесь за угощение. У меня есть Деньги, я хочу купить в кабачке несколько кувшинов вина и немного мяса, в деревне мы достанем парочку куриц и сможем попировать этой ночью; Как вы на это смотрите?

– Нет уж, господин учитель, мы не позволим вам тратить свои деньги, – возразил Юань Сяо‑эр. – Мы сами все устроим, – ведь нам это вовсе не трудно.

– Разрешите уж мне угостить вас, – настаивал У Юн. – А если вы не примете моего приглашения, мне придется распрощаться с вами.

– Ну, раз вы так настаиваете, то пусть будет по‑вашему, – согласился Юань Сяо‑ци. – А за столом мы еще потолкуем о деле.

– Как не сказать, Сяо‑ци, что ты находчив и решителен? – заметил У Юн, и с этими словами достал два ляна серебра и вручил их Юань Сяо‑ци. Они попросили принести бочонок вина и, взяв у хозяина большой кувшин, перелили туда вино. Затем они купили двадцать цзиней мяса, приготовленного для еды, а также пару жирных куриц.

– Вот вам деньги за все, что мы тут выпили и съели, – сказал Юань Сяо‑эр хозяину.

– Да ладно, ладно, – кланяясь, отвечал тот.

Выйдя из кабачка, друзья направились к лодкам. Они поставили туда вино и съестные припасы и поплыли к дому Юань Сяо‑эра. Причалив к берегу, они высадились, захватили с собой вино и продукты и привязали лодки к столбу. Затем они вошли в дом и велели зажечь огонь. Из трех братьев только Юань Сяо‑эр был семейным, другие два все еще оставались холостяками.

Они вчетвером расположились в беседке, стоявшей позади дома над водой. Юань Сяо‑ци зарезал куриц, передал их невестке, и та вместе со служанкой занялась приготовлением угощения. Не прошло и часа, как еда и вино были поданы на стол. После того как было выпито по нескольку чашечек вина, У Юн снова заговорил о покупке рыбы.

– Как же это может быть, чтобы в ваших озерах не водилось крупной рыбы? – сказал он.

– Мы не будем обманывать вас, господин учитель, – отвечал Юань Сяо‑эр. – Такая рыба, как вам нужно, есть только возле Ляншаньбо. Здесь же, вблизи деревни Шицзецунь, озера мелководны и крупной рыбы не найти.

– Но ведь до Ляншаньбо рукой подать, – возразил У Юн. – Озера соединяются небольшой протокой. Можно съездить туда и наловить рыбы.

– Лучше и не говорите! – со вздохом сказал Юань Сяо‑эр.

– Чего же вы вздыхаете? – удивился У Юн.

– Вы ведь еще не знаете, господин учитель, – вступил в разговор Юань Сяо‑у, – что теперь мы и носа не смеем показать на озере Ляншаньбо, которое прежде было для нас, братьев, источником существования.

– Ну, я полагаю, что никакие власти не смогут запретить вам ловить рыбу в этих озерах, – усомнился У Юн.

– Да, власти не смогли бы запретить нам ловить там рыбу, – возразил на это Юань Сяо‑у, – сам владыка преисподней – и то не смог бы этого сделать.

– Так если вам не запрещают рыбачить, почему же вы не осмеливаетесь там появляться? – продолжал расспрашивать У Юн.

– Вы, господин учитель, видно, не знаете, что здесь происходит. Придется рассказать вам, – отвечал Юань Сяо‑у.

– Мне и в самом деле непонятно, о чем вы говорите, – сказал У Юн.

– О Ляншаньбо теперь и говорить‑то не хочется, – вступил в разговор Юань Сяо‑ци. – Сейчас на том озере появилась шайка разбойников, которая хозяйничает там и не разрешает нам ловить рыбу.

– Этого я действительно не знал, – сказал У Юн. – Так, значит, там сейчас разбойники. У нас об этом ничего не слышно.

– Главарь этой шайки, – продолжал Юань Сяо‑эр, – некогда держал экзамены на государственную должность, но провалился. Зовут его Ван Лунь, по прозвищу «Ученый в белых одеждах». Второй по старшинству – Ду Цянь, прозванный «Достигающим неба», а третий Сун Вань – по прозвищу «Охраняющий облака». Есть там еще один человек по имени Чжу Гуй, содержатель кабачка у въезда в деревню Лицзядаокоу. Он у них разведчик, но особенного значения не имеет. Недавно к ним прибыл еще один удалец, бывший наставник дворцового войска в Восточной столице, по имени Линь Чун – Барсоголовый. Говорят, он необычайно искусен в военном деле. Эта шайка разбойников насчитывает сейчас около семисот человек. Они грабят окрестное население, а также проезжих путников. Вот уже больше года, как мы не ездим туда на рыбную ловлю. Эти разбойники завладели озером и лишили нас средств к существованию. Да что тут говорить, всего ведь не поведаешь!

– Вот уж, право, не знал я, что у вас творятся такие дела, – сказал У Юн. – Почему же власти не предприняли мер, чтобы их переловить?

– Что власти! – махнул рукой Юань Сяо‑у. – Стоит им что‑нибудь предпринять, как населению становится еще хуже. Когда в деревне появляются войска, они пожирают свиней, овец, кур и гусей – все, что найдут у населения. А потом еще требуют, чтобы им дали денег на дорогу. Хорошо, что разбойники могут дать отпор правительственным войскам. Разве стражники посмеют появиться сейчас в деревне? Когда какое‑нибудь высокое начальство отдает распоряжение отправить отряд для борьбы с разбойниками, у стражников поджилки трясутся. Да разве осмелятся они когда‑нибудь повстречаться лицом к лицу с этими разбойниками?

– Мне хоть и не приходится теперь ловить большой рыбы, – сказал, смеясь, Юань Сяо‑эр, – зато я избавлен от выполнения дополнительных повинностей.

– Этим разбойникам, видно, неплохо живется, – заметил У Юн.

– Да им не страшны ни бог, ни черт и никакие власти, – сказал Юань Сяо‑у. – Награбленное добро они делят между собой, и у всех разбойников есть богатая одежда. Вина пьют, сколько влезет, едят вволю. Разве можно жаловаться на такую жизнь? А вот мы, три брата, хоть и не хуже их, да только где уж нам так устроиться!

«И везет же мне!» – радовался в душе У Юн, слушая все это.

– Пословица говорит, – продолжал Юань Сяо‑ци, – «Каждому своя доля». Нам суждено заниматься рыбной ловлей и тем жить. Если бы нам удалось хоть один день прожить так, как живут они, и то было бы хорошо.

– Стоит ли завидовать разбойникам? – сказал У Юн. – Промысел их карается по меньшей мере семьюдесятью палочными ударами. И если власти переловят их, они получат по заслугам. Вот и пойдет все насмарку…

– Правители наши народ глупый и ни в чем не разбираются, – оказал Юань Сяо‑эр. – Сколько совершается кругом самых тяжких преступлений, а виновники продолжают оставаться на свободе. Можем ли мы, три брата, довольствоваться этой жизнью? Если бы нашелся человек, который согласился бы принять нас в свою компанию, мы с радостью пошли бы за ним.

– У меня тоже нередко появляются такие мысли, – молвил Юань Сяо‑у. – Ничем мы не хуже других, беда лишь в том, что о нас никто не знает.

– Ну, а если бы нашелся человек, который хорошо вас знает, – спросил У Юн, – согласились бы вы пойти за ним?

– Если бы такой человек нашелся, – сказал Юань Сяо‑ци, – мы пошли бы за ним в огонь и в воду. Пригодись мы для какого‑нибудь большого дела хоть на один день, мы с радостью пошли бы даже на гибель.

Слушая эти слова, У Юн восторженно думал: «Братья сами уже все решили, и мне остается только рассказать им о нашем деле». Он продолжал угощать их и, когда чашка обошла еще два круга, сказал:

– А согласились бы вы отправиться в Ляншаньбо против этой шайки разбойников?

– Если бы мы и выловили их, – сказал Юань Сяо‑ци, – кто бы нас вознаградил? Мы лишь стали бы посмешищем в глазах вольного люда всей округи.

– Я понимаю это дело так, – продолжал У Юн, – допустим, что вам не дают возможности ловить рыбу, вы возмутились и решили отправиться к ним туда попытать счастья. Разве это было бы плохо?

– Откровенно говоря, господин учитель, – заметил Юань Сяо‑эр, – мы уже несколько раз думали о том, чтобы вступить в шайку. Беда вот, что подчиненные Ван Луня отзываются о нем, как о человеке мелочном, с которым трудно ужиться. Когда к ним в стан прибыл из Восточной столицы Линь Чун, он перенес от Ван Луня немало издевательств. Этот негодяй не желает принимать новых людей к себе в шайку. Мы уже много раз говорили об этом, но у нас пропала всякая охота обращаться к нему.

– Если бы он был так же великодушен, как вы, учитель, – вставил Юань Сяо‑ци, – и отнесся к нам с подобным вниманием, тогда все было бы хорошо.

– Да, если бы мы со стороны этого Ван Луня видели такое отношение, как с вашей, учитель, – поддержал его Юань Сяо‑у, – мы уже давно, не раздумывая, ушли бы в разбойники и охотно отдали бы за них свою жизнь, если нужно.

– Вы, право, наговорили обо мне так много хорошего, что я и не стою этого, – отвечал им У Юн. – Ведь сейчас и в Шаньдуне и в Хэбэе так много достойных, доблестных героев.

– Может, и есть на свете такие добрые молодцы, – возразил на это Юань Сяо‑эр, – да мы‑то их не встречали.

– А не знаете ли вы старосту Чао Гая из деревни Дунцицунь, уезда Юньчэн? – спросил У Юн.

– Уж не того ли, которого называют Чао Гай – «Небесный князь? – спросил Юань Сяо‑у.

– Он самый и есть, – ответил У Юн.

– Мы. слышали о нем, – отвечал Юань Сяо‑ци, – и хотя живем друг от друга всего лишь в ста с небольшим ли, но до сих пор нам не довелось с ним встретиться.

– Вот уж поистине справедливый и великодушный человек, – сказал У Юн. – Почему бы вам не познакомиться с ним?

– Дел у нас там никаких нет, – заметил на это Юань Сяо‑эр, – поэтому мы и встретиться с ним не могли.

– Последние годы, – сказал У Юн, – я обучал ребят в деревенских школах неподалеку от поместья Чао Гая. Сейчас До меня дошел слух, что он собирается захватить большое богатство. Вот я и пришел к вам посоветоваться, не захватить ли нам эти сокровища вместе?

– Ну это, пожалуй, не удастся, – промолвил Юань Сяо‑у. – Чао Гай человек, великодушный и справедливый, но если мы как‑нибудь испортим ему это дело, то станем посмешищем всех молодцов в округе.

– А я надеялся уговорить вас на это дело, – продолжал У Юн. – Вы – хорошие друзья, народ справедливый, и, если захотите помочь нам, расскажу вам обо всем. Сейчас я живу в поместье старосты Чао Гая. Он много слышал о вас троих и послал меня за вами.

– Мы люди простые и честные, – сказал Юань Сяо‑эр, – и душой не кривим. Если староста Чао Гай задумал большое дело, решился нам его доверить и ради этого побеспокоил даже вас, господин учитель, то мы тут же заявляем, что жизни не пожалеем для него. Мы клянемся остатком вина; пусть поразит нас беда, нападет какая‑нибудь болезнь или мы умрем не своей смертью, если отступимся от своих слов.

Проговорив все это. Юань Сяо‑у и Юань Сяо‑ци стали хлопать себя по затылку, приговаривая:

– Кровь наша горяча, и мы готовы пролить ее за того, кто умеет ценить нас.

– Должен оказать вам, – продолжал У Юн, – что пришел не за тем, чтобы обманом вовлечь вас в недоброе дело. Честно говоря, дело мы затеяли не простое. Пятнадцатого дня шестой луны день рождения сановника Цай Цзина. Его зять правитель округа Даминфу Северной столицы Лян Чжун‑шу, приготовил ему на сто тысяч связок монет ценных подарков, которые на днях собирается отправить. Один молодец по имени Лю Тан пришел известить нас об этом. Вот я и отправился к вам посоветоваться. Мы укроемся в каком‑нибудь глухом месте, нападем и захватим это нечестно нажитое богатство. А затем мы поделим его и обеспечим себя на всю жизнь. Вот зачем приехал я к вам под предлогом закупки рыбы. Не знаю только, как вы на все это посмотрите?

– Мы‑то согласны! – поспешил сказать Юань Сяо‑у, едва дослушав У Юна, и, обращаясь к Юань Сяо‑ци, крикнул: – А что я тебе говорил, братец?

– Сбывается наше заветное желание! – воскликнул Юань Сяо‑ци и даже запрыгал от радости. – Когда же мы отправляемся?

– Я просил бы вас сейчас же собраться, – сказал У Юн, – потому что на рассвете мы отправимся в поместье Чао Гая.

Это решение очень понравилось всем братьям.

На следующий день братья встали рано утром и позавтракали. Распорядившись по дому, они покинули деревню Шицзецунь и вместе с У Юном направились к деревне Дунцицунь. После целого дня пути они увидели впереди поместье Чао Гая, а вскоре и самого хозяина, который вместе с Лю Таном ждал их в кустах у дороги. Узнав У Юна, приближавшегося к поместью в сопровождении братьев Юань, Чао Гай и Лю Тан вышли им навстречу.

– Приветствую доблестных братьев Юань! – радостно произнес Чао Гай. – Слава о вас идет повсюду. Прошу вас в мое поместье, там мы и потолкуем.

Вшестером они вошли в дом, прошли во внутренние комнаты, где и расселись, как положено обычаем. Затем У Юн рассказал Чао Гаю о своей беседе с братьями Юань, после чего староста пришел в самое хорошее настроение. Он тут же велел работникам зарезать свинью и барана и приготовить жертвенной бумаги для возжигания. Братья Юань отметили, что вид у хозяина представительный, а манера говорить солидная.

– Мы очень рады, – оказали братья Юань, – что, наконец, нам представилась возможность познакомиться с таким достойным человеком, как вы: Однако если бы нас не привел сюда учитель У Юн, то вряд ли мы удостоились бы этой чести.

Братья не скрывали своей радости. Вечером того же дня они ужинали все вместе и до поздней ночи беседовали о всякой всячине.

На другой день, лишь рассвело, они пошли во внутренние комнаты, где были приготовлены для жертвоприношений вырезанные из бумаги монеты и фигуры животных, благовонные свечи, а также принесенные сюда накануне свинина и баранина. Торжественность, с которой Чао Гай готовился к жертвоприношению, всем очень понравилась. Во время церемонии каждый произнес клятву: «Лян Чжун‑шу притесняет народ в Северной столице и вымогает у жителей деньги и добро. На эти деньги он приобрел подарки ко дню рождения сановника Цай Цзина из Восточной столицы. Это богатство нажито нечестным путем, и если кто‑нибудь из нас, в задуманном нами деле, затаил корыстные намерения, пусть небо. покарает его и поглотит земля. Да будет сам бог свидетелем нашей клятвы!» И они сожгли жертвенные деньги.

Совершив обряд жертвоприношения, все шестеро друзей в хорошем расположении духа выпивали и закусывали во внутренних комнатах. Вдруг вошел работник и доложил:

– У ворот стоит какой‑то монах. Он, очевидно, просит подаяния на монастырь.

– Что ж ты сам не можешь ему подать? – удивился Чао Гай. – Ты же видишь, что я занят с гостями. Выдай ему шэн пять риса – и дело с концом. Стоит ли беспокоить меня.

– Да я уже давал ему рис, только он не берет, – ответил работник, – говорит, что ему нужно с вами повидаться.

– Видно, ему показалось мало, – решил Чао Гай, – прибавь еще два‑три доу и скажи, что староста пригласил к себе сегодня гостей и потому не может к нему выйти.

Работник ушел, но через некоторое время вернулся обратно:

– Я дал монаху еще три доу риса, но он никак не хочет уходить. Говорит, что он даос и пришел сюда не за деньгами и не за рисом, а лишь ради того, чтобы повидаться с вами.

– Вот бестолочь! – рассердился Чао Гай. – Даже поговорить с людьми толком не умеешь! Передай этому монаху, что сегодня я занят… Пусть придет в другой раз, я приму его.

– Все это я уже ему говорил, – возразил работник, – а он знай твердит себе, что пришел не за подаянием, а потому лишь, что слышал о вас, как о человеке честном и справедливом, и пришел повидаться с вами.

– До чего ж ты надоедлив!! – с досадой воскликнул Чао Гай. – Даже в таком простом деле – и то не можешь помочь мне. Если ему все еще кажется мало, прибавь три‑четыре доу риса. Стоит ли из‑за такого пустяка разговаривать! Если бы я не был занят с гостями, то, конечно, вышел бы к нему. Ступай выдай ему, сколько он хочет, и уж больше не приходи сюда.

Работник ушел, но через некоторое время снаружи послышался шум, и в комнату, едва переводя дух, влетел другой работник с криком:

– Господин! Монах разозлился и стал избивать работников!

Это сообщение очень встревожило Чао Гая. Он поспешно встал из‑за стола и, обращаясь к своим гостям, сказал:

– Прошу вас, дорогие друзья, посидеть здесь, а я пойду посмотрю, что там происходит.

Выйдя во двор, он увидел у ворот поместья огромного монаха, ростом в восемь чи, благообразного и осанистого на вид. Стоя под зелеными ивами, он направо и налево наносил удары наступавшим на него крестьянам, выкрикивая при этом:

– Ах вы, деревенщина неотесанная!

– Почтенный монах, прошу вас, успокойтесь, – обратился к нему Чао Гай. – Вы пришли к старосте Чао Гаю, конечно, за подаянием. Но ведь вам выдали рис, так чем же вы еще недовольны?

В ответ на это монах расхохотался и сказал:

– Я, бедный монах, явился сюда не за подаянием. Для меня сейчас и сто тысяч связок денег нипочем. Я пришел исключительно для того, чтобы повидать старосту. Мне нужно оказать ему несколько слов, а эти невежды принялись ругать и гнать меня. Вот я и рассердился.

– А раньше вы знавали старосту? – спросил Чао Гай.

– Нет, я только слышал о нем, а видать не видел, – отвечал монах,

– Так ваш покорный слуга и есть староста Чао Гай! – сообщил тот. – Что же вы хотели мне сказать?

– Вы уж простите меня! – сказал тогда монах. – И разрешите мне приветствовать вас, как полагается.

– Не надо церемоний, почтеннейший, – отозвался Чао Гай. – Прошу вас в дом выпить со мной чаю.

– Премного вам благодарен, – отвечал монах, и оба они направились к дому. Заметив, что хозяин ведет монаха в дом, У Юн вместе с Лю Таном и братьями Юань перешел в другие комнаты, чтобы не попадаться незнакомцу на глаза.

Посидев немного с Чао Гаем и выпив чаю, монах сказал:

– Мне неудобно говорить здесь. Нет ли у вас более укромного местечка, где мы могли бы побеседовать наедине?

Тогда Чао Гай пригласил своего гостя в дальнюю комнату, где они разместились, как положено – один на месте хозяина, другой на месте гостя. И тогда Чао Гай спросил монаха:

– Могу ли я осведомиться о вашем почтенном имени и узнать, где вы живете?

– Фамилия моя Гун‑Сунь, – отвечал монах, – мирское имя Шэн, а монашеское – И‑цин. Сам я из Цзичжоу. С детства я пристрастился ко всякого рода оружию и во многих областях военного искусства достиг немалых успехов. Овладев также искусством волшебства, я легко могу вызывать дождь и ветер и даже летать на облаках. За это вольный люд окрестил меня «Драконом, летающим в облаках». Почтенное имя старосты Чао Гая из деревни Дунцицунь, уезда Юньчэн, я слышал уже с давних пор, но никак не представлялось случая повидаться с вами лично. Сейчас в честь нашего знакомства я хотел бы преподнести вам в подарок драгоценности на сто тысяч связок монет. Не знаю только, согласитесь ли вы, высокоуважаемый, принять такой дар?

Услышав это, Чао Гай, смеясь, спросил:

– Уж не подарки ли сановнику Цай Цзину ко дню рождения, которые посылают с севера, имеете вы в виду?

– Откуда вы знаете об этом? – изумился гость.

– Я лишь высказал догадку, – отвечал Чао Гай, – а так это или нет – не знаю.

– Мы не должны упускать такого богатства, – заговорил Гун‑Сунь Шэн. – Недаром старая поговорка гласит: «Если ты что‑нибудь упустил, – пеняй на себя». Какого вы мнения на этот счет, уважаемый староста?!

Но не успел он проговорить эти слова, как в комнату ворвался человек, схватил Гун‑Сунь Шэна за грудь и завопил:

– Я давно уже подслушиваю ваш разговор! Вот это ловко! Как смеете вы предлагать дело, явное участие в котором карается законами, а тайное – богами!

Это неожиданное вторжение так напугало Гун‑Сунь Шэна, что он даже в лице изменился. Вот беда! Не успели они взяться за дело, как раскрыли все их планы!

О том, кто ворвался в комнату и накинулся на Гун‑Сунь Шэна, вам, читатель, расскажет следующая глава.

 


Дата добавления: 2015-09-03; просмотров: 109 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: В которой рассказывается о том, как Лу Чжи‑шэнь учинил скандал на горе Утай и как богач Чжао заново отстроил монастырскую беседку | Повествующая о том, как атаман разбойников оказался под расшитым свадебным пологом и как Лу Чжи‑шэнь учинил скандал в деревне Таохуацунь | Рассказывающая о том, как Ши Цзинь промышлял разбоем в сосновой роще и как Лу Чжи‑шэнь сжег монастырь | В которой рассказывается о том, как старая ведьма Янь, напившись, избила Тан Ню‑эра и как Сун Цзян в гневе убил Янь По‑си | Повествующая о том, как Чай Цзинь уговорил своих гостей остаться у него, а также о том, как У Сун убил тигра на перевале Цзин‑ян‑ган | Повествующая о том, как старуха Ван за взятку занималась сводничеством и как Юнь‑гэ во имя справедливости учинил в чайной большой скандал | Повествующая о том, как старуха Ван подстрекала Си‑Мынь Цина на темное дело и как распутница отравила своего мужа | Повествующая о том, как Хэ Цзю‑шу во время похорон припрятал кости покойного и как У Сун принес в жертву человеческие головы |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Повествующая о том, как Лу Чжи‑шэнь с корнем вырвал плакучую иву и как Линь Чуна обманом ввели в Зал белого тигра| О том, как Лу Чжи‑шэнь напал на гору Эрлуншань и как они вдвоем с Ян Чжи овладели кумирней Баочжу

mybiblioteka.su - 2015-2020 год. (0.092 сек.)