Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

ПОДВЕДЕНИЕ ИТОГОВ ВОЙНЫ

Читайте также:
  1. APEC. БОГ ВОЙНЫ
  2. I. Перечень контрольных вопросов для проверки теоретических знаний при подготовке к первому этапу государственного итогового междисциплинарного экзамена
  3. II. Организация итоговой аттестации
  4. II. Перечень вопросов для проверки навыков выполнения практических и расчетных работ на втором этапе государственного итогового междисциплинарного экзамена.
  5. III. Критерии оценки результатов итоговой аттестации
  6. IV. ФОРМЫ ПРОМЕЖУТОЧНОГО И ИТОГОВОГО КОНТРОЛЯ
  7. IX Ни войны, ни мира

 

Еще до того как прогремел салют в честь победы над Японией и даже до начала военных действий Красной Армии на Дальнем Востоке, в Потсдаме состоялась третья и последняя встреча Большой Тройки, которая стала самой продолжительной (17 июля — 2 августа 1945 года). Состав Большой Тройки изменился сначала до созыва конференции, когда вместо Ф.Д. Рузвельта США возглавил его преемник Гарри С. Трумэн, а затем и в ходе конференции, когда после выборов в британский парламент главой делегации Великобритании стал лидер победившей лейбористской партии Климент Эттли вместо потерпевшего поражение лидера консервативной партии Уинстона Черчилля. Слова Сталина о том, что участники Ялтинской конференции скоро уйдут с политической сцены, сбылись не через. 10 лет, а гораздо раньше.

Завершение мировой войны совпало с уходом из жизни или с политической сцены всех лидеров стран оси и Большой Тройки, за исключением вождя Советской страны. Решающая роль СССР в победе способствовала тому, что авторитет Сталина во всем мире вырос необычайно. Встреч с ним домогались выдающиеся государственные руководители многих стран мира.

У. Черчилль был вынужден дважды обращаться к Сталину с просьбой принять короля Великобритании Георга VI, направлявшегося в июле 1945 года в Германию. Скорее всего такая встреча планировалась Черчиллем для того, чтобы своим участием в такой встрече помочь консервативной партии одержать победу на парламентских выборах. Видимо, не желая потворствовать использованию такой встречи для политиканских целей Черчилля, Сталин не спешил с ответом на первое письмо.

Лишь после второго обращения английского премьера из Москвы пришел снисходительный ответ: «В моем плане не предусматривалась встреча с Королем, а имелось в виду совещание трех, о котором мы ранее обменивались с Вами и Президентом посланиями. Однако если Вы считаете нужным, чтобы я имел такую встречу, то я не имею возражений против Вашего плана». После столь нелюбезного ответа Черчилль в новом послании сообщил об отмене поездки Георга VI в Германию. (Впрочем, умея быть предельно любезным, когда он считал это политически необходи

мым, Сталин устроил по случаю отъезда Черчилля из Потсдама концерт, в котором участвовали лучшие советские артисты. На этом концерте Сталин, по свидетельству очевидцев, умело исполнил роль конферансье.)

Задача Сталина состояла в том, чтобы использовать свой огромный авторитет и возросшую роль СССР в мире для признания договоренностей, достигнутых в Тегеране и Ялте, новыми руководителями США и Великобритании, и превращения этих общих договоренностей в конкретные соглашения. Это было необходимо, поскольку после окончания войны западные партнеры Сталина стали ставить под сомнение те изменения в Центральной и Юго-Восточной Европе, которые произошли вследствие побед Красной Армии. Хотя США и Великобритания согласились уже на втором заседании Потсдамской конференции признать Временное правительство национального единства Польши, которое возглавили Берут и Осубка-Моравский, они стали чинить препятствия расширению просоветской Польши на запад. Против признания границы по Одеру — Нейссе выдвигались самые разные аргументы, включая необходимость обеспечения Германии углем и продовольствием из Силезии и других областей, в которых уже существовала польская администрация.



Этим заявлениям Сталин противопоставлял веские аргументы, основанные на хорошем владении информацией. На заявление Черчилля об угрозе хозяйственного паралича Берлина, лишенного силезского угля, Сталин уверенно ответил, что «Берлин получает уголь не из Силезии, а из Торгау (Саксония)». На вопрос Черчилля, не бурый ли это уголь, Сталин также уверенно ответил, что «это — хороший каменный уголь». Кроме того, он заметил, что «бурый уголь хорошо используется в брикетах, а у немцев есть хорошие брикетные фабрики». Черчилль попытался вернуться к своему аргументу, заявив, что «часть угля для Берлина получали из Силезии». Сталин на это ответил: «До того, как британские войска заняли район Цвиккау, немцы брали уголь для Берлина оттуда. После отхода союзных войск из Саксонии на запад Берлин брал уголь из Торгау».

Загрузка...

Выдерживая деловой тон дискуссии, Сталин неожиданно вводил такие аргументы, которые свидетельствовали о владении им точной разведывательной информацией и разоблачали неискренность союзников. Так, входе обсуждения темы о нехватке угля и нехватке рабочей силы для его добычи в-Западной Европе, Сталин сказал, что в СССР сейчас используется труд военнопленных для работы в шахтах, а затем заметил: «400 тысяч немецких солдат сидят у вас в Норвегии, они даже не разоружены, и неизвестно, чего они ждут. Вот вам рабочая сила» Осознав истинный смысл заявления Сталина, Черчилль тут же стал оправдываться: «Я не знал, что они не разоружены. Во всяком случае, наше намерение заключается в том, чтобы разоружить их. Я не знаю точно, каково там положение, но этот вопрос был урегулирован верховной ставкой союзных экспедиционных сил. Во всяком случае, я наведу справки».

В конце заседания Сталин передал Черчиллю меморандум относительно имеющихся в Норвегии неразоруженных германских войск. Черчилль вновь стал оправдываться: «Но я могу дать заверение, что нашим намерением является разоружить эти войска». Ответ Сталина: «Не сомневаюсь» был, очевидно, произнесен с ироничной интонацией, а потому вызвал смех. Продолжая оправдываться, Черчилль заявил: «Мы не держим их в резерве, чтобы потом выпустить их из рукава. Я тотчас же потребую доклада по этому поводу». Лишь через 10 лет, когда Черчилль вновь стал премьер-министром, он признал, что лично отдал распоряжение не разоружать часть немецких войск, а держать их готовыми на случай возможного вооруженного столкновения с СССР в Европе летом 1945 года. На конференции Сталин нашел наиболее тактичный способ объявить союзнику о том, что он знает о его вероломных намерениях, и вынудил его фактически признать факт нарушения Англией союзнических обязательств.

Сталин проявлял гибкость в отстаивании интересов СССР и его новых союзников в Европе. В ответ на попытки западных союзников обвинить Тито в нарушении ялтинских договоренностей относительно коалиционного характера нового правительства, Сталин предложил сначала заслушать «самих югославов». Черчилль согласился с этим, но против выступил Трумэн, который заявил: «Если мы будем вызывать сюда Тито, Франко и других деятелей, то это ни к чему хорошему не приведет. Мы не представляем собой судебный орган для разбирательства жалоб на отдельных государственных деятелей». Сталин тут же согласился с Трумэном: «Это — правильное замечание». Сославшись на возражение Трумэна против вызова Тито, он сказал: «Тогда придется вопрос снять». Таким образом, попытки давления на Тито были сорваны.

Такую же гибкость и упорство Сталин проявлял в защите позиций СССР и его политических союзников в Болгарии, Румынии, Венгрии. В ответ на заявления Трумэна и Черчилля о том, что в этих странах ограничивается свобода информации, что правительства этих стран не отражают настроений всех слоев населения и поэтому Запад не может установить с ними дипломатических отношений и подписать мирные договоры, Сталин призывал союзников: «Если мы начнем им мстить на основе того, что они причинили нам большой ущерб, то это будет одна политика. Я не сторонник этой политики... Пора перейти к другой политике —к политике облегчения их положения». Для этого он предложил «начать с восстановления Дипломатических отношений с ними. Могут возразить, что там нет свободно избранных правительств. Но нет такого правительства и в Италии. Однако дипломатические отношения с Италией восстановлены. Нет таких правительств во Франции и Бельгии. Однако никто не сомневается в вопросе о дипломатических отношениях с этими странами».

В конечном счете Сталин добился своего, и в решении конференции было сказано: «Три правительства, каждое в отдельности, согласны изу

чить в ближайшее время в свете условий, которые будут существовать, вопрос об установлении в возможной степени дипломатических отношений с Финляндией, Румынией, Болгарией и Венгрией до заключения мирных договоров с этими странами».

В начале конференции Сталин предложил Большой Тройке осудить режим Франко, а правительствам США и Англии — разорвать дипломатические отношения с Испанией. Против этого возражали Черчилль и Трумэн. Столкнувшись с сопротивлением союзников, Сталин заявил: «Я предлагаю: пусть министры иностранных дел поговорят о том, нельзя ли придумать другую, более мягкую и эластичную форму для того, чтобы дать понять, что великие державы не поддерживают режима Франко». Вопреки сопротивлению Черчилля Сталин настоял на принятии в решении конференции «О заключении мирных договоров и о допущении в Организацию Объединенных Наций» целого абзаца, осуждающего режим Франко.

Сталин исходил из того, что наличие общего врага, даже хотя бы такого как Франко, может способствовать сохранению единства в стане союзников, а потому он решил напомнить о тех фигурах, которые до сих пор были их общими врагами. При обсуждении вопроса о военных преступниках он внес поправку в проект английской делегации, предложив перечень «главных преступников»: «такие как Геринг, Гесс, Риббентроп, Розенберг, Кейтель и др.» И добавил, что его «поражает, почему Гесс до сих пор сидит в Англии на всем готовом и не привлекается к ответственности?» На это новый министр иностранных дел Великобритании Э. Бевин тут же ответил: «О Гессе вам не следует беспокоиться». (Однако и в дальнейшем англичане долго задерживали его отправку в Германию для участия в Нюрнбергском процессе. Лишь сравнительно недавно английский врач Хью Томас, который в 1970-х годах осматривал Гесса в тюрьме Шпандау, опубликовал книгу, в которой выдвинул довольно убедительную версию о том, что Гесс был подменен в Великобритании и на скамье подсудимых в Нюрнберге сидел его двойник, на самом деле утративший память. Это перекликается и с показаниями психиатра Джилберта, постоянно осматривавшего подсудимых в Нюрнберге. Он пришел к выводу, что подсудимый, который был представлен как Гесс, страдал от полной потери памяти. По непонятным для Джилберта причинам этот подсудимый упорно избегал встреч со своими родными. А ведь родственники Гесса могли бы легко разгадать подмену. Если все это так, то очевидно, что английские союзники скрыли истину об их переговорах с Гессом и возможной сделке, заключенной накануне нападения Германии на СССР.)

Запрашивая англичан о судьбе «наци №3», Сталин не спешил поделиться с союзниками сведениями о самоубийстве Гитлера и сожжении его трупа, которые он получил еще 1 мая 1945 года от Жукова. Поэтому он не стал разубеждать Эттли, когда тот заявил: «Я считаю, что Гитлер жив, а его нет в нашем списке», ограничившись замечанием: «Но его нет в наших руках...

Я согласен добавить Гитлера (общий смех), хотя он и не находится в наших руках. Я иду на эту уступку. (Общий смех)». Сталину было ясно, что нацистские лидеры в виде подсудимых или даже в виде призрака покойника остаются общими врагами трех великих держав и тем самым способствуют сохранению их единства.

Однако прежде всего сплочению союзников способствовала необходимость совместно решать вопросы ликвидации последствий нацистского режима в Германии. На конференции было одобрено Соглашение о политических и экономических принципах координированной политики союзников в отношении побежденной Германии в период союзного контроля. В решении конференции «О Германии» подчеркивалось, что «Союзники, в согласии друг с другом, сейчас и в будущем, примут и другие меры, необходимые для того, чтобы Германия никогда больше не угрожала своим соседям или сохранению мира во всем мире». В то же время в решении утверждалось, что «Союзники не намерены уничтожить или ввергнуть в рабство немецкий народ. Союзники намереваются дать немецкому народу возможность подготовиться к тому, чтобы в дальнейшем осуществить реконструкцию своей жизни на демократической и мирной основе».

Для решения вопросов послевоенного урегулирования был создан Совет министров иностранных дел (СССР, США, Великобритании, Франции и Китая), и Лондон был определен в качестве постоянного места пребывания Объединенного секретариата этого Совета.

Было принято предложение СССР о восстановлении международного статуса зоны Танжера. Три правительства признали, что необходимо пересмотреть конвенции Монтре о черноморских проливах, на чем настаивал СССР, и участники конференции договорились о передаче Советскому Союзу города Кенигсберга и прилегающего к нему района.

Преодолев возражения союзников, Сталин добился принятия решений о репарациях с Германии, а также разделе германского военного и торгового флотов с учетом интересов СССР. Сталин понимал, что в этих вопросах союзники не смогут долго сопротивляться, так как всему миру было известно, какой чудовищный урон нанесла война нашей стране. Сталин заявил: «Я не привык жаловаться, но должен сказать, что... мы потеряли несколько миллионов убитыми, нам людей не хватает. Если бы я стал жаловаться, я боюсь, что вы тут прослезились бы, до того тяжелое положение в России».

Союзники не могли игнорировать ни жертвы, принесенные советским народом во имя победы, ни решающей роли СССР в ее достижении. Решения Потсдамской конференции окончательно определили черты послевоенного устройства мира, оформлявшегося в ходе переговоров между СССР, Англией и США в Тегеране, Ялте и на протяжении всей войны.

День Победы в Великой Отечественной войне стал самым главным праздником в нашей стране. Даже крушение советского строя не смогло

поколебать величия победы СССР и затмить ореол славы, которым окружен всякий, кто на поле боя добывал эту победу. 24 мая 1945 года в Кремле был устроен торжественный прием в честь командующих войсками Красной Армии. 24 июня состоялся Парад Победы, героями которого вновь стали командующие фронтами Красной Армии. Апофеозом парада явилось низвержение знамен германских армий и личного штандарта Гитлера к подножию Мавзолея Ленина.

По случаю празднования победы коллеги Сталина по руководству решили наградить Верховного главнокомандующего самыми высшими наградами страны. 26 июня председатель Президиума Верховного Совета СССР М.И. Калинин подписал указы о награждении Сталина вторым орденом «Победа» и о присвоении ему звания Героя Советского Союза. Судя по всему, Сталин не возражал против награждения его двумя орденами «Победа», наряду с Жуковым и Василевским. А. Рыбин утверждает, что, узнав о присвоении ему звания Героя Советского Союза, Сталин возмутился и заявил: «Подхалимы придворные! Такая высокая награда должна вручаться только воинам, проявившим героизм на поле боя! Я же в атаку с винтовкой наперевес не ходил и героизма не проявлял». «Узнав о таком сюрпризе, правительство призадумалось, как вручить награду, — писал Рыбин. — Маленков было взялся за это, но... попросил Поскребышева. Тот лишь представил себе, как Сталин может вспылить! И тоже передал награду коменданту дачи Орлову. Сталин опять лишь выругался». Сталин ни разу не одел золотой звезды Героя Советского Союза, ее прикрепили к его кителю лишь после смерти перед гражданской панихидой.

Очевидно, узнав об этой реакции Сталина на присвоение ему звания Героя Советского Союза, члены Политбюро решили найти иной способ «поднять» Сталина над остальными военачальниками. 27 июня Указом Президиума Верховного Совета СССР И. В. Сталину было присвоено вновь учрежденное звание Генералиссимуса Советского Союза. Однако на сей раз обсуждение вопроса об этом звании происходило в присутствии Сталина, а также ряда военачальников (Жуков, Василевский, Рокоссовский, Конев). Как вспоминал Конев, Сталин заявил: «Хотите присвоить товарищу Сталину генералиссимуса. Зачем это нужно товарищу Сталину? Товарищу Сталину это не нужно. Товарищ Сталин и без этого имеет авторитет. Это вам нужны звания для авторитета. Товарищу Сталину не нужны никакие звания для авторитета. Подумаешь, нашли звание для товарища Сталина — генералиссимус. Чан Кайши — генералиссимус, Франко — генералиссимус. Нечего сказать, хорошая компания для товарища Сталина. Вы мар, шалы, и я маршал, вы что, меня хотите выставить из маршалов? В какие то генералиссимусы? Что это за звание? Переведите мне?»

По словам Конева, «пришлось тащить разные исторические книги статуты и объяснять, что это в четвертый раз в истории русской армии после Меншикова и еще кого-то, и Суворова. В конце концов он согласился»

Правда, надеть на Сталина мундир Генералиссимуса Советского Союза не удалось. По словам С.М. Штеменко, для показа этой формы в нее одели главного интенданта Красной Армии генерал-полковника П.И. Драчева. «Мундир был сшит по модели времен Кутузова, с высоким стоячим воротником. Брюки же выглядели по-современному, но блистали позолоченными лампасами». Когда Драчев вошел к Сталину, тот спросил начальника Тыла А. В. Хрулева: «Кого это вы собираетесь так одевать?» «Это предлагаемая форма для Генералиссимуса, —ответил А.В. Хрулев. «Для кого?» — переспросил Сталин. «Для вас, товарищ Сталин...» Верховный Главнокомандующий велел Драчеву удалиться, а сам, не стесняясь присутствующих, разразился длинной и гневной тирадой. Он протестовал против особого возвышения его личности, говорил, что это неумно, что никак не ожидал того от начальника Тыла».

Совершенно очевидно, что, считая ненужными для себя новые звания и титулы, Сталин в то же время не мог не ощущать себя победителем. Ведь война стала свидетельством прочности советского строя, а стало быть, и его усилия по укреплению Советской страны оказались оправданны. Выступая перед избирателями Сталинского избирательного округа столицы 9 февраля 1946 года, Сталин выделил три фактора, которые, по его оценке, сыграли решающую роль в победе СССР в Великой Отечественной войне: «советский общественный строй», «советский государственный строй», «Красная Армия». При этом, говоря о «советском государственном строе», Сталин говорил прежде всего о многонациональном характере Союза ССР. «Советский общественный строй оказался более жизнеспособным и устойчивым, чем несоветский общественный строй», — говорил Сталин. «Война показала, что советский общественный строй является подлинно народным строем, выросшим из недр народа и пользующийся его могучей поддержкой».

С первых же месяцев Советской власти он отстаивал свой план построения многонационального государства, федеративного по форме, унитарного по сути, и воплотил этот план в жизнь в 1922 году в созданном тогда Союзе Советских Социалистических Республик. Хотя в годы войны имели место многочисленные случаи измены и предательства среди представителей ряда национальностей, а также случаи проявления недоверия к некоторым народам, дружба народов СССР в целом выдержала тяжелое испытание. Никаких серьезных национал-сепаратистских выступлений в советском тылу не было. Героями Советского Союза, кавалерами боевых орденов, доблестными воинами и самоотверженными тружениками тыла стали миллионы советских людей самых разных национальностей. Сталин мог видеть в этом плоды своей политики в национальном вопросе. Теперь он с Удовлетворением отмечал, «что советский государственный строй оказался образцом многонационального государства, что советский государственный строй представляет такую систему государственной организации, где

национальный вопрос и проблема сотрудничества наций разрешены лучше, чем в любом другом многонациональном государстве».

Исторический опыт убедил Сталина в том, что одним из неизбежных условий жестокого XX века является война, и уроки Гражданской войны во многом повлияли на его восприятие общественно-политических процессов через законы военной науки. Вся его послереволюционная государственная деятельность основывалась на необходимости готовиться к войне, а потому уделять первостепенное внимание укреплению Красной Армии. Сталинский курс на модернизацию хозяйства страны был обусловлен его стремлением в кратчайшие исторические сроки создать мощные вооруженные силы, способные дать отпор потенциальным агрессорам.

При всех огромных потерях, понесенных страной в ходе необоснованных репрессий, усилия Сталина по укреплению морально-политического единства советского общества, по искоренению измены и предательства в целом привели к тому, что в годы войны в нашей стране не нашлось предателей вроде Квислинга, Лаваля, Петена и других, открывших путь немцам к победам над странами Западной Европы. Советская власть воспитала поколение патриотов, которые самоотверженно защищали Родину, отстояли свободу и независимость нашей страны.

Все внешнеполитические усилия Сталина в 1939—1941 годы накануне войны определялись его стремлением создать наиболее выгодные условия для действий Красной Армии, оттянув как можно дальше начало войны, отодвинув как можно дальше западную границу и предотвратив угрозу войны на два фронта. В годы войны Сталин делал все от него зависящее, чтобы добиться от союзников помощи Красной Армии, заставить их внести свой вклад в победу над врагом и сорвать попытки сепаратных сделок за спиной сражающегося советского народа.

В годы войны Сталин возглавил Красную Армию и руководил ее боевыми действиями до полного разгрома вооруженных сил фашистского блока. Позже был создан миф о том, что руководящая деятельность Сталина и выдвинутых им военачальников в годы войны лишь привела к неоправданно огромным людским потерям, ценой которых была достигнута победа. При этом ссылаются на то, что в результате войны погибло около 27 миллионов советских людей, и это число жертв сопоставляется с 8 миллионами 649 тысячами 500 человек, которых потеряли Германия и ее союзники в боях против нашей страны.

Г.А. Куманев в своей книге «Подвиг и подлог» писал, что общее число «безвозвратных потерь» Вооруженных сил СССР (то есть убитых, умерших от ран, по болезни и от несчастных случаев, попавших в плен и не вернувшихся из него, пропавших без вести) было немного большим — 8 688 400 человек. Не исключая того, что «многих человеческих жертв... можно было избежать», Г.А. Куманев указал, что превышение числа советских потерь над потерями немецко-фашистских войск во многом объясня

ется огромным числом жертв в немецких лагерях для советских военнопленных. В то время как из 4 миллионов 126 тысяч взятых в плен военнослужащих немецко-фашистских войск умерли 580 тысяч 548 человек, а остальные вернулись домой, из 4 миллионов 559 тысяч советских военнослужащих, взятых в плен, вернулось на Родину лишь 1 миллион 836 тысяч человек. От 2,5 до 3,5 миллиона погибли в немецко-фашистских лагерях. Потери же среди мирного населения страны, главным образом вследствие политики геноцида, проводившейся оккупантами, составили более 15 миллионов человек. Огромное число жертв в нашей стране связано с тем, что она была главным полем битвы Второй мировой войны, а наш народ явился самой многочисленной частью человечества, на которой была испытана бесчеловечная расистская теория.

Несмотря на ошибки и просчеты, допущенные перед началом войны и в первые месяцы боевых действий, победа доказала правильность большинства решений, принятых Сталиным в годы войны, его соответствие роли Верховного главнокомандующего. Под его руководством Красная Армия совершила победоносный марш от стен Кремля и развалин Сталинграда до рейхстага. Перечислив победы Красной Армии в годы Великой Отечественной войны, Сталин заявил: «Красная Армия является первоклассной армией, у которой можно было бы поучиться многому».

Обратив внимание на три фактора, обеспечившие победу, Сталин доказывал, что эти наиболее сильные черты Советской страны смогли проявиться в войне лишь благодаря тому, что страна достигла высокого уровня экономического развития в ходе довоенных пятилеток. Сталин утверждал: «Не только отсталые люди, всегда отмахивающиеся от всего нового, но и многие видные члены партии систематически тянули партию назад и старались всяческими способами стащить ее на «обычный» капиталистический путь развития. Все антипартийные махинации троцкистов и правых, вся их «работа» по части саботажа мероприятий нашего правительства преследовали одну цель: сорвать политику партии и затормозить дело индустриализации и коллективизации. Но партия не поддалась ни угрозам одних, ни воплям других и уверенно шла вперед, несмотря ни на что. Заслуга партии состоит в том, что она не приспосабливалась к отсталым, не боялась идти против течения и все время сохраняла за собой позицию ведущей силы». Таким образом, он рассматривал победу как убедительное свидетельство правоты его борьбы с оппозицией, начавшейся в 1920-е годы.

Сталин подчеркивал, что «небывалый рост производства» за 1922— 1941 годы «нельзя считать простым и обычным развитием страны от отсталости к прогрессу. Это был скачок, при помощи которого наша Родина превратилась из отсталой страны в передовую, из аграрной — в индустриальную» Это превращение было достигнуто «при помощи советской политики индустриализации страны... при помощи политики коллективиза

ции сельского хозяйства». Таким образом, он считал, что победа доказала правильность его курса на осуществление быстрой революции сверху.

Решения, позволившие привести страну к Победе, он принимал совместно с разными людьми. Он выдвигал этих людей на ответственные посты, следил за их деятельностью, спорил с ними, переживал за их неудачи и награждал их за успехи.

Однажды летом 1949 года С.М. Штеменко, ставший к этому времени начальником Генерального штаба, был вызван с докладом о состоянии ПВО на дачу Сталина, где помимо него находились члены Политбюро. Неожиданно Сталин спросил: «А как думает молодой начальник Генерального штаба, почему мы разбили фашистскую Германию и принудили ее капитулировать?» «Оправившись от неожиданности, я подумал, что лучше всего изложить Сталину его собственную речь перед избирателями, произнесенную накануне выборов в Верховный Совет СССР 9 февраля 1946 года... — вспоминал Штеменко. — Терпеливо выслушав меня до конца, И.В. Сталин заметил: «Все, что вы сказали, верно и важно, но не исчерпывает всего объема вопроса... Война — суровое испытание. Она выдвигает сильных, смелых, талантливых людей. Одаренный человек покажет себя в войне за несколько месяцев, на что в мирное время нужны годы. У нас в первые же месяцы войны проявили себя замечательные военачальники, которые в горниле войны приобрели опыт и стали настоящими полководцами». И он начал на память перечислять фамилии командующих фронтами, армиями, флотами, а также партизанских вожаков. Потом он сказал, что замечательные кадры руководителей были не только на фронте, но и в тылу. «Разве смогли бы сделать другие руководители то, что сделали большевики? Вырвать из-под носа неприятеля целые фабрики, заводы, перевезти их на голые места в Поволжье, за Урал, в Сибирь и в невероятно тяжелых условиях в короткое время наладить производство и давать все необходимое фронту! У нас выдвинулись свои генералы и маршалы от нефти, металлургии и транспорта, машиностроения и сельского хозяйства. Наконец, есть полководцы науки. О них тоже нельзя не сказать...» Не торопясь, без запинки он стал называть фамилии ученых, деятелей промышленности, сельского хозяйства».

25 июня 1945 года на приеме для участников Парада Победы Молотов произнес тосты в честь командующих фронтов, руководителей различных родов войск, промышленности, сельского хозяйства, науки и техники. Потом слово взял Сталин. Он сказал: «Я бы хотел выпить за здоровье людей, у которых чинов мало и звание незавидное. За людей, которых считают «винтиками» великого государственного механизма, но без которых все мы — маршалы и командующие фронтами и армиями, говоря грубо, ни черта не стоим. Какой-нибудь «винтик» разладился — и кончено. Я подымаю тост за людей простых, обычных, скромных, за «винтики», которые держат в состоянии активности наш великий государственный механизм

во всех отраслях науки, хозяйства и военного дела. Их очень много, имя им легион, потому что это десятки людей. Это —скромные люди. Никто о них не пишет, звания у них нет, чинов мало, но это — люди, которые держат нас, как основание держит вершины. Я пью за здоровье этих людей, наших уважаемых товарищей». (Впоследствии слова этого тоста стали использоваться как свидетельство того, что Сталин видел в людях лишь «винтики». Из текста его речи ясно, что он употреблял слово «винтики», иронизируя над теми, кто их таковыми считает. Использовав этот образ, Сталин постарался показать, как много зависит от «простых людей» без чинов и званий, и даже сказал, что деятельность тех, за кого только что провозглашали тосты, «ни черта не стоит» без людей, которых он назвал «нашими уважаемыми товарищами».)

Вспоминая тот летний день 1949 года, Штеменко писал, что Сталин, помолчав некоторое время, добавил: «На Гитлера работали сотни тысяч людей, вывезенных в Германию и превращенных, по существу, в рабов. И все-таки он не смог в достатке обеспечить свою армию. А наш народ сделал невозможное, совершил великий подвиг. Такой был итог работы коммунистов по строительству Советского государства и воспитанию нового человека... Вот вам и еще одна причина нашей победы!»

Говоря о подвиге советских людей в годы войны, Сталин особо выделил русский народ. 24 мая 1945 года на приеме в честь командующих войсками Красной Армии он предложил тост «за здоровье русского народа потому, что он является наиболее выдающейся нацией из всех наций, входящих в состав Советского Союза. Я поднимаю тост за здоровье русского народа потому, что он заслужил в этой войне общее признание как руководящей силы Советского Союза среди всех народов нашей страны. Я поднимаю тост за здоровье русского народа не только потому, что он руководящий народ, но и потому, что у него имеется ясный ум, стойкий характер и терпение».

В этом знаменитом выступлении Сталин впервые признал, что «у нашего правительства было немало ошибок, были у нас и моменты отчаянного положения в 1941—1942 годах... Иной народ мог бы сказать правительству: вы не оправдали наших ожиданий, уходите прочь, мы поставим другое правительство, которое заключит мир с Германией и обеспечит нам покой. Но русский народ не пошел на это, ибо он верил в правильность политики своего правительства и пошел на жертвы, чтобы обеспечить разгром Германии. И это доверие русского народа Советскому правительству оказалось той решающей силой, которая обеспечила историческую победу над врагом человечества — над фашизмом. Спасибо ему, русскому народу, за это доверие! За здоровье русского народа!»

Высоко оценивая качества советских людей, выдающихся и незаметных, одержавших победу в Великой Отечественной войне, Сталин верил, что эти замечательные качества вновь проявятся при восстановлении страны


Дата добавления: 2015-07-20; просмотров: 76 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: В ПЕРВЫЕ ДНИ | БОРЬБА ЗА КИЕВ, ЛЕНИНГРАД И МОСКВУ | ВЕРХОВНЫЙ ГЛАВНОКОМАНДУЮЩИЙ | СТАЛИНГРАД | Глава 19 | БОЛЬШАЯ ТРОЙКА 1 страница | БОЛЬШАЯ ТРОЙКА 2 страница | БОЛЬШАЯ ТРОЙКА 3 страница | БОЛЬШАЯ ТРОЙКА 4 страница | ОСВОБОЖДЕНИЕ ЕВРОПЫ И СОЗДАНИЕ ЯЛТИНСКОЙ СИСТЕМЫ |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Глава 22| ПРОГРАММА ВОССТАНОВЛЕНИЯ И РАЗВИТИЯ СТРАНЫ, РАЗОРЕННОЙ ВОЙНОЙ

mybiblioteka.su - 2015-2019 год. (0.013 сек.)