Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Вторник, 4 февраля

Читайте также:
  1. Благодаря распространению таких акций номиналом 300 талеров стало возможным строительство Фестшпильхауса в Байройте. 1 февраля 1882 г.
  2. Вторник, 11 марта
  3. Вторник, 11 ноября
  4. Вторник, 12 августа
  5. Вторник, 14 октября
  6. Вторник, 15 июля 1997 года
  7. Вторник, 15 июля 2003 года

Меня беспокоит здоровье Хьюстона [Хьюстона Смита]. Иногда мне кажется, что он проживет еще десять или двадцать лет, потом я беспокоюсь, что он не доживет до конца года. С тех пор как умерла Трейя, я всегда стараюсь говорить людям, какие чувства я к ним испытываю, до того, как их не станет, до того, как будет слишком поздно. У нас с Трейей была возможность это делать, но я видел, как бывало с теми, кто этого не делал.

Поразительно, что Хьюстон работал над вечной философией задолго до того, как большинство людей вообще о ней услышали. За годы до того, как это вошло в моду — межкультурные традиции мудрости, мировое религиозное наследие, восхваление духовного разнообразия и духовного единства, — Хьюстон уже делал свою работу.

Его тело теперь стало почти прозрачным, подобным тонкой, красивой просвечивающей ткани. В последний раз, когда я его видел, он был очень слабым и хрупким, но сияющим. В глубине души я подозреваю, что, если выключить свет, от него может исходить слабое свечение.

Дорогой Хьюстон!

Было чудесно повидаться с вами. Но когда в ответ на вопрос о здоровье вы сказали: «Твердыня разрушается», это оказало на меня глубокое воздействие, которое сохранилось и поныне. Мне хотелось написать и рассказать вам об этом.

Чем больше та Пустота пронизывает мое существо, тем больше в моей жизни воцаряется странный «двойной» тип осознания. С одной стороны, все, что происходит — любая отдельная вещь, от самой лучшей до самой худшей, — в равной степени представляет собой сияние Божественного. Я просто не могу увидеть разницы между ними. Остается тайной, как боль и счастье равны в этом осознании, самая жалкая душа и самое божественное равны в этом сиянии, садящееся солнце и восходящее солнце приносят одинаковую радость, ничто вообще не трогает в этом великолепии Всеобщего. И когда, соприкасаясь с этой всеобщностью, я слышу, что твердыня милого Хьюстона разрушается, это просто так, как оно есть, и все по-прежнему правильно, все в порядке и все хорошо. Все так же излучает нескончаемую славу, каковой мы все являемся.

Другая сторона этой Пустоты — другая часть «двойного осознания» — состоит в том, что в дополнение к постоянному сиянию этого момента (или наряду с ним) все малые моменты каким-то образом в еще большей степени являются самими собой. Грусть еще грустнее, счастье — счастливее. Наслаждение более глубоко, боль приносит большее страдание. Я смеюсь громче и плачу горче. Именно потому, что все это чистейшая Пустота, каждое относительное явление получает возможность быть собой еще интенсивнее, поскольку оно больше не соперничает с Божественным, а просто выражает Его.

И на этой стороне двойного осознания — где боль еще больнее (поскольку она Пуста) и грусть намного грустнее (поскольку она Пуста), — когда я слышу, что твердыня милого Хьюстона разрушается, я переполнен грустью, которую я не в силах передать словами.



Вы значили так много для столь многих, вы пришли с голосами ангелов, чтобы напомнить нам, кто мы есть, вы пришли со светом Бога, чтобы осветить наши лица и заставить нас вспомнить, вы явились как маяк, сияющий в непроглядной ночи наших смятенных и несчастных душ, как наша собственная глубочайшая сущность, чтобы никогда не позволять нам забывать. И вы делали это последовательно, с прямотой и блеском, со скромностью, и отвагой, и заботой, и вы оставили и по-прежнему оставляете за собой путь, по которому последуем все мы, и мы будем делать это с большей благодарностью и почтением и любовью, чем способны передать мои слова.

Итак, как вы видите, я стал шизофреником Божественного. У меня всегда одновременно два ума. Пропитанное Пустотой, все в точности, как оно должно быть, великолепный жест Великого Совершенства. И — в точности в то же время, точно в том же восприятии — меня доводит до слез мысль о том, что вы нас покидаете, и это просто нестерпимо, абсолютно неприемлемо, я буду гневно роптать против умирания этого света до тех пор, пока уже не смогу больше роптать и мой голос не охрипнет от тщетных воплей против надругательства самсары. И в то же время как раз это — нирвана; не теоретически, но именно так, таким образом, прямо сейчас: Пустота. Оба восприятия одновременны; я знаю, что мне нет нужды говорить вам об этом; я знаю, что в вашем случае это так.

Загрузка...

И поэтому, на той стороне двойного осознания, которая яростно восстает против разрушения твердыни, я просто хотел вам сказать, так глубоко, как только мог, что вы значили для нас всех. И лично для меня; вся моя карьера, шаг за шагом, проходила с ощущением вашего присутствия. От того прекрасного письма, которое вы написали 25-летнему юнцу, похвалив его первую книгу, до вашего согласия участвовать в издании «Ревижн» (Я сказал Джеку Криттендену, что не буду чувствовать себя спокойно, делая журнал, если в редколлегию не войдет Хьюстон), до надгробной речи на похоронах Трейи, которая довела меня до слез и оставила полностью растерянным. На этой стороне двойного осознания я (знаю, что не буду благоденствовать, когда твердыня разрушается.

Но вы должны простить меня за то, что я раньше времени хороню вас и говорю так, словно ваша кончина близка; даст Бог, пройдут десятки лет, прежде чем все мы соберемся, чтобы действительно произносить такого рода слова, в то время как ваш прах возвращается в космический танец, а ваша душа возвращается к тому, что она никогда не покидала. Но, как я предупреждал вас, слова «твердыня разрушается» пронзили меня такой грустью, что я хотел бы ошибаться, посылая вам эти слова сейчас; даже десятки лет — это слишком скоро. Именно из-за Трейи я в большей степени, чем большинство других людей, чувствителен к возможности скоропостижной смерти в самое неподходящее время — даже если она не была неожиданной.

Поэтому, пожалуйста простите меня за то, что я посылаю вам свою эвлогию (надгробную речь); в то же время мне всегда нравилось происхождение слова «эвлогия» — eu: подлинная, logy: история — правдивый рассказ. Я посылаю вам обратно самую большую часть, какую могу, той любви, которую вы щедро дарили всем нам и призывали всех нас воплощать. Вашу любовь, Божью любовь — вы научили нас, что это одно и то же, — я возвращаю вам, мой учитель, мой наставник, мой друг, человек, которого я никогда не смогу забыть.

Всегда ваш,

Кен


Дата добавления: 2015-07-11; просмотров: 158 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: ЗАМЕЧАНИЕ ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ | Среда, 8 января | Четверг, 23 января | КТО ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ХОЧЕТ ТРАНСФОРМАЦИИ? | МУДРОСТЬ И СОСТРАДАНИЕ | Среда, 26 февраля — Нью-Йорк | Среда, 5 марта | Пятница, 7 марта | Воскресенье, 9 марта | Вторник, 11 марта |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Понедельник, 27 января| ТРАНСЛЯЦИЯ В ПРОТИВОВЕС ТРАНСФОРМАЦИИ

mybiblioteka.su - 2015-2020 год. (0.009 сек.)