Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Суббота, 15 июля 2006 года Северный Лондон

Читайте также:
  1. А. СЕВЕРНЫЙ И ЮЖНЫЙ БУДДИЗМ
  2. Воздушное пространство над Лондоном
  3. Вторник, 15 июля 2003 года Северный Йоркшир
  4. Вторник, 15 июля 2004 года Белсайз-Парк, Лондон
  5. ДЖЕК ЛОНДОН.
  6. Джилл Эдвардз, Лондон, 1991.
  7. Если бы российский ОМОН попытался остановить добровольцев и бы жертвы, война тут же перекинулась на Северный Кавказ. Этот фактор руководству РФ пришлось сразу принять во внимание.

 

Вечером, в пятнадцать минут седьмого, он опускает защитный ролет на входе в «Кафе Бельвилль» и щелкает тяжелым замком. Мэдди ждет его рядом; он берет ее за руку, и они вместе идут к метро.

Наконец – наконец-то! – он переехал, недавно купив симпатичную, но скромную трехкомнатную двухэтажную квартиру в Госпел-Оак. Мэдди живет рядом со станцией «Стоквелл», довольно далеко, на другом конце Северной линии метро, поэтому иногда ночует у него. Но только не сегодня – они не устраивали ни драм, ни чего-либо показного по этому поводу, просто сегодня ему хочется побыть в одиночестве. Сегодня у него есть дело, и в этом деле ему не нужны помощники.

Они прощаются у станции «Тафнелл». Мэдди немного выше Декстера, у нее длинные черные волосы, и ей приходится чуть наклоняться, чтобы поцеловать его на прощание.

– Позвони потом, если захочешь.

– Может, и позвоню.

– И если передумаешь, если захочешь, чтобы я приехала…

– Со мной все будет в порядке.

– Тогда ладно. Увидимся завтра… или нет?

– Я позвоню.

Они снова целуются, коротко, но нежно, и он идет дальше по спускающейся постепенно улице к своему новому дому.

Он встречается с Мэдди – менеджером из кафе – уже два месяца. Они еще не сообщили об этом официально другим сотрудникам, но, похоже, те уже догадались. У Декстера и Мэдди не было страстного романа – скорее, они просто смирились с неизбежным ходом вещей за последний год. А для Декстера всё и вовсе имело практический, слишком деловой характер, и в глубине души его немного смущает, как Мэдди сменила свою роль, из доверенного лица превратившись в любовницу; то, что их отношения зародились в такой мрачный момент, заставляет сомневаться в их искренности.

Но одного нельзя отрицать – они очень друг другу подходят. Это все говорят; Мэдди добрая и умная, да и красивая, высокая, стройная, хоть и немного неуклюжая. Она мечтала стать художницей, и Декстеру нравятся ее картины; ее небольшие полотна висят в кафе и иногда продаются. Еще она на десять лет моложе Эммы – он представляет, как бы Эмма закатила глаза, узнав об этом, – но она умна, проницательна и сама успела хлебнуть в жизни горя: ранний развод и множество неудачных романов. Она тихоня – сдержанная, задумчивая, меланхоличная; в данный момент ему это подходит. А еще у нее добрая душа, и она очень преданна: именно Мэдди спасла его бизнес, когда он пропивал всю выручку, не появлялся на работе, и он за это очень ей благодарен. Она нравится Жасмин. Они хорошо ладят, по крайней мере пока.

Стоит приятный субботний вечер, Декстер идет домой по жилым улицам и наконец подходит к своему дому. Его квартира занимает подвальный и первый этаж дома из красного кирпича совсем недалеко от Хэмпстед-Хит. В квартире все еще пахнет, как при пожилой паре, что раньше там жила, а на стенах старые обои; он распаковал всего несколько коробок – телевизор, DVD, стерео. Вообще-то, пока квартира выглядит по-стариковски: панели на стенах, ванная в ужасном состоянии, какие-то чуланы. Но Сильви говорит, что у нее большой потенциал – надо лишь снести кое-какие стены и отциклевать полы. В квартире есть отличная комната для Жасмин, а еще у него теперь есть собственный сад. Сад. Сначала Декстер шутил, что заасфальтирует его, но теперь решил научиться выращивать растения и даже купил книгу по садоводству. Иногда он подумывает о том, что неплохо бы построить сарайчик. Еще немного, и он начнет играть в гольф и надевать пижаму на ночь.



Войдя в квартиру, он перешагивает через коробки, стоящие в коридоре; приняв душ, он идет в кухню и заказывает на дом еду из тайского ресторана. Ложится на диван в гостиной и мысленно повторяет, что надо сделать, прежде чем приступить к своему основному занятию, намеченному на сегодня.

Для маленького круга самых разных людей 15 июля с недавних пор – грустный день, и Декстеру надо кое-кому позвонить. Сначала – Джиму и Сью, родителям Эммы, которые живут в Лидсе. Их разговор прям и приятен: он рассказывает о бизнесе, о том, что Жасмин скоро пойдет в школу, повторяя одно и то же дважды – сначала матери Эммы, потом ее отцу.

Загрузка...

– Вот и все новости, – говорит он Сью. – Я просто вспомнил о вас сегодня. Надеюсь, у вас все в порядке.

– Мы тоже про тебя вспоминали, Декстер. Будь умницей, ладно? – произносит она чуть дрогнувшим голосом и кладет трубку.

Декстер обзванивает всех дальше по списку: говорит с сестрой, отцом, бывшей женой, дочерью. Эти разговоры коротки и нарочито жизнерадостны; никто не говорит о том, какой сегодня день, но подтекст всегда один: с ним все в порядке. Он звонит Тилли Киллик, но та слишком слезлива и слишком сентиментальна: «Дорогой, ну как ты, скажи честно? Нет, ты честно скажи? Ты один дома? Тебе не одиноко там одному? Хочешь, мы приедем?» Он раздраженно успокаивает ее и заканчивает разговор как можно скорее, насколько позволяет вежливость. Звонит Иэну Уайтхеду в Тонтон, но тот укладывает детей, «этих маленьких ублюдков», и время не самое подходящее. Иэн обещает, что перезвонит на неделе и, может, даже заедет к нему как-нибудь, и Декстер отвечает, что идея замечательная, прекрасно осознавая, что этого не произойдет никогда. Все эти звонки объединяет то, что собеседники понимают: худшее уже позади. Вероятно, Декстер никогда больше не позвонит Иэну Уайтхеду, и это, конечно, не расстроит ни одного, ни другого.

Он ужинает перед телевизором, переключая каналы и ограничившись одним пивом: бесплатный бонус из тайского ресторана. Но есть что-то очень грустное в том, чтобы ужинать одному, ссутулившись на диване в пока еще чужой квартире, и впервые за весь день его одолевают отчаяние и одиночество. В последнее время боль утраты превратилась для него в хождение по замерзшей реке: по большей части он чувствует себя в безопасности, но всегда есть опасность провалиться под лед. И вот сейчас он чувствует, как лед трескается под ногами, и это чувство захватывает его так сильно и внушает такой страх, что Декстер вынужден встать, закрыть лицо руками и перевести дыхание. Он медленно выдыхает сквозь пальцы, быстро проходит в кухню, бросает грязную посуду в раковину и ищет телефон.

– Все в порядке? – обеспокоенно спрашивает Мэдди.

– Просто легкий приступ паники.

– Ты точно не хочешь, чтобы я приехала?

– Теперь все в порядке.

– Могу взять такси. Буду уже через…

– Нет, не надо. Я хочу побыть один. – Он понимает, что один лишь звук голоса Мэдди способен его успокоить, снова говорит, что все в порядке, и желает ей спокойной ночи. Убедившись, что сегодня ему уже никто не позвонит, выключает телефон, опускает жалюзи, идет наверх и готовится начать.

Комната для гостей пуста, не считая матраса, открытого чемодана и семи или восьми картонных коробок, на двух из которых толстым черным маркером собственной рукой Эммы сделаны надписи «Эмма 1» и «Эмма 2». Это последние вещи Эммы из его квартиры – ее тетрадки, письма и конверты с фотографиями. Он несет коробки в гостиную и проводит остаток вечера, разбирая их, отделяя ненужные бумаги – старые банковские выписки, чеки, меню из ресторанов, отправляющиеся в мусор, – от вещей, которые нужно отослать родителям Эммы и которые он хотел бы оставить себе.

Это занятие занимает время, но он действует совершенно спокойно, прагматично, прерываясь лишь иногда – когда находит что-то, вызывающее воспоминания. Он не читает ее дневники и тетради с детскими стишками и пьесами. Это кажется ему неправильным – он так и видит Эмму, которая морщится, стоя у него за спиной, и пытается выхватить дневники у него из рук. Его внимание привлекают лишь письма и фотографии.

Они уложены таким образом, что он разбирает их в обратном хронологическом порядке, снимая слой за слоем; все начинается с тех лет, когда они уже жили вместе, затем фотографии возвращают его в 1990-е, и, наконец, добравшись до дна второй коробки, он оказывается в 1980-х. Сначала идут наброски обложек для серии книг о Джули Крисколл, переписка Эммы с ее редактором, Маршей, вырезки из газет. Дальше он обнаруживает открытки и фотографии из Парижа, в том числе портрет знаменитого Жана-Пьера Дюсолье – смуглого и весьма привлекательного парня, которому так не повезло. И вдруг в конверте с билетиками на метро, меню доставки и контрактом аренды на французском языке он находит фотографию, которую считал уничтоженной, и это настолько неожиданно и вызывает у него такой прилив чувств, что он едва не роняет ее на пол.

Это поляроидный снимок, сделанный в Париже тем летом. Эмма лежит обнаженной на кровати, скрестив щиколотки и вальяжно вытянув руки над головой. Он сделал эту фотографию после того, как однажды вечером они напились, занимались любовью и смотрели «Титаник» на французском по ее черно-белому телевизору. И хотя он считал этот снимок очень красивым, она отняла его и настояла на том, что он должен быть уничтожен. Декстеру приятно сознавать, что Эмма сохранила этот снимок втайне от него – значит, ей действительно нравилась эта фотография, хоть Эмма и не подавала виду. Но при взгляде на нее реальность ее смерти снова бьет в лицо, и он замирает, чтобы перевести дыхание. Кладет снимок обратно в конверт и минуту сидит молча, собираясь с силами, – лед снова трещит под ногами.

Декстер продолжает. Конец 1990-х знаменуют собой многочисленные открытки с сообщениями о рождении детей, свадебные приглашения и расписания, гигантская прощальная открытка от сотрудников и учеников средней школы Кромвелл-роу. В том же конверте лежит пачка писем от какого-то Фила, в которых столько отчаяния и сексуальных подробностей, что Декстер поспешно складывает их и засовывает обратно в конверт. Дальше идут флайеры с комических спектаклей Иэна и скучные документы от ее адвокатов по поводу покупки квартиры. Декстер находит стопку открыток с глупыми надписями: «В Амстердаме круто», «Дублин рулит»; эти открытки он присылал ей из путешествий в начале 1990-х. Он вспоминает ее письма, которые получал в ответ: чудесные пухлые конверты из голубой бумаги; иногда он перечитывает эти письма, и ему становится стыдно за двадцатилетнего себя, который мог написать: «Похоже, в Венеции было наводнение!!!» Еще ниже лежат: копия программки спектакля с надписью: ««Жестокий груз» – пьеса для молодежи, Эмма Морли и Гари Чидл»; ее старые сочинения, курсовые на тему «Женщины в творчестве Джона Данна» и «Элиот и фашизм»; целая стопка репродукций картин разных художников с крошечными дырочками от кнопок – когда-то эти репродукции висели на стенах студенческих общежитий. В картонном футляре цилиндрической формы Декстер находит плотно свернутый в трубку диплом Эммы об окончании университета – никто не доставал его уже двадцать лет. Он смотрит на дату: 14 июля 1988 года. Вчера исполнилось девятнадцать.

В рваном бумажном конверте с логотипом эдинбургской фотостудии лежат фотографии с выпускного вечера; он просматривает их, не чувствуя особой тоски по прошлому. Поскольку фотографировала Эмма, ее почти нет на снимках, а другие лица он уже забыл: в то время она общалась с незнакомыми ему людьми. Он смотрит на Тилли Киллик и понимает, что та раздражает его даже на фото, сделанном девятнадцать лет назад, а фото тощего и самодовольного Кэллума О'Нила рвет на две части и запихивает на самое дно мусорного пакета.

Но в какой-то момент она, видимо, все же передала камеру Тилли, потому что среди снимков есть и несколько фотографий самой Эммы: она в мантии и академической шапочке, делает притворно-героическое лицо, сдвинув очки на кончик носа, как библиотекарь. Декстер улыбается, потом видит собственное старое фото и стонет: ему и стыдно, и смешно.

На фото у него абсурдное выражение лица, как у мужчины-модели: он втянул щеки и надул губы, – а Эмма обнимает его одной рукой за шею, приблизив его лицо к своему лицу; она округлила глаза и прижала ладонь к щеке – будто увидела знаменитость. После того как был сделан этот снимок, они пошли на выпускное чаепитие, потом в паб и на вечеринку к кому-то домой. Он уже не помнит к кому именно; помнит лишь, что дом был полон людей и они практически его уничтожили; потом толпа празднующих высыпала на улицу и в сад. А они нашли местечко на диване в гостиной и просидели там весь вечер. Там он и поцеловал ее впервые. Он снова разглядывает фото с выпускной церемонии: Эмма в очках в толстой черной оправе, у нее плохо прокрашенные рыжие волосы, плохая стрижка, лицо чуть полнее, чем в последние годы. Она широко улыбается, прижавшись к нему щекой. Он откладывает фотографию в сторону и берет другую.

Она сделана на следующее утро. Они сидят на вершине горы: Эмма в джинсах «Левайс-501», стянутых ремнем на талии, и черных кроссовках; а он чуть поодаль, в той же белой рубашке и том же черном костюме, в котором был на выпускном.

 

* * *

 

К их разочарованию, на вершине Трона Артура было полно туристов и других выпускников, бледных и дрожащих после вчерашнего празднования. Декс и Эм смущенно помахали нескольким знакомым, но старались держаться в стороне, чтобы не поползли слухи, хоть теперь было и слишком поздно.

Они бесцельно побродили по ступенчатому плато цвета ржавчины, обозревая окрестности с разных углов. Встав у каменной колонны на самой вершине, сказали то, что и полагается в данной ситуации: ну надо же, как высоко мы забрались; смотри-ка, отсюда видно мой дом. Колонна была вся покрыта надписями: «Здесь был Д. Г.», «Шотландия навсегда», «Тэтчер, вон!»

– Давай вырежем наши инициалы, – машинально предложил Декстер.

– «Декс и Эм»?

– «Навеки».

Эмма с сомнением шмыгнула носом и оглядела самый впечатляющий рисунок – гигантский пенис, начертанный несмываемыми зелеными чернилами.

– Представь только: люди поднялись на такую высоту с единственной целью – нарисовать это. Как думаешь, он взял маркер с собой? Вид тут, конечно, красивый, но чего действительно не хватало этому месту – так это гигантского члена!

Декстер принужденно рассмеялся, но его снова охватило сомнение; теперь, когда они оказались здесь, им обоим казалось, что они сделали ошибку. Может, ну его, этот пикник, и лучше спуститься и разойтись по домам? Но никто из двоих не осмелился высказать эти соображения вслух, поэтому они нашли небольшое углубление рядом с вершиной, где можно было устроиться на камнях, сели и разобрали рюкзак.

Декстер открыл шампанское; оно нагрелось, и тоскливая пена полилась ему на руку и на вереск. Они по очереди пили из горлышка, но праздничное настроение улетучилось, и, помолчав немного, Эмма снова решила похвалить вид.

– Как тут красиво, – проговорила она.

– Угу.

– И никакого дождя!

– Что?

– Ну помнишь, что ты рассказывал про День святого Свитина?

«Как на Свитина дожди…»

– Точно. Никакого дождя.

Погода – о боже, она говорит о погоде! Устыдившись произнесенной банальности, Эмма решила говорить откровенно:

– Что ты чувствуешь, Декс?

– Голова болит.

– Нет, насчет прошлой ночи? Меня и тебя.

Он взглянул на нее и попытался предположить, что она хочет услышать. Декстер не любил вступать в конфликты, не имея путей к отступлению – не спрыгнет же он с горы, в самом деле.

– Да все отлично! А ты? Что ты думаешь о прошлой ночи?

– Да все в порядке. Правда, мне немного неловко из-за того, что так накинулась на тебя. Хочу изменить мир и все такое. При ярком свете дня все это звучит довольно банально. Да и вчера наверняка казалось банальным, особенно для человека, у которого нет принципов и устремлений…

– Эй! У меня есть устремления!

– Переспать с двумя женщинами одновременно – не устремление.

– Эй, не говори так!

Она щелкнула языком:

– Ты в курсе, что иногда ведешь себя, как полный идиот?

– Ничего не могу с собой поделать.

– Что ж, а ты попробуй. – Она сорвала пучок вереска и кинула в него. – С тобой будет гораздо приятнее общаться. Короче. Смысл в том, что я не хотела быть такой занудой.

– Ты и не была. Это был очень интересный разговор. И как я уже сказал, мне было здорово. Жалко только, время неподходящее.

Он улыбнулся мерзкой утешительной улыбочкой, и Эмма раздраженно наморщила нос:

– Хочешь сказать, иначе мы начали бы встречаться?

– Возможно. Как знать?

Декстер протянул руку, и секунду Эмма смотрела на нее с отвращением, потом вздохнула и протянула свою руку, точно у нее не было другого выбора. Так они и сидели, бессмысленно переплетя пальцы и чувствуя себя по-идиотски, пока руки не устали и они не расцепили их. Он подумал, что лучшим решением будет притвориться спящим, пока не придет время уходить; с этими мыслями он снял пиджак, свернул его как подушку и закрыл глаза, повернув лицо к солнцу. Все тело его болело, с похмелья разболелась голова, и он уже чувствовал, как соскальзывает в сон, как вдруг Эмма заговорила:

– Можно я скажу кое-что? Чтобы ты не переживал.

Он открыл сонные глаза. Она сидела, подтянув ноги к груди, обняв их руками и опустив подбородок на колени.

– Валяй.

Она вздохнула, словно собираясь с мыслями, и сказала:

– Не хочу, чтобы ты думал, будто меня заботит то, что произошло прошлой ночью. Все это случилось лишь потому, что я была пьяна…

– Эмма…

– Дай мне закончить, ладно? Но я отлично провела время. Я не слишком часто… так себя веду, в отличие от тебя, у меня не было возможности научиться, но мне понравилось. Мне кажется, Декс, ты можешь быть очень милым, если захочешь. И может, все дело в том, что время неподходящее, или в чем-то другом, но я думаю, ты должен поехать в свой Китай, или в Индию, или куда ты там собираешься и найти себя, а я тем временем буду спокойно заниматься своими делами. Я не хочу ехать с тобой, не хочу получать еженедельные открытки – мне не нужен даже номер твоего телефона. И я не хочу за тебя замуж и не хочу рожать от тебя детей или даже еще раз пытаться завязать роман. У нас уже была эта замечательная ночь, и хватит. Я никогда ее не забуду. И если мы случайно встретимся в будущем, на вечеринке или еще где-нибудь, тоже ничего страшного. Просто поболтаем как друзья. Мы не будем смущаться из-за того, что однажды ты залез мне под кофточку, не будем испытывать неловкость, а будем вести себя… как это… невозмутимо? Я и ты. Мы просто будем… друзьями. Согласен?

– Ладно. Согласен.

– Ну, вот и решили. А теперь… – Она порылась в рюкзаке и достала видавший виды фотоаппарат «пентакс».

– Что это ты делаешь?

– А на что это похоже? Хочу сфотографировать тебя. На память.

– Я ужасно выгляжу, – сказал он и тут же принялся ерошить волосы.

– Прекрати, это будет здорово…

Он зажег сигарету, чтобы выглядеть круче.

– И зачем тебе моя фотография?

– Если ты когда-нибудь прославишься…

Она поставила на камень фотоаппарат и нацелила его, глядя в видоискатель.

–…я смогу сказать своим детям: смотрите, этот парень однажды залез маме под платье на вечеринке.

– Ты первая начала!

– Нет, ты, друг мой!

Она установила таймер, взъерошила волосы кончиками пальцев, а Декстер тем временем сдвинул сигарету сначала в один уголок рта, потом в другой.

– Тридцать секунд! – объявила Эмма.

Декстер приосанился:

– И что надо говорить? «Сыр»?

– Не сыр. Давай скажем «секс»! – Она нажала кнопку, и фотоаппарат зажужжал. – Или «безнравственные связи». – Она вскарабкалась по камням.

– Или «воры проплывают в ночи».

– Не воры. Корабли проплывают в ночи.

– А воры что делают?

– Воры воруют в ночи.

– А почему нельзя просто сказать «сыр»?

– Давай вообще ничего не будем говорить. Давай просто улыбаться, выглядеть естественно. Молодыми, полными высоких идеалов, надежд и так далее. Ну что, готов?

– Готов.

– О'кей, тогда улыбнись и…

 


Дата добавления: 2015-07-10; просмотров: 76 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Вторник, 15 июля 1997 года Сохо и южный берег Темзы | Среда, 15 июля 1998 года Чичестер, графство Суссекс | Четверг, 15 июля 1999 года Сомерсет | Суббота, 15 июля 2000 года Ричмонд, графство Суррей | Воскресенье, 15 июля 2001 года Бельвилль, Париж | Понедельник, 15 июля 2002 года Белсайз-Парк, Лондон | Вторник, 15 июля 2003 года Северный Йоркшир | Вторник, 15 июля 2004 года Белсайз-Парк, Лондон | Суббота, 15 июля 1988 года Рэнкеллор-стрит, Эдинбург | Пятница, 15 июля 2005 года Лондон и Оксфордшир |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Суббота, 15 июля 1988 года Рэнкеллор-стрит, Эдинбург| Воскресенье, 15 июля 2007 года Эдинбург

mybiblioteka.su - 2015-2018 год. (0.016 сек.)