Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

Бобу и Луизе с превеликой благодарностью за дружеское отношение и поддержку 24 страница



— Хочу услышать это от вас.

— Он сказал: «Ну, пойдем наверх».

— Только вы и он?

— Да… и я так сначала подумала. Мы пошли наверх в спальню, и я стала раздеваться. Он остановил — не хотел, чтобы я полностью все с себя сняла, я осталась в нижнем белье. Так было поначалу.

— И что же?

— Там было темно. Он уложил меня в постель, и тут я поняла, что она уже там.

— Люси Пэйн?

— Да.

— И она принимала участие в сексуальном продолжении?

— О да! Уж она-то в этом деле хорошо разбиралась.

— Может быть, она вела себя так, будто ее принудили к этому? Люси не показалась вам жертвой мужчины?

— Что вы, ничего похожего! Она руководила, ей все это нравилось. Она даже сама предлагала свои собственные штучки… ну, там, позы разные…

— Они причиняли вам боль?

— Да нет. Они, знаете ли, любили повеселиться, но при этом понимали, насколько далеко можно заходить в таких играх.

— И что это были за игры?

— Он спросил, не буду ли я против, если он привяжет меня к кровати. Обещал, что не сделает мне больно.

— И вы согласились?

— Они хорошо заплатили.

— И казались добрыми и заботливыми?

— Ну да.

Бэнкс в изумлении покачал головой:

— Продолжайте.

— Только не надо осуждать! — обиделась Кэнди. — Вы же меня совсем не знаете, понятия не имеете, на что приходится идти, чтобы выжить! Поэтому не надо.

— Не буду, — успокоил ее Бэнкс. — Продолжайте, Кэнди. Они привязали вас к кровати…

— Она зачем-то капнула мне на живот и соски горячим свечным воском. Было немного больно. Ну, вы, наверно, знаете…

Бэнкс не был искушен в использования горячего воска в сексуальных играх, но однажды капля со свечи случайно попала ему на ладонь, он помнил ощущение: горячая вспышка на коже, боль, но воск быстро остыл, затвердел, а кожа в том месте покраснела и припухла. В общем, ощущение не из приятных.

— Вас это напугало?

— Не особенно. Со мной происходило и кое-что похуже. Но самое главное, из-за чего я пришла к вам, — они действовали сообща. Как вы могли выпустить ее?

— Так у нас нет никаких улик, подтверждающих ее причастность к убийству тех девочек.

— Да неужто вы не понимаете? — с мольбой в голосе обратилась к нему Кэнди. — Она такая же, как он. Они делали все вместе. Вдвоем.

— Кэнди, я понимаю, что вам, вероятно, потребовалось немало мужества, чтобы прийти сюда, но ваш рассказ не может ничего изменить. Мы не можем арестовать ее…

— Вы хотите сказать, по заявлению какой-то проститутки?



— Я не собирался говорить ничего подобного. Вы согласитесь со мной, если выслушаете и обдумаете то, что я скажу. Вам заплатили за услуги. Они не причинили вам никакой боли кроме той, которую вы согласились терпеть. Сама ваша профессия предполагает некоторый риск. Вы понимаете, Кэнди?

— Но этот случай меняет дело?

— Да. Для меня. Но мы имеем дело с фактами, уликами. Я не сомневаюсь в правдивости ваших слов, но, даже имей мы запись вашей встречи на видео, это не подтвердило бы, что она убийца.

Кэнди, недолго помолчав, сказала:

— А они снимали на видео. Я видела камеру. Они были уверены, что я не замечу за занавеской, но я слышала какое-то жужжание, а потом, когда встала в туалет, разглядела ее: в занавеске была проделана дырочка.

— Мы не нашли никакого видео в их доме, Кэнди.

Но тот факт, что Кэнди видела камеру, заинтересовал Бэнкса. И снова он стал терзаться вопросом: где могут быть камера и кассеты?

— Стало быть, все зря? Мой приход к вам?

— Совсем нет.

— Да нет, зря. Вы не собираетесь ничего делать. Она так же виновна, как и он, а вы выпустили ее…

— Кэнди, то, что она участвовала в половом акте в качестве третьего партнера, не переводит ее в категорию убийц. Это не улика.

— Так найдите улики.

Бэнкс вздохнул.

— Зачем вы пришли сюда? — спросил он. — Послушайте, вы, девушки, никогда добровольно не приходите в полицию, чтобы помочь нам.

— Как понимать ваши слова «вы, девушки». Вы опять меня осуждаете?

— Кэнди, вы же сами сообщили, что вы проститутка. Вы продаете секс. Я не осуждаю вашу профессию, просто хочу знать истинную причину вашего прихода.

Она внимательно посмотрела на него, и Бэнкс разглядел в ее глазах столько житейской мудрости и… насмешки над ним, что ли… что ему захотелось употребить все свое красноречие, чтобы убедить Кэнди поступить в университет и получить диплом. Но… нет. Глаза потухли, выражение лица изменилось, стало печальным.

— Вы правы насчет моей «профессии», как вы назвали мое занятие, — сказала она. — Это очень рискованное дело. Риск подхватить дурную болезнь, подцепить нежелательного клиента — от которого тошнит. Такое случается постоянно. А бывает кое-что и похуже. Это наша жизнь. Эти хотя бы заплатили. — Кэнди подалась вперед. — Но когда я прочитала в газетах о том, что вы нашли в подвале… — Она слегка вздрогнула и передернула костлявыми плечиками. — Девушки пропали, — продолжила она, — их хотя бы нашли. А если пропадут такие, как я, их и искать не будут.

Бэнкс попытался возразить ей, но она отмахнулась:

— Ой, вы, конечно, скажете, что для вас не имеет значения, кого изнасиловали, избили или убили. Но случись кому-нибудь залезть в трусики школьницы, вы всё перевернете, но найдете того, кто на это осмелился. Но если это будет девушка вроде меня… ну… как бы это помягче-то… для вас это вряд ли задача первостепенной важности. Ведь так?

— Если в ваших словах и есть правда, Кэнди, то на это есть причины, — ответил Бэнкс. — И дело вовсе не в том, что нам такие дела безразличны.

Она заглянула ему в глаза своим изучающим взглядом и, казалось, оправдала его.

— Возможно, вы действительно другой, — сказала Кэнди, — и причины действительно существуют. Я пришла к вам не только потому, что пропали те девушки. Пропала еще одна…

Бэнкс почувствовал, что у него волосы на затылке зашевелились, и он осторожно спросил:

— Вы знали ее? Она ваша подруга?

— Не то чтобы подруга. При такой работе не может быть много подруг. Но мы вместе проводили время. Разговаривали. Выпивали. Выручали друг друга деньгами.

— Когда это произошло?

— Точно не знаю. Перед Рождеством.

— Вы сообщали об этом в полицию?

По ее уничижительному взгляду он понял, насколько низко пал в ее глазах, задав такой глупый вопрос.

— Девушки появляются, исчезают… Бывает, даже накапливают достаточно денег, чтобы поступить в университет, получить образование.

Бэнкс почувствовал, что щеки краснеют: она озвучила мысль, пришедшую чуть раньше ему в голову.

— Так, значит, пропавшая девушка не оставила свое занятие и не уехала, как другие? — спросил он.

— Да нет, она и не собиралась, — ответила Кэнди. — Но вы сказали, что мой рассказ не может служить уликой.

— К сожалению.

— Однако он тем не менее заставляет вас задуматься?

— Да.

— А если эта девушка никуда не уехала и с ней все-таки случилась беда? Может, вы проверите? Откуда вам знать наперед, вдруг, разыскивая ее, вы найдете улики.

— Вам не откажешь в здравом смысле, но если с чего-то начинать, то позвольте спросить: вы видели хоть раз эту девушку с четой Пэйнов?

— Ну… нет.

— А чету Пэйнов — примерно в то время, когда она пропала?

— Я видела их, конечно, они колесили по улицам, но точных дат не помню.

— Хотя бы примерно? В то время, когда исчезла эта девушка?

— Да.

— Они оба были в машине?

— Да.

— Мне нужно знать имя девушки.

— Да пожалуйста.

— Но не типа Кэнди, а ее настоящее имя.

— А чем вам не нравится Кэнди?

— Не верю, что это ваше настоящее имя.

— Ну-ну, теперь понятно: вы действительно важный работник сыскного ведомства. Мое настоящее имя Хейли, и оно, если хотите знать мое мнение, еще хуже.

— А по-моему, отличное имя.

— Не пытайтесь взять меня лестью. Вам ли не знать, что проститутки не верят комплиментам…

— Да я и…

Она улыбнулась:

— Догадываюсь: вы и не пытались. — Кэнди склонилась над столом, ее бледное лицо приблизилось к Бэнксу — он почувствовал в ее дыхании запах жевательной резинки и табака, — и она произнесла: — Ее уличным именем было Анна, но я знаю ее настоящее имя. Что вы на это скажете, мистер детектив?

— Скажу, что мы будем сотрудничать, — ответил Бэнкс, потянувшись за блокнотом и ручкой.

Она откинулась на спинку стула и сложила руки на груди:

— Не так сразу, только после того, как я выкурю сигарету.

 

 

— Ну что еще? — спросила Джанет. — Я уже изменила показания.

— Мне ли не знать, — ответила Энни. Она почувствовала, как к горлу снова подкатывает тошнота. Отчасти из-за нестерпимой духоты в квартире Джанет — но только отчасти. — Я только что из прокуратуры.

Джанет налила себе немного джина, вернее, все, что оставалось в бутылке:

— И что?

— Я должна арестовать вас и доставить в участок, где вам будет предъявлено обвинение.

— Понятно. И в чем меня собираются обвинить?

Энни, сделав паузу и глубоко вдохнув, сказала:

— Прокуратура поначалу настаивала на обвинении в убийстве, но мне удалось убедить их изменить это определение на убийство в состоянии аффекта. Вам еще придется беседовать с ними по этому поводу, но я уверена: если вас признают виновной, такое обвинение будет наиболее мягким.

Ни вспышки гнева, ни состояния шока, которых она со страхом ждала, не последовало. Джанет задумалась, обмотала вокруг указательного пальца нитку, которую теребила в руках, нахмурилась и отхлебнула из стакана.

— Это из-за вердикта, вынесенного Джону Хэдли, верно? — спросила она. — Я слышала об этом по радио.

Энни, нервно сглотнув слюну, со вздохом произнесла:

— Да.

— Я так и подумала. Жертвенный агнец.

— Послушайте, — стараясь быть убедительной, заговорила Энни, — мы должны закончить это дело. Прокуратура, возможно, тоже не останется в стороне…

Джанет подняла вверх руки:

— Нет.

— Джанет…

— Нет. Если эти гниды хотят предъявить мне обвинение, пусть предъявляют. Я не собираюсь доставлять им удовольствия, признавая себя виновной в том, что честно выполняла свою работу.

— Сейчас не время играть в игрушки, Джанет.

— А с чего вы взяли? Я говорю серьезно. Я не признаю себя виновной ни по одному обвинению, которые они собираются мне предъявить.

Энни почувствовала отчаяние:

— Джанет, вы не можете так поступить!

В ответ Джанет рассмеялась. Как плохо она выглядит, подумала Энни, — грязные нечесаные волосы, бледная нездоровая кожа.

— Глупости! — сказала Джанет. — Конечно смогу. Начальство требует, чтобы мы работали, хотят, чтобы люди чувствовали себя в безопасности, засыпая ночью в своих постелях, когда едут утром на работу или идут вечером промочить горло. И вот как они платят за то, что мы очищаем улицы от убийц. Нет, Энни, я не признаю себя виновной даже в убийстве в состоянии аффекта.

Энни, наклонившись и стараясь придать своим словам максимальную убедительность, обратилась к Джанет:

— Подумайте еще раз, Джанет. Вам надо принять одно из самых важных в жизни решений.

— Я уже приняла это решение в подвале на прошлой неделе. И постоянно думаю о нем. Все эти дни ни о чем другом и не думаю.

— Ваше решение твердое?

— Да.

— Вы считаете, мне хотелось этого? — спросила Энни, вставая.

Джанет посмотрела на нее с улыбкой:

— Да нет, конечно, вы не хотели. Вы законопослушный гражданин, вам нравится поступать правильно, хотя вы, так же как и я, понимаете, что вся эта история дурно пахнет. Но вы все равно будете выполнять свою работу. Гнусную, проклятую работу. А вы знаете, я почти рада, что так произошло, рада оказаться в стороне. Подальше от проклятого лицемерия. Ну что ж, давайте, делайте свое дело.

— Джанет Тейлор, я задерживаю вас по подозрению в убийстве Теренса Пэйна. Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. Ваш адвокат может присутствовать при допросе. Если вы не можете оплатить услуги адвоката, он будет предоставлен вам государством. Вы все поняли?

 

 

Когда Энни предложила встретиться, чтобы выпить где-нибудь, но только не в «Куинс армс», Бэнкс сразу все понял. Этот паб был для них чем-то вроде явки. Именно сюда они приходили после работы, чтобы посидеть и выпить. Предложив увидеться в облюбованном туристами пабе «Крысолов» на Касл-хилл, Энни давала Бэнксу знать, что у нее есть более серьезные новости, чем те, которыми они обмениваются каждый вечер. Или же она решила сменить обстановку, поскольку старший инспектор Чамберс все-таки разнюхал, что они встречаются.

Бэнкс пришел в «Крысолов» десятью минутами раньше условленного, взял в баре пинту пива и сел за столик возле окна, расположившись спиной к стене. С его места открывался впечатляющий вид. Ухоженные сады были засажены всех оттенков радуги цветами, а на той стороне реки высокие деревья, ронявшие облетающие лепестки, маскировали убожество архитектуры Ист-Энда. Он все-таки сумел разглядеть несколько обшарпанных двухквартирных домов и две высокие жилые башни, торчащие, как два пальца, протянутые для рукопожатия небу, а позади — заросшую пышной растительностью долину с полями ярко-желтого рапса и даже представил себя петляющим на машине меж едва различимых вдали изумрудных Кливледских холмов.

С его места были видны и задворки дома Дженни Фуллер, обращенные к зеленеющей роще. Временами он с тревогой вспоминал о Дженни. В ее жизни, похоже, нет ничего, кроме работы. Вчера она вроде бы шутливо рассказывала о том, как ей не везет в отношениях с мужчинами, но Бэнксу доводилось встречать некоторых ее дружков, и к ним, по его мнению, нельзя было относиться с улыбкой. Он помнил возмущение, разочарование и ревность — да-да ревность, — которые испытал несколько лет назад, явившись допрашивать завзятого игрока-неудачника по имени Деннис Осмонд, проходящего по одному делу в качестве подозреваемого, и увидел через приоткрытую дверь его спальни Дженни: ее волосы были в беспорядке, а халатик из полупрозрачной ткани норовил соскользнуть с плеч. А как-то Бэнксу пришлось выслушать ее горестные излияния по поводу неверного Рэнди. Да, Дженни подбирает совершенно неподходящих партнеров — неудачников и врунов. Самое печальное, что она отлично знает, с кем связывается, но ее это не останавливает.

Энни, что было для нее необычно, опоздала на пятнадцать минут. Идет, словно против воли, подумал Бэнкс, а обычно походка у нее энергичная, так и кажется, что сейчас подпрыгнет. Заказав себе пива, Энни присела за столик, и Бэнкс, понял, что не ошибся: она очень расстроена и взволнована.

— Трудный день? — спросил он.

— Угадал.

У Бэнкса день был ничуть не лучше. Для начала письмо от Сандры, без которого он мог бы легко обойтись. Затем — беседа с Кэнди. Она рассказала много интересного, но в ее информации не хватало самого необходимого — прямых улик, которые будут ему так нужны, если придется объявить Люси Пэйн в розыск и арестовать за что-либо посерьезнее поездок в автомобиле с целью высмотреть сексуальный объект. Беда в том, что эти странные подробности — детство Люси, сатанинские штучки в Олдертхорпе, убийство Кэтлин Мюррей и вот теперь заявление Кэнди — вносили сумятицу в мысли и порождали серьезные проблемы, но в конечном счете, как неоднократно говаривал начальник окружной полиции Хартнелл, «ничего не добавляли».

— Что случилось? — поинтересовался он.

— Я только что арестовала Джанет Тейлор.

— Осмелюсь предположить, что истинная причина — вердикт, вынесенный присяжными по делу Хэдли?

— Да. Похоже, об этом знают все, кроме меня. Прокуратура хочет всем показать, что она стоит на страже высшей справедливости. Но чертова политика прет отовсюду, вылезает как шило из мешка.

— Ну это не новость.

Энни уныло посмотрела на него:

— Знаю, но меня это не утешает.

— Они пойдут с ней на сделку.

Энни пересказала разговор с Дженни.

— Тогда процесс обещает быть интересным. Что говорит Чамберс?

— Ему до лампочки. Он отсчитывает минуты, оставшиеся до пенсии. Я тоже ни секунды не останусь в этом отделе. Как только появится вакансия в управлении уголовных расследований, сразу возвращаюсь обратно.

— Конечно, возвращайся, мы будем тебе очень рады, — с улыбкой произнес Бэнкс.

— Алан, — обратилась к нему Энни, глядя при этом не на него, а в окно, — я хотела поговорить с тобой не только о Джанет.

Ну вот, это он и предвидел. Бэнкс закурил сигарету:

— Слушаю. В чем дело?

— Да просто… не знаю… Все как-то не так у нас с тобой. Думаю, нам надо относиться друг к другу… более прохладно, что ли.

— Ты хочешь расстаться?

— Нет. Хочу изменить характер отношений. Мы можем остаться друзьями.

— Не знаю, что и сказать, Энни. И что послужило причиной твоего решения?

— Никакой конкретной причины нет, но…

— Договаривай до конца. Не собираешься ли ты убедить меня, что решила оборвать отношения без всякой причины?

— Я ничего не обрываю и не бросаю тебя, поверь. Просто все будет иначе.

— О’кей. Мы сможем продолжать ужинать вдвоем, ходить вместе на выставки и концерты?

— Нет.

— А спать вместе мы будем?

— Нет.

— Что же тогда мы будем делать вместе?

— Будем друзьями. Будем поддерживать и выручать друг друга на работе.

— Я и сейчас это делаю. Почему я не могу поддерживать и выручать, но продолжать спать с тобой?

— Алан, постарайся понять… Секс — это не совсем то, что мне нужно.

— Уже понял. Значит, ты просто чертовски хорошо притворялась.

Энни поморщилась и слегка повела плечами. Сделав глоток, она возразила:

— Это несправедливо. По-моему, я не заслужила. Мне очень нелегко говорить об этом, как ты догадываешься.

— Так зачем мы вообще ведем этот разговор? Ты же знаешь, наши отношения — нечто большее, чем просто секс.

— Я должна это прекратить.

— Ничего ты не должна. Это из-за нашего вчерашнего разговора? Я совсем не пытался убедить тебя, что нам надо завести ребенка.

— Нет, дело не в этом.

— Ага, значит дело в том, что я рассказал тебе про тот злополучный выкидыш?

— Господи, да нет же! Наверно, это оттолкнуло меня, но не так, как ты думаешь.

— А как?

Энни замолчала, ей было явно не по себе, она отвернулась и, глядя в сторону, едва слышно произнесла:

— Видишь ли, это заставило меня вспомнить кое-что страшно неприятное. Только и всего.

— Что именно?

— Тебе необходимо знать подробности?

— Энни, ты мне небезразлична. Только поэтому я и спрашиваю.

Она провела рукой по волосам, посмотрела ему в глаза и покачала головой.

— Ты знаешь, что два года назад меня изнасиловали, — с трудом начала она. — Этот тип… ну тот, который… он не пользовался… Фу, черт, говорить об этом еще труднее, чем я думала.

Внезапно Бэнкса осенило:

— Ты забеременела? Вот почему история с Сандрой так тебя задела.

Энни едва заметно улыбнулась и положила ладонь на его руку:

— Ты на редкость проницателен.

— И тебе пришлось…

Ее передернуло.

— Да, мне пришлось сделать аборт. Не самое приятное переживание в моей жизни, но и не самое ужасное. Я не чувствовала себя виноватой. Я вообще ничего не чувствовала. Но все это так… не знаю… Знаю только, что хочу забыть этот эпизод, оставить его в прошлом, а с тобой мне почему-то приходится постоянно о нем вспоминать.

— Но, Энни…

— Постой. Дай мне закончить, Алан. У тебя за спиной — ноша всей твоей прожитой жизни, и мне тяжело нести ее вместе с тобой. Мне казалось, с моей помощью ты справишься с этим, опустишь ношу, но нет, я ошиблась. Брак так много значил для тебя, что ты до сих пор не можешь смириться с тем, что его уже не существует. Тебе нанесли рану, а я не могу тебя утешить. Я вообще не умею утешать. Временами я чувствую себя слишком глубоко втянутой в твою жизнь, в твое прошлое, в твои проблемы и хочу отползти прочь, снова стать собою. Рядом с тобой мне просто не хватает воздуха.

Бэнкс, вдавливая тлеющий кончик сигареты в пепельницу, заметил, что рука слегка дрожит.

— Я и не подозревал, что ты чувствуешь нечто подобное, — тихо сказал он.

— Вот потому я и завела этот разговор. Я не способна на безоглядную преданность, на эмоциональную близость. По крайней мере сейчас. А может, и никогда не буду способна. Пока эта ситуация давит на меня и пугает.

— А преодолеть это нам не под силу?

— Да я и не хочу преодолевать. У меня нет на это сил и энергии. Мне это сейчас не нужно.

— А что нужно?

— Карьера. Если не считать неудачу с Джанет Тейлор, хочешь верь, хочешь нет, но мне очень нравится работа в полиции и у меня есть способности.

— Да разве я спорю…

— Позволь, я договорю. Мы ведем себя непрофессионально. Никогда бы не поверила, но половине сотрудников управления известны подробности нашей частной жизни. Я слышала намеки и хихиканье за спиной. Ребята из моего отдела тоже наверняка в курсе. Чамберс, инструктируя меня, неспроста намекнул на то, что ты дамский угодник и волокита. Не удивлюсь, если заместителю главного констебля Маклафлину тоже все известно.

— Отношения между коллегами — не такое уж необычное или незаконное дело.

— Да, но для карьеры это серьезная помеха. Алан, я хочу стать старшим инспектором. Я, черт возьми, хочу стать старшим инспектором и главным констеблем. Почему бы и нет?

Ирония судьбы, подумал Бэнкс. Энни обрела прежние амбиции как раз тогда, когда он решил, что ему уже ничего от жизни не надо.

— А я стою у тебя на пути…

— Нет, но ты отвлекаешь меня от цели, уводишь в сторону.

— Делу время…

— Потехе ни часа.

— Так вот оно что! Ни с того ни с сего — все, конец. А все потому, что я человек и у меня есть прошлое, а еще потому, что в тебе вспыхнуло желание сделаться начальником.

— Считай, что да. — Энни поднесла бокал ко рту и сделала несколько больших глотков.

Бэнкс понял, что она торопится уйти. Да пропади все пропадом, подумал он. Его жгли обида и злость, и он не собирался дать ей уйти так просто.

— Ты уверена, что причины только в этом? — спросил он.

— А в чем же?

— Не знаю. Ты ни к кому меня не ревнуешь? Скажи.

— Ревную? К кому? Да и с чего?

— Ну, может, к Дженни?

— Алан, ну что ты, черт возьми, несешь! Успокойся, я не ревную тебя к Дженни. Если и ревную, то только к Сандре. Неужели не понятно? Она значит для тебя больше, чем кто-либо другой.

— Это не так. Во всяком случае теперь — нет. — Тут Бэнкс вспомнил про письмо, вспомнил чувства, охватившие его, когда он читал холодные, деловые слова… — Так, может быть, ты уходишь к другому? — спросил он.

— Алан, да нет никакого другого. Поверь мне. Я все тебе сказала. Сейчас в моей жизни нет места никому.

— А сексуальные потребности?

— Что ты имеешь в виду?

— Если для тебя проблема спать с человеком, который в действительности хоть немного заботится и думает о тебе, так, может быть, легче подцепить какого-нибудь жеребца в баре — никаких требований или обязательств. Можно даже имен друг другу не называть. Тебя это больше устроит?

— Алан, я не знаю, чего ты хочешь добиться, но прошу, прекрати говорить со мной в таком тоне.

Поморщившись, Бэнкс потер виски:

— Ты меня сбила с ног, Энни, только и всего. Прости. У меня тоже был сегодня тяжелый день.

— Прости и ты меня. Я не хотела тебя обидеть.

— Так не обижай. Ты только скажи мне, чего я не должен делать и… — Бэнкс взглянул на Энни и увидел в ее глазах слезы.

Он один-единственный раз видел ее плачущей — когда она рассказывала ему об изнасиловании, — и потянулся через стол, желая взять ее за руку.

Она резко отдернула руку:

— Не надо.

— Энни…

— Нет. — Она порывисто поднялась.

Столик качнулся, ее бокал опрокинулся, и пиво потекло Бэнксу на колени.

Энни так стремительно выбежала из паба, что он не успел сказать ни слова. Он остался сидеть, чувствуя, как холодная жидкость впитывается в ткань брюк, и ловя на себе любопытные взгляды посетителей. Бэнкс благодарил судьбу за то, что Энни не назначила встречу в «Куинс армс», где все его знали. Ну и денек выдался, подумал он. А мог бы быть еще поганей…

 

 

 

 

В четверг, закончив занятия в последней группе и проверив несколько письменных работ, Дженни закрыла свой кабинет в Йорке и, выехав на автостраду А1, направилась в Дарем. Из-за множества грузовиков и фур, перевозивших товары, движение на трассе было плотным и напряженным, но это неудобство скрашивал прекрасный солнечный денек без малейшего намека на дождь.

После встречи и беседы с Китом Мюрреем, если он, конечно, согласится, у Дженни, по ее прикидкам, еще останется время, чтобы добраться к концу дня до Эдинбурга и разыскать Лору Годвин. Тогда придется остаться там на ночь — в противном случае ей предстоит долгая поездка в темное время суток, но с этим она разберется позднее. Одна из ее прежних университетских подруг работает на факультете психологии в университете Эдинбурга. Хорошо бы с ней встретиться и поболтать о событиях, которые произошли с ними после расставания. В ее-то жизни, к сожалению, ничего особенно радостного не случилось, с грустью думала Дженни, а уж теперь, после неожиданной встречи с подругой Бэнкса, скорее всего и не случится. С этим надо смириться: если за семь лет знакомства они с Бэнксом так ни разу и не перешли границ дозволенного, значит, как ни печально, и впредь не судьба.

Интересно, эта Энни, внезапно возникшая на пороге паба «Куинс армс», приревновала Бэнкса к ней, Дженни? Она наверняка видела ладонь Бэнкса, лежавшую на руке Дженни, и, хотя это был чисто дружеский жест, истолковать его можно было по-разному: язык тела весьма многозначен. Ревнива ли Энни? Она производит впечатление уверенной в себе и уравновешенной особы, однако, пока они находились рядом, Дженни почувствовала в манере поведения Энни нечто странное и даже занервничала. Бэнкс — единственный мужчина, о котором она беспокоится и которого готова защищать. Почему бы это? При его внешней замкнутости и независимости на деле он куда более уязвим, чем кажется окружающим, но явно не относится к тем, кого сразу бросаются защищать и опекать.

Белая фура на соседней полосе пошла на обгон как раз в тот момент, когда Дженни надо было повернуть, и она, погруженная в свои мысли, едва сумела избежать столкновения. К счастью, сработал инстинкт, и она, резко крутанув руль, разминулась с фурой, но свой поворот пропустила. Изо всей силы она нажала на клаксон — бессильный жест, но с его помощью она пришла в себя и поехала дальше, до следующей развязки.

Съехав с автострады А1, Дженни переключила радио с канала, передававшего тоскливую симфонию Брамса, на какой-то другой, развлекавший слушателей веселой поп-музыкой, которой она могла подпевать, отбивая ритм на рулевом колесе.

Дарем всегда казался Дженни каким-то заброшенным местечком. Она здесь родилась, но семья переехала, когда ей было три года, и она совершенно не помнила города. В самом начале академической карьеры Дженни обратилась в здешний университет по поводу работы, но не прошла по конкурсу: место получил мужчина, имевший большее количество публикаций. Ей бы здешняя жизнь пришлась по душе, подумала она, глядя на замок, стоящий на вершине далекого холма, и окружающие его густые зеленые заросли. Впрочем, ее и Йорк вполне устраивает, ни малейшего желания начинать поиски новой работы у нее нет.

По карте она определила, что жилище Кита Мюррея находится за университетскими спортивными площадками, а значит, можно проехать по дороге, идущей вокруг собора и колледжей, избежав таким образом привлекающих туристов центральных улиц. А вдруг Кит сейчас на лекциях, подумала Дженни, хотя воспоминания о том, как часто она, будучи студенткой последних курсов, прогуливала лекции, еще не стерлись из ее памяти. Если он все же на лекции, придется дождаться, пока занятия закончатся, а пока посмотреть город и пообедать. Но даже при таком раскладе она успеет добраться до Эдинбурга и пообщаться с Лорой.

Остановившись ненадолго на небольшой парковке у магазина, Дженни еще раз изучила карту. Она уже совсем рядом. Хорошо бы не заехать на улицу с односторонним движением, иначе снова придется кружить.

Со второй попытки она свернула в нужном месте и, съехав с магистрали, оказалась в лабиринте узких улочек. Она была настолько поглощена поисками дома, что только в последний миг увидела машину, позади которой намеревалась остановиться. Когда она, выключив мотор, посмотрела в лобовое стекло, сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Это был голубой «ситроен».

Дженни попыталась успокоиться: с чего она взяла, что это тот самый голубой «ситроен», раз вчера не запомнила номер? Однако это был «ситроен», а в совпадения Дженни не верила.

Что же делать? Следовать, несмотря ни на что, намеченному плану? Если владелец машины — Кит Мюррей, то что он делал в Олдертхорпе и на Сперн-Хед и почему следил за ней? Она представляет для него угрозу?

Пока Дженни напряженно обдумывала, как быть, парадная дверь дома распахнулась и два человека, выйдя из нее, подошли к «ситроену»: молодой человек с ключами в руке и женщина, как две капли воды похожая на Люси Пэйн. В ту минуту, когда Дженни решила отъехать, молодой человек, заметив ее, сказал что-то Люси и пошел к машине Дженни. Он резко потянул на себя водительскую дверцу, прежде чем она успела ее закрыть.


Дата добавления: 2015-10-21; просмотров: 29 | Нарушение авторских прав







mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.04 сек.)







<== предыдущая лекция | следующая лекция ==>