Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

Снова Мату Гросу

ДЯДЯ ДОНАШИАНУ 4 страница | ДЯДЯ ДОНАШИАНУ 5 страница | ДЯДЯ ДОНАШИАНУ 6 страница | АВТОБУСНАЯ СТАНЦИЯ | КАФЕ-МОРОЖЕНОЕ 1 страница | КАФЕ-МОРОЖЕНОЕ 2 страница | КАФЕ-МОРОЖЕНОЕ 3 страница | КАФЕ-МОРОЖЕНОЕ 4 страница | КАФЕ-МОРОЖЕНОЕ 5 страница | СТОЛОВАЯ ГОРА |


Читайте также:
  1. F) Конструкции, основанные на ошибках
  2. III. Расчёт величины экономически обоснованного тарифа и требуемой величины бюджетного финансирования для осуществления регулярных перевозок.
  3. III. Теоретическое обоснование.
  4. Quot;...привели к Нему человека немого бесноватого. И когда бес был изгнан, немой стал говорить. И народ удивляясь говорил: никогда не бывало такого явления в Израиле".
  5. Антон сожалел о нашей встрече, и его слова только подтверждали мои догадки. Снова в моей груди кислотная горесть, а в глазах искрящаяся синева.
  6. Библейские основания для управления церковью посредством совета пресвитеров
  7. Бумага-основа

 

 

Наконец наступило время выкапывать клубни маниоки, молоть их и печь соленые лепешки, а затем отправляться в путь. Опасаясь нападений гуайкуру, они решили пройти севернее прежнего своего маршрута и ориентироваться по восходящему солнцу. В это время года по утрам и ближе к вечеру шел короткий, но сильный дождь. Потоки воды ослепляли их, но скоро прекращались, и все гладкие поверхности вокруг них – листья, земля парили и сверкали на солнце, как здоровая кожа.

Возможно, они просто шли новым путем, однако широкие просторы выжженного плоскогорья казались более послушными, чем в тот раз, когда их вела Купехаки. На вторую неделю путешествия Изабель оставила печальную, нереальную надежду встретить всадников гуайкуру и увидеть среди них Азора и Корделию, голых, раскрашенных и увешанных бусами, но живых. На третью неделю Тристану и Изабель стали попадаться фермы: первой на их пути оказалась приземистая хижина с белеными стенами и красной крышей, в которой жила супружеская пара – высокий и худой мамелюк в мешковатой одежде пеона и робкая босоногая индианка тупи, – которая содержала хозяйство с курами, свиньями и оборванными ребятишками и ухитрялась возделывать несколько огороженных плетнем из колючего кустарника для защиты от диких свиней и скота богачей, бродившего по шападану, акров земли, засаженных табаком, пшеницей, хлопком и соей. Какими бы они ни казались бедными – ближайшая засуха могла разорить семейство, – фермеры дали Тристану и Изабель немного риса, бобов и пинги и позволили им провести ночь в сарае на роскошной перине из необмолоченных колосьев, где каждая попытка заняться любовью оканчивалась глупым смехом, поскольку они проваливались в колосья, не находя под собой опоры.

По дороге на восток ферм стало больше, и они были богаче, а между ними появились пыльные маленькие городки, где наша супружеская пара могла пополнить свои средства поденной работой. Предполагалось, что Изабель, как негритянка, умеет стирать белье; она волокла в корзине простыни и нижнее белье местного мэра или торговца скотом и муслиновые рубашки их разжиревших жен к журчащей речке и отбивала белье дочиста на плоских камнях при помощи щелока, от которого у нее испортились ногти, а кончики пальцев становились шершавыми, как песчаник. Для Тристана с его властным взглядом, широкими плечами и внушительным белым лбом нашлась более важная работа: спустя несколько дней бесполезных, но гордых прогулок по городку местный адвокат доверил ему доставку записки клиенту, живущему километрах в полутора от города, а один торговец сначала предложил ему поработать грузчиком на складе, где хранились бочки, мешки и железные инструменты, а затем, убедившись в грамотности Тристана и поверив его честному и прямодушному виду, он позволил ему занять место за прилавком и распоряжаться полками, чашками и весами. Местная швея, пожалев потрескавшиеся руки Изабель, пригласила ее наносить швы – сначала с изнанки, а позже и с лицевой стороны. Уроки домоводства были поставлены в монастырской школе основательно, так что швее оставалось только удивляться, откуда у простой чернокожей девушки такая ловкость рук и такие дерзкие манеры. Все это происходило в маленьком городке на склонах Серра-ду-Томбадор, где улицы зигзагами карабкаются по склонам холма, а тротуары поднимаются уступами вдоль мостовой, по которой тащатся телеги и стекают сточные воды и потоки дождя.

И в других городках дальше к востоку для Тристана находилась работа: в одном – подручным у кузнеца, в другом – в автомобильной мастерской, поскольку на пыльных дорогах далекой провинции автомобили медленно приходили на смену повозкам, запряженным лошадьми. Где бы ни работала наша супружеская пара, живостью своего поведения и добротой она сразу располагала к себе окружающих, им не раз предлагали поселиться в городе навсегда, да и будущее, ожидавшее провинции, было достаточно радушным, поскольку сертану суждено было развиваться и дальше. Восстанавливая мышцы, накачанные тяжелым трудом на прииске, Тристан некоторое время работал в строительной бригаде, что укладывала подушку из щебня для нового шоссе, которое тянули в многообещающий, но не развитый регион.

– Дороги – будущее Бразилии, – повторял каждый день их бригадир, словно жрец нарождающейся религии, как бы компенсируя этими словами боль в мышцах и скромную зарплату – ее выплачивали денежными знаками, терявшими свою цену тем быстрее, чем цивилизованнее становились эти края.

Когда они добрались до настоящих городов, начались приключения. Изабель нашла наконец ювелирный магазин, управляющий которого смог оценить тонкую работу древнего ювелира, создавшего крест дяди Донашиану. На остальных торговцев древняя святыня наводила тоску, а у этого загорелись глаза. Он был пардуваску – сын негра и мулатки – темный, как эфиоп, с раскосыми глазами и лысеющим лбом. Он вступил с ней в сговор против незримых владельцев своего заведения, каких-то японских агропромышленников, живущих в далеком Рио-Гранде-ду-Сул, и предложил ей десять тысяч крузейру невероятно щедрую сумму, как он божился, за ничем не примечательный крест колониальной эпохи.

– Однако должен признаться: я не просто хладнокровный специалист, изучающий религию, я страстный последователь сразу нескольких религий. Вы уязвили меня в мое слабое место, маленькая госпожа, – сказал он, а потом предложил ей провести с ним в его комнате над магазином обеденный перерыв, продолжавшийся с часу до половины пятого.

– Сколько я стою? – откровенно спросила она; с белой кожей она вряд ли отважилась бы на это.

– Я накормлю тебя великолепным обедом, – пообещал ювелир, – и мы послушаем мои новые пластинки из Баийи.

– Не искушай меня, – нахально заявила она, имея в виду одновременно и деньги, и свое нетерпеливое желание остаться с ним наедине. После долгой жизни с белым мужем и попыток удовлетворить его чудную белую психику Изабель решила, что имеет полное право перепихнуться с мужчиной, у которого цвет кожи почти такой же, как у нее. – Сто крузейру, – назвала она свою цену. – По-моему, я стою одной сотой этой безделушки – она выслушивает молитвы, но не отвечает на них. Я же отвечу на все твои молитвы, если только они не будут слишком неприличными.

Он разыграл возмущенное изумление и в конце концов снизил цену до восьмидесяти пяти крузейру, которую он присовокупил к цене купленной драгоценности, переложив, таким образом, свои расходы на далеких агропромышленников.

Яркая утварь теснилась в его комнате, словно растения в джунглях, по которым Изабель шла с Ианопамоко. Там было множество кричаще размалеванных статуэток, изображавших всех католических святых: Деву Марию, ее младенца, распятого Христа, святого Себастьяна, утыканного стрелами, святую Екатерину с колесом прялки, Папу Римского в белом одеянии, того самого, который носил маленькие очки и умер от икоты, – а также гипсовые идолы кандомбле <идолы бразильских негров-рабов>, бежевые бюсты Элвиса, Бадди Холли, Литл Ричарда и других бессмертных янки из мира рок-музыки. Здесь же находились золоченый Будда и покрытая черной эмалью статуэтка Кали с ярко-красным языком и ожерельем из черепов. Этот пардуваску в самом деле жил ради своих религий, и это оскорбило Изабель. Она не верила в мужские качества человека, если тот не был готов сделать ее саму единственным предметом поклонения.

Вместо того чтобы немедленно заняться любовью, ювелир заставил ее послушать последние записи музыки афоше, объяснив ей, что стиль афоше самый африканский из бразильских стилей в музыке, и он очень близок к кандомбле; в него вдохнули новую жизнь ямайский стиль регги и всеамериканское движение черного сознания. Он дал ей покурить травки, но этот наркотик не произвел такого же космического эффекта, как яже Теджукупапо. Их занятия сексом, когда они наконец принялись за дело, показались ей обыденными и пресными по сравнению с тем, что вытворяли они с Тристаном. Этот мужчина не любил женщину до самоуничтожения. Изабель уже была избалована – другие мужчины не производили на нее впечатления. Тем не менее она несколько раз возвращалась к этому ювелиру по имени Олимпиу Сипуна, в его комнату, заполненную огарками свечей, и клала вытянутые из него деньги на счет в банке, где годовой процент перекрывал темпы инфляции.

Изабель с Тристаном шли дальше на восток, и дикая саванна, в которой способны выжить только индейцы, сменялась сначала вольными пастбищами, затем огороженными фермами, а позже и небольшими группами субсидируемых правительством промышленных предприятий, и чем дальше они продвигались, тем больше нуждались в капитале. Им понадобились одежда, обувь и деньги на оплату жилья и обеды в ресторанах. Провинциальный городок под названием Бунда-да-Фронтейра лишь недавно избавился от дощатых тротуаров, деревянных фасадов и кольев, к которым привязывали лошадей, местные мужчины только с недавних пор перестали носить оружие. В окнах парикмахерских и на стенах здания местного исторического общества висели фотографии, изображавшие суд линча и картинки из колониальной светской жизни. Немецким и шведским туристам, которые приезжали сюда целыми автобусами, повсюду предлагались индейские сувениры, причем чаще всего это были украшения из перьев племени эрикбацас. Целыми оравами стали наезжать канадские рыболовы, которые отправлялись опустошать воды рек Арагуайя и Шингу. Туристские гостиницы и дома местных зажиточных граждан оборудовались всеми удобствами. В городе строились десятиэтажные административные здания с кондиционерами; на шести городских перекрестках были установлены светофоры, а воду, текущую из крана, сделали пригодной для питья; на окраине города появился торговый центр.

Изабель, имевшая опыт работы портнихой в провинциальном городке с крутыми, мощенными булыжником улицами, устроилась в магазин готовой одежды, где сначала подгоняла купленные платья, а затем, благодаря приятной наружности и обходительности, была переведена в продавщицы. Тристан же стал вышибалой в только что открывшейся дискотеке под названием «Мату Гросу Элетрику». Впрочем, главным в его работе было не выгонять перебравших кокаина наркоманов или слишком наглых торговцев наркотиками нет, ему нужно было решить, кого из толпы, собиравшейся каждый вечер на тротуаре под сверкающей вывеской, можно впустить в дискотеку. Было в этом занятии что-то от искусства составления букета или изготовления салата, ибо особого эффекта карнавала можно достичь лишь при помощи точно выверенного многообразия. Неплохо бы впустить несколько разряженных трансвеститов, но, если их будет слишком много, они распугают обычных людей; желательно также разбавить компанию несколькими пузатенькими искателями развлечений, дабы придать солидность и историческую перспективу толпе танцующих, однако преобладать должна молодежь, смазливая девчонка в искрящейся мини-юбке и прозрачной кофточке была желанной гостьей, если только ее не сопровождал коренастый, беспокойный, бесполый сутенер. Если хочешь сделать из дискотеки небольшой рай, нужно, чтобы тревога и жажда заработать деньги оставались за порогом. Вымогатели, откровенные созерцатели женских тел, чересчур хамовитые искатели приключений не должны попадать в дискотеку. Тристан окидывал взглядом толпу страждущих проникнуть под белое сияние вывески «Элетрику», выискивая чистых сердцем людей. Можно было пустить и бедняков – но только нескольких, чтобы зажиточные люди не ощущали дискомфорт и чтобы вечер не омрачали классовые стычки и революционные жесты. Революция осталась позади, в шестидесятых. Наступили семидесятые. У вакханалии должен быть привкус аполитичной невинности. Черных, к сожалению, часто приходилось оставлять за порогом, поскольку они приходили в таком количестве, которое намного превышало истинные пропорции представительства негров в населении Бунда-да-Фронтейра, где цвет кожи граждан был относительно бледным. Белые – бранкелу – должны чувствовать себя членами многорасового общества, но они не должны ощущать себя меньшинством. Дискотека – это вам не батук, не карнавал где-нибудь в Конго. Психоделические эффекты в дискотеке должны создавать ощущение экстаза, лишенного опасностей и извращенности, в нем нет места грязным последствиям общественного зла, здесь необходим свежий воздух, где люди с тонким вкусом могут встречаться друг с другом и расширять круг своих знакомств. Стробоскопы, цветные лазеры, легкий дымок углекислоты, ненавязчивая ритмичная музыка и водянистое шампанское ласкают чувства и подстегивают страсти, превращая их в подобие красивого плюмажа но в меру, ни в коем случае никого не отпугивая. Вечернее представление, человеческие компоненты которого Тристан отбирал все более опытной рукой, не должно быть грубым, его нельзя отдавать на милость безжалостным любителям покрасоваться и профессиональным эксгибиционистам. Высокий рост Тристана, большой белый лоб, властный взор и широкие жесты, которыми он отбирал людей из задних рядов толпы, его благородная сдержанная улыбка одобрительная или извиняющаяся – сделали его этаким верховным судьей и даже подобием звезды ночного Бунда-да-Фронтейра. Его наниматели, гангстеры местизу с лицами, изуродованными оспой, сами не могли показываться на публике, поэтому когда через пять месяцев он объявил о своем намерении уйти, они предложили повысить ему зарплату и увеличить его долю в прибыли.

Теперь они с Изабель накопили достаточно денег, одежды и городской мудрости, чтобы отправиться в столицу, но не на автобусе, а на самолете DC-7, который меньше чем за час доставил их в Бразилиа.

Их путь в столицу из становища на берегу реки длился почти год.

 

 


Дата добавления: 2015-10-28; просмотров: 36 | Нарушение авторских прав


<== предыдущая страница | следующая страница ==>
СНОВА СТАНОВИЩЕ| СНОВА БРАЗИЛИА

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.007 сек.)