Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

Евгений Дмитриевич Чернов 15 страница

Евгений Дмитриевич Чернов 4 страница | Евгений Дмитриевич Чернов 5 страница | Евгений Дмитриевич Чернов 6 страница | Евгений Дмитриевич Чернов 7 страница | Евгений Дмитриевич Чернов 8 страница | Евгений Дмитриевич Чернов 9 страница | Евгений Дмитриевич Чернов 10 страница | Евгений Дмитриевич Чернов 11 страница | Евгений Дмитриевич Чернов 12 страница | Евгений Дмитриевич Чернов 13 страница |


Читайте также:
  1. 1 страница
  2. 1 страница
  3. 1 страница
  4. 1 страница
  5. 1 страница
  6. 1 страница
  7. 1 страница

 

«Во время несения вахты с 8.00 обстановка в ЦП была нормальная, никаких тревожных докладов от вахтенных кормовых отсеков не поступало.

 

На часы я не смотрел и поэтому сказать, сколько было времени, я не могу точно, но ориентировочно около 11 часов у меня на пульте произошла яркая вспышка ламп на центральном индикаторе обстановки.

 

Я быстро обесточил прибор и сразу же развернулся в сторону пульта электроэнергетической системы старшего лейтенанта С. Е. Маркова, который за пультом работал с большой нагрузкой. Какая сигнализация горела на его пульте, я не обратил внимания.

 

В это же время Верезгов объявил по трансляции: «Команде вставать. Койки заправить. Первой смене приготовиться к обеду».

 

Старший лейтенант Марков продолжал в том же ритме работать за своим пультом. Я видел, как капитан 3-го ранга В. Юдин стоял в это время около Маркова и по трансляции с кем-то говорил, не повышая голоса. Как мне помнится, я услышал только обрывок фразы, сказанной Юдиным: «… Ты что задержался?» Что еще говорил Юдин и с кем конкретно он говорил я не знаю.

 

Глядя в сторону Маркова и Юдина, я видел, что сидевший за пультом управления ГЭУ капитан-лейтенант Дворов повернув голову, также смотрел на Маркова и Юдина.

 

Командир корабля капитан 1-го ранга Ванин сидел в своем кресле, чуть откинув голову, и отдыхал. Никакого участия в работе Юдина и Маркова он не принимал.

 

Я повернулся в сторону Верезгова. Помощник командира Верезгов стоял возле места вахтенного офицера и смотрел в сторону Маркова и Юдина. Помню, что я посмотрел в сторону штурманского поста, где нес вахту лейтенант Федотко, и увидел, что тот выглядывает из-за шторки и тоже смотрит в сторону Маркова и Юдина.

 

Как мне помнится, я у Федотко спросил: «У тебя что?». Федотко пожал плечами и развел руками. Я понял, что действия Маркова за пультом также привлекут внимание Федотко.

 

Развернувшись в сторону Маркова я продолжал смотреть то на Юдина, то на Маркова, то на Верезгова. Честно говоря, я тогда понимал, что что-то творится плохое, но что, не мог понять.

 

Я видел, что внимание всех присутствующих в ЦП (кроме Ванина) было приковано к пульту ЭЭС и Маркову. Через некоторое время Дворов что-то резко заговорил, обращаясь или к Юдину, или к Маркову, но что он говорил конкретно, я не разобрал. Помню, что в этот момент я находился в состоянии некоторого стресса.

 

Я слышал и видел, как Марков, повернувшись вполоборота в сторону Юдина, крикнул: «Короткое замыкание РЩН-11 в VII отсеке!»

 

Затем я увидел, как, встрепенувшись, со своего кресла соскочил командир корабля. Юдин, обращаясь к Ванину, сказал: «Выпал сигнал о превышении температуры в VII отсеке больше 70 градусов».

 

После этого командир, резко обежав командирский перископ, скомандовав в центральном посту: «Аварийная тревога!».

 

Следом за командиром по трансляции или Верезговым или Юдиным было объявлено: «Аварийная тревога! Пожар в VII отсеке».

 

Одновременно с объявлением аварийной тревоги голосом началась подача аварийных сигнала звонками».

 

Ю. В. Козлов:

 

Свободный от вахты подвахтенный VII отсека матрос-трюмный Ю. В. Козлов, отдыхавший в V отсеке, об этом же периоде свидетельствует следующее:

 

«7 апреля 1989 г., примерно в 11 часов, сквозь сон я четко услышал команду по трансляции: «Первой смене вставать, приготовиться к обеду». Поскольку на обед идти я не хотел, продолжал лежать в своей «кровати», находясь в полудреме.

 

Затем услышал, как по трансляции кого-то вызывали, кого, не помню. Я хорошо помню, что почему-то стал отвечать вахтенный кормы мичман Колотилин, находившийся в это время в V отсеке. Что он говорил по трансляции, не помню.

 

После этого разговора я услышал топот бегущего Колотилина. Он достал меня рукой, в проеме между щитами и, толкнув меня, крикнул: «Подъем! Горим!». После этих слов Колотилина я слышал, как он побежал в сторону VI отсека, а затем — как хлопнула переборочная дверь между V и VI отсеками.

 

Я встал и удивился: «Тревоги нет, чего он психует, чего он бегает?». Я одел спокойно брюки, куртку-спецовку, свернул свой матрац и, выйдя на средний проход, встал в недоумении: «Тревоги нет, никого нет, чего он убежал?».

 

Сколько минут я так простоял в ожидании, не знаю, минуты три-пять, не более. Я засучил рукава, надел на себя спокойно ПДУ (портативное дыхательное устройство) и после того, как одел, услышал голос командира по трансляции: «Аварийная тревога! Пожар в VII отсеке!» Что горело в VII отсеке, командир не сказал. Сразу же после этого сообщения командира началась дробь звонками оповещения об аварийной тревоге».

 

А. В. Грегулев:

 

«Поскольку обстановка с начала аварии была неясной, я начал расспрашивать Черникова, что было на корабле до объявления тревоги.

 

Черников мне рассказа! что в 10.20 он был в VI отсеке и производил радиационное обследование. Во время этого обследования он виделся в V/ отсеке с Колот ил иным, который сказал ему, что никаких замечаний по работе технических средств химической службы у него нет. При этом Черников мне сказал, что он лазал в трюм VI отсека и делал там замеры гамма-фона и бета-загрязненности, при этом Черников мне сказал, что все было в норме.

 

О матросе Бухникашвили и о посещении VII отсека Черников мне ничего не рассказывал. Видимо, Черников в VII отсек не ходил.

 

Я спросил Черникова, что было еще до объявления аварийной тревоги. Черников мне сказал, что минут за 15–20 до объявления аварийной тревоги наблюдались провалы по напряжению в сети 220 вольт 50 герц. Эти провалы Черников определял по работе вентилятора в блоке его аппаратуры.

 

Со слов Черникова я узнал, что когда начались провалы по напряжению, никаких команд и предупреждений о переключении сети от электриков не исходило.

 

Кроме того, Черников мне сказал, что он увидел, как остановился вентилятор у аппарата его заведования.

 

Из всего сказанного Черниковым я сделал вывод, что за 15–20 минут до объявления аварийной тревоги имели место несанкционированные провалы напряжения в сети 220 вольт 400 герц, т. к. у электриков что-то случилось, но что это было конкретно, я не знаю, и Черников также не мог мне ничего объяснить».

 

Приведенные выше показания технически можно объяснить только следующим образом: в 10.35 на пульте ЭСС высветился знак «низкое сопротивление изоляции». В соответствии с этим оператор пульта ЭЭС старший лейтенант С. Е. Марков под руководством вахтенного инженер-механика Юдина производил поиск участка сети с низким сопротивлением изоляции путем переключения питания электрооборудования. Эти переключения были замечены на всех боевых постах К-278.

 

В соответствии с РБЖ-ПЛ-82 эти действия С. Е. Марковым должны были производиться с разрешения ГКП корабля, как минимум, после повышения боевой готовности второму дивизиону и оповещения личного состава по корабельной трансляции.

 

Однако этого сделано не было.

 

Со слов Козлова («…Затем я услышал как по трансляции кого-то вызывали… Почему-то отвечал вахтенный кормовых отсеков мичман Колотилин, находившийся в V отсеке»), Третьякова («…Я видел, как капитан 3-го ранга Юдин стоял в это время возле Маркова и по трансляции с кем-то говорил, не повышая голоса. Как мне помнится, я услышал обрывок фразы сказанной Юдиным: «Ты что задержался?»), Дворова («Затем я услышал, как вахтенный офицер Верезгов объявил по трансляции «Команде вставать, первой смене приготовиться к обеду». Одновременно Юдин вызывал мичмана Колотилина по трансляции. Я слышал, что Юдин нашел Колотилина и по трансляции что-то говорил ему обычным голосом») свидетельствуют о том, что в 11.00 доклада от мичмана В. В. Колотилина об осмотре кормовых отсеком в центральный пост не было.

 

Слова же Колотилина, сказанные Козлову в V отсеке: «Подъем! Горим!» свидетельствуют о том, что на ГКП до объявления аварийной тревоги знали о пожаре в VII отсеке и принимали меры к его тушению.

 

Запись в «черновом» вахтенном журнале на 11.03 «Подать ЛОХ в VII отсек» является документальным подтверждением этой версии.

 

Мичман Колотилин был послан в VII отсек для подачи в него огнегасителя из системы ЛОХ.

 

Аварийная тревога была объявлена в 11.06. Об этом свидетельствуют записи в «черновом» вахтенном журнале ЦП, в журнале ГЭУ, а также показания С. А. Дворова.

 

Согласно протоколу осмотра журнала ГЭУ, в нем имеется запись: «11.05. АТ». Об этой записи свидетель Дворов пояснил, что сделал ее после того, как он крикнул Юдину: «Да объявляйте же вы аварийную тревогу!» в 11.05 (по часам пульта ГЭУ). Он помнит, что именно после этого по кораблю была объявлена аварийная тревога.

 

Следствие располагает данными о том, что вахтенный офицер и вахтенный механик обнаружили наличие аварийной ситуации на корабле. Впоследствии они расценивали действия ГКП как запоздалые.

 

Анализ показаний свидетелей и документов говорит о том, что, несмотря на все признаки аварийной ситуации,

 

Главным командным пунктом в нарушение требований РБЖ-ПЛ-82 аварийная тревога своевременно объявлена не была.

 

Именно это обстоятельство явилось основной причиной, усугубившей аварийную обстановку: усиление пожара, выход из строя систем и устройств, обеспечивающих ход и управление АПЛ, неприбытие личного состава в VI и VII отсек и в связи с этим невыполнение ими обязательных первичных действий, предусмотренных ст. 21 РБЖ-ПЛ-82.

 

12. Всплытие

 

В 11.06, согласно записи в «черновом» вахтенном журнале, было принято решение о всплытии на глубину 50 м.

 

Ст. 89 РБЖ-ПЛ-82 при пожаре требует всплытия в надводное положение. Решение о всплытии на глубину 50 м было ошибочным еще и потому, что имевшаяся у ГКП информация о температуре в VII отсеке свыше +70 °C, низкое сопротивление изоляции, короткое замыкание РЩН-12, команда о подаче ЛОХ в VII отсек, а также отсутствие у ГКП данных о характере и масштабах пожара в этом отсеке требовали от командира АПЛ всплытия только в надводное положение.

 

Как результат, решение всплывать на глубину 50 м блокировало возможные действия командира БЧ-5 по выводу из действия ГТЗА и герметизации переборки между VI и VII отсеками, т. к. всплытие на эту глубину возможно только ходом под ГТЗА.

 

12.1. Занятие мест по аварийной тревоге

 

В соответствии со ст. 22 РБЖ-ПЛ-82, личный состав, кроме лиц, находящихся в аварийном отсеке, по сигналу аварийной тревоги, немедленно прибывает на командные пункты и боевые посты согласно расписанию по борьбе за живучесть: выполняет действия без приказания и борется за живучесть под руководством ЦП. При невозможности попасть на свой боевой пост личный состав остается в отсеках, смежных с аварийным, или в других отсеках по приказанию ЦП.

 

Следствием установлено, что в нарушение вышеуказанной статьи по аварийной тревоге; в I отсек не прибыли два торпедиста — матросы А. А. Грундуль и С. К. Шинкунас (остались во II отсеке); в III отсек не прибыл техник гидроакустической группы мичман А. П. Кожанов (убыл в I отсек); в VI отсек не прибыли командир отсека капитан-лейтенант С. А. Дворов и турбинист мичман С. С. Бондарь, а также командир VII отсека — командир электротехнической группы капитан-лейтенант Н. А. Волков и рулевой-сигнальщик матрос В. Ф. Ткачев (остались в V отсеке).

 

Объективных причин неприбытия части личного состава в свои отсеки не имелось.

 

Из показаний свидетеля С. А. Дворова усматривается, что он задержался в ЦП после объявления аварийной тревоги по причине проведения с ним инструктажа командиром БЧ-5. Анализ его показаний в совокупности с другими показаниями свидетелей, а также записями в «черновом» вахтенном журнале и журнале ГЭУ дает основания для вывода о том, что по аварийной тревоге С. А. Дворов убыл в направлении VI отсека не ранее 11.14.

 

Этот вывод подтверждается показаниями свидетелей А. В. Третьякова, А. В. Зайцева, А. В. Махоты и Ю. В. Козлова.

 

Из показаний свидетеля С. А. Дворова следует, что после него прибыли в V отсек мичман С. С. Бондарь, матрос В. Ф. Ткачев и за ними следом — капитан-лейтенант Н. А. Волков.

 

Задержка С. А. Дворова и несвоевременное прибытие в VI отсек указанных членов экипажа, расписанных по аварийной тревоге в VI и VII отсеках, повлекли за собой последствия, сказавшиеся в дальнейшем на результаты борьбы за живучесть после остановки ГТЗА.

 

Мичман В. В. Колотилин (он своевременно прибыл в VI отсек и боролся за его живучесть в одиночестве) не успел выполнить мероприятия по герметизации отсека и погиб. Пожар из VII отсека беспрепятственно распространился в VI отсек.

 

Из показаний свидетеля В. В. Геращенко известно, что мичман А. П. Кожанов, расписанный по тревоге в III отсеке, по неизвестным ему причинам оказался в I отсеке. Приказаний А. П. Кожанову на убытие и нахождении в I отсеке никто не отдавал. Согласно корабельному расписанию по аварийной тревоге старшина команды гидроакустиков должен был находиться в III отсеке.

 

О причине убытия в I отсек мичман А. П. Кожанов пояснил, что он проснулся около 11 часов по аварийной тревоге и побежал в I отсек. Он считал, что при пожаре должен обслуживать периферийные приборы, контролировать напряжение, выполнять указания ЦП.

 

Вышеизложенные факты свидетельствуют о слабой отработанности экипажа и низкой организации службы на корабле по аварийной тревоге.

 

12.2. Развитие аварийной ситуации

 

Следствием устаноатено, что ошибкой ГКП и командира АПЛ было непринятие мер по стравливанию за борт запасов ВВД из баллонов, расположенных в кормовой части корабля и подключенных к перемычке аварийного VII отсека.

 

В соответствии с требованиями ст. 121 РБЖ-ПЛ-82, ГКП и командир ПЛ должны были принять решение и дать команду на стравливание за борт ВВД с аварийной перемычки (колонки).

 

В 11.13, согласно записи в «черновом» вахтенном журнале, были останоатены масляные насосы ГТЗА и сработала аварийная защита ГТЗА. Командир корабля принял решение о всплытии в надводное положение путем продувания средней группы ЦГБ воздухом высокого давления. При всплытии в надводное положение этим способом ГКП имел возможность стравить за борт ВВД с перемычки VII отсека или продуть среднюю группу ЦГБ воздухом с той же перемычки. Этого сделано не было.

 

В 11.14 при нахождении АПЛ на перископной глубине ГКП, не зная места и характера пожара в VII отсеке, принял также ошибочное решение о продувании кормовой группы ЦГБ воздухом высокого давления с перемычки VII отсека.

 

Объективные данные говорят о том, что в момент начала продувания кормовых ЦГБ в зоне пожара в VII отсеке произошел разрыв трубы продувания ЦГБ № 10 левого борта, в связи с чем основная часть воздуха попала в VII отсек. Это привело к резкому повышению давления в отсеке до 5–6 кгс/см2 и к перерастанию локального пожара в пожар высокой интенсивности. В дальнейшем под атиянием поражающих факторов пожара произошла разгерметизация воздушных трубопроводов различного назначения (ВСД, ВЗУ и ВВД-200), расположенных в VII отсеке.

 

Дымовые газы через уплотнение главного упорного подшипника, расположенного в VII отсеке, поступили в масляный трубопровод и затем в цистерну циркуляционного масла, расположенную в VI отсеке. В результате этого произошел выброс масла в VI отсек, приведший к пожару в этом отсеке.

 

Свидетель А. В. Зайцев о событиях, происходивших в VI отсеке, сообщил, что при всплытии корабля в надводное положение после падения аварийной защиты ГТЗА командир корабля дал команду продуть воздухом высокого давления ЦГБ средней группы. Выполняя это приказание он (Зайцев) дал «пузырь в среднюю» на глубине 153 м в течение нескольких секунд. Лодка медленно всплывала. На глубине 70 м командир корабля повторно дал команду продуть ЦГБ средней группы, что он и выполнил. При подходе к поверхности механик доложил командиру корабля о нарастании давления в VII отсеке.

 

После всплытия в позиционное положение на ровном киле по приказанию механика свидетель продул концевые группы ЦГБ. После продувания кормовых групп посадка лодки была с дифферентом 0,3–0,5° на нос, крен, примерно 8° на левый борт.

 

Сразу же после тушения «Корунда» свидетель заметил, что в VII отсеке дааление было 6 кг/см2, а в VI отсеке даале-ние по манометру ЦП не определялось. Затем давление в VI отсеке начало расти.

 

Давление в VII отсеке все время опережало давление в VI отсеке, пока не сравнялось, примерно в 11.40, и не достигло 13,5 кг/см2.

 

В какое время мичман В. В. Колотилин доложил о том, что в VI отсек «бьет струей гидравлика», свидетель не помнит. Он помнит, что данный вопрос обсуждался им совместно с Орловым и Дворовым примерно в 14 часов (7 апреля 1989 г.), и в разговоре они пришли к выводу, что это было турбинное масло, а не рабочая жидкость системы гидравлики.

 

Из показаний свидетеля С. А. Дворова следует, что мичман Колотилин доклады вал по трансляции из VI отсека о протечках дыма и газа в VI отсек. В это же время капитан 2-го ранга Бабенко дал Колотилину команду включиться в ИП-6. Колотилин, продолжая свой доклад, сообщил, что он наблюдает протечки гидравлики из-под правого турбогенератора.

 

Следствием установлено, что на протяжении всей аварии на К-278 Главным командным пунктом не выполнялись обязательные первичные действия при пожаре, предписываемые ст. 89 РБЖ-ПЛ-82, по контролю давления в аварийном отсеке и системах ВВД. Не руководил ГКП и отключением участков этих систем, проходящих через аварийный отсек.

 

В результате невыполнения обязательных и первичных действий по отключению систем ВВД, проходящих в аварийный отсек (необходимо было перекрыть три клапана в III отсеке), при пожаре в VII отсек (согласно расчетам рабочей группы Правительственной комиссии) через магистрали ВВД различного предназначения (ВСД, ВЗУ и ВВД-200) из баллонов ВВД, перемычки которых находились в I и III отсеках, поступило около 3700 кг воздуха, а с учетом перемычки № 4 ВВД VII отсека — около 6400 кг, что привело к развитию пожара большой интенсивности, температуры и продолжительности.

 

Воздействие поражающих факторов этого пожара привело к разгерметизации прочного корпуса АПЛ в районе VII отсека и создало предпосылки к поступлению в него больших масс воды и гибели, в дальнейшем, самой подводной лодки.

 

12.3. Рубежи обороны

 

Согласно записям в «черновом» вахтенном журнале, ГКП назначил следующие рубежи обороны:

 

в 11.13 — на кормовой переборке III отсека, на носовой и кормовой переборках VI отсека;

 

в 11.47 — на кормовой переборке III отсека и на носовой и кормовой переборках IV отсека.

 

Однако рубежи обороны в обоих случаях (фактически) созданы не были, и дымовые газы по трубопроводам (кислородному и углекислотному — системы регенерации воздуха, по воздушному — дифферентовочной системы, по воздушным — системы дистанционного управления арматурой ВВД и системы отсоса паровоздушной смеси от насосных агрегатов) беспрепятственно поступали во II, III и V отсеки и задымливали (загазовывали) их.

 

Начиная с 11.21 II, III, IV и Vотсеки оказались задымленными.

 

Дымовые газы поступали следующим путем:

 

• по кислородному трубопроводу системы регенерации воздуха — во II и V отсеки;

 

• по углекислотному трубопроводу — во II, III и Vотсеки;

 

• по воздушному трубопроводу системы дифферентовки — в III отсек;

 

• по воздушному трубопроводу системы дистанционного управления арматурой ВВД — в III отсек:

 

• по сливному трубопроводу общесудовой системы гидравлики — в III отсек;

 

• по трубопроводам отработавшего пара и системе отсоса паровоздушной смеси от насосных агрегатов — в V отсек:

 

• по трубопроводу системы сепарации масла (до 11.45) — в V отсек.

 

Таким образом, ГКП при аварии не была решена одна из главных задач, предписываемая ст. 87 РБЖ-ПЛ-82 — предотвращение задымления и загазованности неаварийных отсеков.

 

13. Вентилирование отсеков

 

В соответствии со ст. 98 РБЖ-ПЛ-82 ГКП обязан был после всплытия АПЛ в надводное положение принять меры по вентилированию задымленных отсеков в атмосферу.

 

В 11.22 в связи с тем, что при возгорании «Корунда»[80] III отсек был обесточен (включая распределительные электрощиты, с которых получали электропитание вентиляторы), оказалось невозможным включить вытяжные вентиляторы носового и кормового кольца обшесудовой вентиляции.

 

В 13.00, после подключения питания к электрощиту вентиляторов носового кольца общесудовой вентиляции, была начата вентиляция II и III отсеков.

 

В 14.57, после подключения питания к электрощиту вентиляторов кормового кольца общесудовой вентиляции, была начата вентиляция IV и Vотсеков.

 

14. Расхолаживание ядерной энергетической установки

 

В 11.18 сработала защита ядерного реактора по аварийному сигналу первого рода.

 

Автоматически включилась система безбатарейного расхолаживания ядерного реактора.

 

В 11.19 полностью потеряно управление арматурой и механизмами ГЭУ, за исключением системы «Штиль».

 

Остановка ядерного реактора привела к остановке турбогенераторов и к обесточиванию секции отключаемых нагрузок ГРЩ. Все механизмы и устройства корабля, получавшие электропитание от секций отключаемой нагрузки ГРЩ, были обесточены.

 

Потребители корабля, получавшие электропитание от секций неотключаемых нагрузок ГРЩ, перешли на электропитание от аккумуляторной батареи.

 

15. Работа дизель-генератора

 

В 11.17 в «черновом» вахтенном журнале записано приказание: «Приготовить к работе дизель-генератор».

 

Дизель-генератор на К-278 имел систему аварийного пуска, обеспечивающую его запуск в действие одним подготовленным специалистом за время, не превышающее 10 минут, даже при отсутствии на корабле электроэнергии, ВВД, а также при не работающей системе гидравлики и низкой температуре в отсеке. В 11.25 дизель генератор был запущен в работу но в 11.47 был остановлен из-за отсутствия охлаждения (не удалось включить насос охлаждения).

 

В 11.57 старший лейтенант С. Е. Марков получил приказание разобраться с электропитанием насоса охлаждения

 

В 13.05 был запущен насос охлаждения дизеля-генератора.

 

В 13.33 был запущен дизель-генератор и на него принята электронагрузка, что в дальнейшем обеспечило бесперебойное снабжение корабля электроэнергией.

 

В 11.57 матрос Р. К. Филиппов обслуживать дизель-генератор не смог из-за отравления угарным газом, и его заменил старший лейтенант С. Е. Марков.

 

Свидетель мичман В. Ф. Слюсаренко помнит, что он увидел матроса Филиппова, пытавшегося включиться в

 

ИДА-59. У него это не получалось, и Слюсаренко помог ему включиться в аппарат. В дальнейшем из-за отравления угарным газом Филиппову стало плохо, и он был отправлен (по решению командира) на мостик корабля. Следует отметить, что в дальнейшем обслуживанием дизель-генератора вместо матроса Филиппова вынужден был заниматься до конца аварии командир 2-го дивизиона (электротехнического) капитан 3-го ранга А. М. Испенков, прикомандированный на поход из основного экипажа.

 

Из приведенного выше следует, что только через 2 часа 16 минут после отдачи приказания личным составом АПЛ был запущен дизель-генератор и на него принята нагрузка. Объективных причин для столь длительного исполнения приказания ГКП не было. Данный факт свидетельствует о недостаточной подготовке членов экипажа, заведовавших дизель-генератором.

 

16. Герметизация отсеков

 

Следствием также установлено, что в соответствии с требованиями ст. 91 РБЖ-ПЛ-82, личный состав отсеков при пожаре должен без приказания загерметизировать отсек, отключить аварийное электрооборудование, не влияющее находи управление ПЛ, и проверить готовность к действию стационарных средств пожаротушения.

 

Однако личный состав II, III, V и VI отсеков не выполнил обязательных первичных действий по герметизации отсеков, личный состав I отсека не проверил средства пожаротушения, оператор пульта ГЭУ не закрыл кингстон системы охлаждения дейдвудного сальника,

 

оператор пульта управления рулями не обесточил пульт, а личный состав IV отсека не отключил кабель управления и блокировки насоса первого контура № 1, идущий в VII отсек.

 

В результате этого в 11.21 произошла вспышка в пусковой станции малой скорости насоса первого контура № 1, расположенной в IV отсеке, реакторный отсек оказался задымленным, и личному составу пришлось искать убежище в аппаратной выгородке отсека.

 

17. Возгорание на ГКП

 

В 11.22 произошло возгорание блока трансформаторов сети питания указателей рулей, расположенного в пульте управления рулями. Личный состав III отсека вынужден был включиться в средства индивидуальной защиты, что осложнило борьбу за живучесть АПЛ.

 

Для тушения возгорания пульта личным составом была сделана попытка использовать систему ВПЛ и огнетушитель. Однако стационарная противопожарная система ВПЛ, расположенная в I отсеке, оказалась разряженной, а огнетушитель — неисправным.

 

Согласно записи в «черновом» вахтенном журнале, в 11.27 была отдана команда в I отсек о перезарядке станции ВПЛ, что было выполнено в 11.37.

 

Возгорание было ликвидировано в 11.37.

 

Из пятнадцати минут, требовавшихся для ликвидации пожара, пять минут разбирали дымящийся пульт, девять минут были потрачены на перезарядку станции пожаротушения в I отсеке и на попытку тушения возгорания неисправным огнетушителем и менее одной минуты — на ликвидацию пожара.

 

18. Кто разрядил ВПЛ?

 

В 11.22 установка ВПЛ оказалась разряженной.

 

Установлено, что единственной причиной, по которой ВПЛ оказалась разряженной, может быть ее использование для тушения пожара в VII отсеке вахтенным этого отсека старшим матросом Н. О. Бухникашвили в период до объявления аварийной тревоги по кораблю.

 

О применении ВПЛ мичманом В. В. Колотилиным для тушения пожара в VI отсеке нет ни единого упоминания ни в «черновом» вахтенном журнале, ни в показаниях свидетелей, находившихся в ЦП во время аварии.

 

В «черновом» вахтенном журнале имеются следующие записи:

 

11.46 — «Доложить температуру в V отсеке»;

 

11.47 — «Рубежи обороны в IV отсеке — носовая и кормовая переборки, в III — кормовая переборка»;

 

11.58 — «С четвертым (отсеком) связи нет. Приблизительно в IV отсеке девять человек».

 

18. Вспышка в V отсеке

 

Эти записи однозначно говорят о том, что вспышка в V отсеке произошла не раньше чем в 11.46, и ВПЛ не мог быть разряжен для тушения последствий вспышки газовой смеси в V отсеке, причинившей ожоги семерым из восьми находившимся в отсеке членам экипажа.

 

Газовая смесь в V отсеке достигла пожароопасной концентрации из-за того, что личный состав турбинной группы БЧ-5 после сепарации масла не привел систему в исходное положение.

 

Дымовые газы из VII отсека по не приведенному в исходное положение трубопроводу системы сепарации масла поступали в цистерну циркуляционного масла турбонасосных агрегатов, расположенную в кормовой части Vотсека, нагревали и вспенивали находившееся в ней масло. Масляные пары и аэрозоли, по системе отсоса масляных паров выбрасывались в V oтсек.

 

При остановке масляного насоса (видимо, от искры в коммутационной аппаратуре) произошло возгорание (вспышка) в V отсеке на верхней палубе, в районе центрального прохода.

 

Голубой цвет вспышки свидетельствует о повышенном содержании кислорода в отсеке и подтверждает кислородную причину пожара в VII отсеке.

 

19. Главное направление борьбы за живучесть

 

Согласно ст. 38 РБЖ-ПЛ-82, командир ПЛ должен был выбрать главное направление по борьбе за живучесть. В данных конкретных обстоятельствах аварии командир обязан был сосредоточить все силы и возможности экипажа и корабля на локализации и тушении пожара, а также контролировать давление в аварийных отсеках и в системе ВВД, а в дальнейшем контролировать изменение продольной остойчивости и непотопляемости корабля.


Дата добавления: 2015-11-04; просмотров: 42 | Нарушение авторских прав


<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Евгений Дмитриевич Чернов 14 страница| Евгений Дмитриевич Чернов 16 страница

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.047 сек.)