Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

Ф. К. и К. Каст 3 страница

Ф. К. и К. Каст 1 страница | Ф. К. и К. Каст 5 страница | Ф. К. и К. Каст 6 страница | Ф. К. и К. Каст 7 страница | Ф. К. и К. Каст 8 страница | Ф. К. и К. Каст 9 страница | Ф. К. и К. Каст 10 страница | Ф. К. и К. Каст 11 страница | Бабушка Редберд 1 страница | Бабушка Редберд 2 страница |


Читайте также:
  1. 1 страница
  2. 1 страница
  3. 1 страница
  4. 1 страница
  5. 1 страница
  6. 1 страница
  7. 1 страница

— Ты имеешь в виду, что МЫ узнаем, что происходит с Танатос, смертью и чем там еще, а потом подойдем к автобусу. Скоро, — поправил меня Старк.

Я сжала его ладонь.

— Именно так!

— А я, — сказал Калона, — пойду вместе с вами за Танатос, хотя и не стану возвращаться на Вокзал. — Уголки губ Бессмертного слегка приподнялись, а его взгляд переместился на Рефаима. — Но скоро мы снова увидимся!

Стиви Рей выпустила руку Рефаима, чтобы броситься к Калоне и крепко его обнять, что, кажется, удивило Бессмертного не меньше, чем любого из нас, хотя Рефаим взирал на это с широкой улыбкой на лице.

— Да, скоро увидимся! Еще раз спасибо, что прилетел на помощь сыну!

Калона смущенно похлопал ее по спине.

— Не за что!

Стиви Рей снова взяла Рефаима за руку и направилась к стоянке тем же путем, что мы пришли.

— Ладно, мы вас подождем, но помните, что солнце, яснее ясеня, взойдет уже скоро!

Афродита покачала головой и взяла под руку Дария.

— Что за «яснее ясеня»? Она вообще хоть восьмой класс закончила?

— Просто помоги ей собрать всех в автобусе, — вздохнула я.

К счастью, поднялся ветер, и стихия поглотила ответ Афродиты.

Она и Дарий вместе с остальным Кругом, а также Шайлин и Эриком удалились — теоретически, заниматься тем, о чем я просила. А мы остались со Старком, Ленобией и Калоной.

— Готова? — спросил меня Старк.

— Да, конечно! — солгала я.

— Значит, в манеж! — сказала Ленобия.

Следуя за Танатос и Николь, я пыталась подготовиться к чему-то ужасному, но мой лимит жути на сегодня явно был исчерпан, и мне хватало сил только вытирать с лица капли дождя и переставлять ноги. Если честно, я была готова лишь ко сну.

В манеже было сухо и тепло, но пахло дымом. Песок под ногами намок и пачкался.

«Дракон разозлился бы, увидев такой бардак», — думала я, когда Калона указал на середину слабо освещенной арены, где я с трудом различила нечеткие силуэты Танатос и Николь.

— Там, вон там! — сказал крылатый Бессмертный.

— Надо бы зажечь факелы, — бормотала Ленобия, пока мы шли по вязкому песку. — Люди погасили почти все фонари, пока тушили пожар.

Мне совсем не хотелось говорить, и я была рада, что видимость ограничена, потому что была уверена, что то, возле чего стояли Танатос и Николь, может потрясти остатки моей нервной системы. Но я не стала озвучивать свою мысль, а схватила руку Старка, черпая силу из его крепкого пожатия.

— Смотрите под ноги, — обратилась к нам Танатос, когда мы подошли ближе. Она не подняла глаз от того, над чем стояла на коленях. — Это доказательство, что здесь творили чары. Мне бы хотелось сохранить и изучить его, чтобы выяснить, кто повинен в таком злодеянии!

Я заглянула ей за плечо, не сразу поняв, что вижу. На песке был нарисован круг. Внутри него песок был темным. В центре круга лежали два пушистых комочка, а рядом с ними на песке были нацарапаны слова. Я прищурилась, пытаясь прочесть их.

— Что это? — спросила я.

Красные вампиры видели в темноте намного лучше, и по тому, как Старк обнял меня, я поняла, что чем бы ни был этот круг, он знаменует плохое. Очень плохое.

Прежде чем я успела повторить вопрос, Николь достала из кармана телефон.

— Здесь есть встроенный фонарик. От яркого света может стать больно глазам, но, по крайней мере, картина получится четкой.

Она была права. Миг спустя я уже моргала, пытаясь прогнать пятна и звездочки в глазах.

Калона, чье бессмертное зрение было не так подвержено светобоязни, поскольку он не был вампиром, сурово произнес:

— Я знаю, чьих рук это дело! Неужели вы не чувствуете, что здесь побывала она?

Я подошла ближе, хотя Старк и пытался оттащить меня от круга. Я не сразу поняла, на что смотрю.

— Фантом! Он мертв!

— Принесен в жертву в Темном ритуале, — подтвердила Танатос.

— И Гвиневра тоже, — добавила Николь.

Меня затошнило.

— Кот Дракона и кошечка Анастасии? Их обоих убили?

Танатос нежно погладила бок Фантома и приласкала крошечную кошку, свернувшуюся рядом с ним.

— Эта малышка умерла не как жертва. Она не была частью ритуала. Ее сердечко и дыхание остановились от горя. — Верховная жрица встала и повернулась к Калоне. — Ты утверждаешь, что знаешь, кто это сделал?

— Да, как и ты! Кота Воина принесла в жертву Неферет в уплату Тьме. Тьма подчиняется ей, но цена послушания — кровь, смерть и боль. И эту цену необходимо платить снова и снова. Тьма ненасытна. — Он указал на надпись на песке. — И эти слова подтверждают то, что я говорю.

В тусклом свете я видела мертвых котов, но разобрать начертанные рядом с ними слова не могла. Просить мне не пришлось. Прижав меня к себе, Старк прочел их вслух:

 

Кровавая придет расплата

В борьбе, страдании и боли,

Кинжалом быть Сосуд заставлю

Одним веленьем моей воли!

 

— Сосудом Неферет называет Аурокса, — пояснил Калона.

— О, великая Богиня, это доказывает не только то, что это злодеяние совершила Неферет. — Танатос печально посмотрела мне в глаза. — Смерть твоей матери не была обычной жертвой Тьме. Это была плата за создание этого существа, Сосуда, Аурокса.

Колени подогнулись, и я теснее прижалась к Старку, продолжая стоять только потому, что он меня поддерживал.

— Я знал, что от этого чертова быкопарня не стоит ждать ничего хорошего! — заявил Старк. — Никогда не верил, что он дар Никс!

— Сосуд — это прямая противоположность дарам Богини. Он создан Тьмой из боли и смерти, и им управляет Неферет, — пояснила Танатос.

Я не могла им сказать, что мне привиделось в Камне Провидца. Да и как бы я посмела, принимая во внимание объятия Старка, недавнюю смерть Дракона и жути, случившейся с кошками? Но я слишком устала, поэтому не сдержалась и забормотала как идиотка:

— Но Аурокс не только боль и смерть! Помните, о чем он спросил вас после урока? Он хотел узнать, кто он и что он такое. Вы сказали, что он может решить это сам и не должен позволять прошлому управлять его будущим. Зачем существу, созданному из Тьмы, представляющему собой лишь Сосуд Неферет, вообще задаваться таким вопросом?

— Разумно. Помню, Аурокс подходил ко мне, — кивнула Танатос. Она снова перевела взгляд на мертвых котов. — Возможно, Аурокс и не совсем пустой Сосуд. Может, его взаимодействие с нами и, в особенности с тобой, Зои, затронуло какие-то струнки в его душе.

Во взволнованном вопросительном взгляде Старка я разглядела бурю эмоций.

— Он говорил правду! — объяснила я. — Сегодня, как раз перед тем, как сбежать, Аурокс сказал: «Я выбрал другое будущее. Я выбрал новое будущее». Он имел в виду, что не хочет вредить Рефаиму и Дракону, но ничего не может с собой поделать — им управляет Неферет.

— Это имеет смысл, — медленно, словно пробираясь по лабиринту мыслей, произнесла Танатос. — Принесение в жертву фамильяра Дракона Ланкфорда было необходимо, потому что Неферет теряла контроль над Сосудом. Мы все видели, как Аурокс превратился из быкоподобного существа в юношу, а затем, прямо на бегу, начал превращаться обратно.

— Надеюсь, вы также заметили, какой шок он испытал, снова превратившись в Аурокса и увидев, что сотворил с Драконом, — сказала я.

— Но это не отменяет того, что Аурокс убил Дракона! — возразил Старк.

Я чувствовала, как от моего Воина исходят волны гнева, мне не нравилось, как он напрягся, а его лицо застыло, словно маска.

— Может, он убил Дракона только благодаря жертвоприношению Неферет и смерти Фантома? — спросила я, пытаясь заставить Старка попять, что правильных ответов может быть больше одного.

— Зои, главное, что Дракона убил он и он опасен! — отрезал Старк, отпуская меня и немного отходя в сторону.

— Но возможно, все же не так, как мы думали, — веско заметила Танатос. — Если Неферет придется совершать ритуал жертвоприношения каждый раз, когда нужно управлять Сосудом, ей придется тщательно взвешивать, когда и для чего его использовать.

— Он все время твердил, что выбрал другое будущее, — настаивала я.

— Зет, это не делает Аурокса хорошим парнем! — заявил Старк, качая головой.

— Знаете, люди иногда меняются! — внезапно подала голос Николь.

Мы все уставились на нее. Очевидно, не только я забыла, что она здесь присутствует.

Мне не хотелось соглашаться с Николь, поэтому я просто закусила губу.

— Аурокс не человек, хороший или плохой! — В темноте манежа глубокий голос Калоны прозвучал как раскат грома, в очередной раз потрепав мои и без того потрепанные нервы. — Аурокс — Сосуд! Существо, созданное, чтобы быть оружием Неферет! Вы думаете, он обладает совестью и способностью меняться? — Бессмертный пожал плечами. — Мы можем только строить догадки! Да и так ли это важно? Имеет ли значение, есть ли совесть у копья? Гораздо важнее, кто этим копьем владеет. А Неферет, определенно, владеет Ауроксом!

— И как давно тебе это известно? — набросилась я на Калону.

Старк посмотрел на меня, как на умалишенную, но я не остановилась.

Даже если я не знаю, как им это сказать, я верю, что сквозь Камень Провидца увидела в Ауроксе частичку души Хита.

— Если ты знал, что представляет из себя Аурокс, почему раньше ничего нам не сказал?!

— Меня никто не спрашивал, — пожал плечами Калона.

— Ерунда! — воскликнула я, выплескивая гнев, разочарование и смятение от загадки Аурокса-Хита и замещая их злостью на Калону. — Что еще ты от нас утаил?

— А что еще вы хотите узнать? — не колеблясь, ответил Бессмертный. — Только будь осторожна, юная Жрица! Действительно ли ты хочешь узнать ответы на свои вопросы?

— Ты же теперь вроде как на нашей стороне, помнишь? — вмешался Старк, вклиниваясь между мной и Калоной.

— Я помню больше, чем ты думаешь, красный вампир! — отозвался Калона.

— Тогда, что, черт возьми, ты имеешь в виду? — вызверился на него Старк.

— То, что ты не всегда был таким героическим паинькой! — заорала Николь.

— Не смей так его называть! — тут же взорвалась я.

— Вы опять затеяли бессмысленную ссору! — возмутилась Танатос. Страсть в ее голосе всколыхнула воздух вокруг. — Враг вверг в хаос наш собственный дом! Она убивала не раз и не два, и снова и снова! Она заключила союз с самым большим злом этого мира. А вы по-прежнему бодаетесь, как тупые бараны! Если мы не способны объединиться, значит, Неферет уже одержала победу!

Танатос покачала головой и переключилась на кошек.

Верховная жрица встала рядом с ними на колени и снова ласково провела над ними рукой. Воздух над мертвыми животными замерцал, и в нем появились сияющие очертания Фантома и Гвиневры — только не взрослых котов, лежавших неподвижными и холодными на земле манежа, а котят. Толстеньких очаровательных котят.

— Идите к Богине, малыши! — тихо и нежно произнесла Танатос. — Никс и ваши любимые хозяева ждут вас!

Молодой Фантом вытянул пушистую лапку, чтобы игриво потрогать край широкого рукава Танатос, и оба котенка исчезли в облачке из света. Могу поклясться, я услышала далекий мелодичный смех Анастасии и представила, как они с Драконом будут рады видеть своих котят в Потустороннем мире.

Потусторонний мир...

Там моя мама, Дракон, Анастасия и Джек, и, если я ошиблась с Ауроксом, Хит. Я тоже там побывала. Я знала, что Потусторонний мир существует. Знала, что это чудесное волшебное место. И хотя мое время умереть и остаться там навсегда тогда еще не пришло, красота Потустороннего мира оставила отпечаток в моем разуме и сердце, противясь тому, во что превратился реальный мир вокруг меня.

— Может, будет совсем не плохо, если мы проиграем?

До меня не сразу дошло, что я произнесла это вслух.

Старк тут же тряхнул меня за плечо.

— О чем ты, Зет? Мы не можем проиграть, потому что Неферет не может победить! Тьма не может победить!

Я видела его страх и беспокойство. Знала, что пугаю его, но не могла так не думать. Я чертовски устала от этой вечной борьбы между Любовью и Смертью, Тьмой и Светом.

«Почему это все не может взять и закончиться? Я бы все отдала, лишь бы это просто прекратилось!»

— Ну что такого ужасного может произойти? — сорвался с моих губ вопрос, и я тут же ответила на него: — Неферет нас убьет. Но Смерть не кажется мне таким уж кошмаром.

Я махнула рукой туда, где совсем недавно сияли силуэты котят.

— Черт, ты сдаешься?! — с отвращением буркнула себе под нос Николь.

— Зои Редберд, смерть далеко не худшее, что может случиться с любым из нас, — сказала Танатос. — Да, сейчас Тьма кажется непреодолимой, особенно после того, что мы узнали этой ночью, но рядом с нами по-прежнему Любовь и Свет. Подумай, как опечалили бы твои слова Сильвию Редберд!

Мне стало стыдно. Танатос права. Есть вещи похуже смерти, и они происходят с теми, кто остаётся жить. Я склонила голову и шагнула к Старку, взяв его за руку.

— Простите. Вы правы. Не стоило так говорить!

Танатос тепло улыбнулась мне:

— Поезжайте на Вокзал. Поспите. Постарайтесь найди утешение и смысл в словах Никс:

 

Запомните вы ночь сию и чудо исцеления,

Для битвы будущей нужны вам сила и терпение.

Танатос тяжело вздохнула и добавила:

— Вы так молоды...

Мне так и хотелось закричать: «Да! Я слишком молода, чтобы спасать мир!» Но я промолчала, чувствуя себя глупой и бесполезной.

Танатос наклонилась и подняла с земли тела Фантома и Гвиневры, завернула их в свои пышные юбки и нежно прижала к себе, словно спящих младенцев. Затем она обратилась к Калоне:

— Идем со мной. Я должна сообщить Сынам Эреба печальную весть о смерти их Мастера Меча. Пока я буду с ними разговаривать, приготовьте костер для Дракона и этих малышей. Когда костер зажгут, я официально объявлю тебя Воином Смерти.

И, не взглянув на меня, Танатос вышла из манежа.

Калона последовал за ней, так же не взглянув в нашу со Старком сторону.

— Кстати, ваша команда — полный отстой! — Николь, покачивая головой, тоже удалилась.

Я чувствовала, что Старк смотрит на меня. Его рука в моей словно одеревенела.

Я подняла на него взгляд, уверенная, что он начнет меня трясти, или громко закричит, или по крайней мере спросит, что за фигня со мной творится. Снова.

Но он лишь распахнул объятия и сказал:

— Иди сюда, Зет!

И просто согрел меня своей любовью.

 

ГЛАВА 4

 

Аурокс

 

Аурокс мчался вперед, не зная и не думая, куда несут его ноги. Он знал только то, что должен убраться подальше от Круга, от Зои, пока не совершил новое преступление. Его ступни, превратившись в раздвоенные копыта, вонзались в плодородную землю, с нечеловеческой скоростью неся его по спящим зимним лавандовым полям.

Как овевающий его тело ветер, Аурокса захлестывали эмоции. Растерянность: он не собирался причинять кому-либо вред, но убил Дракона, а, может, и Рефаима. Гнев: им манипулировали, управляли против его воли! Отчаяние: никто не поверит, что он никому не хотел зла. Он чудовище, порождение Тьмы. Сосуд Неферет. Они все его возненавидят. Зои его возненавидит! Одиночество: но больше он не Сосуд Неферет! Неважно, что случилось этой ночью. Неважно, как она смогла поработить его волю. Он не принадлежит Неферет и никогда не будет ей принадлежать! Особенно после того, что увидел этой ночью... пережил и почувствовал.

Аурокс ощутил Свет. Даже не в силах принять его, он видел силу Света в магическом круге и слышал его красоту в призывающих стихии заклинаниях. Пока омерзительные нити Тьмы не пробудили в нем чудовище, он зачарованно наблюдал за ритуалом, кульминацией которого стало очищение Светом земли и самого Аурокса от печати Тьмы. И хотя его собственное ощущение чистоты было минутным, он успел осознать, что натворил. А затем его захлестнули гнев и ненависть к нему Воинов.

Человечности Аурокса хватило лишь на то, чтобы сбежать и не убить Зои.

Аурокс вздрогнул и застонал, когда по его телу прокатилась волна превращения из зверя в человека. Он был бос, грудь его была обнажена, на нем были лишь рваные джинсы.

Аурокса одолела чудовищная слабость. Тяжело дыша, он замедлил бег, переходя на шаг. Его разум кипел. Обуреваемый ненавистью к себе, Аурокс бесцельно бродил в предрассветных сумерках, не зная и не думая о том, где находится, пока подсознательно не направился на плеск и запах воды.

Встав на колени возле кристально чистого родника, он пил и пил, пока не утолил огонь, снедавший его изнутри, а затем, обессилев от усталости и переживаний, рухнул на землю. Сон без сновидений одержал победу над его душевными терзаниями, и Аурокс уснул.

 

***

 

Проснулся он под звуки песни. Мотив ее был таким успокаивающим, таким безмятежным, что поначалу Аурокс решил не открывать глаз. Песня звучала в ритме биения сердца, но его тронул вовсе не ритм, а чувства, наполнявшие ее. Ее мелодия разительно отличалась от яростных эмоций, сопутствовавших его превращению из человека в зверя.

Наполнявшие песню чувства словно проистекали из самого голоса — радостного, бодрящего, благодарного. Эмоции, заложенные в песне, дарили ощущение радости, пробуждая надежду на возможность счастья. Он не понимал ни слова, но это было и не нужно. Голос воспарял к небесам, и песня не требовала перевода.

Ауроксу захотелось взглянуть на обладательницу этого чудесного голоса. Спросить ее о радости. Попробовать понять, как можно обрести это чувство.

Аурокс открыл глаза и сел. Он уснул недалеко от фермы, на берегу ручейка, извилистой ленты чистейшей воды, мелодично текущей по песку и камням. Он проследил за течением ручья и остановил взгляд на стоявшей чуть левее и ниже по течению женщине, одетой в сарафан, украшенный полосками кожи, расшитыми бусинами и ракушками.

Она танцевала, отбивая ритм босыми ногами. Хотя солнце только поднималось из-за горизонта, а в воздухе раннего утра разливалась прохлада, от незнакомки шло тепло. Дымок от пучка сушеных трав в ее руке окутывал плясунью, двигаясь в ритме ее пения.

Ауроксу было хорошо просто от созерцания ее танца. Ему не требовалось высасывать из нее радость — она казалась осязаемой. Настроение Аурокса улучшилось, потому что женщина была настолько полна эмоциями, что они перехлестывали через край. Она запрокинула голову, и длинные, черные с сильной проседью, волосы легко достали до ее тонкой талии. Танцующая подняла обнаженные руки, словно обнимая восходящее солнце, и плавно пошла по кругу, не переставая отбивать ногами ритм.

Аурокс так увлекся ее песней, что не успел сообразить, что незнакомка разворачивается к нему лицом, пока их взгляды не встретились. И тут он ее узнал.

Это была бабушка Зои, прошлой ночью сидевшая в центре Круга. Он ожидал, что она ахнет или вскрикнет при виде него, внезапно появившегося в высокой траве на берегу ее ручья. Ее радостный танец закончился, песня утихла, и она спокойно и ясно заговорила:

— Я тебя вижу, тсу-ка-ни-с-ди-на. Ты перевертыш, что вчера убил Дракона. Ты пытался убить и Рефаима, но потерпел неудачу. Ты набросился на мою любимую внучку, словно хотел навредить ей. И теперь ты пришел убить меня? — Она снова подняла руки, глубоко вдохнула прохладный чистый утренний воздух и закончила: — Если так, то я скажу небу, что имя мне Сильвия Редберд, и сегодня хороший день для смерти. Я отправлюсь к Великой Матери, чтобы встретиться с предками, преисполненная радости.

Она улыбнулась Ауроксу, и эта улыбка надломила его. Он почувствовал, как внутри него что-то разбивается вдребезги, и дрогнувшим голосом отозвался:

— Я не принес вам смерть. Я здесь, потому что мне больше некуда пойти.

И Аурокс заплакал.

Сильвия Редберд колебалась лишь короткий удар сердца.

Сквозь слезы Аурокс увидел, как она запрокинула голову к небу, а потом кивнула, словно получив ответ на свой вопрос, и шагнула к нему. Кожаная кайма ее платья мелодично поскрипывала под порывами прохладного утреннего ветерка.

Дойдя до Аурокса, бабушка Зои села, подогнув под себя босые ноги, и обняла его, положив его голову себе на плечо.

Аурокс так и не понял, сколько они так просидели. Он знал лишь, что пока он плакал, она прижимала его к себе и ласково укачивала, монотонно напевая и гладя его по спине в такт биению сердца.

Наконец Аурокс отстранился и отвернулся, сгорая со стыда.

— Нет, дитя, — сказала она, кладя руки ему на плечи и заставляя взглянут себе в глаза. — Прежде чем отвернуться, скажи мне, почему ты плакал?

Аурокс вытер лицо, прочистил горло и юным и, как ему показалось, глупым голосом ответил:

— Потому что мне жаль.

Сильвия Редберд не отвела глаз.

— И? — подсказала она.

Он протяжно выдохнул и признался:

— И потому, что мне одиноко.

Темные глаза Сильвии округлились.

— А совсем не тот, кем кажешься!

— Да. Я монстр Тьмы, чудовище, — согласился он.

Уголки губ Сильвии дернулись вверх.

— Может ли чудовище плакать от горя? Умеет ли Тьма чувствовать одиночество? Думаю, нет!

— Тогда почему я чувствую себя таким глупым оттого, что плачу?

—А ты подумай, — ответила она. — Плакала твоя душа. Ей это было нужно, потому что внутри нее скопились печаль и одиночество. Тебе решать, глупо это или нет. Я же думаю, что искренних слез не стоит стыдиться. — Сильвия Редберд встала и протянула Ауроксу маленькую, обманчиво хрупкую руку. — Идем со мной, дитя! Приглашаю тебя в свой дом!

— Зачем это вам? Вы же видели, как ночью я убил одного Воина и ранил другого. Я мог убить Зои.

Бабушка Редберд склонила голову набок и вгляделась в него.

— А мог ли? Думаю, нет! По крайней мере, мальчик, которого вижу перед собой сейчас, не мог ее убить!

Аурокс почувствовал, как поникли его плечи.

— Но так считаете только вы. Больше никто мне не поверит!

— Ну, тсу-ка-ни-с-ди-на, сейчас здесь с тобой только я. Разве моей веры мало?

Аурокс снова вытер лицо и встал, слегка пошатываясь. Очень осторожно взял ее хрупкую руку:

— Сильвия Редберд, вашей веры вполне достаточно!

Она сжала его руку, улыбнулась и сказала:

Зови меня бабушкой.

— А что означает слово, которым вы зовете меня, бабушка?

Она улыбнулась.

Тсу-ка-ни-с-ди-на на языке моего народа означает «бык».

Аурокса бросило в жар, потом в холод.

— То чудовище, в которое я превращаюсь, хуже быка!

— Тогда, возможно, прозвище тсу-ка-ни-с-ди-на частично избавит тебя от ужаса, спящего внутри тебя. Имена хранят в себе силу, дитя!

Тсу-ка-ни-с-ди-на. Запомню, — кивнул Аурокс.

Все еще неуверенно стоя на ногах, он последовал за волшебной старушкой в маленький домик посреди спящих лавандовых полей. Он был из камня, с приветливой широкой верандой. Бабушка подвела его к мягкому кожаному дивану, вручила сотканное вручную покрывало, чтобы накинуть на плечи, и сказала:

— Я попрошу тебя дать твоему духу отдохнуть.

Аурокс сделал, как она просила, откинувшись на спинку дивана, пока бабушка тихо напевала себе под нос песню, разводила огонь в очаге и кипятила воду для чая. Потом она удалилась в другую комнату и принесла Ауроксу толстовку и мокасины из мягкой кожи.

Когда комната прогрелась, а песня закончилась, бабушка пригласила гостя присоединиться к ней за деревянным столиком и предложила ему еду на лиловой тарелке.

Аурокс прихлебывал чай с медом и ел из тарелки.

— С-спасибо, бабушка, — смущенно поблагодарил он. — Еда очень вкусная. И чай тоже. Здесь все так хорошо!

— Этот чай из ромашки и иссопа. Я пью его, когда нужно успокоиться и сосредоточиться. Печенье по моему собственному рецепту — шоколадная крошка с капелькой лавандового масла. Я считаю, что шоколад и лаванда благотворно влияют на душу.

Бабушка улыбнулась и откусила кусочек печенья. Они ели молча.

Ауроксу никогда еще не было так хорошо. Он знал, что это невозможно, но ему казалось, что между ним и этой женщиной есть какая-то связь. И именно это странное, но чудесное чувство родства позволило ему высказать ей все, что скопилось у него на душе.

— Прошлой ночью Неферет приказала мне явиться сюда. Я должен был помешать провести ритуал.

Бабушка кивнула. На ее лице отразилось не удивление, а решительность.

— Она не хотела, чтобы ее изобличили как убийцу моей дочери!

Аурокс внимательно посмотрел на нее.

— Вашу дочь убили. Ночью вы видели картину ее убийства, но сегодня спокойны и полны радости. Откуда к вам приходят эти чувства?

— Изнутри, — сказала она. — Я убеждена, что вокруг происходит много больше того, что мы видим и можем доказать. Например, многие бы сочли, что я должна бояться тебя, а может, даже ненавидеть.

— Многие именно так бы и сочли!

— Но я испытываю к тебе ни страха, ни ненависти.

— Вы... вы успокаиваете меня. Вы дали мне пристанище. Почему, бабушка? — спросил Аурокс.

— Потому что я верю в силу любви. Верю в выбор в пользу Света, а не Тьмы, счастья, а не ненависти, правды, а не лжи, — ответила бабушка.

— Значит, дело не во мне, а в том, что вы просто хороший человек, — заявил он.

— Не думаю, что быть хорошим человеком так уж просто, а ты? — подняла бровь она.

— Не знаю. Я никогда не пытался быть хорошим, — Аурокс задумчиво запустил пятерню в свои густые светлые волосы.

Вокруг глаз бабушки появились морщинки от улыбки.

— Разве? Прошлой ночью могущественная бессмертная послала тебя остановить ритуал, но ритуал был завершен. Как это случилось, Аурокс?

— Никто не поверит, — покачал головой парень.

— Я поверю, — сказала бабушка. — Расскажи мне, дитя!

— Я пришел выполнить приказ Неферет: убить Рефаима и этим отвлечь Стиви Рей, чтобы Круг распался и ритуал прервался, но я не смог этого сделать. Не смог разрушить то, что было полно Света и Добра, — Аурокс говорил очень быстро, надеясь успеть выложить всю правду до того, как бабушка перебьет его и заставит замолчать. — А потом мною овладела Тьма. Я не хотел превращаться! Не хотел появления существа! Но справиться с этим было не в моих силах, и когда все произошло, я вспомнил последний приказ Неферет: убить Рефаима. Но стихии и прикосновение Света сдержали быка, пока я не взял себя в руки и не заставил существо умчаться прочь.

— Вот почему ты убил Дракона! Потому что он пытался защитить Рефаима, — сказала бабушка.

Аурокс кивнул, пристыженно склонив голову.

— Я не хотел его убивать. Даже не собирался. Тьма управляла зверем, а зверь владел мной.

— Но не теперь. Сейчас зверя здесь нет, — успокоила его бабушка.

Аурокс посмотрел ей в глаза.

— Есть. Зверь всегда здесь, — указал он на свою грудь. — Он навеки внутри меня.

Бабушка накрыла его ладонь своей.

— Может, и так, но и ты тоже здесь. Тсу-ка-ни-с-ди-на, помни, ты смог взять власть над зверем и заставил его сбежать. Возможно, это начало. Научись доверять себе, и, возможно, все тоже научатся тебе доверять.

Он покачал головой:

— Нет, вы не такая, как все. Никто мне не поверит. Они будут видеть только чудовище. Никому и в голову не придет мне доверять!

— Зои поверила в тебя и защитила от Воинов. Благодаря этому ты смог скрыться.

Аурокс удивленно моргнул. Об этом он даже не подумал. Его так обуревали эмоции, что он даже не понял, что именно сделала Зои.

— Она защитила меня, — медленно произнес он.

Бабушка погладила его по руке.

— Не позволь ее вере в тебя пропасть даром, выбери Свет, дитя!

— Но я уже пытался, и у меня ничего не вышло!

— Так попытайся еще! — решительно заявила она.

Аурокс открыл рот, чтобы возразить, но взгляд бабушки заставил его промолчать. Ее слова были больше чем приказом — они были верой.

Он снова склонил голову. На этот раз не пристыженно, а с робким проблеском надежды. На короткий миг Аурокс замер, наслаждаясь этим новым чувством, а потом осторожно вытащил свою руку из-под ладони бабушки и встал. В ответ на ее вопрошающий взгляд он сказал:

— Я должен понять, как искупить свою вину.

— И что ты собираешься делать, дитя?

— Я должен обрести себя, — не колеблясь, ответил он.

Бабушка тепло и лучисто улыбнулась. Неожиданно ее улыбка напомнила Ауроксу Зои, отчего слабо тлеющая надежда разгорелась, согрев его душу.

— И куда ты пойдешь?

— Туда, где мне будет лучше всего.

— Аурокс, дитя, знай, пока ты держишь зверя в узде и не убиваешь, ты всегда найдешь приют под моей крышей!

— Я никогда этого не забуду, бабушка!

Когда она обняла его у порога, Аурокс закрыл глаза, вдохнул запах лаванды и почувствовал прикосновение материнской любви. Эти запах и прикосновение были с ним, пока он ехал назад, в Талсу.

 

***

 

Февральский день выдался ярким, и, как сказал радиоведущий «достаточно теплым, чтобы начали просыпаться клещи».

Аурокс припарковал машину Неферет на одном из свободных мест в конце площади Утика, и позволил инстинкту увести себя от оживленного торгового центра по проулку под названием Саут-Йорктаун авеню.

Он почуял дым даже прежде, чем достиг высокой каменной стены, опоясывающей Дом Ночи.

«Этот пожар — дело рук Неферет. От него смердит ее Тьмой», — подумал Аурокс.

Он не стал размышлять, что мог поглотить огонь, а последовал своему инстинкту, который приказывал ему вернуться в Дом Ночи, чтобы обрести себя и искупить вину.


Дата добавления: 2015-11-04; просмотров: 49 | Нарушение авторских прав


<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Ф. К. и К. Каст 2 страница| Ф. К. и К. Каст 4 страница

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.041 сек.)