Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

Глава девяносто седьмая

Глава девяносто вторая | Глава девяносто третья | Глава девяносто четвертая | Глава девяносто пятая | Глава девяносто девятая | Глава сто первая | Глава сто вторая | Глава сто третья | Глава сто четвертая | Глава сто пятая |


Читайте также:
  1. Quot;Девяносто пять тезисов" Мартина Лютера
  2. БЕСЕДА СЕДЬМАЯ
  3. В девяносто девяти случаях из ста все это ваше воображение. Человек так беден, он предается всевозможным вымыслам, чтобы убедить себя: "Я богат".
  4. ГЛАВА ВОСЕМЬДЕСЯТ СЕДЬМАЯ
  5. Глава восемьдесят седьмая
  6. Глава двадцать седьмая
  7. ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

в которой речь пойдет о том, как Чжугэ Лян во второй раз представил доклад о походе против царства Вэй, и как Цзян Вэй с помощью подложного письма разгромил войско Цао Чжэня

 

Осенью, в девятом месяце шестого года периода Цзянь‑син [228 г.] по летоисчислению династии Шу‑Хань, вэйский ду‑ду Цао Сю потерпел поражение от полководца Лу Суня под Шитином. Цао Сю потерял весь свой обоз, вооружение и коней. Вернувшись в Лоян, он не мог оправиться от пережитого потрясения и тяжело заболел. На спине у него появились неизлечимые язвы, и вскоре Цао Сю умер. Вэйский государь распорядился устроить ему торжественные похороны.

Возвратился в Лоян и Сыма И. Государь встретил его вопросом:

— Что заставило вас так поспешно вернуться в столицу? Ведь в поражении Цао Сю в значительной степени виноваты вы!..

— Теперь, после поражения нашего войска в войне с Восточным У, мне думается, Чжугэ Лян не замедлит напасть на Чанань, — отвечал Сыма И. — Кто же будет защищать город? Я был обязан приехать сюда.

Никто не поверил Сыма И, что Чжугэ Лян действительно может напасть на Чанань. Слова его вызвали у чиновников только усмешки.

Между тем посол из Восточного У прибыл в царство Шу. Он привез весть о разгроме войск вэйского полководца Цао Сю и стал уговаривать императора Хоу‑чжу начать войну против царства Вэй. Всемерно восхваляя силу царства У, он предлагал государю царства Шу вечный мир и союз.

Хоу‑чжу был этим весьма обрадован и повелел известить Чжугэ Ляна о прибытии посла из Восточного У.

К этому времени Чжугэ Лян успел создать могучее войско и заготовить все необходимое для предстоящего похода. Когда к нему прибыл гонец от Хоу‑чжу, Чжугэ Лян устроил пир для своих военачальников и после веселья созвал военный совет.

Во время пиршества сильным порывом ветра сломало сосну, стоявшую перед домом. Дерево повалилось со страшным треском. Военачальники замерли в испуге. Чжугэ Лян погадал и сказал военачальникам, что знамение это означает гибель полководца. Никто ему не поверил, но тут Чжугэ Ляну доложили, что прибыли сыновья полководца Чжао Юня — старший по имени Чжао Тун и младший — Чжао Гуан.

— Чжао Юнь умер! — горестно закричал Чжугэ Лян и бросил свой кубок на землю.

Вошли двое юношей в белых траурных одеждах, поклонились Чжугэ Ляну до самой земли и промолвили:

— Вчера ночью наш батюшка умер от тяжелого недуга!..

У Чжугэ Ляна подкосились ноги.

— Еще одну опору потеряло государство! — с грустью сказал он. — Словно отрубили мне руку!..

Военачальники утирали слезы. Чжугэ Лян приказал обоим юношам ехать в Чэнду и сообщить печальную весть государю.

Когда Хоу‑чжу узнал о смерти старого полководца, у него вырвался горестный вопль:

— Скончался Чжао Юнь, который спас нашу жизнь, когда мы были малым ребенком! Без него мы погибли бы еще во время разгрома войск моего батюшки!

Хоу‑чжу указом присвоил посмертно Чжао Юню титул Шуньпинского хоу и звание великого полководца. По распоряжению государя, старого воина с большими почестями похоронили у горы Цзиньбин восточнее Чэнду, и поставили там кумирню, где четыре раза в год совершались жертвоприношения. Потомки сложили о Чжао Юне такие стихи:

 

Был воин в Чаншане, свирепый, как тигр разъяренный.

Он в битву бросался, как с гор раскаленная лава.

В прибрежье Ханьшуя доныне гремит его подвиг,

Сияет в Данъяне его непоблекшая слава.

Правителю юному дважды в беде помогал он,

Служить Поднебесной готовый делами своими.

Навеки в историю вписана храбрость героя,

И сто поколений хранят его громкое имя.

 

В память о заслугах покойного полководца Хоу‑чжу пожаловал старшему его сыну, Чжао Туну, звание полководца Тигра, а второму сыну, Чжао Гуану, — звание я‑мынь‑цзян и повелел ему охранять могилу отца.

Через некоторое время приближенный сановник доложил Хоу‑чжу, что Чжугэ Лян закончил подготовку войска и в ближайшие дни собирается выступить в поход против царства Вэй.

Хоу‑чжу спросил придворных сановников, что они об этом думают. Большинство отвечало, что, по их мнению, выступить в поход пока еще нельзя.

Хоу‑чжу заколебался. В это время прибыл военачальник Ян И и привез доклад чэн‑сяна. Хоу‑чжу распечатал доклад, разложил его на своем императорском столе и начал читать:

«Покойный государь Сянь‑чжу неоднократно поучал меня, что Ханьская династия не может терпеть существования злодея Цао Цао и что в государственных делах нельзя предаваться праздности и лени. Сын неба возложил на меня великий долг покарать злодея. Император ясным умом своим понимал, что у меня нет больших талантов и что мне трудно придется в борьбе против сильного врага Цао Цао. Но все же надо было идти войной на злодея, чтобы спасти государство. Невозможно было сидеть сложа руки! И наш покойный государь повелел мне не поддаваться сомнениям!

С тех пор как я принял последнюю волю Сына неба, я потерял покой. Мне не спалось на моей цыновке, еда мне казалась горькой, на уме у меня были только думы о походе на север.

Но для того, чтобы пойти на север, мне раньше пришлось покорить юг. Летом, в пятом месяце, наши войска перешли реку Лушуй и углубились в бесплодные земли маньских племен. Овладеть ими удалось в короткое время и без больших жертв.

Не забывая о том, что государственные дела в столице царства Шу также не должны быть в забросе, я, невзирая на все опасности и трудности, все‑таки решил исполнить последнюю волю покойного государя. Но недоброжелатели мои утверждают, что действую я необдуманно.

Для нас наступил благоприятный момент. Войска противника утомлены западным походом, и у них еще много дел на востоке.

В «Законах войны» сказано: «Воспользуйся утомлением врага и наступай».

Ниже я почтительно излагаю, как осуществить это наступление.

В древности ханьский император Гао‑цзу обладал светлым, как солнце и луна, умом, и у него было много мудрых и проницательных советников. Однако он в свое время претерпел много бед и напастей. Лишь после неоднократных неудач ему удалось установить мир и спокойствие в Поднебесной.

Вы, государь, не можете сравниться с императором Гао‑цзу, а советники ваши не столь дальновидны, как Чжан Лян и Чэнь Пин. Но мы рассчитываем добиться великой победы и объединить все земли Поднебесной. Это первое, что мне предстоит решить.

Лю Яо и Ван Лан владели обширными землями. Изучив труды мудрецов, они рассуждали в спокойствии и строили планы, но души их точили сомнения и опасения. Это угрожает и нам: не иметь решимости начать войну теперь, откладывать ее на будущее — значит дать возможность Сунь Цюаню провозгласить себя императором и овладеть всеми землями Цзяндуна. Это второе, что мне предстоит решить.

Цао Цао отличался выдающимся умом и редким коварством. Он владел искусством войны почти так же, как Сунь‑цзы и У‑цзы. Но это не спасало его от неудач: он терпел поражения в Наньяне, в Ухуане и под Лияном; он едва не погиб в Циляне, военная удача несколько раз изменяла ему в Бэйшане, смерть едва не постигла его у Тунгуаня — и все же он добился успеха! Как же мне с моими ничтожными способностями одержать победу над врагом, не подвергаясь риску? Это третье, чего я еще не решил.

Цао Цао пять раз тщетно пытался взять Чанба и четыре раза перейти озеро Чаоху; он прибег к помощи Ли Фу, но тот изменил ему; он поручил это дело Сяхоу Юаню, а тот погиб. Наш покойный император отзывался о Цао Цао как о человеке талантливом. Тем не менее Цао Цао испытывал большие поражения. Можно ли требовать, чтобы я, ничтожный, всегда побеждал? Это четвертое, что мне предстоит решить.

Прошли годы, как я в Ханьчжуне. За это время мы похоронили Чжао Юня, Ян Цюна, Ма Юя, Янь Чжи, Дин Ли, Бай Шоу, Лю Го, Дэн Туна и более семидесяти других военачальников и начальников военных поселений. Умерли многие военачальники сычуаньских и тангутских войск, мы лишились более тысячи всадников постоянных войск и ополчения. И это всего за несколько лет! Это был цвет воинства, собранного со всех концов страны, а не достояние какого‑нибудь одного округа! Пройдет еще несколько лет, и войско наше убавится на две трети. Чем же тогда воевать? Это пятое, что я должен решить.

Народ истощен, войско устало, но война для нас неизбежна. А раз неизбежна война, расход сил и средств одинаков, независимо от того, наступать или обороняться. Если мы не выступим первыми, нам придется воевать силами одного округа, и тогда вести продолжительную войну будет невозможно. Это шестое, что я должен решить.

Труднее всего поддаются устройству дела государственные.

Когда войско нашего покойного государя Сянь‑чжу потерпело поражение в землях Чу, Цао Цао потирал руки, считая, что Поднебесная завоевана. Но наш император объединился с Восточным У, взял Башу на западе, поднял войско в поход на север, и вэйский военачальник Сяхоу Юань сложил свою голову. Это было крушением планов Цао Цао, и требовалось еще лишь одно усилие, чтобы поправить пошатнувшиеся дела Ханьской династии.

Потом княжество У нарушило союз; потерпел поражение и погиб Гуань Юй, за этим последовал разгром наших войск в Цзыгуе, и Цао Пэй провозгласил себя императором.

В любом деле — трудно предусмотреть все заранее. Меня сломила болезнь. Скоро я умру, и мне не доведется своими глазами узреть плоды собственных деяний».

Выслушав доклад, Хоу‑чжу дал Чжугэ Ляну разрешение на поход против царства Вэй. Не медля ни одного дня, Чжугэ Лян во главе трехсоттысячного войска выступил в направлении Чэньцана. Передовой отряд вел военачальник Вэй Янь.

Лазутчики обо всем доносили в Лоян, и Сыма И известил вэйского государя о выступлении врага. Цао Жуй приказал созвать военный совет, где полководец Цао Чжэнь доложил:

— Я охранял земли Лунси и при нападении войск Сунь Цюаня струсил. Виноват! Желая смыть с себя позор, прошу разрешить мне изловить Чжугэ Ляна. У меня есть военачальник — храбрый, как сто тысяч мужей. Он вооружен мечом весом в шестьдесят цзиней и тремя булавами «Падающая звезда». Ездит он на быстроногом коне и стреляет из лука без промаха. Из ста выстрелов он сто раз попадает в цель! Зовут его Ван Шуан, родом он из Лунси. Разрешите мне назначить его начальником передового отряда.

Цао Жуй выразил желание взглянуть на Ван Шуана и приказал привести его во дворец. Вскоре вошел богатырь ростом в девять чи, со смуглым лицом и карими глазами. Государь улыбнулся:

— С таким воином ничто не страшно!..

Он подарил Ван Шуану парчовый халат, золотые латы и, пожаловав почетное звание полководца Тигра, назначил его начальником передового отряда.

Цао Чжэнь получил звание да‑ду‑ду и, почтительно поблагодарив государя за милость, покинул дворец. Вскоре сто пятьдесят тысяч войска выступило в поход. Военачальники Го Хуай и Чжан Го, по приказу Цао Чжэня, охраняли проходы в горах.

Дозор армии Чжугэ Ляна вышел к Чэньцану. Разведав обстановку, воины донесли:

— В Чэньцане построена крепость, и в ней обороняется вэйский военачальник Хэ Чжао. Он очень осторожен, окружил лагерь рвами, расставил «оленьи рога», насыпал высокий вал. Крепость можно обойти по дороге через хребет Тайболин и выйти к Цишаню.

— Прежде всего необходимо овладеть селением севернее Чэньцана, — решил Чжугэ Лян, — потом будем наступать дальше.

Военачальнику Вэй Яню был дан приказ взять селение. Он несколько дней подряд безуспешно пытался выполнить приказ и в конце концов, явившись к Чжугэ Ляну, доложил, что городок взять невозможно. Чжугэ Лян разгневался и хотел предать смерти Вэй Яня, но один из военачальников, стоявших у шатра, вышел вперед и сказал:

— Господин чэн‑сян, разрешите мне поехать в Чэньцан и уговорить Хэ Чжао сложить оружие. Я давно служу вам и должен хоть чем‑нибудь отблагодарить вас за все милости…

Это был советник Инь Сян.

— Как же ты сумеешь уговорить его? — заинтересовался Чжугэ Лян.

— Мы с Хэ Чжао уроженцы Лунси, — сказал Инь Сян. — И в детстве были друзьями. Я растолкую ему, в чем его выигрыш и в чем проигрыш. Он послушается меня.

— Хорошо, поезжай! — разрешил Чжугэ Лян.

Инь Сян верхом поскакал к стенам Чэньцана.

— Хэ Чжао! Твой старый друг Инь Сян приехал к тебе! — закричал он.

Воины, находившиеся на городской стене, вызвали Хэ Чжао. Ворота открылись, Инь Сян въехал в город и поднялся на стену.

— Говори, друг, зачем приехал? — спросил Хэ Чжао.

— Хочу поговорить с тобой, — отвечал Инь Сян. — Я служу в царстве Шу военным советником, и Чжугэ Лян относится ко мне с почетом. Он послал меня к тебе…

Хэ Чжао вдруг изменился в лице.

— Чжугэ Лян злейший враг нашего царства! Прежде с тобой мы были друзьями, а сейчас стали врагами: ты служишь царству Шу, а я — царству Вэй. Уходи из города! Не желаю тебя слушать!..

— Друг мой… — начал было Инь Сян, но Хэ Чжао повернулся к нему спиной и скрылся в башне.

Воины подхватили Инь Сяна, посадили на коня и вытолкали за городские ворота. Инь Сян, обернувшись, вновь увидел Хэ Чжао и, указывая на него плетью, воскликнул:

— Друг мой Хэ Чжао! Почему ты так суров?..

— Ты знаешь законы царства Вэй! — отвечал Хэ Чжао. — Наш государь милостив ко мне, и я готов за него умереть! Молчи! Скажи Чжугэ Ляну — пусть берет город штурмом! Я не боюсь его!..

Инь Сян возвратился в лагерь и доложил Чжугэ Ляну, что Хэ Чжао не дал ему и слова сказать.

— Попытайся еще раз поговорить с ним, — предложил ему Чжугэ Лян.

Инь Сян опять поскакал к стенам города и вызвал Хэ Чжао. Тот поднялся на сторожевую башню.

— Хэ Чжао, друг мой! Выслушай меня! — закричал Инь Сян. — Что ты держишься за какой‑то жалкий городишко? Неужели ты думаешь сопротивляться несметным полчищам Чжугэ Ляна? Сдавай город сейчас же, а то позже будешь раскаиваться! Неужели ты пойдешь против воли неба? Понимаешь ли ты, в чем твоя выгода? Подумай!..

— Я уже сказал тебе свое решение! — отвечал Хэ Чжао, угрожающе поднимая лук и натягивая тетиву. — Довольно болтать! Уходи, пока цел!..

Инь Сян вернулся к Чжугэ Ляну и передал ему разговор с Хэ Чжао.

— Вот неотесанная дубина! — воскликнул Чжугэ Лян. — И он еще смеет оскорблять меня! Думает, я не смогу взять этот городишко!

Чжугэ Лян велел привести местных жителей и стал их расспрашивать:

— Сколько войск в Чэньцане?

— Точно сказать не можем, но приблизительно тысячи три, — отвечали жители.

— И такая капля собирается обороняться! — рассмеялся Чжугэ Лян. — Взять город немедленно, пока не подошла к нему подмога!

В войске Чжугэ Ляна были припасены «облачные лестницы». На площадке такой лестницы умещалось по десятку воинов. Кроме того, у каждого воина была короткая лестница, веревки и деревянные щиты. По сигналу барабанов войско пошло на штурм.

Хэ Чжао, стоя на сторожевой башне, приказал стрелять огненными стрелами, как только лестницы будут придвинуты к стенам.

Чжугэ Лян не ожидал, что противник подготовится к обороне и встретит его войско тучами огненных стрел. Лестницы воспламенились, воины гибли, объятые пламенем. Шуская армия отступила.

— Ну что ж! — говорил Чжугэ Лян. — Хотя лестницы мои и сгорели, но я протараню городские стены.

Ночью все тараны были наготове, и на рассвете под грохот барабанов войско вновь двинулось на штурм.

Однако Хэ Чжао тоже не терял времени даром. По его приказу на стенах были заготовлены камни с просверленными дырами, в которые были продеты веревки. Как только тараны придвинулись к стенам, по их крышам стали бить тяжелыми камнями. Так все тараны были выведены из строя.

Тогда Чжугэ Лян приказал воинам таскать землю и засыпать городской ров. А военачальник Ляо Хуа должен был за ночь прорыть ход под землей и провести свой отряд в город.

Но Хэ Чжао успел прорыть вдоль стен ров двойной глубины, и подземный ход оказался бесполезным.

Двадцать дней продолжалась осада, но город взять не удавалось. Чжугэ Лян задумался. Неожиданно ему донесли, что с востока на помощь врагу идет войско со знаменами, на которых написано: «Вэйский полководец Ван Шуан».

— Кто вступит с ним в бой? — спросил Чжугэ Лян.

— Разрешите мне! — вызвался Вэй Янь.

— Нет, ты стоишь во главе передового отряда, — отказал Чжугэ Лян. — Кто еще?

Вперед вышел военачальник Се Сюн. Чжугэ Лян выделил ему отряд из трех тысяч воинов.

— Кто еще? — опять спросил он.

— Пошлите в бой меня, — отозвался младший военачальник Си Ци.

Чжугэ Лян дал и ему три тысячи воинов. Опасаясь, как бы Хэ Чжао не предпринял неожиданную вылазку, Чжугэ Лян приказал отойти от города на двадцать ли и расположиться там лагерем.

Се Сюн вел свой отряд вперед. Вскоре они столкнулись с Ван Шуаном, и в первой же схватке Ван Шуан зарубил Се Сюна мечом. Воины его бежали без оглядки. Ван Шуан бросился преследовать бегущих, но налетел на Си Ци и тоже убил его. Разгромленный отряд вернулся в лагерь Чжугэ Ляна.

Встревоженный Чжугэ Лян выслал навстречу противнику военачальников Ляо Хуа, Ван Пина и Чжан Ни.

Вскоре шуские войска встретились с воинами Ван Шуана. Противники выстроились в боевые порядки друг против друга. Ван Пин и Ляо Хуа стали по сторонам своих войск, а на поединок с Ван Шуаном выехал Чжан Ни. Завязался яростный поединок, но противники не могли одолеть друг друга. Тогда Ван Шуан пустился на хитрость: он притворился побежденным и бросился бежать. Чжан Ни погнался за ним.

— Стой! — закричал ему Ван Пин, разгадавший хитрость Ван Шуана.

Чжан Ни поспешил повернуть назад, но Ван Шуан успел метнуть булаву «Летающая звезда», и она попала Чжан Ни в спину. Чжан Ни склонился на шею коня, и конь унес его к своим. Ван Шуан поскакал было за ним, но Ляо Хуа и Ван Пин стали на его пути.

Войско Ван Шуана перешло в наступление. Шуские войска потеряли много воинов убитыми и отступили.

Чжан Ни несколько раз рвало кровью. Он с трудом добрался до лагеря Чжугэ Ляна и рассказал ему о геройстве Ван Шуана.

А Ван Шуан тем временем подошел к Чэньцану, построил укрепленный лагерь с двойной стеной, обнес его глубоким рвом и занял оборону.

Дух шуских войск упал, Чжан Ни был ранен, и Чжугэ Лян, вызвав к себе Цзян Вэя, сказал:

— Нам нужно что‑то придумать. Очевидно, по Чэньцанской дороге нам не пройти…

— Да, действительно, Чэньцан не возьмешь: Хэ Чжао обороняется стойко, на помощь ему пришел Ван Шуан, — согласился Цзян Вэй. — Пусть кто‑нибудь из военачальников останется здесь, а другой прикроет нас от удара со стороны Цзетина, и мы обрушимся на Цишань. Тогда сам Цао Чжэнь попадет в наши руки.

Чжугэ Лян согласился с Цзян Вэем и приказал Ван Пину и Ляо Хуа занять малую дорогу, ведущую к Цзетину. Вэй Янь остался под Чэньцаном, а Чжугэ Лян, поставив Ма Дая во главе передового отряда и Чжан Бао во главе тылового, вступил с главными силами в долину Сегу и направился к Цишаню.

Сейчас мы оставим Чжугэ Ляна и обратимся к Цао Чжэню, который все еще не мог забыть, как в прошлом Сыма И перехватил его славу, и твердо решил на этот раз не прозевать. Цао Чжэнь прибыл в Лукоу и поручил оборону города Го Хуаю и Сунь Ли, а Ван Шуана послал на помощь в Чэньцан. Весть о том, что Ван Шуан убил двух военачальников Чжугэ Ляна, доставила Цао Чжэню немалую радость. В это время ему доложили, что в горной долине изловили неприятельского шпиона. Пойманного привели и поставили перед Цао Чжэнем на колени.

— Я не шпион, — вскричал неизвестный, — я послан к полководцу Цао Чжэню по секретному делу, но дорогой меня схватили дозорные. Мне приказано говорить с господином полководцем только с глазу на глаз…

Цао Чжэнь попросил всех удалиться.

— Я — доверенный военачальника Цзян Вэя, — продолжал воин, — и удостоился его поручения отвезти вам письмо.

— Где письмо? — спросил Цао Чжэнь.

— Вот оно… — Воин вытащил письмо из‑под нижней одежды и передал его Цао Чжэню. Тот вскрыл письмо и начал читать:

«Провинившийся военачальник Цзян Вэй сто раз почтительно кланяется и обращается к великому ду‑ду Цао Чжэню.

Долгое время служил я царству Вэй, но не по заслугам пользовался его милостями: неумело охранял пограничный город. Недавно я попался в ловушку, расставленную Чжугэ Ляном, с этого и начались мои беды. Но у меня нет сил забыть о своей прежней службе! Ныне Чжугэ Лян выступил в поход. Он уверен, что сражаться с ним будете вы. И я прошу вас во время боя притвориться и бежать, а я тем временем сожгу провиант и все запасы шуского войска. Как только увидите огонь, возвращайтесь и снова вступайте в бой. Вы захватите самого Чжугэ Ляна.

Не подвига я жажду — хочу лишь искупить свою позорную вину. Если вы согласны — дайте мне ваши указания».

— Небо желает, чтоб я совершил подвиг! — вскричал Цао Чжэнь, прочитав письмо.

Наградив посланца, Цао Чжэнь приказал ему возвратиться к Цзян Вэю и сообщить назначенный день встречи. Затем Цао Чжэнь вызвал Фэй Яо и рассказал ему обо всем.

— Чжугэ Лян хитер, и Цзян Вэю тоже нельзя отказать в сообразительности, — предостерег Фэй Яо. — Возможно, что это коварный замысел — Чжугэ Лян надоумил Цзян Вэя вас обмануть!

— Наш военачальник Цзян Вэй сложил оружие по принуждению, — возразил Цао Чжэнь. — Какой тут может быть обман?

— И все же вам самому не следует идти в бой! — продолжал настаивать Фэй Яо. — Оставайтесь в лагере, а я пойду навстречу Цзян Вэю. Если все окончится успешно, мы оба явимся к вам, а если здесь кроется хитрость, все беды упадут на меня.

Цао Чжэнь не стал возражать, и вскоре Фэй Яо повел пятьдесят тысяч воинов к долине Сегу.

Пройдя два‑три перехода, Фэй Яо остановил войско и выслал вперед разведчиков. После полудня они вернулись и доложили ему, что в долине стоят шуские войска. Фэй Яо тут же вступил в долину, но враг отошел без боя. Фэй Яо двинулся следом. К шускому войску подошел еще один отряд. Фэй Яо приготовился к бою, но противник опять отступил. Так повторялось три раза.

Ожидая нападения Чжугэ Ляна, вэйские воины сутки не отдыхали. Наконец усталость взяла свое — они остановились и начали готовить еду. И вот тут‑то раздались крики, загремели барабаны, затрубили рога — враг перешел в наступление.

В центре расположения шуских войск раздвинулись знамена, и вперед выехала колесница, в которой, выпрямившись, сидел Чжугэ Лян. Он сделал знак воинам пригласить Фэй Яо на переговоры.

Глядя на Чжугэ Ляна, Фэй Яо предвкушал близкую победу и в душе ликовал. Не умея скрыть свою радость, он сказал военачальникам:

— Как только враги начнут наступать, бегите! Но когда за горой вспыхнет огонь, поворачивайте назад и переходите в наступление! Я буду с вами…

Подняв коня на дыбы, Фэй Яо дерзко закричал:

— Эй, битый полководец! Как ты посмел явиться еще раз?

— Пусть выходит на переговоры сам Цао Чжэнь, — крикнул в ответ Чжугэ Лян.

— Цао Чжэнь — золотая ветвь и яшмовый лист, не пристало ему разговаривать с мятежником!

В этот момент Чжугэ Лян махнул рукой, и на вэйцев одновременно напали Ма Дай и Чжан Ни. Вэйские войска не выдержали натиска и обратились в бегство. Отступив на тридцать ли, они вдруг увидели, как за горой, в тылу врага, подымается дым. Фэй Яо принял это за условный сигнал и дал команду войскам повернуться и напасть на противника. Тот начал отступать. Фэй Яо с обнаженным мечом мчался на коне впереди своих воинов, направляясь к тому месту, откуда подымался дым.

Внезапно загремели барабаны, затрубили рога, и на отряд Фэй Яо слева напал Гуань Син, а справа Чжан Бао. С горы дождем сыпались стрелы. Фэй Яо понял, что попался в ловушку. Он стал отходить, но войско едва передвигалось от усталости, а Гуань Син гнался за ним со свежими силами.

Вэйские воины отступали, давя друг друга. Многие из них погибли в горной реке. Сам Фэй Яо пытался спастись бегством в горы, но натолкнулся на Цзян Вэя.

— Изменник! Нет тебе веры! — в ярости закричал Фэй Яо. — По несчастью я попал в твою западню!

— Я хотел поймать самого Цао Чжэня, а попался ты! — засмеялся Цзян Вэй. — Слезай с коня и сдавайся!

Фэй Яо, хлестнув коня, бросился в долину, но там бушевал огонь и не было пути вперед, а позади настигали преследователи. Оказавшись в безвыходном положении, Фэй Яо сам лишил себя жизни, а воины его сдались в плен.

Тем временем Чжугэ Лян вывел войско к Цишаню и расположился лагерем. Здесь он собрал все войска и щедро наградил Цзян Вэя.

— Жаль, что мне не удалось захватить самого Цао Чжэня! — сокрушался Цзян Вэй.

— Да, досадно, что в большую сеть поймали мелкую рыбешку! — согласился с ним Чжугэ Лян.

Цао Чжэнь, узнав о гибели Фэй Яо, горько раскаивался в своем легковерии. Решив отступить, он позвал на совет Го Хуая.

А сановники Сунь Ли и Синь Пи доложили вэйскому правителю Цао Жую о поражении Цао Чжэня и о выходе шуских войск к Цишаню. Встревоженный дурными вестями, Цао Жуй вызвал к себе Сыма И:

— Цао Чжэнь отступил с большим уроном, а Чжугэ Лян снова вышел к Цишаньским горам! Как же теперь отразить врага?

— Я уже обдумал это, — отвечал Сыма И. — Чжугэ Лян сам уведет свои войска.

Поистине:

 

Отважный Цао Сю таланты показал свои,

И вдруг прекрасный план предложен Сыма И.

 

О том, что сказал вэйскому государю полководец Сыма И, вы узнаете в следующей главе.


Дата добавления: 2015-10-28; просмотров: 48 | Нарушение авторских прав


<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Глава девяносто шестая| Глава девяносто восьмая

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.026 сек.)