Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

Проблема терминологии

Введение .................................................................................................................. 7 | ЭМПИРИЧЕСКАЯ ИНФОРМАЦИЯ.ИСТОЧНИКИ | Методология как научная категория | И круг чтения | Общий взгляд на методологию исследования СМИ | ИССЛЕДОВАТЕЛИ И ИССЛЕДОВАНИЯ | Выбор места в исследовательском мире | Типы исследователей и типы открытий | Путь к высотам | Арсенал общенаучной методологии исследователя |


Читайте также:
  1. IX. Проблема типов в биографике.
  2. VI. Проблема типов в психопатологии.
  3. VII. Проблема типических установок в эстетике.
  4. XXXII. Проблема подобных миров
  5. А) Проблема универсалий в античном мире.
  6. А. Проблема двух энергий
  7. Б) Проблема универсалий в схоластике.

Понимание исследователями единства предмета журналистских исследо­ваний и соответствующий подход к избранной «частной» области в связи с «частными» задачами конкретных исследований (например, взаимодейст­вия СМИ с аудиторией, в частности, во время выборов) требует решения очень сложного вопроса о применяемой терминологии.

Значение формирования исследователем «для себя» максимально точно­го терминологического аппарата связано с тем, что понятие, получившее через определение точную экспликацию (лат. explicatio — истолкование, объяснение), в латентной форме содержит знание о наиболее общих и суще­ственных свойствах явлений в их необходимости. Точно определенные поня­тия — прочный «строительный материал» исследования. Притом все поня­тия (особенно наиболее важные из них, именуемые «категориями») системно связаны между собой, почему и составляют «опорные точки» для исследователя. И наоборот, неточное и несвязанное использование понятий уводит в сторону от концептуально точной разработки проблемы. К сожале­нию, для «медиалогии» (особенно эссеистской, «постмодернистской») ха­рактерна неопределенность и многозначность, своего рода концептуальная вариативность использования терминов.

В частности (хотя это вовсе не «частность»), исследователи на протяже­нии десятилетий в работах, посвященных самым разным темам, неизбежно обращались к категории «функции журналистики». И это важно, поскольку максимально точная системная теоретическая характеристика функций, с одной стороны, — основа понимания журналистики вообще как специфи­ческого явления и, на этом «фоне» — определенной стороны журналистской деятельности. А с другой — прочная база для функциональной оценки на­правленности и успеха/неуспеха реальных журналистских акций в разных сферах.

Однако до сих пор сколько-нибудь общепринятой характеристики систе- мы функций не существует. И вместе с тем есть множество теоретических ра- бот, в которых даются «перечни» функций (при этом перечни это разные и нередко бесструктурные, системно не организованные).


С одной стороны, своеобразие «перечней» определяются объективной сложностью и многонаправленностью журналистики как социального явле­ния, ее включенностью практически во все области жизни общества. Отсюда при подходах к изучению явлений журналистики с того или иного специфи­ческого угла зрения едва ли не естественно возникают «особые» представ­ления о функциях. В «частном» исследовании это может быть оправдано. Так, при анализе журналистики как «четвертой власти» неизбежно появля­ются представления о функциях иные, чем при рассмотрении проблемы «журналистика — массовое сознание».

Но есть и другая сторона проблемы, связанная с субъективизмом иссле­дователей и их пренебрежением к общей теории. Нельзя не заметить, что ис­следователям конкретных сторон журналистики не чуждо стремление к соб­ственной «творческой выдумке». Иногда это проявляется в крайних формах. Бывает, что в разных разделах одной работы без всяких объяснений возни­кают разные перечни. Например, при характеристике роли журналистики в борьбе с преступностью дается «двойной набор» функций журналистики. Первый: «освещение данного явления», «содействие повышению эффектив­ности работы», «ориентация не предупреждение преступности». Второй: с коммуникативной точки зрения — «место материала на полосе и характер его подачи», с социальной — «наличие в тексте «знаков социального факта», с идеологической — «наличие ценностного, культурного контекста, способ­ного выступить для аудитории в качестве "знака авторской позиции"». Для эмпирической стороны работы все эти характеристики имеют, вероятно, какой-то позитивный смысл. Но теоретически возникает множество вопро­сов и недоумений. В частности, нет даже упоминания о роли СМИ в форми­ровании, скажем, общественного мнения по проблеме. И заметно, что под функциями» часто понимается цель, тема, проблема... Главное же — все этих характеристики формулируются эмпирически, без четкого определения ос­нования их выделения.

Вот тут-то и проявляется недостаточность обобщающей мысли, внимания к общей теории функций. Конечно, вариативные характеристики функций неизбежны при обращении к специфическим сторонам предмета исследова­ния. Но разве не очевидно, что все они должны опираться на общетеорети­ческое знание о функциях журналистики. Иначе исследованиям будут свой­ственны недостатки, а в некоторых случаях и произвол в понимании роли журналистики в обществе. А это не просто ошибка.

Представляется, для исследователей при формировании принимаемой как методолого-журналистская база «теории среднего уровня» важно два обстоятельства. Первое: следует (если говорить о функциях) «обнаружи­вать» и формулировать функции в связи со специфическими отношениями СМИ с их «контрагентами»: «СМИ — массовая аудитория», «СМИ — социаль­ные институты», «СМИ — власть», «СМИ — владелец» и т.д. И по поводу


Оо


других терминов исследователю предстоит экспликация именно в связи с его пониманием объективных связей «экспликанда» (определяемого понятия) в системе функционирования журналистики. Это касается и «простых» поня­тий (таких, как «аудитория» или «жанр»), и «сложных» — например, таких, как «информационное пространство» или «информационная политика». Второе: раз принятое содержание понятия не должно меняться по ходу ра­боты. «Плывущие», меняющие содержание понятия — крупная методологи­ческая ошибка.

Проблема терминологии (особенно категориальной) очень непроста, и не случайно по этому поводу возникает при оценке работ исследователей жур­налистики много вопросов.

Первая проблема, требующая разрешения, — полное знакомство иссле­дователя с тем, какие же имеются и как используются уже «наработанные» терминологические характеристики и их системы, критический анализ их и, как результат, выбор применяемого терминологического аппарата (с четкими определениями каждого термина) и одно-однозначное использование каждо­го термина на протяжении всей работы.

Уже отмечалось недопустимое «разнообразие» использование термина «диалог». Строится ряд: монолог — диалог — полилог; и при этом путают приставки di (два), dia (через, пере). Тогда как ряд на самом деле таков: плю­рализм — толерантность — диалог — моноплюрализм). Не лучше обстоит дело с термином «пропаганда». Исходно «пропаганда» (лат. propagare — распространение) означало «распространение христианского (с уточнени­ем: католического) вероучения». Затем «пропагандой» стали называть лю­бое «убеждающее воздействие». Используется термин и для обозначения деятельности по распространению научных знаний, художественных ценно­стей в целях просвещения общества. Рядом находится идеологическая «про­паганда» внедрение в массовое сознание фундаментальных политических, экономических, правовых, эстетических, философских идей. При этом силы, настроенные на подчинение аудитории своим интересам (независимо от ре­альных ее нужд) используют манипулятивные приемы, «черные технологии», и тогда «пропаганда» становится синонимом «обмана». И такую «пропаган­ду» начинают делить на «мягкую» и «грубую».

Ничего дурного в использовании терминов в разных значениях (а они фиксируются в этимологических, толковых и иного типа словарях) нет и быть не может. При одном условии — точного определения термина и однознач­ного использования его в каждом конкретном случае. И пояснений при пе­реходе от одного значения термина к другому. Но это случается, к сожале- нию, редко.

И ярче всего это, может быть, проявляется при обращении к термину «свобода». Тут диапазон приписываемых значений еще шире: от произволь- ного субъективистского решения («свобода = произвол») до гуманистических


подходов с учетом и творческим использованием социально-исторических закономерностей; от свободы как отсутствия цензуры и всякого государст­венного (и иного, в том числе даже и редакторского) вмешательства до сво­боды как действования журналиста в жестко определенных властями рамках (пусть даже законодательно оформленных). И хотя есть уже теоретические характеристики концепций свободы (авторитарной, полной, ответственной) и существует разделение юридической, экономической, социально-творчес­кой сторон и их взаимоотношений, «это сладкое слово "свобода"» в научном словоупотреблении редко оказывается точным. А уж в журналистском сло­воупотреблении понятия «диалог», «пропаганда», «свобода», «цензура» жи­вут по воле автора, причем, разумеется, без каких бы то ни было пояснений. И необходимо настаивать — требуется принятие наиболее верной характе­ристики термина, точная его экспликация и последовательное применение в суждениях исследователя.

Вторая проблема заключается в том, что в ходе работы исследователь обнаруживает, что семантика очень многих терминов имеет «тройное» на­полнение в зависимости оттого, кем и в каком значении термин использует­ся. Во-первых, это смысл, которое вкладывает в термин (первоначально) ис­следователь. Во-вторых, это смыслы, в которых используется термин в той «литературе вопроса» (различных привлекаемых исследователем научных публикациях, публицистике, документальных источниках разных времен и разных по позициям авторов). В-третьих, это объективное значение поня­тия, адекватное содержанию реального явления того времени, которым зани­мается исследователь.

Значит, исследователь неизбежно создает свой «герменевтический код», пригодный для понимания и трактовки этих субъективных смыслов и объек­тивных значений, чтобы, разумеется, добиваясь адекватной трактовки, «при­соединиться», изучив все возможные варианты и разобравшись в них, к по­следнему.

Третья проблема терминологии — это не характер выбора и строгого ис­пользования уже наработанных определений, но формирование такого поня­тийного аппарата исследования, который приближался бы к единству вкла­дываемого смысла и объективного значения. Ведь и уже наработанная терминология, и первоначально принятая исследователем нуждается в уточ­нении, конкретизации, развитии. Так уже при выработке терминологическо­го аппарата возникает проблема использования научной методологии.

Несколько лет назад многие исследователи пытались выяснить строгое значение понятия «публицистика». Одни утверждали, что это выступления на общественно-политические темы, другие настаивали на том, что это поле­мические произведения и т.д. Был и еще один подход, который опирался на представление о том, что в реальности публицистика свою сущность прояв­ляет в отношениях с общественным мнением. Кстати, терминологически


понятие публицистики прямо связывается с англ. public opinion, а потому все ее основные черты прямо коррелируются со свойствами общественного мне­ния. Поэтому «внутреннее» наполнение термина таково: это тип творчества, рассчитанный на взаимодействие с общественным мнением.

Куда сложнее разработка строгого терминологического аппарата в еще неясных обстоятельствах функционирования журналистики, тем более в ус­ловиях серьезных социальных трансформаций. Это касается и теоретичес­ких, и исторических, и социологических исследований. Скажем, термин «ли­берализм» столь исторически текуч, что для каждой эпохи (для России ХУШ века или начала XIX, равно как и последующих эпох, в том числе особенно для современной ситуации в стране) нуждается в специальной разработке. Случайно ли, что термин «либерализм» для характеристики позиций совре­менных СМИ все чаще заменяется термином «либертаризм», а рядом с опо­роченным в глазах исследователей термином «коммунизм» возник (на Запа­де) термин «коммунитаризм»? Социально-политические причины трансфор­мации терминов понятны, но вот их содержание крайне неопределенно, и исследователям просто необходимо самим с учетом, разумеется, взглядов ученых других областей и несхожих позиций вырабатывать определения за­ново. Тем более что такого рода термины «прорастают» во все сферы иссле­дуемых явлений СМИ (от характеристики социальной позиции и информаци­онной политики до методологии создания текстов и проявления в их содер­жании).

То же и в историческом исследовании. При изучении тех или иных этапов истории русской публицистики (а ее ярко проявившиеся письменные формы восходят к XI веку — временам Нестора и «Повести временных лет») исполь­зование современной концепции публицистики принесет реальную пользу, если будут изучаться и учитываться множественные модифицирующие фак­торы — уровень и характер понимания (рационального или интуитивного, явного или латентного) сущности типа творчества, его выявившиеся к тому времени формы, креативную мощь и манеру создателей текстов, их социаль­ные ориентации, характер мировоззрения, общей образованности (светской и/или церковно-конфессиональной), влияние общественно-политического и художественно-творческого окружения и т.д. и т.п. Тогда только можно бу­дет понять, почему публицистика XIV или XVIII, XIX или XX веков была имен­но такой и по социально-групповым пристрастиями, и по личностно-творче-

ским формам.

Таковы требования к методологической строгости исследования с точки зрения принятой концепции журналистики и адекватного ей терминологиче­ского аппарата.

Но это только одна сторона дела. Вторая составляющая методологии ис­следователя это его социально-мировоззренческая позиция, предопре­деляющая особую сторону научной парадигмы исследования.


Дата добавления: 2015-10-24; просмотров: 69 | Нарушение авторских прав


<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Структура научной парадигмы| Социально-мировоззренческая позиция исследователя

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.008 сек.)