Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

Лондон, 1 ноября 1901 г. Некогда скромно обставленная и довольно просторная, квартира Марко кажется тесной

Лондон, пятница, 13 октября 1899 г. | Конкорд, Массачусетс, октябрь 1902 г. | Лондон, март 1900 г. | Лондон, Базель и Константинополь, 1900 г. | Дублин, июнь 1901 г. | Конкорд, Массачусетс, 30 октября 1902 г. | Лондон, 31 октября – 1 ноября 1901 г. | Конкорд, Массачусетс, 31 октября 1902 г. | Лондон, 31 октября – 1 ноября 1901 г. | Конкорд, Массачусетс, 30–31 октября 1902 г. |


Читайте также:
  1. В известной поэме Шиллера «КольцоПоликрата» этот вывод находит свое подтверждение. См. также: Мани-Кирли. Значение жертвы. Лондон, 1930.
  2. Георг Гроддек. Неизвестное Эго. Лондон, Дэниэл, 1929, с. 113- 117.
  3. Дата проведения: 14-15 ноября 2015 г.
  4. Джон Хангерфорд П о л л ен. Деяния английских великомучеников. Лондон, Банз & Эутс, 1891.
  5. Журнал «Нейшн» от 13 ноября 1935 г.
  6. Зигмунд Фрейд, Скорбь и меланхолия. Собрание сочинений, т. IV, 1925, Лондон, с. 156.
  7. Лондон, 1 ноября 1901 г.

 

Некогда скромно обставленная и довольно просторная, квартира Марко кажется тесной из‑за сгруженной в нее разномастной мебели. Все, что рано или поздно наскучивало Чандрешу, вместо того чтобы отправиться прямиком на свалку, оказывалось в этом чистилище.

Здесь слишком много книг и слишком мало полок, чтобы их вместить, поэтому они стопками стоят на антикварных китайских стульях и шелковых пуфиках.

На каминной полке часы работы герра Тиссена. Циферблат окружают крошечные книги, страницы которых поочередно перелистываются по мере бега секундной стрелки. Часовая тем временем подбирается к трем часам ночи.

Страницы настоящих книг на столе перелистываются гораздо медленнее. Марко штудирует рукописные тома, делая короткие выписки и расчеты на листах бумаги. Снова и снова он вычеркивает знаки и цифры, откладывает одни книги и берет другие, чтобы потом опять вернуться к только что отброшенным.

Неожиданно входная дверь распахивается, щелкнув замками и громко звякнув засовом. Марко вскакивает, опрокидывая пузырек чернил на разбросанные по столу бумаги.

На пороге стоит Селия. Непослушные завитки выбиваются из заколотых на затылке волос. Накинутый на плечи кремовый плащ кажется слишком легким для стоящей на дворе погоды.

Лишь после того как она проходит в комнату и дверь за ней захлопывается, Марко замечает, что платье под плащом залито кровью.

– Что случилось? – спрашивает он. Рука, потянувшаяся, чтобы поднять чернильницу, замирает на полпути.

– Ты прекрасно знаешь, что случилось, – отвечает Селия. Ее голос спокоен, но лужица чернил, разлитая по столу, подергивается рябью.

– Ты в порядке? – спрашивает Марко, шагая ей навстречу.

– Я совершенно точно не в порядке, – говорит Селия, и чернильница начинает ходить ходуном. Чернила проливаются еще сильнее, черные капли брызгают на белоснежные рукава рубашки Марко, сливаются с чернотой его жилета. Он оставляет это без внимания, с ужасом глядя на ее залитое кровью платье: пронзительно алое пятно, ярко выделяющееся на светлом атласе и скрывающееся под черной бархатной вышивкой.

– Селия, почему ты в крови? – допытывается он.

– Я попыталась, – начинает Селия, но голос срывается, и она вынуждена повторить еще раз. – Я попыталась все исправить. Я думала, вдруг у меня получится. Ведь я так давно его знаю. Я думала, вдруг это все равно что заставить часы снова идти. Я точно понимала, что не так, но не могла ничего исправить. Я так хорошо его знала, но это… это не помогло.

Рыдания, поднимавшиеся в ее груди, вырываются наружу. Слезы, которые она сдерживала несколько часов, ручьями текут из глаз.

Марко бросается к ней и крепко прижимает к груди.

– Мне так жаль, – повторяет он, как заклинание, пока она не затихает. Наконец ее напряженные плечи расслабляются, и она успокаивается в его объятиях.

– Он был моим другом, – тихо шепчет она.

– Знаю, – говорит Марко, вытирая ей слезы и оставляя на щеках чернильные полосы. – Мне очень жаль. Я не знаю, что произошло. Что‑то разладилось, и я не могу понять, что именно.

– Это из‑за Изобель, – говорит Селия.

– Что?

– Изобель напустила чары на цирк, на нас с тобой. Я знала об этом, но не думала, что эти чары на что‑то влияют. Как выяснилось, я ошибалась. Я не знаю, почему именно сегодня она решила их разрушить.

Марко тяжело вздыхает.

– Она так решила, потому что я наконец сказал ей, что люблю тебя, – признается он. – Я должен был сделать это много лет назад, но сделал только сегодня. Мне показалось, что она восприняла все довольно спокойно, но я ошибся. Что там делал Александр, я понятия не имею.

– Он пришел, потому что я его об этом просила, – говорит Селия.

– Зачем тебе это было нужно? – не понимает Марко.

– Я хотела, чтобы он вынес вердикт, – объясняет она, и ее глаза вновь наполняются слезами. – Чтобы все закончилось и мы могли быть вместе. Я думала, что, увидев цирк своими глазами, он сможет определить победителя. Я не знаю, чего еще они от нас ждут. Как Чандреш узнал, что он будет в цирке?

– Не знаю. Я не знаю даже, какого черта его самого туда понесло, но он так настаивал, что должен отправиться один, что я решил проследить за ним, присмотреть. Я отлучился всего на несколько минут, чтобы поговорить с Изобель, а к тому моменту, когда я вернулся…

– Ты тоже почувствовал, будто земля уходит из‑под ног? – спрашивает Селия.

Марко кивает.

– Я пытался защитить Чандреша от него самого, – говорит он. – Я не допускал мысли, что он может быть угрозой для кого‑то еще.

– Что это у тебя? – спрашивает Селия, замечая разбросанные по столу книги.

Бесчисленные страницы исписаны иероглифами и знаками, выписками из других источников, вклейками и разнообразными заметками поверх изначального текста. В центре стола лежит толстая книга в кожаном переплете. На первом развороте, поверх скрупулезно прорисованного дерева с множеством переплетающихся ветвей, вклеен малозаметный клочок бумаги, в котором Селия с трудом угадывает вырезку из газеты. Ей удается разобрать лишь одно слово: «трансцендентный».

– Я так работаю, – объясняет Марко. – Конкретно в этом томе собраны все, кто так или иначе связан с цирком. Это нечто вроде оберега. Его копию я бросил в чашу факела прямо перед зажжением, а этот дополняю по мере надобности.

Селия листает страницы с именами. Она задерживается взглядом на той, где приклеен кусочек письма с витиеватой подписью Лейни Берджес. На соседней кусочек такого же размера был вырван, и на его месте зияет пустотой белое пятно.

– Нужно было включить сюда и герра Тиссена, – говорит Марко. – Мне никогда не приходило это в голову.

– На его месте мог оказаться любой посетитель. Нельзя защитить всех до единого. Невозможно.

– Мне очень жаль, – снова повторяет он. – Я не был знаком с ним так близко, как ты, но всегда восхищался и им самим, и его работами.

– Он показал мне цирк, которого я до него не знала, – говорит Селия. – Помог взглянуть на него другими глазами. Мы много лет писали друг другу письма.

– Я бы и сам писал тебе, если бы мог облечь в слова все, что хочу сказать. Целого моря чернил не хватило бы.

– Вместо писем ты дарил мне мечты, – возражает Селия, поднимая на него глаза. – Я же создаю шатры, которые ты можешь увидеть лишь мельком. Ощущая твое присутствие во всем, что меня окружает, в ответ я не сумела дать тебе ничего, что ты мог бы унести с собой.

– Твоя шаль до сих пор у меня, – напоминает Марко.

С печальной улыбкой она закрывает книгу. Разлитые чернила стекаются обратно в пузырек, собирающийся воедино из осколков стекла.

– Думаю, именно это имел в виду мой отец, говоря о воздействии со стороны, а не изнутри, – говорит она. – Он всегда меня от этого предостерегал.

– Значит, соседняя комната вряд ли пришлась бы ему по душе, – усмехается Марко.

– Что за комната? – недоумевает Селия. Пузырек с чернилами стоит на столе, вновь целый и невредимый.

Подав знак следовать за ним, Марко подходит к двери в соседнюю комнату. Он распахивает ее, но не заходит внутрь, и, подойдя ближе, Селия понимает почему.

Когда‑то эта сравнительно небольшая комната могла служить кабинетом или гостиной. Пожалуй, ее даже можно было бы назвать уютной, если бы не свисающие отовсюду нити и листы бумаги.

Тонкие нити свисают с люстры и тянутся к верхним полкам стеллажей. Они переплетены друг с другом, как сотканная под потолком гигантская паутина.

Повсюду, где только можно – на столах, полках, креслах – расставлены модели шатров, выполненные с невероятной точностью. Одни сделаны из газет, другие из ткани. Кусочки чертежей, страниц романов и писем, фигурно согнутые и вырезанные, образуют нагромождение полосатых шатров, связанных воедино черными, белыми и красными нитками. В них вклеены шестеренки от часов, осколки зеркал, застывший свечной воск.

Посреди комнаты на круглом черном столе, инкрустированном полосками перламутра, стоит небольшая железная чаша, в которой весело пляшет ослепительно белое пламя, озаряя пространство комнаты всполохами.

Селия входит, пригибая голову, чтобы не задеть свисающие с потолка нити. На нее тут же волной накатывает ощущение, что она находится в цирке, ей даже чудится привкус карамели в воздухе, однако вместе с тем она чувствует близость чего‑то еще. Чего‑то могущественного и древнего, сокрытого в нагромождении бумажных конструкций и паутине нитей.

Стоя в дверях, Марко смотрит, как Селия осторожно пробирается по комнате, стараясь ничего не задеть пышным подолом, разглядывает крошечные шатры и легко касается пальцами шестеренок и отрезков нитей.

– Это очень древнее волшебство, верно? – спрашивает она.

– Единственное, которым я владею, – отзывается Марко. Он дергает за нитку возле двери, и движение волнами распространяется повсюду. Модель цирка вспыхивает яркими бликами, когда свет миниатюрного факела отражается в кусочках металла. – Впрочем, вряд ли предполагалось, что оно будет использоваться таким образом.

Селия останавливается перед шатром, из которого виднеется ветка дерева, залитая воском. Используя его в качестве ориентира, она находит другой шатер и, бережно открыв бумажную дверь, видит расставленные по кругу крошечные стулья – ее собственную арену для выступлений.

Шатер сделан из страниц шекспировских сонетов.

Селия закрывает бумажную дверцу.

Внимательно рассмотрев все в комнате, она выходит и плотно закрывает за собой дверь.

Ощущение, что она находится в цирке, покидает ее, как только она пересекает порог. Зато она с неожиданной остротой воспринимает все, что встречается ей в комнате по соседству: тепло огня в камине и холод сквозняка из окна, запах перепачканной чернилами кожи Марко и его одеколона.

– Спасибо, что показал мне ее, – говорит она.

– Полагаю, твой отец вряд ли бы это одобрил? – спрашивает Марко.

– Мне больше нет дела до его одобрения.

Селия обходит стол и останавливается перед камином, глядя, как миниатюрные страницы перелистываются в такт тиканью часов на каминной полке.

Возле часов лежит игральная карта. Двойка червей. По ней не скажешь, что когда‑то ее пронзил турецкий клинок или что она была запятнана кровью, но Селия знает, что это та самая карта.

– Я тоже мог бы поговорить с Александром, – предлагает Марко. – Возможно, того, что он уже видел, хватит, чтобы вынести вердикт. Или же это приведет к тому, что он вообще выведет меня из игры. Я уверен, что разочаровал его; он может объявить тебя победителем…

– Перестань, – не оборачиваясь, просит Селия. – Прошу тебя, замолчи. Я не хочу говорить об этом проклятом состязании.

Марко пытается возразить, но слова застревают в горле. Он хочет снова заговорить и понимает, что не может издать ни звука.

Он со вздохом разводит руками.

– Я устала от попыток удержать вместе то, что удержать невозможно, – говорит Селия, когда он подходит к ней. – От попыток контролировать то, что мне неподвластно. Устала отказываться от своих желаний из страха разрушить то, что не смогу восстановить. Оно все равно рушится, что бы мы ни делали.

Она приникает к его груди, и он заключает ее в объятия, нежно поглаживая шею перепачканными в чернилах пальцами. На какое‑то время оба замирают в тишине, нарушаемой лишь потрескиванием огня в камине и тиканьем часов.

Когда она поднимает голову, он, пристально глядя ей в глаза, сбрасывает с нее плащ и вновь притягивает к себе за обнаженные плечи.

Жар, неизменно вспыхивающий, когда Марко прикасается к ее коже, охватывает Селию, и она больше не может сопротивляться ему, да и не хочет.

– Марко, – шепчет она, теребя пальцами пуговицы его жилета. – Марко, я…

Он приникает к ее губам жадным поцелуем, не давая договорить.

Пока она расправляется с пуговицами, он вслепую шарит руками по ее платью в поисках завязок, не в силах оторваться от ее губ.

Роскошный наряд падает к ее ногам грудой смятого шелка.

Путаясь в шнуровке корсета, Марко увлекает Селию на пол вслед за собой.

Они срывают друг с друга слои одежды до тех пор, пока между ними не остается преград.

Лишенный возможности говорить, Марко пишет слова извинений и любви языком по ее телу, молчаливо выражая все, что не в силах произнести вслух.

Он находит и другие способы поделиться своими чувствами, и там, где прошлись его пальцы, остается размытый чернильный след. Он смакует каждый стон, который ему удается извлечь из нее.

Вся комната дрожит, когда они сливаются воедино.

И хотя вокруг полно хрупких вещиц, ни одна не разбивается.

Часы над их головами продолжают без конца перелистывать страницы, столь миниатюрные, что записанные на них истории вряд ли кому‑то доведется прочесть.

 

Марко не помнит, как уснул. Еще мгновение назад он обнимал Селию, ее голова покоилась у него на груди, и она слушала стук его сердца, и вот ее уже нет.

В потухшем камине остывают угли. В окнах брезжит рассвет.

На каминной полке поверх двойки червей лежит серебряное кольцо с гравировкой на латыни. Улыбнувшись, Марко надевает кольцо Селии себе на мизинец, и оно оказывается рядом со шрамом на его безымянном пальце.

Он не сразу обнаруживает, что со стола пропала книга в кожаном переплете.

 

 


Дата добавления: 2015-10-02; просмотров: 46 | Нарушение авторских прав


<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Лондон, 1 ноября 1901 г.| Лондон, 1 ноября 1901 г.

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.012 сек.)