Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

Отступление № 6 – Дьявол/Церковь

Аннотация | Zotov Апокалипсис Welcome | Монолог Кара, чье происхождение покрыто мраком | Отступление № 1 – Дьявол/Агарес | Отступление № 2 – Бог/Хальмгар | Отступление № 3 – Дьявол/Тарантино | И для чего ему нужна невеста? | Отступление № 4 – Бог/Авраамович | Часть 2 Число Зверя | Кто подобен зверю сему, и кто может сразиться с ним»? |


Читайте также:
  1. Глава 37. Реформа и изменения в социальной сфере: отступление рациональности
  2. Еще одно отступление автора.
  3. Лирическое отступление: общий случай общей шины
  4. Небольшое, но необходимое отступление
  5. Нелирическое отступление: небольшой ликбез по теме.
  6. НЕОБХОДИМОЕ ОТСТУПЛЕНИЕ
  7. Отступление

 

Сидя в гримерке, Дьявол вертелся, как волчок, придирчиво разглядывая свое отражение в зеркале. Теперь, по его мнению, имидж утратил свойства зверевской вычурности, приобретя взамен элементы кинематографического «дежа вю». Прямые черные волосы вороньими крыльями накрывали голову, ниспадая на плечи, лицо украшал бледный, как у покойника, макияж с кроваво-красной помадой на губах, превращая князя тьмы в плод любви графа Дракулы и японской гейши.

Горящие адским огнем глаза обрамляли черные и серые полукружья. Пиар-директор, почтительно склонившись с распылителем серы в руке, сомнений относительно свежайшего творения не испытывал – ему нравился не только грим и прическа, но вообще весь новый имидж.

– Симпатичненько, – причмокнул он. – Глупцы не ценят смелых и новаторских ходов, но в таком случае публике определенно должна прийтись по вкусу классика. Чем плох Дракула? В нем содержится определенный стиль. А вот другие ваши ипостаси – змей из Эдемского сада либо черный волк уже не обладают нужным оттенком гламура.

– Ну да, – неуверенно пробурчал Дьявол, не отрываясь от зеркала. – Другой вопрос – что ни делай, получается самокопирование. Сейчас у нас вышло нечто в стиле Пола Стэнли из группы Kiss, только с похмелья. Кстати, о птичках… Ты уверен, что во время встречи с представителями церкви не произойдет эксцессов? Наверняка один-два клирика из долгогривой братии попытаются облить меня святой водой. Конечно, я не демон восьмого разряда, чтобы зашипеть и превратиться в грязную лужицу, однако эта жидкость мне неприятна. Ну, как обычному человеку на трезвую голову искупаться в Москве-реке.

– Я это предусмотрел, – небрежно заметил пиар-директор. – Не беспокойтесь: буду стоять рядом и держать наготове баллон с жидким азотом. Убить им, конечно, никого не убьешь, но противника можно нейтрализовать, а заодно и другим зрителям преподать горький урок.

– Хорошо, – удовлетворенно кивнул Дьявол. – Тогда объявляй.

Забежав вперед, пиар-директор распахнул двери, ведущие в зал.

– Его адское величество, властитель зла, царь ужаса и князь тьмы! – торжественно провозгласил он, приглашая Сатану в комнату с овальным столом. Зайдя в зал, Дьявол едва не задел рогами помпезную хрустальную люстру и скомканно улыбнулся присутствующим. Обитатели помещения встретили его появление недружелюбно. Люди, облаченные в белые, черные, оранжевые и зеленые одежды, яростно зашептались, поправляя пышные головные уборы. Кто-то, не сдержав эмоций, плюнул в сторону Дьявола. Тот сделал вид, что плевка не было.

– Господа, – воскликнул Сатана, для пущего эффекта испустив пахучее серное облачко. – Очень приятно, что на встречу со мной удалось собрать представителей всех религиозных конфессий. Признаться, я даже не ожидал, что вас так много. Особенно рад видеть новичков – священников-геев. Жаль, что вы остановились на достигнутом и не рукоположили в сан зоофилов, фетишистов, а также приверженцев dogging[44]: ведь именно такой я всегда и мечтал видеть церковь.

Один из миловидных англиканских священников, поглаживающий под столом колено соседа, жарко вспыхнул застенчивым румянцем.

– Продолжай, шалун, – чмокнул он подкрашенными губами в направлении Дьявола и был вознагражден серией огненных взглядов со стороны представителей десятка православных церквей Востока.

– Изыди, Сатана! – взревел старик-кардинал, ударив посохом об пол. Оконные стекла задрожали, пиар-директор вцепился в баллон с азотом.

– И не подумаю, – жестко заявил Дьявол. – Че ты здесь хамишь-то? Не любишь меня – и ладно, но почему бы не проявить формальное гостеприимство? Заткни пасть, иначе покажу видеосъемку, где ты сосешься в келье с послушниками. В Ватикане будут очень рады.

Хватая ртом воздух, кардинал сполз обратно на стул. Пользуясь заминкой, к Сатане подскочил жрец из Камеруна – в ребристой деревянной маске на лице. Тряся копьем с привязанными к нему разноцветными ленточками, он швырнул к дьявольским копытам только что зарезанную пегую свинью – по полу растеклась лужа крови.

– Прими эту жертву, дууууух злааааа, – утробно завыл жрец.

– Мерси, – любезно улыбнулся Сатана. – Учитесь, как должны поступать нормальные интеллигентные люди. В дальнейшем настоятельно попрошу всех воздерживаться от откровенного хамства в деловых переговорах. Знаешь, – сказал он, обращаясь к кардиналу, лицо которого превратилось в камень, – в принципе я против вашей церкви абсолютно ничего не имею. Вы столько дров за всю историю переломали, что мне остается умыть руки. Сожгли на кострах миллион народу. Сотнями тысяч убивали туземцев, силой заставляя креститься. Переправляли эсэсовцев в Латинскую Америку. Влипли в скандал с педофилией. И после этого еще смеете называть меня Дьяволом? Верх наглости. Я побывал в музее инквизиции – всей моей фантазии не хватит для изобретения ушного сверла. Думается, эту шалость столь любимый вами полуголый красавчик с креста обязательно учтет на Страшном Суде. И вряд ли поощрит ваш труд квартальной премией.

Прелаты заколебались: достав платки, они утирали пот с лысин. Прочих разрывало возмущение, но никто не желал повторить судьбу обвисшего на стуле кардинала. Молчание продлилось недолго: инициативу перехватил представитель некоей восточной церкви. Для Дьявола они все были на одно лицо – кроме, разве что, эфиопов.

– Что ожидать от этих латинян? – громогласно фыркнул епископ в круглых очках и с черной окладистой бородой. – Ренегаты сии в Иерусалиме священном, дабы уберечь шкуру свою, обращались в басурманство толпами буйными. Зато мыто – веры истинной да прекрасной. Проклинаем тебя, гнусный Диавол. Забери дары свои, враг человеческий. Не нужно нам ни телефонов мобильных, присланных из Ада, ни богохульного электричества, ни ИНН сатанинских, ни тем паче штрих-кодов, внутрь коих подлой уловкой поместил ты Зверя число.

– Да не присылал я из Ада мобильных телефонов! – психанув, в бешенстве заорал Дьявол. – Вы совсем уже охренели, что ли? Сотовую связь вообще изобрел Мартин Купер из «Моторолы» – слышишь меня, кретин? Я сам не знаю, что такое ИНН – у меня его нет, я не плачу налоги! И штрих-код на хер не нужен: в супермаркеты не хожу. Достали у себя на Востоке своей паранойей – даже зевая, рот крестите, чтобы я туда не заскочил. Ты мои размеры видишь? Вот и скажи на милость – как я сумею заскочить тебе в рот? В бороде застряну! Ух, зуб у меня на вас с давних лет. Значит, дети из пробирки, по-вашему, грех, а пидоров тайно в церкви венчать[45] – так благое дело? Аввакума[46] кто сжег? Толстого чморил? Пивом и сигаретами торговал без налогов? Певчих из хоров я, что ли, щупаю? Так что не фиг здесь сидеть и из себя целочку строить. Только вякни еще раз про мобильник – я за себя не ручаюсь.

Лицо представителя восточной церкви посинело, налившись кровью: епископ стал близок к наступлению апоплексического удара. Паузу заполнил индуистский брахман, подошедший вплотную к Сатане. Отвесив поклон, он надел Дьяволу на шею гирлянду из оранжевых цветов и, чиркнув спичкой, зажег сандаловые палочки. По конференц-залу волнами поплыл неизмеримо сладкий, тошнотворный запах.

– Мы понимаем – требуется уважать зло, – объявил старый брахман. – Англичане пытались уничтожить культ кровавых жертв богини Кали[47], но в полной мере им это не удалось. Зло не исчезнет, весь мир не может состоять лишь из добрых людей. Следует ладить не только со светлыми, но и с темными силами: если они обидятся, плохо будет всем. Достопочтенный Дьявол, мои уши открыты для ваших предложений. Однако учитывайте: мы не едим мясо и находимся на стороне добра.

– Весьма мудрое заявление, – кисло ответил Дьявол. – Но не следует так уж переоценивать добро. Вегетарианец – это вовсе не автоматическое зачисление в ангелы. Гитлер, к вашему сведению, тоже не ел мяса. Кстати, а почему я не вижу здесь последователей тибетского буддизма?

– Да есть один лама, – откликнулись с другого конца зала. – Но он медитирует. Били уже по голове – не очнулся. Сидит и благоухает. Может, в его астральное отсутствие вам подойдут тайские буддисты?

– Вполне, – милостиво махнул рукой Дьявол.

К Сатане приблизился монах с бритой головой в оранжевом одеянии. Подойдя, он осмотрел князя тьмы со всех сторон, словно лошадь на базаре. Протянув руку, по-крестьянски обстоятельно пощупал рога.

– А ты из каких дьяволов будешь? – сонно спросил буддист.

– То есть? – растерялся Сатана.

– Ну, к какому разряду демонов тебя отнести? – пояснил монах. – Просто у нас есть домашние, они прячутся в посуде, есть горные – их душа забирается в камни. Отдельные особи проживают в реках и даже в шерсти домашних животных… вот меня и интересует твой разряд.

Дьявол надулся от важности.

– Я-то? – снисходительно заметил он. – Я вообще самый главный. Мне подчиняются в принципе все демоны. Включая тех, которые в посуде.

– Так не бывает, – терпеливо произнес монах, перебирая четки в виде черепов. – Даже Будд много, а уж демонов – еще больше. Если сравнивать в армейском стиле, тогда так: есть солдаты, офицеры, генералы, но нет фельдмаршала. И в индуизме тоже нет главного бога.

Сатана почувствовал желание выпить таблетку аспирина.

– Хорошо, – сказал он сквозь зубы. – Я один из главных демонов. А другие в этот момент ушли в отпуск или находятся на больничном. Так что фактически в данный момент только я представляю темные силы.

– Сложно представить, – упорствовал монах. – Зло не отдыхает.

– Может, они медитируют? – нашелся Дьявол.

– Медитация не свойственна демонам, – возвел очи к потолку монах. – Они не должны спать, денно и нощно желая высосать из мира призрачную кровь, на время оживляющую мощь их дряблых жил…

Скривившись, как от зубной боли, Дьявол сделал знак пиар-директору. Подскочив, тот направил на монаха струю жидкого азота: тот превратился в ледяную скульптуру. Рот замороженного был открыт, а указательный палец правой руки – устремлен к потолку. При виде ужасного зрелища очнувшийся кардинал с разбегу прыгнул в окно, но сейчас же сполз по прозрачной поверхности с противным скрипом: стекла в конференц-зале отеля «Хайятт» являлись непробиваемыми.

– Есть еще желающие? – скучно спросил Дьявол. – Я понимаю, вы теперь думаете – парень разморозится и воскреснет. Да, но это больно. Предлагаю не разводить демагогию, а сосредоточиться на конкретике.

С задних рядов неожиданно вскочил человек – бледный, с воспаленными глазами. Курчавая борода закрывала его лицо буквально до нижних век, а голову венчала белая шапочка, похожая на чашку. Пошевелив губами, он опустил одну руку в карман просторного одеяния, имевшего утолщение на поясе, а другой крепко сжал в кулаке четки. Наклонившись, как бык в разгар корриды, он через весь конференц-зал побежал к Сатане, нещадно скользя на начищенном до блеска паркете.

– Сдохни, проклятый шайтан! – закричал человек в шапочке, поравнявшись с Дьяволом; тонкими пальцами он вырвал из складок одеяния пульт, откуда торчали кончики проводов. – Аллаху акбар!

Раздался сильный взрыв – помещение заволокло дымом, с потолка упала люстра. Когда клубы дыма рассеялись, оказалось, что Дьявол находится там, где и был: он флегматично счищал с костюма а-ля Дракула свежую копоть и вишнево-красные потеки. От самоубийцы со взрывчаткой не осталось почти ничего – исключая кровь, щедро забрызгавшую конференц-зал и каменные лица присутствующих.

– Н-да, – заметил Дьявол, вытираясь платком. – Вот из-за этого с ваххабитами достаточно сложно вести переговоры. Можно хотя бы для начала выслушать мои предложения? Так нет – динамит в зубы, и понеслась. Ну, шайтан. Ну, скотина. А кто свои же заповеди нарушает? Деньги в рост по Корану давать нельзя – а в Эр-Рияде полно банкиров. Вино запрещается – а у кучи клерикалов в холодильниках боттл вискаря. Ребята, вы ничуть не экстремисты. Вы – попросту позеры.

Зал погрузился в откровенное уныние. Щенячью радость выражали лишь представители Церкви Сатаны: они снимали своего кумира на мобильные телефоны и, светясь от счастья, горстями слали воздушные поцелуи. Девушка с макияжем эмо, осмелев, подошла к князю тьмы за автографом. Под восхищенные овации она задрала майку, и тот размашисто расписался фломастером прямо между розовыми сосками. Представители восточных церквей, негодуя, отвернулись от греховного зрелища (впрочем, все и так отражалось в оконном стекле), ваххабиты благочестиво закрыли руками глаза, оставив щелочки среди пальцев.

– Ну, а ты чего молчишь? – поинтересовался Дьявол у раввина.

– А чего говорить? – мудро проворчал тот, поглаживая пейсы. – Мы, уважаемый господин с рогами, не принимаем решений сгоряча. У нас и так по жизни много проблем. Зачем их добавлять? Лучше подождем.

– Я знаю, у вас даже в Аду свое лобби, – нахмурился Сатана.

– Слабенькое, – отмахнулся ребе. – Маловато там демонов-иудеев.

– А я хороший вариант, – тоном продавца мороженого сообщил Дьявол. – Деньгами – просто засыплю. Помирю с арабами. Иерусалим? Он мне ни к чему – слишком плотная застройка, как у Лужкова. Забирай даром.

– Я подумаю, – мягко пообещал раввин. – Но сначала нам надо с противоположной стороной посоветоваться, обсудить… а вдруг – они дадут больше? Народ осудит меня, если мы потеряем финансы. Мой папа – миллионер. Как-то в детстве я продал велосипед за двадцать долларов, а через сутки в другом месте его возжелали купить за двадцать пять. Мне от папы попало… Соглашаться на первое предложение – кто так ведет бизнес?

Сатана сдержал позыв притащить пиар-директора с баллоном азота. Он топнул копытом – комната, жужжавшая сотнями голосов, содрогнулась от раската грома. Люди замолкли, глядя на него.

– Господа, – утомленно сказал Дьявол. – Приватных разговоров не получается, поэтому обращаюсь ко всем скопом. Как вам известно, в самое ближайшее время, согласно пророчеству из «Апокалипсиса», планируется битва на небесах между мной и армией архангела Михаила. Мое предложение простое, но очень заманчивое. Я ХОЧУ СТАТЬ НОВЫМ БОГОМ. Это сразу изменит расклад сражения. Ведь если я – ваш законный Бог, то кто же тогда самозванец с креста? Наверное, он и есть Сатана. И тогда пророчество окажется верным. Я закую его в цепи, посажу в тюрьму и положу сверху… что-нибудь.

Он замолчал, ожидая бурную реакцию, однако услышал лишь шум кондиционера. Представители конфессий пугливо обозревали обледеневшего монаха: бедняга в оранжевом едва начал оттаивать.

– Какая вам разница, кому молиться? – продолжал натиск Дьявол. – Ведь, по сути своей, любая церковь – сугубо коммерческое предприятие, с отлично поставленной рекламой. Меня веками без отдыха мочат черным пиаром, но задайте себе вопрос – что конкретно я сделал плохого? Подумаешь, подсунул яблоко Адаму и Еве. Разве это я уничтожал Землю всемирным потопом, посылал огонь на Содом и Гоморру, гноил Европу эпидемией черной чумы? Нет. Так почему же Ему все сходит с рук? И экономический кризис, и рост-падение цен на нефть, и крах банков, и откровенно хреновая погода? Я предлагаю настоящий релакс. Моя церковная программа: никаких кризисов, всегда теплое лето, исчезновение пуританства и полная сексуальная свобода без последствий в виде СПИДа и триппера. Ребрендинг пройдет незаметно: клянусь, вы и сами не заметите разницы. Трезубцу даже легче поклоняться, чем кресту. За поддержку я обещаю каждому из вас сто миллионов евро, вечную жизнь, девочек и бесплатную водку. Подумайте. Если силы добра меня сломят, то вам тоже придется пускать пузыри в огненном озере. Нет ни единой церкви без крови. Да, вы станете хором оправдываться и тыкать пальцами: «Мы делали все это во имя Него». Но честно спросите самих себя – а хотел ли Он этого?

Дьявол замолк многозначительно и в то же время многообещающе.

– Подумайте, – повторил он и, повернувшись на каблуках, двинулся к выходу. Щелчки маленьких подковок на подошвах звучали хлестко, как одиночные выстрелы. Уже на пороге его встретила прелюбопытная картина. На полу расположились пятеро негров в трехцветных вязаных шапочках: с их немытых голов щупальцами дохлого осьминога свешивались пропитанные пылью дреды. Красные глаза негров остекленели, к потолку поднимались струйки пахучего дыма, сливаясь в мутную и плотную завесу. Ничто вокруг, включая взрыв террориста-камикадзе, падение люстры и превращенного в лед монаха, не заставило негров отвлечься от своего увлекательного занятия. Дьявол, загоревшись интересом, тронул за плечо ближайшего африканца.

– Кто здесь? – нервно сказал негр, оглядываясь в испуге.

– Спокуха, брат, – сонно ответил второй. – Никого здесь нет.

Достав из-под шапки бумагу, он начал сворачивать ее в трубочку.

– У нас тут что – Амстердам? – спросил Дьявол пиар-директора. – По-моему, чуваки вообще не поняли, и где они, и что происходит. Судя по качеству травы, ребята живут в полном отрубе еще с прошлой недели.

– Но это же официальные лица! – заступился пиар-директор. – Неужели вы ничего не слышали о растаманах? Напрасно. Растафарианство – клевая религия. Ее фанатом был Боб Марли. Там до фига намешано – и музыка регги, и влияние эфиопского православия, песнопения, вводящие в транс, обрядовое курение травы. А дреды – это львиная грива – олицетворяют львов колена Иудина, как в «Апокалипсисе»[48].

– Бля буду, – сделал вывод Дьявол. – Они скоро под героин религию придумают. Реально страшно подумать, к чему движется этот мир.

Сатана исчез в режущей глаз вспышке, полыхнувшей фиолетовыми искрами. Собравшиеся в плотный кружок деятели трех конфессий, утерев лбы, с облегчением прочли молитвы различной направленности.

– Он, конечно, кошмарная тварь, – добрым шепотом высказался раввин. – И я, вот лично я, предложение отвергаю, не глядя. Но раз уж мы все равно его отвергнем, то почему бы, чисто теоретически, это не обсудить? Потому что, знаете ли, сто миллионов евро – это такая хорошая цена.

– И девочки, – облизнулся священник западной церкви.

– И бесплатная водка, – в тон ему добавил представитель восточной.

Все трое переглянулись. Их лица отражали взаимопонимание.

 

 

Глава IV. «Дельфийская пыль»
(Пятница, проспект Мира)

 

Произведя над собой величайшее усилие, Малик оторвал от пола разбитое лицо. Герой-любовник был изуродован до неузнаваемости: оба глаза заплыли, губы расквашены в сплошную кровавую кляксу, рот заполнился осколками зубов. Он потерял счет времени – едва черный цвет синяков на коже приобретал чуть более светлый оттенок, Кар принимался бить его снова. Так грамотно и жестоко, как умел только он один, – в лицо, грудь, живот, мошонку. Удары сыпались градом, мозг сотрясали вспышки слепящей боли: имей Малик возможность умереть, он скончался бы уже через десять минут после начала экзекуции. Незнакомец занял нейтральную позицию, предоставив Кару разбираться с Маликом, он по-хозяйски налил себе коньяку и удобно устроился на лимонном диване, с детским любопытством поочередно созерцая все четыре экрана. Работали только НТВ и СТС – видимо, по инерции. Первый канал, продержавшись три дня на ток-шоу, не получив инструкций из замолкшего Кремля, в итоге отключился. Новости транслировали в прямом эфире высадку небесного десанта: белозубые ангелы в голубых беретах, с улыбками а-ля «Макдоналдс», сноровисто монтировали из мешков с песком и колючей проволоки КПП в различных частях планеты. Не прошло и минуты, как последовал репортаж из Киева, где ангелы (уже без демонстрации улыбок), используя водометы, загоняли в вагоны племена печенегов – для транспортировки на Страшный Суд. Представитель пресс-службы Рая по телемосту давал краткий и строгий комментарий о бессмыслице сопротивления суду Божьему ввиду его судьбоносной неотвратимости. Отсыревшие печенеги страшно визжали, осыпая ангелов дождем из пылающих стрел. Князь Святослав (из черепа которого печенежский хан Куря когда-то недальновидно сделал чашу для пиров[49]) с безопасного расстояния показывал втиснутому в вагон хану средний палец. Следующим шел репортаж с Рублевского шоссе – туда свозили VIP-персон со всего мира, прибывающих на Страшный Суд. Мельком показали бомжующего Сталина: обросший бородой, зажав в руке закопченную трубку, тот спал прямо на улице, завернувшись в казенное одеяло. Перед камерой с цыганским гомоном, визгом и смехом пробежали все 218 наложниц бухарского эмира Сейида Алима, выжившего с личной дачи одну гламурную писательницу вместе с мужем-футболистом. Голый Столыпин плавал в бассейне нефтяного олигарха, а экс-президентша Жаклин Кеннеди, не выпуская из губ сигареты, костерила пунцовую мэрскую жену за безвкусицу, называя «отстойным фуфлом» трехэтажный коттедж из бриллиантов. В самый пикантный момент новости прервались рекламой.

– Домашние удивляются – есть ли у меня секрет? – бойко рассказывала зрителям крашеная блондинка в фартуке. – Что эдакого я кладу в бульон, делая его таким вкусным? Секрет прост – мне помогает Дьявол! Стоит лишь обратиться к нему с просьбой, и суп уже готов! Запомните – только офис Дьявола принимает ваши молитвы, исполняя заветные желания! Так для чего же тогда нужен Бог? Мой выбор очевиден – я посылаю Рай в задницу! Участвуй в нашем смс-голосовании: пришли слово «Дьявол» на номер шестьсот шестьдесят шесть!

Экстаз блондинки заглушила новая серия сильных тупых ударов. Ферри, почесав заросший бородой подбородок, безрадостно посмотрел на часы.

– Может быть, достаточно? – с неприязнью спросил он у озверевшего Кара. – По-моему, парень давно получил свое. Хватит молотить его, как грушу.

Намотав волосы Малика на руку, Кар с размаху треснул того носом об пол. Раздался сокрушительный хруст. Прерывисто дыша, Кар обернулся.

– Ты чего дурочку валяешь, Ферри? – прохрипел он. – Разве не видишь, что случилось? Эта тварь подставила нас. Хуже и быть не может – мы находимся на грани катастрофы. Я тебе уже на пальцах все объяснил, сколько еще раз нужно сказать? Он женился на невесте – понятно? И не сказал нам ни слова. Глянь на тот снимочек в золотой рамке, что стоит на шкафу. Фотка сделана с неделю назад, и у него на пальце обручальное кольцо – наверное, сразу после похорон. А вот совсем другое фото, днем позже, – и кольца уже нет. Ты помнишь, эта сука уронила стакан, когда показали невесту? Он ее узнал. Не удерживай меня. Я не остановлюсь, пока не забью ублюдка до смерти…

– Мудак ты, Кар, – шепелявил Малик, двигая вспухшими губами. – Я же сейчас не могу умереть. Да, виноват, знаю… испугался, как мальчик, что вы мне не поверите… Но, вспомни – я первый поднял вас на шухер по поводу невесты … навел на все адреса… что бы вы вообще без меня делали? Mea culpa[50] – каюсь, блин. Прекрати драться… нам надо думать, как ее искать.

– Он прав, – вмешался Ферри. – Остынь, Кар. Мы зря теряем время.

– Искать? – взревел Кар. – Найдем мы ее, как же! Скажи он, что это его жена: мы взяли бы сучку тепленькой уже через час. Придя с кладбища, она просто сидела бы на квартире у муженька и ждала, пока я прилечу из Турции с гостем, жаждущим с порога заключить новую знакомую в жаркие объятия. Теперь же, по причине редкой тупости кое-кого, невеста знает: мы ищем ее по адресам знакомых и подруг. Но даже это херня, Ферри. Самое страшное – наши опасения подтвердились. За ней пришли те, кто планирует нам помешать. Как же теперь мы отыщем девчонку? И все из-за этого козла…

В приступе бесконтрольной ярости он трижды ударил Малика лицом об пол – по лимонным обоям потекли красные капли. Его пальцы разжались – голова избитого юноши с деревянным стуком уткнулась в желтую половицу. Зашатавшись, Кар бессильно опустился рядом с ним, сев в лужу крови.

– Прости, Ферри, – прошептал он. – Ты прав – я не в себе. Я не перенесу второго круга, если операция вдруг сорвется. Сойду с ума. Меня измучили чертовы видения. Когда все кончится, вашу мать? КОГДА ЭТО КОНЧИТСЯ?

Малик заплакал. Он сыпал отборными проклятьями на родном языке – в свой же собственный адрес, и его умершие (а теперь, несомненно, воскресшие) родители ужаснулись бы грязным ругательствам, несущимся с губ их милого мальчика. Ферри присел рядом с ним, положил руку на плечо – успокаивая плачущего, он произнес пару слов на том же самом языке.

– О, как трогательно. – Незнакомец обратил к ним молочно-белое лицо. – Спасибо за шоу, я сполна насладился замечательным зрелищем: превосходное театральное слияние дружбы и ненависти. Теперь же, когда вы завершили вашу мелодраму столь горьким финалом, я поведаю нечто сладостное. Но, прежде всего, прошу рассказать: из каких дебрей взялся тот малосимпатичный господин с черной кожей, чей рот служит ульем для сотен насекомых-мутантов? Видите ли, я интересуюсь не просто так. Порадую вас, коллеги, я запросто смогу определить убежище невесты с точностью до миллиметра. Мне на это понадобится примерно восемь часов, и она не сможет ни убежать, ни спрятаться. Это плюс, господа. Минус состоит в том, что, как только мы прибудем на место, нам придется заново вступить в бой с полководцем кузнечиков. Не исключено – он может быть и не один. Я уже рассказывал вашему жестоко покалеченному другу: в подъезде мы мило пообщались с человеком в любопытной майке, плаще и с белыми волосами – он тоже явился за невестой. И нам малоизвестно, на чьей стороне этот тип.

Ферри сморщил и без того изрезанный морщинами лоб.

– Если ваше описание верно, то первый противник мне знаком, – медленно ответил он, вспоминая что-то. – Чернокожий с европейскими чертами лица, выплевывающий кузнечиков с львиными зубами? Все сходится. Одно из главных действующих лиц Апокалипсиса. Это опытный боевик ангельского спецназа, ангел бездны по имени Аваддон – профессиональный убийца, осуществляющий возмездие Божье. Ему присвоен титул – «царь саранчи».

– Какая интересная должность… – поднял брови незнакомец.

– Второго я не знаю, – продолжал Ферри. – Вариантов много: невеста, как ключевой аспект Апокалипсиса, представляет интерес для сил добра, но в особенной степени – для посланцев зла. Человек из подъезда вполне может оказаться падшим – одним из разжалованных серафимов, светловолосых ангелов: после неудачного восстания в Раю они пополнили ряды киллеров Сатаны. Скорее всего, эти двое – конкуренты. Серьезной поддержки от своего начальства они, очевидно, не имеют и действуют обособленно. И Бог, и Дьявол в первую очередь заняты концом света.

– Прекрасно, – улыбнулся незнакомец, хотя Ферри вовсе не находил ситуацию прекрасной. – Тогда у меня один вопрос. По обстановке внутри вашего дома, наличию слуг и личной железной птице я сделал вывод, что вы очень богатый человек. Можете ли вы подтвердить мое предположение?

– Да, – ответил сбитый с толку Ферри. – Действительно – я богат.

Спрыгнув с дивана, незнакомец оказался рядом с ним – он двигался мягкой кошачьей походкой. Не снимая перчатки с правой руки, белокожий коснулся бороды Ферри – провел по ней указательным пальцем, обтянутым коричневым шелком. Приблизив губы к помертвевшему лицу, он прошептал:

– Состоятельным людям свойственно играть на публику, показывая, насколько они состоятельны… вы имеете пристрастие к антиквариату?

– Конечно, – выдавил из себя Ферри. – Что именно вас интересует?

Незнакомец вернулся на лимонный диван. Улыбка сползла с его лица.

– Бронзовый треножник, – произнес он, последовательно загибая пальцы в шелковой перчатке. – Лучше всего римский или древнегреческий. Можно и персидский, но они обычно хуже качеством. Медный поднос того же периода времени – желательно, чтобы он был старше двух тысяч лет: здесь очень важен особый состав сплава. Велите раскалить самые крупные угли: они обязаны просто дышать жаром. Доставьте чистую воду из благословенного источника. Какие боги благословили ее – в принципе значения не имеет. Но вода должна иметь только природное происхождение: родник или ключ.

Ферри кивнул – автоматически, повинуясь инерции.

– Наверняка есть… я подобрал уникальную коллекцию античного искусства, второй такой, вероятно, нет в наличии даже в Эрмитаже. В экономических условиях, когда цены на нефть то растут, то падают, это самое надежное вложение средств. Да, я отлично разбираюсь в антиках. Лет десять назад я покупал у контрабандистов жертвенник из храма Венеры, добытый на «черных» раскопках в Иордании. Он прекрасно сохранился: удобная тренога и чеканное блюдо в хорошем состоянии. О’кей, начинаем действовать. Малик, хватит валяться: от тебя требуется разжечь камин, а потом отобрать из кострища угли покрупнее. Кар, возьми себя в руки. Бери ведро, мотай на улицу. Хоть морду об асфальт разбей, но принеси чистой воды из родника.

– А где я его найду? – растерянно пролепетал Кар.

– Где хочешь, – оборвал его Ферри. – На крайняк, подойдет святая вода из церкви: иногда они набирают ее из источников. ПОНЯЛ МЕНЯ? БЫСТРЕЕ.

Ферри никогда не проявлял себя как железный лидер – напротив, в глубине души Кар считал его рохлей и нытиком, обожающим ежеминутно жаловаться на жизнь. Откровенно быстрая перемена в настроении приятеля настолько поразила Кара, что тот не стал спорить. Беспрекословно выйдя в ванную, он открыл серебряный кран, подставив руки: вода в фарфоровой раковине стала розовой. Малик, опираясь на ладони, со стонами поднимался с пола, незнакомец между тем отстегнул от пояса мешочек, сшитый из потертой ткани. От материи исходил кружащий голову запах. Дернув завязку, гость высыпал на ладонь содержимое – измельченные в порошок листья, раздавленные семена и тонкие, свернувшиеся лепестки цветов.

– Священный лавр, – спокойно пояснил он. – Часть погребального обряда. В нашей стране было принято класть такой мешочек в пожитки покойников. Подобное распоряжение было введено в действие после давней трагедии: в склепе захоронили важного сановника. Через месяц его гробницу вскрыли воры. Стража задержала их – войдя в склеп, воины увидели мертвого сановника, лежащего у входа. А на изнанке входной двери – глубокие следы ногтей. Оказалось, что сановник не умер, а только лишился сознания. Придя в себя, он царапал и зубами грыз плотно закрытую дубовую дверь, безуспешно пытаясь выбраться наружу. В тот же день царь издал указ: в состав погребального инвентаря должен входить жертвенник вместе с мешочком «дельфийской пыли». Если человек очнется и поймет, что его похоронили заживо, то сможет воззвать за помощью к богам. В состав «пыли» входят листья священного лавра, семена белены, полынь, пчелиные крылья и ряд трав, назначение которых мне неизвестно. Это очень опасное средство – почему, я объясню вам потом. Главное – оно поможет обнаружить, где скрывается невеста. О! Совсем забыл… мне понадобится желтый воск.

– У меня есть свечи, – обрадовался Ферри. – Сколько угодно. Это все?

– Да, – любезно ответил незнакомец. – Пожалуй, что так.

Выйдя из ванной, Кар шнуровал в прихожей ботинки, поставив рядом пустое цинковое ведро. В его глазах светилось откровенное восхищение.

– Я не знал, что вы и это умеете, – уважительно заметил он.

– Я много чего умею, – спокойно сообщил незнакомец. – Ваши легенды обо мне хирургически препарированы, из триллера сделали детскую сказочку, присовокупив дешевые фантазии. Моя реальная история – не для слабонервных слушателей. Впрочем, в данный момент это уже не важно.

«Дельфийская пыль» тихо шелестела, пересыпаясь в его ладонях.

 

Глава V. Меч, голод и мор
(Пятница, Судан, провинция Дарфур)

 

Конь двигался на редкость величаво: он не шел, а словно плыл над поверхностью, перебирая худощавыми ногами, напоминая вышедшую на вечерний променад старую аристократку. Всадник мерно покачивался в седле, сжав в руках истертые поводья. Запавшие глаза смотрели в землю под копытами лошади: зрелище, открывавшееся ему, внушая холод ужаса другим, обволакивало сердце ездока чувством глубокого успокоения. Врач, взглянув на человека, восседавшего на коне, определил бы его как смертельно больного, находящегося в последней стадии рака. Плоское лицо всадника отливало мертвенной бледностью – оно было настолько истощено, что сквозь кожу отчетливо проглядывали кости. Бескровные губы стянулись в узенькую ниточку, тонкие пальцы равнялись с фалангами костей скелета: череп без бровей обрамляли редкие седеющие волосы. Глубоко посаженные потухшие глаза обозревали мир со скукой и усталостью. На оплетенном взбухшими жилами тощем теле, будто на вешалке, болталась камуфляжная форма: желтая с белыми пятнами, предназначенная для военных операций в пустыне. А вот природный цвет лошади наверняка затруднился бы назвать даже бывалый конюх. Шерсть худой и некормленой клячи представляла отвратительный коктейль из невыносимо белесой субстанции, смешанной с чем-то зеленым. Лошадь неспешно ступала по земле, и из-под ее ног змеей струилась гибель: все, к чему прикасалось копыто коня, умирало. Высыхала почва, дергаясь трещинами, испарялись ручьи, сворачивалась в жгуты трава – пальмы чахли на глазах, расставаясь с остатками сгнивших плодов. Следы копыт наполняла черная жидкость, горящая прозрачным огнем, – шлейф пламени тянулся за всадником весь скорбный путь, уходя далеко за горизонт.

Всадник поднял голову, в стеклянных зрачках отразилось небывало огромное дерево, размерами ствола превосходящее баобаб. У толстых корней, похожих на спутанные слоновьи хоботы, возлежала одинокая человеческая фигура с заметным издалека, легким свечением, словно путник надел на себя новогоднюю гирлянду разноцветных лампочек. Его ждали. Наездник пришпорил истерзанные бока коня, и тот «поплыл» чуточку быстрее – отказавшись, впрочем, перейти на галоп. Они достигли дерева через четверть часа: ангел Хальмгар, заботливо отряхнув крылья, поднялся со своего ложа, укоризненно глядя в мертвые глаза всадника.

– Ты опоздал, – заметил он с осуждением.

Тот улыбнулся – плоть треснула на лице, обнажая обломки острых зубов. Капельки белого гноя упруго дрогнули на сгоревших от солнца ресницах.

– Очень многие люди счастливы, когда я опаздываю, – каркающим голосом произнес ездок. – Думаю, они предпочитают, чтобы я вообще не приходил.

– Но не я, – поправил его Хальмгар. – Ты на работе. Соблюдай приличия.

– Прости, – выдавил из себя наездник. – Все дело в лошади. У меня такое чувство, будто она нажевалась марихуаны – идет еле-еле, спит на ходу. Жаль, что я не могу выйти из образа всадника. Пешком и то дошел бы быстрее.

В руках Хальмгара возник электронный органайзер.

– Хорошо, делаю пометку, – сказал он чиновничьим тоном. – В следующий раз коней для всадников Апокалипсиса заказываем не в Эстонии, а где-нибудь у арабов. Действительно – он скачет так, что я, признаться, едва не заснул, дожидаясь твоего визита. Однако если исключить этот фрагмент, то в целом выглядит весьма спецэффектно: особенно светящиеся следы. Я, как увидел тебя, сразу вспомнил: «И я взглянул, и вот, конь бледный, и на нем всадник, имя которому «Смерть»; и Ад следовал за ним, и дана ему власть – умерщвлять мечом и голодом, и мором, и зверями земными».

Смерть потрепала лошадь по холке: раздался сухой, костлявый звук.

– Ты бы переговорил с Иоанном, – возмущенно заметила она. – Мало того что этот конь – полный тормоз, так он еще и совершенно непонятного цвета. В «Апокалипсисе» четко сказано – бледный. А этот на мороженую блевотину похож. Кроме того, с чего коню вообще быть бледным? С перепоя, что ли?

– Это ты, наверное, русский перевод «Апокалипсиса» читал, – мягко возразил ангел. – Оригинал откровения написан на греческом, где шерсть коня обозначает особое слово, объясняющее – дескать, «зеленоватый оттенок, который бывает при болезни»[51]. Но это Евангелие, а не медицинский справочник: поэтому пришлось заменить на «бледный»… чтоб не путались.

Ветви дерева закачались, не выдержав присутствия Смерти: сверху на собеседников, громко шурша, посыпалась сгнившая кора вперемешку с высохшими гусеницами. Хальмгар присел, осторожно трогая ямку, оставшуюся от копыта коня, – из сухой земли начала сочиться темная жидкость. Опустив в нее палец, ангел поднял его вверх, на уровень глаз, жидкость вязко, не спеша, потекла от ногтя вниз – словно сгущенка.

– Нефть? – спросил Хальгар, уже зная ответ на свой вопрос.

– Разумеется, – кивнул всадник. – Мы неразлучны – где нефть, там и Смерть. Свежий приоритет, хотя им свойственно меняться. Раньше было золото.

Хальмгар бесцеремонно вытер палец о светло-зеленую шерсть коня.

– Ты и остальные – отлично поработали, – улыбнулся ангел. – На Земле не осталось белых пятен, и ничто не скроется от ока спутников и телевидения. Но когда без положенной маскировки на свет явились четыре всадника Апокалипсиса – их никто не заметил. Надеюсь, ты утолил свою жажду.

Лицо Смерти исказилось судорогой, отдаленно похожей на улыбку.

– О да, – плотоядно прошептал всадник. – Я не люблю сидеть на диете – чтобы питаться, мне нужна кровь. XXI век убивает меня. Я ненавижу современную медицину, продлевающую жизнь. Того, кто изобрел антибиотики, я с удовольствием бы выпотрошил, как снулую рыбу. Конечно, различные эпидемии с вирусами существуют и сейчас, но их не сравнить с превосходной чумой, за один десяток лет выкосившей четверть Европы[52]. О, как же я пировал тогда – настоящий шведский стол, круче, чем в пятизвездочном отеле! Я совсем отчаялся, но, к моему восторгу, остаются войны: я обожаю всех, кто открывает новую военную кампанию. Рядом нет, случайно, Джорджа Буша? Я поцелую его, как отца родного.

– Еще поцелуешь, – двусмысленно пообещал Хальмгар. – Но вообще, как твое самочувствие? Апокалипсис фактически оставил тебя без работы. Своеобразный отпуск за свой счет, который длится вечно. Отныне больше никто не умирает. Грешники бесчисленным стадом растворятся в озере огненном, а праведники вместе с Христом войдут в небесный Иерусалим.

– Да, – кисло заметила Смерть. – Это так ужасно – осознавать, что ты больше ни к кому не придешь, не позвонишь в дверь. И ни одна собака не упадет в обморок, завидев мрачную фигуру с косой. Мне необходим психоаналитик.

– Идея не очень хорошая, – осадил всадника ангел Апокалипсиса. – Представь, звоним мы сейчас и говорим – к вам на прием собирается зайти Смерть – она недавно потеряла работу, и у нее проблемы с психикой. Непроходимая икота аналитика гарантирована. Мой тебе дружеский совет: лучше забрось куда-нибудь эту полудохлую клячу и просто нормально отдохни: считай, что ты вышел на пенсию. Здесь же Африка, колыбель туризма! Рвани на Канары, тусуйся с девочками, зажигай в клубах.

– На Канары? – озлобилась Смерть. – Ты видишь, что я несу с собой?

Широким жестом костлявого пальца всадник описал круг в воздухе, показывая на серую, выжженную, как после напалмовой бомбардировки, землю. Скрюченные растения, обожженные деревья и сотни огоньков, мерцающих вследствие поступи бледно-зеленого коня. Там, где проходил он, казалось, умирало даже небо. Посмотрев вверх, Хальмгар увидел, что нависшие над деревом мутно-серые тучи ожили, превратившись в скопище жирных могильных червей. Извивающихся, дрожащих, шевелящихся – просто жаждущих вселиться в гниющее мясо. Любая зелень в округе – даже видавшая виды верблюжья колючка – отступала и корчилась, только лишь тень Смерти касалась ее, заставляя рассыпаться черным пеплом. Хальмгар представил себе, как Смерть выходит на роскошный песчаный пляж, разваливаясь в шезлонге с коктейлем в руке. Море покрывается дохлой рыбой и всплывшими аквалангистами, коралловый песок тускнеет, становясь пристанищем навозных мух, а пина-колада отдает застоявшейся кровью.

Ангел понял, что переборщил с предложением.

– Ладно, обсудим это позже, – с привычной ловкостью перевел он тему. – Думаю, ты согласен: место явления четырех всадников Апокалипсиса выбрано правильно. Африка – чудесное место для тестирования конца света, настоящая черная дыра. Смотри – мир был шокирован, когда в лондонском метро взорвали полсотни пассажиров; в Дарфуре же за год умер миллион человек, но всем на это наплевать. Представляешь, на Совете Серафимов у многих были сомнения, что начинать следует здесь. И напрасно… все вышло просто идеально. «И вот, конь белый, и на нем всадник, имеющий лук, и дан был ему венец; и вышел он победоносный, чтобы победить». Иоанн закрутил хитрую загадку, назвав в «Апокалипсисе» только твое имя, и люди гадают, кто может быть первым… русские считают, что это Чума, и они не ошибаются… «И вышел другой конь, рыжий; и сидящему на нем дано взять мир с земли, и чтобы убивали друг друга; и дан ему большой меч» – ну, при столь смачном описании даже дурак догадается – имя всаднику, разумеется, Война. «И когда Он снял третью печать, я слышал третье животное, говорящее: иди и смотри. Я взглянул, и вот, конь вороной, и на нем всадник, имеющий меру в руке своей»…

– Хватит долдонить, как на собрании, – раздраженно прервала его Смерть. – Эти фразы я уже две тысячи лет как наизусть помню: на Небесах заставляют зубрить «Апокалипсис» почище, чем в Китае цитаты Мао Цзэдуна. Мне ли третьего всадника не знать? Мы с ним еще в Древнем Египте на брудершафт пили. Помню, спрашиваю: «А зовут-то тебя, приятель, как?» «Голод», – отвечает. Мне пиво в голову ударило, я ему мило, как последний идиот: «А по отчеству?» «И слышал я голос, говорящий: хиникс пшеницы за денарий, и три хиникса ячменя за денарий; елея же и вина не повреждай». Теперь даже самые ярые богословы в толк не возьмут, что тогда эти цены являлись бешеными. Как сто евро отдать за булку хлеба.

– О, это было бы еще дешево, – спокойно ответил ангел. – Недавно цены на жратву во всем мире взлетели до небес, а водяра осталась в прежней стоимости, но никому и в голову не пришло – это поступь Третьего всадника, начало Апокалипсиса… Бьюсь об заклад, Господь – гений, а Земля – прелестна в своем кретинизме. Они здесь настолько деградировали, что наступление конца света приняли за всемирный экономический кризис и побежали доллары покупать. Немудрено, что ваше шоу в Дарфуре прошло с аншлагом – комар носа не подточил. Населению планеты, без преувеличения, хоть кол на голове теши. Оглянись – еще неделю назад эта пустыня была выложена трупами женщин и детей, а обожравшиеся мясом стервятники подыхали от перенасыщения. Тут царствовали война, голод и мор – но никто не шевельнул даже пальцем. Люди охренительно равнодушны: каждый орет, только когда бьют его самого. Знаешь, я в августе был по делам в России и попал под объяву национального траура: на юге что-то случилось с осетриной, я не разобрал. Так я тебя умоляю: работала куча развлекательных радиостанций, в кинотеатрах шли комедии, а телек транслировал прикольную рекламу. Очевидно, Господь вылепил Адама вовсе не из глины – а вот из чего именно, он не рискнет признаться. Людям абсолютно насрать на чужие страдания и боль, они желают наслаждаться лишь своей жизнью.

Смерть стерла с мертвой кожи гной, заменявший ей пот.

– Бля, какой офигительный пафос, – с циничной усмешкой сказала она. – Узнаю ангелов. А что ты предлагаешь взамен, мне интересно? В свой законный отпуск все хором должны сидеть на кладбище и дружно проливать слезы по поводу голода в Судане? Этого не будет ни хрена. И дело даже не в факте, что современные люди – черствее кирпича. В мире столько говна… начнешь каждый раз рыдать из-за схожего повода – превратишься в фонтан. Склочный характер людей следовало прояснить на ранней стадии. Если бы Господь внимательно отнесся к своему созданию, то он бы сообразил, чем все закончится, уже тогда, когда Адам начал лапать Еву.

Хальмгар, сунув руку за пазуху, извлек разорванную пачку жвачки. Тряхнув ее как следует, он выдавил на ладонь пару квадратных подушечек.

– Угощайся, – любезно предложил он Смерти. – Известный бренд, один президент на Кавказе сделал его жутко популярным. Новый «орбит» со вкусом галстука[53]. Относительно твоего мнения возражений нет. Стоило Адаму взять Еву за сиськи, как у меня тоже сработала мысль: мальчик далеко зайдет в своем развитии. Мне всегда хотелось спросить Господа – зачем он вообще сконструировал людей? По-моему, если бы Землю населяли собаки и страусы, было бы куда симпатичнее. Но он – босс, и его мнение – закон.

Взяв одну из подушечек, Смерть со смешанным чувством любопытства положила ее в рот – протолкнула в сочащуюся сукровицей трещину в щеке, не разжимая бледных губ. Язык вкусил смесь ниток и пуговиц, но выплюнуть не хотелось: наездник от природы был равнодушен к любой еде – кроме свежей крови. Настроение бурлило: оно было испорчено еще с утра. Недаром первый, второй и третий всадники Апокалипсиса отказались прибыть на деловую встречу, а жестоко напились в туристическом баре, выехав в соседний Египет. Кому после огромной выслуги лет захочется получить бумажку с уведомлением об увольнении? Да, так решили на Небесах – теперь нет войны, мора, смерти и голода. Вообще больше ничего нет. А ему-то даже и не напиться в хлам, по-человечески вместе с коллегами. Ибо парам крепкого алкоголя свойственно питать кровь, а не одурманивать кожу и кости…

– Да, – замогильно проскрипел всадник. – Я все понимаю, но чувствую боль. У тебя есть работа. А у меня больше нет. Я словно клерк, сокращенный после краха на бирже. Противно ощущать собственную ненужность.

Хальмгар не изъявил сочувствия, казенным жестом достав квитанцию.

– Распишись вот в этой графе, – показал он. – От руки – «Я, четвертый всадник Апокалипсиса, подтверждаю, что заранее был предупрежден об увольнении и не имею никаких претензий к руководству». Приложи палец.

– У меня нет отпечатков, – зловеще предупредила Смерть.

– Поэтому и прошу, – внятно объяснил ангел. – У всех есть, а у тебя нет.

Исполнив требуемое, Смерть бережно свернула квитанцию, втиснув ее в подсумок на седле коня, сшитый из татуированной человеческой кожи. Отстегнув маленький кармашек, она достала оттуда кусочек картона.

– Это моя визитка, – смущаясь, объявил всадник. – Если вдруг понадоблюсь…

– Не понадобишься, – отрезал Хальмгар.

Лицо всадника потемнело. Наклонившись с коня, он схватил ангела за руку.

– Как глупо… – прошипел он, и в потухших глазах белой искрой мелькнула ненависть. – Зачем походя обижать людей, которые хорошо делали свою работу? Десятки тысяч лет, изо дня в день, я пахал как вол, собирая скорбную жатву… у меня даже не было девушки… или юноши, хрен его знает. Штаны – и то некогда снять, чтобы разобраться, какого я пола. Может, вовсе гермафродит, не удивлюсь такому обстоятельству. Остерегись, Хальмгар… разве ты Бог и тебе ведомо будущее? Кто знает, как оно повернется… зачем же разбрасываться настолько ценными кадрами?

Оторвавшись от ангела, Смерть сделала шумный выдох: на Хальмгара повеяло морозом, брови и ресницы облепил густой иней, ангел ощутил себя семгой, брошенной в рефрижератор. Сверкающий лед волной расползся по пустыне, и голубая изморозь расцвела яркими узорами, поднимаясь по стволам пальм. На ветвях баобаба, налившись льдом, вытянулись и повисли сосульки. С высот червивого неба со стеклянным звоном упали замерзшие птицы, расколовшись на десятки крохотных ледышек. Нефтяные огоньки погасли, их заменили бриллиантовые отблески ледяных пластин, отразившие дыхание загробного мира. Импульсивная ярость Смерти исторгала из глубин сочившегося гноем сердца умертвляющий холод, способный заморозить человека за пару секунд. Зрелище морозных узоров в жаркой пустыне, открывшееся Хальмгару, поражало своей необычностью, удивляя не меньше благоуханного цветения райских садов. В этот момент он уяснил – злить ценного работника, испытывающего стресс, достаточно неразумно.

– Действительно, я погорячился. – Дружелюбно улыбнувшись, ангел по-японски, обеими руками взял визитку. – Надо же, – прочел он. – «Срочный выезд в любое место и в любое время». Тебя ценят, поверь. Последнее, что я прошу, – передай квитанции об увольнении тем троим. Это необходимо для отчетности. Знаешь, с радостью поболтал бы с тобой еще, но столько дел…

Всадник молча смял протянутые ему квитанции, не глядя, положил их в сумку. Забыв о словах прощания, он тронул поводья лошади, ленивой поступью двинувшейся навстречу солнцу: копыта скользили по тонкому льду. Шаг за шагом он исчезал в ледяных бликах из поля зрения Хальмгара.

И Ад следовал за ним…

 


Дата добавления: 2015-09-04; просмотров: 46 | Нарушение авторских прав


<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Отступление № 5 – Кар/прошлое| Отступление № 7 – Иоанн/Ной

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.042 сек.)