Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

Благодарности 11 страница. Обычно директор пьет кофе и отвечает на электронные письма

Благодарности 1 страница | Благодарности 2 страница | Благодарности 3 страница | Благодарности 4 страница | Благодарности 5 страница | Благодарности 6 страница | Благодарности 7 страница | Благодарности 8 страница | Благодарности 9 страница | Благодарности 13 страница |


Читайте также:
  1. 1 страница
  2. 1 страница
  3. 1 страница
  4. 1 страница
  5. 1 страница
  6. 1 страница
  7. 1 страница

Обычно директор пьет кофе и отвечает на электронные письма, но сегодня он наблюдает за моей работой. Я бегло просматриваю задания и проставляю крошечные галочки, заменяя неправильные ответы правильными. В первый день он предложил мне листок с ответами, но я проигнорировала его. Позже он проверил по нему мою работу. После этого, Эванс больше не предлагал мне ответы.

– Ты очень хорошо справляешься, Айсис.

– Аха.

– Однако твои результаты по SAT были более чем жалкими. Почему?

Я ухмыляюсь.

– О божечки, ну и дела, Мистер Э! Может быть, потому что я не успела позавтракать в то утро! Или, возможно, у меня была бурная диарея! Ох, нет, наверно, я справлялась с эмоциональным кризисом! Я ведь сбросила 38,5 килограмм, а еще у меня с парнем…

Уродливая.

–...были некоторые проблемы! Вау! Тинэйджер с проблемами! Только представьте!

Он сердито смотрит и делает глоток кофе. Мы оба знаем, что я не простила его за инцидент с фотографиями, и никогда этого не сделаю.

– Ты должна пересдать их, – настаивает он. – Еще есть время, пока принимают заявления в колледжи. Ты могла бы получить очень высокий балл.

– И сделать так, чтобы ваша школа выглядела еще лучше, – бормочу я. Мистер Эванс хмурится.

– Прекращай, Айсис. Речь идет не только о нашей репутации. Любая школа была бы рада иметь девочку, которая так великолепно и легко расправляется с математикой. И согласно табелю успеваемости, твой английский совсем не плох. С хорошими баллами по SAT ты могла бы поступить в какое-нибудь очень престижное учебное заведение. Могла бы продвинуть свою жизнь. Сделать отличный старт.

– Меня устраивает Университет Огайо.

Мистер Эванс смеется, но когда понимает, что я не шучу, его лицо вытягивается.

– Айсис, ты серьезно? Я говорю о Массачусетском технологическом институте и Калифорнийском Университете в Лос-Анджелесе. Университет Огайо для тех, кто недостаточно умен или не настолько богат, чтобы поступить куда-либо еще. Ты можешь учиться, где захочешь! По всей стране! Возможно, даже за границей. Существуют программы в Китае, Бразилии, Европе!

Я вздрагиваю на последнем слове и строчу ответ.

– Я… я не интересуюсь путешествиями. Можно встретить много грубых людей и заработать пищевое отравление.

Мистер Эванс замолкает и наблюдает за моей работой еще некоторое время. Я активно продолжаю заниматься своим делом, решив игнорировать его взгляд. Наконец, он включает компьютер и начинает отвечать на электронные письма.

Рен подходит ко мне во время ланча. Кайла давным-давно перестала ко мне подсаживаться, теперь она сидит с Джеком за его обычно пустым столом. Подруга пытается накормить его супом, а он морщится, но она только смеется. Девушка замечает, что я смотрю, и, улыбаясь, машет мне. Джек переводит взгляд на меня, и я тут же разворачиваюсь, погружаясь в свой бутерброд с арахисовой пастой и джемом. Рен уставился на парочку своим интенсивным взглядом зеленых глаз.

– Так это правда? Они действительно встречаются?

– Ты услышал об этом только сейчас?

Он пожимает плечами.

– Последние недели я работал в офисе ученического совета. Решающий момент для распределения бюджета, еще обучаю Миранду, чтобы она заняла моё место, когда я уеду в следующем году. Прошлой ночью взломали благотворительный продовольственный фонд, а они не могут себе позволить новый замок, поэтому мне пришлось обратиться за помощью к отцу Арнольда, он слесарь…

Рен видит мои остекленевшие глаза и вздыхает:

– Прости, я бессвязно болтаю о совершенно неинтересных вещах.

– Еще бы. Но это не означает, что я не сожалею. Звучит дико.

– Это просто президентские обязанности, – печально улыбается он. Его глаза резко устремляются туда, где Кайла смеется над чем-то сказанным Джеком. Взгляд тускнеет, и он почти стыдливо отводит глаза.

– Она тебе нравится, – говорю я. Это не вопрос. Я ожидаю, что Рен засуетится или сменит тему, но он просто снова смотрит на Кайлу и кивает.

– Да.

– И Эйвери некоторое время подталкивала её к тебе.

– Чтобы получить финансирование для своего клуба. Я знаю, как она работает. Но я… – Рен с тоской смотрит на Кайлу поверх моего плеча. – Кайла обращала на меня внимание только по её приказу. Но я пытался оттолкнуть эту мысль и просто сосредоточиться на её внимании. На Кайле, которая разговаривала со мной, слушала меня, смеялась со мной, ведь до этого она не обращала на меня внимания. Я пытался… эгоистично представить, что она делает это, потому что хочет, а не по приказу Эйвери.

Рен замолкает. Я касаюсь его руки.

– Дерьмо, чувак. Мне очень жаль.

Рен улыбается.

– Все прекрасно. Я имею в виду, это не хорошо. Но пока она счастлива… – он снова смотрит на нее, – … я буду в порядке.

– Ты хороший парень.

– Нет, – смеется Рен. – Я глупый парень. А Джек пугающий парень. Поэтому я буду наблюдать издалека, и удостоверюсь, что он не причинит ей боль. Даже если это жутко и вызывает жалость.

– Нет. Это благоразумно!

– Эйвери тоже недовольна, – говорит Рен, кивая в сторону её стола, за которым сидят похожие друг на друга, модно одетые девушки. Эйвери сердито смотрит на Кайлу, ковыряя свой салат с излишним энтузиазмом.

– Почему?

– Кайла перестала со мной разговаривать. Прекратила фальшивый флирт. Эйвери подходила ко мне этим утром и попыталась пофлиртовать вместо неё, но меня это не интересует. Думаю, Кайла отказалась выполнять приказы Эйвери.

Я улыбаюсь, гордость вскипает в моей груди.

– Она становится сильнее.

– Да, – бормочет Рен. – Но какой ценой? А что если Джек… что если он…

Рен надкусывает буррито и нервно сглатывает его.

– Что он сделал, Рен, тогда в средней школе? Дать мне подсказку. Всего лишь один, размером с крошечную песчинку, намек. – Рен молчит, смотря очень сердито. – Эйвери рассказала мне, что наняла парней с судоремонтного завода своих родителей. Она сказала, что ненавидела Софию. Для чего она их наняла? Я знаю, что ты в курсе. Знаю, что ты был там, когда это произошло.

Он вздрагивает.

– Эйвери сказала записать всё на видео. Это единственная причина, по которой я там был. В средней школе я был руководителем киноклуба. И у меня имелся доступ ко всем камерам, поэтому она заплатила мне за то, чтобы я пришел в парк, спрятался с ней в кустах и всё снял.

– Снял что? – шиплю я.

Звонок с ланча раздается, прежде чем Рен сможет ответить, он встает и быстро уходит, а его лицо искажается от стыда.

Я шагаю рядом с Джеком и Кайлой, когда они направляются на следующий урок. Я убиваю взглядом подозреваемую в мести девушку, и она меняет направление со своей горсткой крема для бритья. Вот и правильно, продолжай идти. Сегодня на прекрасном лице Кайлы не будет и капли крема для бритья, большое спасибо. А если окажется, я выбрею тебя. Прямо до костей.

– Ты угрожаешь вслух, – невозмутимо произносит Джек.

– Это пойдет на пользу делу, – соглашаюсь я. Кайла улыбается, и хватает меня под руку.

– Рядом со мной два моих любимых человека. Это потрясающе. Вы потрясающие!

Я неуверенно улыбаюсь ей, и она ерошит мои волосы. Как я могла ревновать такую наивную прекрасную девочку? Мне стыдно за себя, к моему горлу пробирается горячий ком, заполненный чувством вины. Она заслуживает лучшего друга, чем я. Она заслуживает замков и королевств, и всех этих сказочных вещей, которые всё еще существуют в нашем ограниченном мире. Всё это должно принадлежать ей.

Она целует щеку Джека и заходит в химическую лабораторию. Мы с Хантером стоим за дверью, у каждого разные уроки, но натянутая нить приковывает нас к месту напротив пестрого стекла.

Не глядя на меня, Джек произносит:

– Ты счастлива.

– В целом, да.

– Нет. Не в целом. Обычно ты весьма грустная и суровая, но прячешь это за шутками и пылкими вспышками. Ты как огонь. Но это болезненный огонь. Все могут увидеть это.

Я открываю рот, чтобы возразить, и он перебивает меня.

– Но рядом с Кайлой, когда она счастлива и улыбается тебе, этот огонь преображается. Он превращается из болезненного в полноценный, здоровый, живой. Она делает тебя счастливой.

– Она первая подруга, которая у меня когда-либо была.

– Это я и имел в виду.

– Почему ты изменяешь Софии с ней?

Он не вздрагивает, но его глаза наполняются болью.

– Я не изменяю. Я навещаю Софию каждую неделю…

– Но почему ты вдруг начал встречаться с Кайлой?! Я думала… думала… она ведь тебе даже не нравится? Ты все время говорил, что она раздражает. Так почему ты с ней встречаешься?!

Джек фиксирует свои ледяные глаза на мне, и на них немного спадают волосы. Он не отвечает. Просто разворачивается и уходит прочь, толпа расступается вокруг него. Для него.

***

 

Айсис посмотрела на меня своими теплыми, горящими, цвета красного дерева глазами и спросила.

– Так почему ты с ней встречаешься?

Она не замечает. Я сам до сих пор не могу в это поверить. Но я знаю, что делаю правильные вещи.

Айсис и понятия не имеет, как улыбка Кайлы влияет на её собственную. Неосознанные, мягкие ухмылки формируются на её лице, когда она смотрит на счастливую Кайлу, и полноценные веселые черты лица, когда смеется вместе с ней. Кайла напоминает ей о том, какой она была раньше, возможно, наивной и непорочной.

Но когда Айсис поднимает голову и ждет моего ответа, она не осознает, что именно в этот момент является такой же невинной как и Кайла. Её никогда не любили. Она только отдавала любовь. Она не имеет ни малейшего понятия, почему кто-то вроде меня, станет встречаться с её подругой, исключительно для того, чтобы сделать Кайлу и, в свою очередь саму Айсис счастливее. Пока Кайла целует мою щеку, болтает о «Вог» и Ники Минаж, Айсис улыбается. Настоящей, искренней улыбкой. Улыбкой, свободной от боли и изнуренной горечи. Айсис действительно не верит, что может понравиться кому-то достаточно для поцелуя, не говоря уже о том, что, возможно, кто-то захочет сделать всё возможное, чтобы заставить её улыбаться. В её вопросе нет застенчивости. Она просто не знает, что значит быть любимой.

Любовь? Я хмурюсь, и мысленно зачеркиваю это понятие воображаемой ручкой. Но когда я отхожу от Айсис, так как на этот вопрос слишком сложно ответить, желание повернуться и посмотреть на нее еще раз прежде чем уйти, пересиливает.

Не это ли доказательство.

Это достоверный неопровержимый факт того, что не нужно ничего зачеркивать.

Когда это произошло? Насколько глупо и предсказуемо это было? Новая девочка – безумная, неугомонная, неизменно приторно сильная девочка – летит на полной скорости в город как ураган и требует, чтобы я обратил на нее внимание. Требует, чтобы я сражался. Требует всё, кроме одной вещи, которая начала прорастать внутри меня.

Растение еще молодо. Оно пока не расцвело, его корни еще не окутали мое сердце. Я всё еще могу его остановить. Еще не слишком поздно. София всё еще является незыблемым цветком в моей груди. Она единственная, кто имеет значение. Вина вызывает у меня отвращение. София. Я предатель, не так ли? На самом деле эскорт не являлся обманом – я не любил ни одну из этих женщин. Ни одну. Они были коровами, которых нужно доить на деньги, что я и делал. Я люблю только Софию. София всегда была в моем сердце. Она больна и нуждается во мне. Я не могу отказаться от нее или покинуть. Я единственный, кто у нее есть. Это никогда не было проблемой, так как ни одна другая женщина не удержала мое внимание. Но сейчас…

Что-то зубчатое и острое пронзает меня.

Слишком поздно.

Я идиот, уже слишком поздно.

 

***

 

Эйвери приглашает меня и Кайлу к себе на вечеринку в честь Хэллоуина, которая будет в субботу. Я немного насторожена, так как Эйвери слишком много улыбалась Кайле, приглашая нас, но я пойду: необходимо убедиться, что Кайла не попадет в беду. А еще я должна быть там из-за всех этих популярных девочек, которые без памяти влюблены в Джека, их всегда приглашают. Так что, я трижды должна пойти. Буду безмолвным защитником Готэма, который очень нужен Кайле.

– Ты пойдешь в этом? – Кайла усмехается над моим плотно прилегающим латексным костюмом Бэтгерл. Я морщусь и поправляю свои выпирающие половые губы.

– Это символ моей приверженности к справедливости! – возмущаюсь я, указывая на свою фальшивую звезду шерифа, прикрепленную к поясу. Кайла вздыхает и смеется, затем поднимает мой подбородок вверх. На ней костюм русалочки: юбка с хвостом, волочащимся позади нее, и мерцающий бюстгальтер, сделанный из окрашенных аэрозолью морских ракушек. В её темные волосы вплетены маленькие раковинки, а аналогично переливающийся макияж выполнен в зелено-голубых тонах.

– Окей, только постой спокойно и позволь, по крайней мере, сделать тебе макияж.

– Оу, сделай, чтобы я выглядела как настоящая летучая мышь!

– Фууу! Нет!

– Сделай мне огромный длинный нос как у тех странных летучих мышей в Африке.

– Бррр!

– Размажь по моему лицу гуано[29].

– Ладно, вот оно что, ты отвратительна и это управляет твоей подводкой для глаз, поэтому следует официально это прекратить.

Я смеюсь и делаю движение «рот на замок», пока она работает на моем лице, изящно размазывая пальцами тени для глаз, блеск для губ и тональный крем.

– Даже на мертвых людей, чтобы положить их в открытый гроб, не наносят такое количество косметики, – жалуюсь я.

– Тихо! Я почти закончила.

Когда она заканчивает, я открываю глаза и смотрю на совершенно нового человека. Благодаря смоки айс и розовому блеску для губ я выгляжу…

– Красавица! – Кайла хлопает в ладоши.

– Не уродина, – исправляю я. – Твоя работа отличная, это всё из-за моего лица. Прости, что для работы у тебя не было чего-то более симпатичного.

– Ох, заткнись! – Она хлопает меня по плечу. – Теперь пошли. Мы опоздаем.

Она хватает сумочку и ключи, потом останавливается в гостиной и тихонько подкрадывается в кабинет своего отца. Она находится там всего несколько секунд, затем стремительно выбегает, держа в руке бутылку дорогого на вид виски и пронзительно крича.

Давай, давай, давай! Бежим, бежим, бежим!

Я беспричинно ору со всей дури и выбегаю за ней через дверь, мой плащ вздымается сквозь прохладную октябрьскую ночь. Небо похоже на сталь, поскольку полностью затянуто тяжелыми дождевыми тучами. Когда мы заезжаем на украшенную тыквенными фонариками подъездную дорожку Эйвери, падают несколько толстых дождевых капель. Внутри повсюду натянуты ленты с оранжевыми и черными фонариками, кухонную стойку переполняют чаши с апельсиновым пуншем, тыквенным печеньем и пирогами с корицей. В доме толпятся полуодетые девочки, вырядившиеся в кошечек, медсестер и ведьм, а парни в костюмах футбольных игроков, президентов и рэперов со смешными золотыми цепями, прогуливаются вокруг. Я даю пять парню, который нарядился как Пакман[30], потому что это единственный креативный костюм здесь. Приезжает всё больше народу, и на стойке вырастает линия из пивных бутылок. За окном становится темнее, и тыквенные фонарики на крыльце зловеще светятся, а ветер завывает сквозь деревья. Парни пугают девочек, и те кричат. Кто-то включает музыку, когда, наконец, спускается Эйвери в великолепном воздушном синем бальном платье принцессы в комплекте с тиарой, её рыжие волосы идеально завиты.

– Ты выглядишь просто потрясающе, Эйв! – кричит Кайла. Эйвери отвечает ей улыбкой акулы, и они приветствуют друг друга чмоками в щечки, как это принято у популярных девчонок. Глаза Эйвери пробегают по мне, и она смеется.

– А ты кто? Утонувшая крыса?

– Бэтгерл, это и ежу понятно, ну ты и дикарка.

Эйвери вздыхает.

– Хорошо, что я тебя пригласила. После того трюка с фонтаном ты – та девочка, из-за чьего представления приходят. Ты же не против выглядеть идиоткой, верно? Выставлять себя дурочкой? Даю добро. Сделай это сегодня. Много раз.

– Вы забываете про себя, ваше высочество, – глумлюсь я. – Но я не исполняю твои приказы. Так что можешь заснуть этот великолепный пластмассовый скипетр себе в задницу и мучительно выкакать его позже.

Кайле едва удается сдержать смех, пока Эйвери не уносится прочь, и затем она взрывается хохотом.

– Ты видела выражение ее лица?

– Это не продлится долго. Она питается болью и глупыми выходками, а глядя на толпу… – я осматриваюсь вокруг, мда, народ уже навеселе. Какой-то парень рисует пенис на тыкве, а девочка наклоняет гирлянды, пытаясь сделать так, чтобы они освещали её крылья ангела, – … этого сегодня будет в изобилии.

Я машу Рену, который заходит одетый в зеленое как Линк из видеоигры Зельда. У него даже есть крутая копия пластмассового меча. Он подходит и смущенно краснеет.

– П-привет.

Кайла вздыхает.

– Ну и кто ты?

– Мм, Линк? – сообщаю я ей. – Из Зельда?

– Кто и откуда? Это ТВ-шоу?

Я закатываю Рену глаза, но он просто посмеивается над этим.

– Да, это ТВ-шоу. Правда, оно вышло давным-давно.

– Ах, так это вроде как ретро. Круто! – улыбается Кайла. Секунду спустя она орет мне в ухо. – А вот и он! – визжит она. – Обещай, что в этот раз не станешь тащить его в фонтан, хорошо? Я хочу провести сегодняшний вечер вместе!

Я смотрю туда, куда указывает Кайла. Джек только что вошел. Я должна была это знать! Вот почему все девочки в комнате перешептываются и застенчиво улыбаются. У меня бы отвисла челюсть, если бы я так изысканно не контролировала каждое выражение своего лица. На Джеке пиратская шляпа, обернутая шелковым платком, к которому прикреплены фальшивые дреды с вплетенными в них бусинками. Его свободная белая рубашка расстегнута, показывая всем ключицу и только верхушку грудных мышц, поверх рубашки одета жилетка, а из его петли на нагрудном кармане свисает «золотой компас». Поддельный меч покоится на его бедре. Штаны заправлены в черные кожаные ботинки, которые выглядят изношенными и грязными, а голубые глаза как ледяные сосульки, выделяются из-за дымчатой подводки. Он вылитый…

– Капитан Джек Воробей! – кричит Кайла и прыгает в его объятия. Он улыбается ей, затем кивает мне и Рену.

– Линк, – произносит он. – Да пребудет с тобой Трифорс[31]!

Рен нервничает, но улыбается.

– Да. И с тобой.

– Очевидно, что у Рена есть Трифорс Мудрости. У меня Трифорс Храбрости, а ты получаешь Силу, – говорю я. – Или нет! Тебе вообще не достается Трифорс. Ты Гэнон!

Джек ухмыляется.

– Я могу жить в образе злодея.

Рен выглядит впечатленным.

– Ты много играешь в видеоигры, Айсис?

– А что еще делают толстые детишки без друзей?

– Итак, всё это время ты называла меня занудой, хотя сама ей и являешься? – Джек приподнимает бровь.

– Просто Айсис всех зовет занудами. Это её способ сказать, что ты ей нравишься, – улыбается Кайла.

Я вспыхиваю.

– Нет!

– И это лучшее возражение, которое ты смогла придумать? Нет? – цокает Джек. Кайла ведет его на кухню и наливает ему выпивку. Он морщится при виде алкоголя, но смотрит на меня и делает большой глоток. Я подхожу, смешиваю себе колу с ромом и встаю рядом с Джеком.

– Я заставляю тебя пить или что? Думала, Ледяной Принц не пьет.

– Так и есть. Сегодня особенный вечер.

– Да? Почему?

Он кивает головой в сторону Кайлы, которая визжит в толпе девочек, затем показывает на Джека, и они вместе визжат еще громче.

– Она взволнована, будь к ней снисходительней.

– Волнение не покроет лечение барабанных перепонок.

– Каждая девушка в восторге от своего первого парня. Позвольте ей этим наслаждаться.

Джек молчит. Кто-то включает хаус-музыку. Бас отдается в моей груди.

– А ты? – спрашивает Джек.

– Что я?

– Наслаждалась, когда у тебя появился первый бойфренд?

– Сначала да.

Я смотрю на улыбку Кайлы и прячу собственную в стакане.

– Сначала было здорово. Действительно здорово. Держались за руки. Однажды ходили на пикник. Он не особо любил появляться со мной на публике, ведь я была как кит. Не целовались, потому что я очень стеснялась. В основном мы встречались у него или у меня дома. Разговаривали. Смотрели телевизор. Как-то раз он принес травку, и меня чуть от нее не вырвало. Это был мой первый опыт курения.

– Бунтарь, – бормочет Джек.

– Знаю, – смеюсь я. – Мне было так хреново. Я только ужасно проголодалась, вот и весь эффект, а потом дрыхла пятнадцать часов. Мне даже не было весело.

– Но с ним тебе было весело.

Я наблюдаю, как темная кола пузырится, шипит, трещит. Кола может разъесть вещи. Металл. Камень. Я однажды где-то об этом читала.

– Да. Мне было весело. Только всё это было ненастоящее. Он притворялся.

Джек терпеливо молчит. Я усмехаюсь и пихаю ему свой стакан.

– Пойду, потанцую. Не подсыпь мне наркоту!

Пока я покачиваюсь в такт музыки, теряясь в скоплении жары и тел, которые находятся на танцполе, мои воспоминания исчезают. Музыка – лучшее лекарство. Уничтожает все мысли в голове, если она достаточно громкая, и держит их подальше, если это действительно хорошая песня. Я не танцую смехотворно, как делала это с Реном, но и не танцую серьезно. А вы можете танцевать серьезно? Неважно, данный вопрос для некоторых танцоров чечетки и джазовых снобов. Я просто танцую. Безумно. Я вскидываю руки вверх, прыгаю и кружусь, черно-оранжевые огни смешиваются с алкоголем в приятную дымку. Я могу наблюдать, однако расплывчато, вечеринку изнутри. Кто-то кидает на стену сваренные спагетти и следит, как они прилипают. Промелькнул мальчик-нож в костюме серийного убийцы, его передник забрызган кровью, а в руке поддельный тесак. Он возбужденно разговаривает с парнем, одетым как самурай, судя по его катана. Рен нервно порхает рядом с Кайлой, которая показывает ему детские фотографии Эйвери, припрятанные за холодильником, чтобы никто не увидел какой толстой и лысой она была. Сама Эйвери трется о высокого, смуглого парня из команды по плаванию. Парень в костюме инопланетянина скатывается на животе по перилам и врезается в стену, подпрыгивает и бежит наверх, чтобы проделать это снова и снова. А Джек смотрит на меня. Музыка сменяется на медленный хип-хоп, и вся вечеринка бушует. Эйвери и парень целуются, Кайла и Рен исчезли, а я откидываюсь назад на чью-то грудь, и мне абсолютно неважно кому она принадлежит, я так устала и напилась, затем слышу звон бусинок, поднимаю голову и вижу Джека.

– Дерьмо! – я отскакиваю назад и врезаюсь в какую-то пару. Мы втроем падаем в клубок конечностей и уязвленных эго, а Джек поднимает меня и крепко держит за руку.

– Попытайся никого не убить, идиотка.

– Отпусти мою руку, пока я не выцарапала тебе глаза.

– Ты пьяна. И снова упадешь.

– Я вполне способна балансировать самостоятельно!

Я пошатываюсь и, чтобы избежать пробы на вкус роскошно запятнанного рвотой ковра, хватаю Джека за руку. Под моими пальцами мягкая и белая рубашка, но его мышцы крепкие и плавные.

– Либо ты пойдешь и сядешь… – предупреждает Джек.

– Нет! Я хочу остаться здесь с музыкой!

– Либо воспользуешься мной для поддержания равновесия. Но ты слишком пьяна, чтобы танцевать с хорошей координацией, и я не думаю, что кому-нибудь понравится, если ты будешь за него хвататься.

– Пошел в жопу! – сердито выкрикиваю я. – Ты просто… ты просто попытаешься меня задушить!

– Да. Во сне. Таким образом, ты умрешь, и Кайла будет моей, – произносит он невозмутимым тоном.

Я не могу сдержать смешок, который вырывается. Вздыхаю и снова откидываюсь назад, прислоняясь к его груди. Вот так мы и стоим. Джек не двигается, я осторожно начинаю покачиваться, и он отвечает мне тем же.

– Хорошо не падать, – бормочу я.

– Вообще-то да, – соглашается он. Музыка сменяется, становится громкой и раздражающей, я отталкиваюсь и ухожу. Туда, где тихо. Туда, где мягко и спокойно. Я открываю двери гостевых спален, пока не нахожу ту, в которой нет кувыркающихся на кровати парочек, захожу и запираюсь на ключ. Плюхаюсь на мягкое стеганое ватное одеяло. Причудливое одеяло. Причудливые стеклянные светильники, скрученные как морские водоросли. Причудливые картинки океана и причудливые подушки, которые пахнут лавандой. Я вдыхаю этот запах и пытаюсь заставить комнату прекратить вращаться. Внизу всё еще грохочет музыка. С моей стороны кто-то опускается на кровать. Джек. Я хмурюсь и прищуриваюсь.

– Почему ты меня преследуешь?

– Ты потащила меня за собой.

Я снова падаю на подушки, и мой голос приглушен.

– Ох…

Я смотрю, как он снимает шляпу, его обычные золотисто-коричневые волосы слегка торчат.

– Ты выглядишь лучше без дурацких дредов, – бормочу я.

– Я думал, тебе нравится Джонни Депп?

– Так вот почему ты оделся как он? Потому что он мне нравится?

Джек устраивает шоу: быстро встает и кладет шляпу на самый дальний стул.

– Нет! Конечно, нет. Это просто валялось в моем шкафу с прошлого года.

– На твоей жилетке висит ценник.

Небольшое раздражение пробегает через него, но он отлично это прячет и поворачивается ко мне, его глаза выглядят холодно и опасно.

– Я не знаю, о чем ты говоришь.

– Всё в порядке, – вздыхаю я в подушку. – Ты не должен защищаться. Если ты сделал это для меня, то все хорошо. Странно, но хорошо.

Холод стирается с его глаз, он возвращается и садится на кровать.

– Ты такая самоуверенная. Как я вообще могу выбрать костюм специально для тебя, – издевается он.

– Я знаю. Я пошутила. Знаю, что ты лучше… скорее скинешь меня в яму, чем сделаешь что-то для меня. Я тоже ничего бы для тебя не сделала.

Лгунья.

Я переворачиваюсь, мой плащ заматывается, превращая меня в буррито. Я снимаю с себя маску и бросаю её на кровать.

– Я слишком много выпила.

– Знаю. Я принесу тебе немного воды.

Вместо того чтобы бороться с ним как должна, я сдаюсь.

– Хорошо.

Он возвращается со стаканом воды, и я жадно её пью. Несколько капель стекают по моему подбородку, я гримасничаю и вытираю их.

– Я вульгарна! Посмотри на меня! Сижу вся мокрая напротив своего заклятого врага! Неисполнимо. Невыполнимо. Под… морем… это самое дно.

– Непростительно, – предлагает Джек.

– Да! – я показываю на него. – Да. Точно!

Снизу доносится крик, кто-то орет: «О, Господи, я истекаю кровью!».

– Итак, если, – я приподнимаюсь, опираясь на локти. Сидя на краю кровати, он находится прямо перед моим лицом, его колено на уровне моих глаз. – Если Кайла заставит тебя заниматься сексом, я должна буду за это заплатить?

Он фыркает и смотрит вниз на меня. Его пальцы перестают играть с краем рубашки.

– У меня не будет секса с Кайлой.

– Но вы встречаетесь!

– Не совсем так.

– Ты не можешь… ты не можешь её так обманывать! Ты ей действительно нравишься!

– А также дюжине других девочек, – произносит он устало.

– Да? Ну, прости, что ты нам нравишься! – сердито говорю я.

Джек замирает. Я замираю.

– Нам? – спрашивает он.

Всё происходит слишком быстро как падающая звезда, как удар молнии. Все чувства, которые я похоронила, всё, что я хотела сказать, все мои страхи, разрушают спасающие от бомбы двери, за которыми я всё это хранила. Помогла выпивка, изнурение и эмоциональные раны, которые сделали меня мягкой и готовой к захвату.

– Ты мне нравишься.

Я дотягиваюсь до его руки, а моя собственная дрожит. Пальцы Джека выглядят такими длинными, тонкими и нежными. На ощупь они гладкие и теплые. Я хватаюсь за несколько пальцев, словно они спасательный круг. Плот в море. Веревка в глубокой яме.

– Ты хорошо пахнешь, – говорю я. – Тебя прикольно дразнить. И мне нравится твоя мама. Ты умный. Немного глупый, но все-таки умный. Мне было очень весело. Война. Поцелуй. Свидание. И ты назвал меня красивой, и это было здорово. Так что, даже если мы никогда не будем воевать снова, даже если ты навсегда меня возненавидишь за слова, что ты мне нравишься, спасибо тебе. Большое спасибо…

Я никогда не закончу.

Джек наклоняется, его губы соприкасаются с моими, я поворачиваюсь и приподнимаюсь. Он наклоняет меня обратно, и я снова опираюсь на подушки у изголовья кровати, а он целует меня…

…и в этот раз она целует меня в ответ. На сей раз она не застыла от шока. На этот раз на нас никто не смотрит. В этот раз она голодна. В это раз она достает свой язычок, целует уголок моих губ, нежно кусает за нижнюю губу и втягивает её, сильно. Я издаю звук, что-то между подавленным стоном и затрудненным дыханием. Она забавная и неопытная, но пытливо и настойчиво ищет нечто, что-нибудь, что можно поцеловать и куда положить свои руки…

…его шея еще вкуснее, а горло мягкое. Его кадык дергается вверх вниз, когда он нервно сглатывает (нервно?), я отстраняюсь и счастливо бормочу в его кожу.

– Я могу чувствовать твой пульс на своих губах…

…и она понятия не имеет, что говорит и как это выводит меня из строя, как это посылает по моему позвоночнику статическое электричество, миновав живот, прямо в промежность. Тонкие штаны пирата всё выдают. Мое собственное тело удивляет меня – понятия не имел, что буду с такой звенящей и неистовой силой желать эту девушку. Хочу попробовать её, дразнить её, трахать столь медленно, мягко, глубоко, что это заставит её умолять. Я сильнее прижимаюсь к ней, обнимая одной рукой за талию, и она хихикает (хихикает!). Каждый мой инстинкт кричит исследовать её тело, дюйм за дюймом снимать этот нелепый горячий латексный костюм и медленно целовать её ключицу, грудь, живот, между ног, пока она не кончит для меня, кончит с моим именем на устах, и забудет всё о том ублюдке, всю боль, всю грусть…


Дата добавления: 2015-09-05; просмотров: 41 | Нарушение авторских прав


<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Благодарности 10 страница| Благодарности 12 страница

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.038 сек.)