Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

Град Приама

Цари не умирали в одиночку | Арфистки, плакальщицы и служанка, опоздавшая на похороны | Арендаторы имений божьих | Камень, что ценнее алмаза | Шампольон - воскреситель иероглифов | Долина царей, священные быки и сфинксы | Тайны пирамид | Посмертные хлопоты фараонов | Фараон-бунтовщик и жрецы-мстители | Открытие гробницы Тутанхамона |


 

В 1870 г. Генрих Шлиман отправился вместе с женой в Малую Азию и на берегу Геллеспонта впервые предпринял серьезные археологические изыскания, но приступил к делу чрезвычайно своеобразно. На потеху любопытным ротозеям он с «Илиадой» в руках, словно землемер с топографическим планом, измерял пространство, чтобы установить, где скорее всего могла находиться Троя, город, который после десятилетней осады хитростью захватили воины Агамемнона и обратили в руины.

Но на самом деле в его поведении не было ничего смешного. Целый арсенал убедительных и дельных аргументов Шлимана делает честь его рассуждениям. Давайте проследим ход мыслей археолога, хотя бы для того, чтобы убедиться, до какой степени открытия, совершенные якобы случайно, бывают следствием очень сложных умозаключений.

Некоторые историки допускали, что если Троя действительно существовала, то она находилась вблизи того места, где теперь выросла небольшая турецкая деревня Бурнабаши и возвышался невысокий холм. При этом они ссылались на 22-ю песню «Илиады», в которой Гомер упоминает, что недалеко от города Приама било два источника, теплый и холодный, т. е. такие же, как в Бурнабаши.

Шлиман решил лично проверить эти предположения. Он нашел проводника-грека и верхом отправился в Бурнабаши. Но уже по дороге его охватили сомнения. Деревня находилась от моря в трех часах езды верхом, между тем греческие герои. если верить Гомеру, ходили от берега моря до стен троянской крепости по три раза в день, что в данной ситуации занимало бы у них по крайней мере 18 часов. Таким образом, либо ошибался Гомер, либо в Бурнабаши нет руин Трои.

 

Приехав на место, Шлиман внимательнейшим образом осмотрел небольшой холм, который якобы таил в себе развалины крепости. Его сомнения еще более усилились: холм был слишком мал, чтобы скрывать огромный дворец царя Приама с его 62 покоями и залами, а также крепостные стены с мощными Скейскими воротами. Шлиман сошел с коня и поднялся на вершину холма. На пробу он выкопал в разных местах глубокие колодцы, но везде нашел лишь песок и землю. Ему не встретилось ни одного камня, ни одного черепка посуды или обломка кирпича, словом, ничто не указывало на то, что здесь когда-то возвышалось огромное сооружение. Шлиман пришел к выводу, что холм не имеет ничего общего с руинами разрушенного города, что он является попросту творением природы, а не человеческих рук.

Но Генрих во всем любил точность, поэтому считал своим долгом выяснить вопрос о двух источниках, о которых с такой уверенностью говорили историки. И здесь его ожидал забавный сюрприз: оказалось, что в окрестностях Бурнабаши било не два, а целых 40 ключей. Отсюда и происходило название этой местности: Kirkgios, что значит «Сорок очей». Шлиман, чтобы окончательно удостовериться в неправильности старой гипотезы, ходил от одного ключа к другому и измерял температуру воды. Она везде оказалась почти одинаковой - среди источников не было ни одного теплого.

С тех пор холм около Бурнабаши перестал его интересовать. Но где же в таком случае искать руины древней Трои? Помочь археологу не мог никто, поэтому он решил вдоль и поперек изъездить геллеспонскую равнину, наощупь отыскивая следы исчезнувшего города. Неожиданно он обратил внимание на турецкое название большого холма, лежавшего севернее Бурнабаши, километрах в пяти от моря - Гиссарлык, что значит дворец. Шлиман хорошо понимал, что в названиях местностей, точно так же, как и в народных преданиях, часто слышны отзвуки событий далекого прошлого. Так люди из поколения в поколение передают свою историю, свою мудрость и свой опыт. С течением времени первоначальный смысл этих названий стирается, как рисунок на потертом ковре, остаются только слова, на первый взгляд, необъяснимые, но являющиеся следами, которые могут указать источник истины. Так почему же Гиссарлык не мог скрывать в своем чреве какие-то руины, названные людьми уже давным-давно дворцом? Ведь трудно предположить, чтобы без всякого на то основания так именовали естественную гору, даже контурами не напоминающую какое-нибудь сооружение, не говоря уже о дворце.

Предварительные исследования подтверждали догадки Шли-мана. Гора имела приблизительно четырехугольную форму и плоскую вершину, что указывало на ее искусственное происхождение. И действительно, уже после первого удара кирки на поверхности оказалось множество обломков кирпича, камня и глиняных черепков. Это красноречиво свидетельствовало о том, что в глубине холма кроются мощные руины города. Шлиман затрепетал от волнения и счастья, он уже был уверен, что находится на месте «священного Илиона».

 

Древние историки писали, что здесь некогда высился сначала греческий, а затем римский город Novum Ilium, который, по преданию, стоял на руинах Трои. Геродот сообщает, что персидский властелин Ксеркс останавливался на этом месте, чтобы взглянуть на развалины града Приама и принести в жертву Минерве Илионской 1000 голов скота. По утверждению Ксенофонта, с этой же целью посетил Новый Илион лакедемонскии вождь Миндар, а греческий историк II в. н. э. Арриан пишет, что Александр Македонский, принеся жертву, откопал здесь древний меч и приказал своим телохранителям постоянно его носить с собой, убежденный, что меч принесет ему счастье в походе против персов. Цезарь окружал город особой заботой и поддерживал его деньгами, считая себя непосредственным потомком троянцев. Только одно беспокоило Шлимана: нигде вблизи холма Гис-сарлык ему не удалось обнаружить двух источников, которые упоминал Гомер. Но вскоре и это сомнение рассеялось. От жителей окрестных деревень он узнал, что время от времени там начинают бить горячие ключи, но вскоре высыхают, чтобы появиться снова в другом месте. Однако за все время, пока Шлиман вел раскопки на холме Гиссарлык, ни один из ключей не забил.

В 1871 г. Шлиман нанял восемь рабочих и приступил к систематическим раскопкам. По Гомеру, на самом высоком месте в древности находился храм Афины, из чего можно было заключить, что он кроется в самом центре холма. Шлиман велел выкопать там длинный ров глубиной в десять метров. Во время проведения этих работ лопаты выбрасывали на поверхность обломки оружия, вазы и различную утварь - наглядное доказательство того, что в древности там существовал богатый и многолюдный город.

На зиму работы приостановили, но уже весной следующего года Шлиман вернулся, построил деревянные бараки для жилья и складов, нанял 100 рабочих и возобновил поиски.

От восхода солнца до сумерек он работал вместе с женой на раскопках, а ночью, при тусклом свете фонаря, пересматривал, очищал и систематизировал добытые из земли предметы. По сравнению с трудом, который пришлось затратить, это были находки малой ценности. Каким же терпением и упорством обладал Шлиман, если не поддался разочарованию и не бросил начатого дела!

 

Керамические изделия, найденные Шлиманом в Трое

 

Ко всему этому изматывал нездоровый климат. Лето было душным, то и дело шли ливни. Всевозможные насекомые, особенно москиты, не давали спать по ночам. Шлиман тяжело заболел малярией и долго не мог встать на ноги. А зимой с севера подули ледяные ветры, они насквозь пронизывали кое-как сколоченные стены барака, не давая возможности даже зажечь фонарь. В таких условиях, хоть и топили печи постоянно, температура нередко падала до девяти градусов ниже нуля.

В 1873 г., т. е. на третий год раскопок, холм Гиссарлык уже вдоль и поперек изрезали глубокие рвы. За это время были извлечены десятки тонн земли и камней. По мере углубления рвов Шлиман открывал все новые и новые руины: наслоившиеся остатки древних городов и поселений.

Города относились к разным эпохам - после кратковременного периода своего расцвета они гибли то от пожаров, то от нападений завоевателей. Почти на самой поверхности находился город Новый Илион, а на самом дне - убогое поселение эпохи новокаменного века.

В раскопе Шлиман выделил семь слоев поселений. Какой же из них был Троей Гомера? В то время разрешить эту проблему представлялось делом чрезвычайно трудным. Для современного археолога указателем времени являются керамические черепки. Каждое поколение людей украшало глиняную посуду, вырабатывая свой собственный стиль и используя определенный круг тем, причем искусство в течение многих веков прошло все фазы развития - от примитивнейших форм до самых совершенных.

Если какой-то определенный тип глиняной посуды встречается во многих поселениях одного и того же культурного слоя и его нет в более поздних и в более ранних слоях, тогда с полной уверенностью можно утверждать, что он, как и соответствующий культурный слой, относится к одной эпохе.

Но каким образом установить хронологию отдельных видов посуды? Существует для этого множество способов, однако мы не будем на них останавливаться, так как это слишком специальная и сложная проблема. Для иллюстрации приведем лишь один пример: в греческой крепости Тиринфе удалось определить дату возникновения одного культурного слоя только благодаря тому, что там была найдена посуда такого же типа, как обнаруженная в гробнице египетского фараона Тутмеса III, относящаяся к 1600 г. до н. э.

Шлиман, естественно, не знал еще этих методов. Орнаментация глиняных черепков ничего ему не говорила, поэтому он даже приблизительно не мог ничего сказать о хронологии семи троянских наслоений. Генрих лишь предполагал, что верхние слои должны быть моложе, поэтому гомеровскую Трою решил искать в самом низу. Правда, его поражала массивность крепостных стен, которые находились в верхних слоях, однако вскоре исследователь склонился к мысли, что они могли возникнуть не ранее III в. до н. э., т. е. в тот период, когда в этих местах господствовал преемник Александра Македонского, один из его военачальников - Лисимах.

 

Исходя из этого, Шлиман пришел к выводу, что Троя Гомера, которую он искал, является третьим снизу поселением. В этом его убедили, кроме того, покрытые копотью руины, красноречиво свидетельствовавшие о неожиданном пожаре, уничтожившем город. Однако это поселение нисколько не напоминало прекрасный Илион, так красочно описанный Гомером. Небольшой замок был очень скромным сооружением, тогда как резиденция царя Приама насчитывала, как сообщает Гомер, 62 зала и покоя. Слабые крепостные стены, убогие дома и примитивная керамика говорили о низком культурном уровне обитателей.

И тут Шлиман впервые не поверил Гомеру. До сих пор он во всем, что сообщал Гомер, видел историческую правду, но теперь, под влиянием собственной концепции, заподозрил его в поэтическом преувеличении при описании замка и троянской крепости.

Правда, временами в нем пробуждались сомнения:

«Этот жалкий городишко, - пишет он о третьем снизу поселении, который едва ли насчитывал три тысячи жителей… - разве можно его отождествлять с великим Илионом, покрытым бессмертной славой, с городом, который десять лет отражал героические атаки стодесятитысячной греческой армии?»

Трудно понять, почему Шлиман, которого еще ни разу не подводил инстинкт и умение делать проницательные выводы, на этот раз так упорно придерживался весьма шаткой гипотезы. Вскоре он публично заявил, что открыл город царя Приама. Это известие наделало много шуму во всей Европе. На Шлимана посыпались ядовитые насмешки. Ученые обвиняли археолога в дилетантстве, погоне за сенсацией и высмеивали его утверждение о том, что он открыл мифический город, который никогда не существовал.

Эти нападки сильно подействовали на исследователя. Решив прекратить дальнейшие поиски, Шлиман заявил:

«Мы копали здесь с участием 150 рабочих в течение трех лет, извлекли 250 тысяч кубических метров земли и щебня и добыли из руин Илиона прекрасную коллекцию очень интересных художественных памятников древности. Однако сейчас нас сильно утомила работа, а так как мы достигли нашей цели и осуществили идеал нашей жизни, то мы решили прекратить дальнейшие изыскания в Трое 15 июня с. г.»

14 июня 1873 г., т. е. накануне отъезда, Шлиман вместе с женой уже в пять часов утра был на холме Гиссарлык, он осматривал, как идут работы в котловане. Огромная яма с одной стороны заканчивалась мощной стеной здания, которое Шлиман назвал дворцом Приама. Неожиданно он с изумлением увидел выглядывающий из-под пепла и песка какой-то золотой предмет, горевший, как огонь, в косых лучах утреннего солнца.

 

Генрих быстро обернулся к жене и вполголоса, чтобы его не услышали рабочие, находящиеся поблизости, приказал:

- Отправляйся к рабочим и устрой paidos! (Paidos - по-гречески значит отдых после работы).

- Сейчас, в семь утра? - удивилась София.

- Да, немедленно… Скажи им, что хочешь… О, уже знаю, объясним им, что у меня сегодня именины и что я забыл об этом, а теперь даю им свободный день, целиком сохранив оплату. И принеси свою красную шаль…

Ни о чем больше не спрашивая, София в точности выполнила поручение. Когда она вернулась, Шлиман стоял в яме на коленях и дрожащими руками с помощью складного ножа выкапывал что-то из земли, совершенно не обращая внимания на стену, которая нависла над его головой и в любую минуту могла рухнуть. София разостлала шаль, и Шлиман начал доставать из земли золотые и серебряные драгоценности. Их было так много, что они едва поместились в шали. Потом супруги украдкой пробрались в барак, старательно закрыли дверь и в глубоком волнении разложили чудесные сокровища на столе, они брали в руки каждую вещь с ласковой и нежной осторожностью.

Особое восхищение вызвали две золотые диадемы. Одна представляла собой золотую цепь изумительно тонкой работы, с которой свисало 30 цепочек поменьше, с подвесками в форме сердец; другая - широкую ленту из литого золота, украшенную такими же подвесками.

Разобрав драгоценности, они подсчитали, что среди найденных сокровищ 24 ожерелья, 6 браслетов, 8700 перстней, 60 серег, 4066 брошей, золотой кубок весом в 600 граммов, золотая бутыль, несколько серебряных и медных ваз, а также бронзовое оружие. Шлиман свято верил, что нашел сокровища царя Приама, а может, даже драгоценности самой Елены, выкраденной Парисом.

«Так как я обнаружил все эти предметы под стеной здания, посвященного, как утверждает Гомер, Нептуну или же Аполлону,- пишет он в дневнике,- значит, они лежали первоначально в деревянном сундуке, который - об этом говорит Гомер в «Илиаде» - находился во дворце Приама».

Шлиман мысленно представил себе ход драматических событий. Боевые отряды Агамемнона уже ворвались в Трою. Домочадцы Приама поспешно уложили царские драгоценности в сундук, думая закопать его под стеной дворца. Но по дороге они были убиты, а на брошенный сундук враги не обратили внимания. В городе бушевал пожар, рушились стены домов, сундук оказался погребенным в руинах. Шли века, дерево превратилось в труху, но украшения сохранились в целости. Нашел их только в XIX в. горячий поклонник Гомера, прибывший сюда с далекого Севера.

 

В это время Шлиману было уже 52 года. Но, отыскав сокровища, он радовался, как ребенок, счастливый, что осуществились мечты его юности. Генрих по очереди брал в руки каждую вещь и рассматривал ее через увеличительное стекло. Неожиданно его взгляд остановился на Софии, на ее прекрасных, типично греческих чертах лица. Шлиман торжественно возложил на голову жены диадему, затем надел на нее ожерелье, серьги, броши и перстни, а потом сел на стул и долго любовался необычайным зрелищем. Он представил себе, что перед ним стоит прекрасная Елена в царственном блеске драгоценностей, в венке черных, как смоль, волос вокруг нежного, очаровательного лица.

Но что же делать дальше? Шлиман долго колебался. Получив разрешение турецких властей на ведение археологических раскопок, он обязался отдавать турецкому правительству половину того, что обнаружит на холме Гиссарлык. Но теперь, когда у него в руках находились замечательные сокровища, это казалось ему просто невозможным. Археолог сомневался, что алчный султан отнесется с благоговением к бесценным шедеврам доисторического ювелирного искусства, и, кто знает, не надумает ли он переплавить их в звонкую монету. Поэтому однажды ночью Шлиман тайно перевез драгоценности в Грецию, где передал их на хранение родственникам жены.

Весть о великом открытии вызвала в мире небывалую сенсацию. Снова разгорелся спор о Трое, но на этот раз имя Шлима-на произносилось с уважением. Громы метало лишь турецкое правительство, которое публично заклеймило Шлимана, как обычного контрабандиста.

 

 


Дата добавления: 2015-09-05; просмотров: 67 | Нарушение авторских прав


<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Человек, который остался верен мечтам юности| Золотое лицо Агамемнона

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.011 сек.)