Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

У НЕГО ПОЮТ И ПЛЯШУТ

ЯРМАРКА ЭФИРНОГО ТЩЕСЛАВИЯ | ФИРМЕННОЕ БЛЮДО СВЕТЛАНЫ СОРОКИНОЙ | СВОБОДНЫЕ ПЛЕННИКИ БАРТЕРА | ЖИЛ-БЫЛ ТЕЛЕФИЛЬМ | И ВСЕ-ТАКИ – МОЛЧАНОВ! | ДАЛЬ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ СУДЬБЫ | МАЛЕНЬКИЕ ТРАГЕДИИ» ЛЕОНИДА ФИЛАТОВА | Я САМА – МЫ САМИ... | В начало |


Каждый день в последние месяцы по Радио России можно услышать необычную рекламу. Под негромкую музыку популярной грузинской песни «Сулико» мужской голос с деланным кавказским акцентом говорит с придыханием: «Подождите, подождите, пусть Нико скажет». Вслед за этим известный тележурналист Николай Сванидзе вполне буднично сообщает нам о своей программе «Зеркало», которая идет ежевоскресно по РТР. «Вай, Нико, – завершает рекламную миниатюру кавказский голос, – хорошо сказал...»

Конечно, на рекламу можно не обращать никакого внимания. Тем более, что других подобных прецедентов не сыскать. Но все же назойливое придыхание: «пусть скажет» и, в особенности, «хорошо сказал» застревает в памяти. И почему-то всплывает всякий раз, когда Сванидзе придумывает что-то новенькое в своей еженедельной аналитической программе. Впрочем, придумал это он еще осенью, когда мы узнали, что вместо традиционной информационно-политической передачи, которую он вел уже несколько лет, будет ток-шоу с тем же названием.

Признаться, подобные попытки были и прежде: напомню скандальный провал программы «19.59», которую запустили в свое время на ОРТ. О нем я говорил в связи с новой передачей В. Познера «Времена». Тем не менее, все эти проекты свидетельствуют об объективной тенденции: на смену односторонней «накачке» зрителя журналистом-всезнайкой приходят формы, в которых главным становится общение на равных между ведущим и его гостями.

Новые творческие идеи, впрочем, не отменяют требований рейтинга и необходимости быть впереди в конкурентной борьбе разных телеканалов. Поэтому, как нетрудно догадаться, в ответ на предложение журналиста от монологической структуры перейти к ток-шоу, ему посоветовали не забывать о зрелищности будущей передачи, чтобы не получились очередные «говорящие головы» на экране, чтобы отставание от «Итогов», которое стало в последние годы сущим проклятьем для «Зеркала», было если не преодолено, то, по крайней мере, значительно сокращено.

Упрямый Нико и впрямь решил победить Е. Киселева: ведь весь 2000 г. стал полем соперничества РТР с НТВ, и нужно было оставаться настоящим мужчиной в этой битве. Сванидзе не воспользовался возможностью сменить название своей передачи, не соблазнился шансом поменять место и час ее выхода в эфир. Как и прежде, «Зеркало» и «Итоги» выходят в один и тот же воскресный день, в одно и то же время. Если прежде «Зеркало» (началом в 20.00) наступало на «хвост» «Итогам» (19.00), то теперь, напротив, «Итоги» «догоняют» «Зеркало» (18.00). Поскольку обе программы не укладываются в часовой размер, то всякий раз перед зрителями встает вопрос: переключать или нет свой приемник на другой канал?

Не стану вникать в подробности рейтинговой «войны» двух передач: ее, в значительной мере, смазала ситуация, в которой оказался канал НТВ. Дело, впрочем, не в рейтинге и не в победе, одержанной одним журналистом над другим. После грязных «информационных войн», пережитых нашим эфиром в 1997 и в 1999 гг., не хочется касаться этой темы. Здесь гораздо важнее поговорить о творческом потенциале той формы, которую предпочел Сванидзе.

Забегая вперед, скажу, что далеко не все телевизионные критики приветствовали намерение журналиста сменить жанр своих выступлений. Некоторые суждения были чрезвычайно резкими. «Николай Сванидзе, – пишет И. Петровская в „Общей газете" (№ 52, 2000 г.), – ныне прозябает в чуждой ему нише политического шоу, пытаясь продлить свой телевизионный век при помощи нетрадиционного формотворчества – приглашением в студию лидеров думских фракций, Никиты Михалкова, цыган и бурой медведицы. Смесь селекторного совещания с „Жестоким романсом" придает творениям Сванидзе неповторимый, устойчивый вкус маразма». Попытаемся разобраться в том, что случилось со Сванидзе и его программой.

Характерно, что, называя еще на стадии подготовки новый вариант «Зеркала» ток-шоу, журналист, тем не менее, отказался от следования всем известным азам жанра. У него нет амфитеатра студии, по рядам которого ходит с микрофоном (или передает его с помощью ассистентов) ведущий. Нет широкого «захвата» зрителей посредством интерактивного телефонного опроса или какого-то другого новомодного технического средства. От двух привычных половинок жанрового целого: разговора («ток») и зрелища («шоу») у Сванидзе осталась разве что первая. И та претерпела существенные изменения. Что же касается второй – шоу, – то тут журналист проявил странное непонимание жанра. По законам телевизионного ток-шоу зрелищем должен стать самый разговор – увлекательный, азартный, интересный для наблюдения со стороны. Сванидзе же (возможно, вполне справедливо, если иметь в виду те беседы, которые получаются пока что в его передаче) решил, что ток-шоу – это разговор плюс шоу. Что из такого понимания жанра получилось, мы увидим ниже.

Как и положено в настоящем ток-шоу, наш Нико каждый раз в основу программы помещает тему (проблему), которую предлагает обсудить. Приглашает для этого тех, кого принято называть экспертами. Рядовых зрителей (именно они обычно становятся главными участниками ток-шоу) не очень-то жалует. В первых выпусках программы (а она выходит с 22.10.2000) он вызывал какое-то количество людей в студию, где они занимали скромные места поодаль, служа своего рода фоном для говорящих. Позже он отказался от их услуг вовсе.

С другой стороны, от выпуска к выпуску росло число экспертов. Иногда (скажем, в передачах, где обсуждались российско-американские отношения, 19.11.2000, или музыка к новому гимну, 26.11.2000) он собирал за громадным овальным столом человек по 30–40. И всё – таких VIPoв, кому обязательно надо было предоставить слово. Дело в том, что Сванидзе приглашал к себе в эфир (тоже, наверное, в пику «Итогам») только «первачей», а те, понятно, не могли отказать государственному каналу. Очень скоро стало очевидным, что «переварить» такое количество людей в передаче, длящейся час двадцать, невозможно. Сванидзе прерывал почти каждого говорящего. Те не скрывали своих обид, то, требуя продлить их «регламент», то, настаивая на «второй попытке». Зрителей, в свою очередь, раздражала клочковатость дискуссии.

Пожалуй, самым эффективным оказался тот выпуск, где обсуждались две темы: встреча президента России с представителями СМИ и десятилетие трагических событий в Вильнюсе (14.01.2001). Ничтоже сумняшеся, Сванидзе пригласил на каждый из двух разговоров разные – и очень небольшие по составу – группы экспертов. Разделил темы вполне уместной в таком случае рекламой. Получилось весьма толково, без спешки. И без томящихся от безделья «докладчиков по другому пункту повестки дня», как это случалось в тех случаях, когда журналист собирал экспертов по разным вопросам на один большой «хурал».

Тем не менее, сам автор «Зеркала» уже в следующем выпуске (21.1.2001) отказался от этой «экономной» формы, возвратившись к привычному столпотворению. Инаугурация Буша, арест Бородина и проблема наших долгов Парижскому клубу – все это обсуждалось «в одном флаконе» при немалом стечении говорящих на предложенные темы.

Вообще, многое из того, что делает Сванидзе в своей программе, было бы непозволительно любому другому журналисту. В отличие от принятых правил, когда все принципиальные варианты будущей программы обсуждаются заранее в «бумажном» виде, в качестве заявки, и только потом переносятся на экран, причем, сначала в виде «пилотных выпусков», автор «Зеркала» в течение нескольких месяцев проводит прямо в эфире смелые эксперименты. И, фактически, за три месяца еженедельной передачи (я пишу эти строки в самые последние дни января) она так и не обрела четкой и определенной творческой формы.

Это, впрочем, сказывается и на том, что Сванидзе явно затрудняется с поиском свежих тем. Он, например, трижды обращается к не самой важной для нашей страны теме президентских выборов в США (5.11, 9.11.2000 и 21.1.2001), дважды к теме российского гимна (26.11, 10.12.2000). Пожалуй, только один раз в «Зеркале» была обсуждена тема, которой не было в других подобных программах каналов-конкурентов. Я имею в виду вышедший накануне полузабытого у нас Дня памяти жертв политических репрессий выпуск, посвященный этой теме (29.10.2000). Во всех других случаях Сванидзе приходилось, в основном, строго держаться злобы дня, обсуждая те проблемы, которые стояли на минувшей неделе.

Кстати, 20.1.2001 состоялась премьера программы «„Вести" в субботу» (ведущий В. Кикнадзе, хронометраж 50 минут), которая, видимо, должна освободить автора «Зеркала» от информационных функций, а то ведь ему нередко приходилось, в нарушение драматургической целостности выпуска, предварять его какой-нибудь новостью государственного значения (к примеру – об официальном визите президента в какую-нибудь другую страну).

Но, признаться, я обратил внимание, прежде всего, на внешние моменты соблюдения жанровых правил потому, что со стороны содержания – оригинальности постановки темы, умения задавать точные вопросы, способности слушать собеседника – журналист, к сожалению, не продемонстрировал в первых выпусках передачи должного мастерства. Он во многом перенес в них те свои качества, которые сформировались еще на «монологическом» этапе «Зеркала»: форсированность высказываний, гипертрофию используемых аргументов и образов, склонность к произнесению чеканных, безапелляционных формул-определений, апломб.

Новизна программы, ставшей ток-шоу, заключалась, увы, не в ее содержании. Автора привлекла возможность поэкспериментировать в области формы. В первых двух-трех выпусках Сванидзе использовал прием, при котором эксперты появлялись в студии по старому телевизионному принципу, получившему давно уже название «рояль в кустах». В нужный момент из-за кулис, вернее, из стенки в телевизионной студии появляется нужный человек, который, оказывается, слышал все, что тут до него говорилось, и бодро продолжает дискуссию.

Но этот прием, в конце концов, уже стал неотъемлемой частью отечественной телевизионной практики – тут Сванидзе только повторил своих предшественников. Меня интересует тот путь, по которому он пошел дальше них. И тут тележурналист (который, как было заметно еще в пору его прежнего «Зеркала», всегда был не чужд некоторых эстетических претензий) решился на смелый шаг. Он стал включать в свое ток-шоу нет, не эстрадные концертные номера-клипы, как делали незадачливые авторы почившей в бозе «19.59», а «живые» фрагменты художественных произведений.

Так, уже во втором выпуске передачи (29.10.2000) нам показали сцену из спектакля «1984» по нашумевшей книге Джорджа Оруэлла, поставленного О. Анохиной в столичном Театре им. Моссовета. В условиях тесной студии, где и без того набилось множество людей, фрагмент «читался» плохо, выглядел не столько художественным, сколько публицистическим действом – плакатным, поверхностным, агитационным. Намерение Сванидзе оказалось лучше творческого результата: он явно не учел специфики театрального искусства. Замечу, кстати, что в той же передаче принимала участие и Г. Волчек из «Современника», где не первый год идет спектакль «Крутой маршрут», прямо относящийся к теме выпуска – политическим репрессиям. Нетрудно догадаться, что Сванидзе хотелось бы видеть у себя фрагменты из этого спектакля. Но – и это тоже лежит на поверхности – Волчек не согласилась, видимо, на такую профанацию театра и дала лишь фотографии отдельных сцен.

И все же, при откровенной неудаче вкрапления в ткань публицистического жанра художественных элементов, у меня не поворачивается язык упрекнуть тележурналиста, ищущего возможности расширить творческие возможности традиционного ток-шоу. Тут, во всяком случае, театральный фрагмент и фотоиллюстрации спектакля непосредственно относятся не только к теме разговора, но и к сути его. Другое дело, когда, развивая найденный в выпуске о политических репрессиях прием, автор стал слишком уж смело использовать его в последующих программах.

Когда в начале выпуска от 19.11.2000 Сванидзе с апломбом заявил «сегодня мы обсуждаем (!) Америку», в студии появились подтанцовывающие полуобнаженные девицы – типичные заокеанские «герлс» с пуховками, как это принято «у них» (а в последнее время – и у нас!) в коротких антрактах в спортивных или эстрадных шоу. Уже это способно было шокировать зрителей. Но когда, чуть позже, российский саксофонист Игорь Бутман с его другом американским вибрафонистом Джо Локком начинают импровизировать на наших глазах, а «герлс» отплясывают под русскую «Калинку», ощущение чрезмерности и не очень строгого вкуса уже не покидает зрителей.

Дальше – больше. В одном из выпусков Сванидзе потчевал зрителей – ни к селу, ни к городу – шумным хором цыган, поющих «Очи черные», и дрессированным медведем (10.12.2000). А в другом (21.1.2001), в очередной раз, рассказывая нам, несмышленышам, что такое Америка, сначала прошелся по истории ее президентства по портретам на... долларах разного достоинства, а потом, когда понадобилось объяснить тамошнюю двухпартийную политическую систему, вывел в студию живых слона и осла. (Эти животные, как известно, являются символами республиканской и демократической партий США.) Но и этого журналисту-новатору показалось мало: рядом с животными у него присутствовала завернутая в простыню с выбеленным лицом какая-то тётка, изображающая из себя... статую Свободы. В отличие от оригинала, она не стояла на месте, а все время перемещалась по студии, иногда уставая держать «факел» над головой (действительно – нелегкое это дело, если учесть хронометраж передачи!) и опуская руку.

Весь этот цирк, признаться, заставил забыть о предыдущих, более или менее серьезных попытках Сванидзе выйти за пределы строгого документализма. Здесь очевидны не только дурновкусье, но и отказ от присущей программе по ее статусу на государственном канале серьезности. В такой передаче уже не удивляешься, когда экс-премьер России позволяет себе во всеуслышанье заявить буквально следующее: «Любой американец мечтает покинуть США» (В. Черномырдин, 5.11.2000).

Понятно, что речь идет о программе, выходящей в эфир в прямом эфире, и тут невозможно все предусмотреть заранее. Но я о другом: в обстановке, когда в студии поют и пляшут, водят ученых медведей и показывают слонов, можно сказать и не такое...

P.S. Когда эти заметки были уже написаны, вышел очередной выпуск передачи (28.01.2001). В ней не было ничего из экзотического набора, о котором сказано выше. В студии собралось десять очень разных людей, с которыми Сванидзе говорил об одной теме – Чечне. Разговор в прямом эфире касался президентского решения начать вывод оттуда регулярных войск. Поначалу, пока высказывались приглашенные важные лица – депутаты думы, представители чеченской общественности, правительственные чиновники, – все шло, как по накатанному. Все правильно, но ничего такого, что бы выходило за пределы многократно слышанного. До той поры, когда журналист предоставил слово двум солдатам, прибывшим из Чечни, и двум беженцам-чеченцам, живущим в лагерях, расположенных в соседней Ингушетии. И тут волшебным образом разговор преобразился: в него вошли конкретные биографии и судьбы, сама жизнь с ее проблемами. Стало ясно, что ТВ тут прикоснулось к реальным и больным вопросам, что от прозвучавшего в передаче, возможно, изменится судьба не только этих четырех людей, но и многих других...

Мне подумалось: раз пока что у Сванидзе не получается органического соединения двух составных частей ток-шоу в одно творческое целое, может быть ему следует заниматься тем, что у него лучше выходит?..


Дата добавления: 2015-08-27; просмотров: 36 | Нарушение авторских прав


<== предыдущая страница | следующая страница ==>
УЖЕЛЬ ТА САМАЯ СВЕТЛАНА| ЕГО ИСКУССТВА ТЕНЬ

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.009 сек.)