Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

Брянские леса, 1944 год

Госпиталь | На то и война | Последний приказ | Новый год | На Горе и под Горой | Награда | Закон пишут люди | Первый ход | Понедельник | Везучий |


Читайте также:
  1. Глава 16. Эксплуатационные леса, резервные леса
  2. Лишь закладку будущего сада, леса, посадку родовых деревьев, живой изгороди каждый стремился осуществить самостоятельно.
  3. Осмотр леса, рощи, кустарника
  4. Понятие количественной и технической спелостей леса, взаимосвязь возраста рубки с оборотом рубки
  5. Понятие о лесе, основные компоненты леса, морфология леса
  6. Прочие рубки леса, виды, цели и объекты проведения

 

Они пришли тогда, когда семеро нас, остававшихся в живых, уже ни на что не надеялись. На моих глазах умер Пушок, когда альвы срезали с него все, что можно, оставив голые кости, и вытянули красные нити жил, накручивая их на заостренные колья. Потом обмяк на веревках Кузьмич, перестав страшно кричать и материться, весь дымящийся и черный от ожогов.

Хуже всего была музыка – непрерывная, монотонная, сводящая с ума мелодия. Под нее, пританцовывая, двигались наши палачи, сдирая кожу, подвергая нас, одного за другим, немыслимым мукам, которые могут причинять только черные альвы. У них были безжалостные руки и рысьи глаза.

И все же их караульные проглядели опасность.

Когда с деревьев, обступивших поляну, полетели костяные стрелы, я подумал, что это бред. Но черный, уже схвативший меня за подбородок, охнул и упал в костер. Потянуло горящей плотью. А из-за деревьев уже бежали – нет, умопомрачительно быстро двигались, скользили люди в пятнистых куртках, с обнаженными ножами в руках.

Среди черных не было трусов, посреди лагеря они сошлись с врагами лицом к лицу. Люди и альвы рвали друг друга на куски, резали ножами на кровавые ломти, дробили врагу кости и падали мертвыми. Но альвов падало больше. А с деревьев летели и летели стрелы, и ни одна не пропадала впустую. Пленных не брали, да они и не просились в плен.

Что-то чиркнуло по моим веревкам, и я, не удержавшись на ватных ногах, повалился, ударившись лицом о корень дерева. Надо мной присел человек – худощавое лицо его было искажено в яростной гримасе, зубы оскалены. Увидев черные зрачки, расширенные на всю радужку, я понял, что он сейчас под действием каких-то боевых снадобий – раньше мне приходилось слышать о таких, но применялись они только в спецчастях. А потом я увидел нашивку на рукаве комбинезона. Крест в пятиконечной звезде. Охотники.

Лицо своего спасителя я видел совсем недолго, но запомнил твердо. Потом он несколько раз навещал меня в госпитале, задавал вопросы. И вдруг исчез. Куда? – никто о том не знал.

Это был он самый.

Степан Нефедов.

 

* * *

 

– Понял теперь, лейтенант, почему ты везучий? – рассеянно спросил старшина, глядя на то, как несколько его людей выносят с заднего двора что-то длинное, накрытое брезентом.

– А вот и твой Винторез, почти в целости, но далеко не в сохранности, – усмехнулся он. – Ну, я так думаю, МУР об этом шибко жалеть не будет?

Он присел возле носилок, на которые уже уложили Осину. Лежал мой друг, подставив лицо неяркому сентябрьскому солнцу, вытянувшись всем своим длинным и нескладным телом, и одна рука свешивалась с носилок – пальцы скрючились, словно пытался дотянуться и после смерти до бандита. А я смотрел на него, и тяжелый камень рос в душе.

Старшина вздохнул, поправил покойнику руку, покачал головой.

– Геройским парнем был Сергей Осинников. Понял он, с кем схватился, и тебя спас, заговоренный нож остановил. Только поздно… Жаль, что таких чаще всего посмертно награждают…

Он положил широкую ладонь Сереге на лицо, закрывая ему глаза. Из-под пальцев старшины выкатилась слеза и скользнула по небритой щеке Осины. Меня шатнуло, и я отвернулся.

– Ладно, лейтенант. Рапорт я составлю, отмечу вас в нем, – я равнодушно слушал слова Нефедова, они проскальзывали мимо сознания. Он, видимо почуяв это, оборвал фразу на полуслове, помолчал. Пожал мне руку и пошел к "полуторке". Но тут же вернулся.

– Ты вот что… Шибко не прыгай ближайшую неделю. Я начальству твоему сообщу. Нельзя тебе сейчас на задержания, да и вообще – полежи дома, оклемайся.

– Почему – нельзя? – спросил я, выталкивая слова непослушным языком. Очень хотелось спать.

– А потому, – старшина поглядел куда-то вниз. Опустив подбородок, я увидел на своем свитере круглую дырку и темное пятно, расплывшееся вокруг нее – на груди слева. Сквозь дырку виднелся свежий рубец на коже.

– Потому что убил тебя этот самый мангыс-Винторез, – мягко сказал старшина Нефедов. – Два выстрела было, а не один. Только второго ты не помнишь и помнить не можешь. Секундой позже – и ни мои обереги, ни Лассовы стиаллы тебя бы уже не спасли. Точно в сердце попал он тебе из "нагана" – меткий, паскуда, они все такие… А ты – живехонек, только поболеешь немного. Ну, бывай, Борисов, не хворай.

 

И уходя, повернувшись ко мне спиной, он добавил своим обычным, насмешливым тоном:

– Я же говорил – везучий!


Дата добавления: 2015-08-17; просмотров: 46 | Нарушение авторских прав


<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Брянская область, май 1944 года| Примечания

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.007 сек.)