Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

Глава 11. Малькольм Друри лениво дремал в шезлонге под роскошным тропическим солнцем

Часть I | Глава 1 | Глава 2 | Глава 3 | Глава 4 | Глава 5 | Глава 6 | Глава 7 | Глава 8 | Глава 9 |


 

Малькольм Друри лениво дремал в шезлонге под роскошным тропическим солнцем, у гостиничного бассейна с водопадом и с видом на океан. На столике перед ним стоял бокал рома со льдом. Неторопливо намазывая тело маслом для загара, он мысленно благодарил свою счастливую судьбу.

Он потянулся к полотенцу, которым прикрыл свои часы и бумажник, и его рука неожиданно столкнулась с чьей-то еще. Он вздрогнул и повернул голову — на него в упор смотрели суровые зеленые глаза молодого человека весьма впечатляющего роста и сложения, который, опустившись на корточки рядом с шезлонгом, совершенно спокойно обыскивал имущество Малькольма, как будто имел на это полное право. На фоне пестро, по-курортному одетых беззаботных отдыхающих этот сосредоточенный незнакомец в джинсах и футболке казался совершенно неуместным — и опасным.

Всю свою сознательную жизнь Малькольм кормился врожденной склонностью обманывать легковерных, предусмотрительно избегая остальных. И то, что он увидел в глазах незнакомца, заставило его кожу покрыться мурашками.

— Эй, не трогайте мои вещи, — дрожащим голосом сказал он.

— Ты уже истратил все деньги, — ответил тот басом, чуть врастяжку. — И те, что украл, и те, что она тебе за это заплатила.

— Я не понимаю, о чем вы говорите. — Малькольм подхватил свое имущество, как только незнакомец небрежно швырнул его на розовый кафель.

— Александра Ломакс, — лаконично пояснил непрошеный визитер.

У Малькольма перехватило дыхание, но лгал он вполне автоматически:

— Я никогда не слышал этого имени. Чего вы хотите?

— Она наняла тебя, чтобы опустошить банковский счет Райдеров, и ты это сделал. — Незнакомец наклонился, снял с него дорогие солнцезащитные очки и сжал их длинными сильными пальцами. Очки жалобно хрустнули пластмассовой оправой, и незнакомец брезгливо уронил обломки на блестящий от масла живот Малькольма. — Я думал, что смогу вернуть им хотя бы часть денег. Жаль, — И, не сказав больше ни слова, ушел.

Малькольм Друри долго сидел как истукан, боясь пошевелиться или заговорить. Когда же к нему вернулась способность дышать, грубо выругался, схватил вещи и вскочил, оглядывая заполненное отдыхающими патио. Незнакомец исчез.

В следующую минуту Малькольм расплатился за гостиницу, заказал каюту на теплоходе, который отплывал в Штаты меньше чем через час. И спустя недолгое время уже мчался в такси к причалу. Ему и в голову не пришло вернуться в Северную Каролину, чтобы выяснить отношения с миссис Ломакс относительно ее преступной небрежности, позволившей кому-то проникнуть в их маленькую тайну: внутренний голос говорил ему, что, если он встанет ей поперек дороги, она его сожрет не поморщась. Он ни с кем не хотел ссориться, он хотел жить весело и легко и потому вез в своем багаже объемистый пакет кокаина, который должен был обеспечить ему безбедную жизнь, как только он передаст его в Майами соответствующим людям.

У причала он нервно отмахнулся от услуг ловких улыбающихся носильщиков и поспешил к трапу огромного теплохода.

Но внезапно его окружили ловкие неулыбчивые таможенные чиновники и полицейские, вытряхнули багаж для досмотра и конфисковали кокаин.

При мысли о суровых багамских тюрьмах и законах относительно наркотиков колени его подкосились. Когда ему заломили руки за спину и защелкнули наручники, он упал на асфальт, громко крича, что он невиновен и что наркотики ему подбросили.

А когда его волокли к полицейской машине, он заплакал. Как же так?! Ведь никто не знал об этом. Ни одна живая душа.

 

* * *

 

Сэмми подумала, что в их магазине перебывало много разных необычных людей, но вот агент ФБР появился впервые. Он выглядел именно так, как должен выглядеть агент ФБР, — в темном костюме, с небольшой кожаной папкой, которую сразу же открыл и предъявил удостоверение. Мама, посмотрев на него из-за кассового аппарата, чуть не уронила пакет сдобных булочек.

— Мы решили, что вам будет это интересно, миссис Райдер, — сказал агент. — Малькольм Друри задержан на Багамских островах. Хранение наркотиков.

Мама осела и схватилась за сердце. Сэмми, выйдя вперед, закрыла ее спиной и в упор посмотрела на агента.

— Теперь его там посадят в тюрьму, а ключ выбросят подальше? — спросила она.

— Да.

«Это хорошо», — подумала она, но вслух не сказала.

— Сможем ли мы вернуть хотя бы часть наших денег? — вот что она спросила вслух.

— Боюсь, что нет.

— Вы подозреваете нас в том, что мы имеем отношение к этому делу? — напрямик заявила Саманта. — Что он собирался привезти их сюда или что-нибудь в этом духе?

Агент улыбнулся, словно она была самым оригинальным существом на свете.

— Нет, мисс, ваша семья вне подозрений.

— Это все, что я хотела знать, — кивнула Сэмми. — Хотя, постойте — а как его поймали?

— По анонимному телефонному звонку на таможню.

 

* * *

 

В светло-серых бриджах для верховой езды и блузе им в тон, неся в руках высокие черные сапоги, Александра сбежала с мраморной лестницы, на мгновение остановившись на площадке, где уже больше десяти лет тому назад Уильям простился с жизнью. Уверенно ступая босыми ногами по прохладным мраморным плитам, она кивнула своей секретарше, стройной молодой чернокожей женщине в очках, которая была исключительно деловита и назначение которой весьма украсило имидж Оррина как показатель того, что он придерживается широких взглядов. Жители Северной Каролины избегали либералов как чумы, сумасшедшие крайне правые были постоянно в центре внимания, но они-то с Оррином знали, что будущее принадлежит умеренным.

Оррин обязательно станет губернатором. Она тщательно разметила ему маршрут вплоть до деталей.

— Доброе утро, Барбара.

Оторвавшись от груды блокнотов и конвертов, Барбара ответила:

— Доброе утро, миссис Ломакс. Я уже все подготовила, так что мы быстро покончим с сегодняшними делами. Я думаю, вам хочется поскорее сесть на лошадь.

— Вы правильно думаете.

Александра кивком поприветствовала Матильду, экономку, выписанную из Англии. Матильда показалась из нижнего кабинета, когда они с Барбарой подошли к широкому старинному столу, и, как обычно, поставила на один конец стола серебряный кофейный сервиз. Барбара разлила кофе в две фарфоровые чашечки, Александра поставила сапоги и уселась в обитое шелком кресло.

Устроившись напротив нее на стуле, Барбара вооружилась большим блокнотом и ручкой. Александра откусила кусочек булочки из муки крупного помола.

— Позвоните Долу Хопкинсу и скажите, чтобы он не соглашался брать с Дю Лейнов за землю у Совиного ручья меньше, чем по двенадцать и пять за акр. Я не для того покупала эту землю, чтобы терять на ней деньги. Я вовсе не собираюсь позволять Дю Лейнам приезжать из Нового Орлеана и ошиваться здесь в ожидании торгов. И если Дол будет и впредь заниматься этой продажей так же вяло, передайте ему, что я возьмусь за дело сама.

— Да, мэм. — Барбара быстро записывала.

— Я написала миссис Дю Лейн ласковую записочку с приглашением погостить у меня осенью. Непременно сегодня же отправьте ее по почте.

— Да, мэм.

— Позвоните в клуб и еще раз проверьте все распоряжения насчет ленча на следующей неделе. На этот раз я не хочу видеть ни единой паршивой гвоздики на столе. Когда я принимаю у себя толпу тупых провинциальных сенаторских жен, они должны уезжать отсюда совершенно потрясенными.

— Никаких гвоздик, поняла.

— У Тима завтра начинается летняя практика в торговой палате. Напомните Матильде, чтобы готовила ему костюм и галстук каждое утро.

— Джейн Тречер оставила сообщение, что достаточно тенниски и слаксов. Просила передать вам, что летом все так ходят.

— Костюм и галстук, — повторила Александра. — Я сама устанавливаю стандарт внешнего вида моего сына.

— Да, мэм.

— Завтра возвращается сенатор. У него опять поднялось давление, и я хочу послать его на консультацию к доктору Крейну, в Эшвилл. Запишите его на понедельник или на вторник.

— А если доктор Крейн окажется занят? Другие кандидатуры?

Александра подумала о растущем числе специалистов, которые завели себе практику среди богачей Пандоры, а заодно и о Хью Рейнкроу, который быстро становился единственным практикующим терапевтом общего профиля во всем городе. Она слышана, что новые врачи относятся к нему с подозрением и считают его индивидуалистом. Ну еще бы — он не играл в гольф, не брал платы за консультацию и все еще выезжал на дом, направляя пациента к ним только в случае серьезной необходимости.

Если Хью хочет остаться в стороне от прогресса, что ж, она очень рада. В самом деле, что может быть приятнее, чем видеть, как он теряет пациентов, уступая их новым специалистам. Но все же врачи — это особый клан, и нельзя быть уверенной, что информация о неустойчивом давлении Оррина не дойдет до Хью. Чем меньше проклятые Рейнкроу знают о ее семье, тем лучше.

В городе все еще перешептывались о сломанном носе Тима. Как она хотела в тот вечер заставить его вести себя по-мужски, как она мечтала, чтобы он дал Джейку сдачи! О, увидеть Джейка униженным, молящим о пощаде — это большая победа! Александра решительно отодвинула кофейную чашечку.

— Доктор Крейн найдет время для сенатора, — резко сказала она. — Скажите, что я на этом настаиваю.

— Да, мэм.

— Теперь займемся почтой, Барбара. Остальное может подождать.

Секретарша положила на стол пачку аккуратно надрезанных конвертов. Александра вытаскивала счета и раскладывала на две кучки.

— Это счета сестры, — показала она на одну. — Счетами я займусь завтра утром.

— Надеюсь, миссис Райдер уже лучше?

— С ней все в порядке. Немножко запуталась из-за того, что совсем не разбирается в мужчинах, но я уверила ее, что о деньгах ей беспокоиться нечего. Ох, чуть не забыла — позвоните ей сегодня и скажите, что я записала девочек на занятия по этикету. Их будет вести замечательная старушка из Эшвилла, которая когда-то была кем-то.

— А если миссис Райдер заинтересуется подробностями?

— Не заинтересуется. Я уже объяснила ей, что она совершенно запустила манеры девочек. Шарлотта капризна и взбалмошна, словно дитя богемы, а Саманта, наоборот, словно специально готовится стать скучной старухой.

— Что вы имеете в виду? — засмеялась Барбара.

— Она замечательно учится, но совершенно не интересуется подростками своего возраста, да и вообще сверх школьной программы не интересуется ничем. Она убегает от жизни в магазин моей сестры, а в свободное время шьет. И совершенно очевидно, что эту замечательную силу характера следует направить в нужную сторону. Обаяние, сила и ум — редкое сочетание. Это воистину счастливый билет.

Остальные конверты Александра раскладывала, как пасьянс.

— Приглашения, приглашения, — бормотала она, сортируя изящные конверты пастельных тонов в соответствии с престижностью обратного адреса. — Похоже, лето будет беспокойным.

— Но зато интересным, мне кажется, — заметила Барбара.

— Да, временами жизнь почти прекрасна. — У нее опять промелькнула черная мысль, что, пока жива Сара Рейнкроу и ее отродье, она, Александра, не может полностью чувствовать себя в безопасности, но она тут же отогнала эту мысль как несущественную. В самом деле, уж она-то хозяйка своей жизни, а также жизней Франни и Шарлотты, и, самое главное, ее любимой, многообещающей Саманты.

— Что это? — спросила она, беря в руки дешевый белый конверт без марки и адреса. Лишь имя было написано по диагонали крупным, по-видимому мужским, почерком.

— Вчера я вынула его из почтового ящика. Наверное, кто-то опустил его туда лично.

— Странно. — Александра, пожав плечами, вытащила из конверта чистый лист белой бумаги, сложенный большим квадратом. Она развернула его и обнаружила в середине затертое фото Малькольма Друри. Под ним той же сильной рукой, что вывела ее имя на конверте, было написано: «Ты обокрала свою сестру и ее дочерей. Не делай больше этого. Я все равно узнаю». Александра застыла, побледнев.

— Миссис Ломакс, что с вами, как вы себя чувствуете? — Голос Барбары донесся до нее сквозь шум в ушах, сквозь страх и смятение. Неужели этот бесхребетный Малькольм Друри рассказал кому-то, что она заплатила ему, профессиональному мошеннику, за то, чтобы Франни не стала слишком уж независимой? Друри ей неопасен, он погорел из-за собственной глупости. Но выходит, что есть еще человек, который знает ее тайну, и он следит за ней.

Так же как Джейк ребенком непонятно как узнал о ее романе с Оррином.

— Со мной все в порядке, — солгала Александра и прикрыла листок рукой. — На сегодня, пожалуй, закончим. Вы свободны. Уходите же!

Посмотрев на нее с недоумением, Барбара поспешила из комнаты. Александра заставила себя сделать несколько глубоких вдохов и выдохов и, едва удерживаясь от паники, изорвала трясущимися руками фото, лист бумаги и конверт на мелкие кусочки.

Джейк. Она не хотела становиться из-за него параноиком. Нет, она не позволит этому полукровке, Сариному ненормальному сыну, ее преследовать и запугивать.

Но страх не проходил, из глубин памяти выплывала давняя сцена, когда он узнал про нее то, чего никак не мог знать. Страх завладевал ею все сильнее и сильнее — и она окончательно решила, что фотографию прислал Джейк.

День за днем, все мучительнее и напряженнее, она ждала, не будет ли других посланий — в той или иной форме. Ей невыносимо было сознание того, что кто-то буквально читает ее мысли. А значит, ее жизнь зависит от кого-то. И если не обманывать себя, то надо признать, что этот кто-то — ненавистный Джейк Рейнкроу.

Других посланий не последовало, но она чувствовала себя немногим лучше. Теперь она жила с постоянным ощущением того, что Джейк знает о ней такое, чего не должен знать никто. Она более или менее успокоилась, когда решила, что у него нет никаких доказательств. Но все же, все же…

Он занозой торчал в сердце Александры. Она могла сколько угодно делать вид что его не существует, — на самом деле его присутствие было более чем реально.

 

* * *

 

— Сюда, он будет вот здесь. — Джейк кивнул миссис Большая Ветвь и гордо показал на небольшую расчищенную площадку, размеченную только лишь пнями нескольких срубленных деревьев. Огромные дубы, грабы и тополя с густым подлеском из рододендронов, азалий, кустов кизила и остролиста окружали площадку. Он не будет вырубать больше, чем нужно, чтобы построить дом и устроить двор, а большие деревья совсем не будет трогать. У подножия этой площадки находился тот самый источник, где Элли и он так часто сидели с бабушкой, опустив ноги в холодную чистую воду, и слушали легенды и предания чероки.

Миссис Большая Ветвь, тучная, в яркой красной юбке и пестрой свободной блузе, в кожаных туфлях, изрядно стоптанных от многочисленных хождений, в торжественном молчании следовала за ним. На плече у нее висела большая матерчатая сумка со всем необходимым для исполнения ритуала. Она поправила сумку и поджала губы.

— Твоя мать сказала мне, что гордится тем, что ты решил остаться в Коуве. Это очень важно для твоих родителей.

Джейк знал это. Дом он построит для себя и для Саманты. Это знак его нового статуса — знак того, что он покидает родительский кров. И залог будущего Коува. И обещание чтить все то, что чтили отец и многие поколения его предков.

— Я хочу, чтобы из окна был виден бабушкин источник, — сказал он.

— Это хорошо. Видишь? Она тебя не покинула. Не сказав больше ни слова, миссис Большая Ветвь наклонилась и щелкнула зажигалкой под кучкой хвороста в центре расчищенной площадки. Усевшись на пенек, она в удовлетворенном молчании стала смотреть в огонь. Она подкармливала огонь, пока он не разгорелся, а потом вытащила из сумки портативный магнитофон и нажала кнопку. По лесу разнеслись громкие гипнотические удары в барабан.

Миссис Большая Ветвь вынула горшочек и бросила в огонь горсть табака, потом закружилась вокруг костра, разбрасывая сухие коричневые крошки на все четыре стороны и бормоча неразборчивые слова. Ритуал благословения умиротворял Джейка. Он словно бы прикасался к прошлому, древнему, как горы, бесконечному, как солнце и луна. А когда миссис Большая Ветвь возвратилась к костру и застыла с закрытыми глазами, продолжая бормотать заклинания, он вынул из рюкзака Самантино одеяло и разложил на низких ветвях кустарника.

Не открывая глаз, миссис Большая Ветвь вдруг резко упала на колени, нащупала магнитофон и выключила его. Воцарилась полная тишина — весь мир стал чистым, словно его только что промыли. Она продолжала стоять на коленях, ритмично качая головой. Потом решительно кивнула, вздохнула, подняла голову и открыла глаза. И с любопытством уставилась на одеяло.

— Какое красивое. Это хорошо, что ты внес в ритуал свой собственный священный тотем, — сказала она. — Что оно значит для тебя?

— Его сшила Саманта Райдер.

Ее глубоко сидящие глаза вдруг широко открылись, в них промелькнуло осуждение, потрясенная, она вскочила на ноги с неожиданной скоростью и силой. Открыв рот, она подошла к одеялу и застыла перед ним, устремив на Джейка взгляд, полный ужаса.

— Нельзя. Нельзя так делать. Нельзя иметь с ней ничего общего. Ох, как это плохо. Ты должен был меня предупредить. Я думала, ты понимаешь. Я надеялась, мы с бабушкой указали тебе верный путь.

— Вы указали. — Он был удивлен, но тверд. — Нам с Самантой суждено быть вместе. С самого детства я это знаю. Это и есть верный путь.

— Нет, мальчик, нет. Как ты думаешь, почему ты перестал чувствовать рубин после смерти своего дяди? Не смотри на меня так — я ведь стараюсь объяснить тебе то, о чем ты спрашивал много лет назад. Если ты перестаешь чувствовать что-то, это предостережение. Тебя ждет удар судьбы.

— Саманта тут ни при чем.

— Да, но все случится из-за нее, я чувствую. — Голос миссис Большая Ветвь упал до шепота. — Ты же не хочешь связываться с той, у которой пустая душа.

— Я верю в свой дар. Так я нахожу для шерифа пропавших людей. Так я ищу камни. Так я нашел Саманту — как всегда.

— Нет, мальчик, этот рубин хотел сказать тебе правду. Этот камень знает гораздо больше, чем ты когда-нибудь захочешь услышать. Знахари пронесли его сквозь времена столь отдаленные, что нам они могут только присниться во сне. И если он не хочет говорить с тобой, то это для твоей же пользы. Этот камень вернется к тому, кому принадлежит, только через боль, и тяжкие испытания, и страшное горе. Ты не должен приносить его сюда.

Смущенный и рассерженный, Джейк быстро свернул и убрал одеяло.

— Если этот камень не будет со мной говорить, то я буду прислушиваться к собственной музыке. Я не пропаду.

Миссис Большая-Ветвь, застонав, кинулась к своим вещам и стала швырять их в сумку, не переставая качать головой. В мучительном молчании Джейк смотрел на нее.

— Может быть, ты на самом деле белый, — сказала она. — Ты не веришь в несчастье, которое всегда следует по пятам за тем, у кого пустая душа.

— Я верю, что буду трусом, если позволю разрушить свою жизнь. И жизнь Саманты.

— Мальчик, добрыми намерениями пустую душу не насытишь. Она сожрет вас обоих и все равно останется пустой. — С этими словами миссис Большая Ветвь вновь водрузила сумку на плечо и быстро пошла по узкой тропинке к дому.

— Я не дурак, — сказал ей вслед Джейк. — Я терпелив. И осторожен.

Она тихо пробормотала что-то на чероки, остановилась и повернулась к нему. Лицо ее сморщилось.

— Если ты приведешь Саманту в свой дом, то пустая душа погубит всю семью. Помни это.

Она скрылась в лесу, а Джейк сел на землю и мрачно положил одеяло на колени. Миссис Большая Ветвь недооценивает его терпение и решимость. Он не будет убегать от своего будущего, он никогда не бросит Саманту, и он не позволит Александре погубить тех, кого он любит.

Джейк сжал в руках подарок Саманты — в молодых, сильных, уверенных руках. Она была совсем близко, в кончиках пальцев, и он будет ждать ее.

 

 


Дата добавления: 2015-07-25; просмотров: 51 | Нарушение авторских прав


<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Глава 10| Глава 12

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.017 сек.)