Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

Проект «иллюминаты»: записка №19 5 страница

ПРОЕКТ «ИЛЛЮМИНАТЫ»: ЗАПИСКА №14 | Трип четвертый, или ХЕСЕД | ПРОЕКТ «ИЛЛЮМИНАТЫ»: ЗАПИСКА №15 | ПРОЕКТ «ИЛЛЮМИНАТЫ»: ЗАПИСКА №16 | ПРОЕКТ «ИЛЛЮМИНАТЫ»: ЗАПИСКА №16 | ПРОЕКТ «ИЛЛЮМИНАТЫ»: ЗАПИСКА №17 | ПРОЕКТ «ИЛЛЮМИНАТЫ»: ЗАПИСКА №18 | ПРОЕКТ «ИЛЛЮМИНАТЫ»: ЗАПИСКА №19 1 страница | ПРОЕКТ «ИЛЛЮМИНАТЫ»: ЗАПИСКА №19 2 страница | ПРОЕКТ «ИЛЛЮМИНАТЫ»: ЗАПИСКА №19 3 страница |


Читайте также:
  1. 1 страница
  2. 1 страница
  3. 1 страница
  4. 1 страница
  5. 1 страница
  6. 1 страница
  7. 1 страница

– Рад, что тебе понравилось, -сказал Джордж, ощущая, как самые разные эмоции постепенно смешиваются и выливаются в раздражение. – Я не понял, в чем смысл последней шуточки. Навсегда отвратить меня от секса?

Стелла рассмеялась.

– Джордж, просто прими это. Тебя ведь ничто не отвратит от секса, верно? Так что не стоит портить себе праздник.

Праздник"? Ты считаешь это чертово мерзопакостное гнилое представление праздником? Мать вашу так и перетак!

– Мать нашу? Э, нет, это только при посвящении в диаконы. Джордж сердито покачал головой. Она не испытывала ни малейшего чувства стыда. Он умолк.

– Если у тебя есть жалобы, милый, обращайся с ними к Епископу Клики «Лейфа Эриксона» Хагбарду Челине, – сказала Стелла. Она отвернулась и начала удаляться обратно за пирамиду. – Кстати, он тебя ждет. Обратно иди той же дорогой, как пришел. В следующей комнате найдешь сменную одежду.

– Постой! – окликнул ее Джордж. – Что все-таки означает это «Каллисти», а?

Но она ушла.

В тамбуре зала для инициации он нашел зеленую тунику и обтягивающие черные брюки. Ему не хотелось надевать эту одежду. Наверняка такую униформу носят все члены этого идиотского культа, к которому он не желает присоединяться. Но другой одежды не было. Стояла еще пара красивых черных ботинок. Все это было очень удобным и превосходно на нем сидело. На стене висело зеркало в полный рост, он посмотрел на себя и нехотя признал, что экипировка была потрясающей. На левой стороне его груди сверкало крошечное золотое яблоко. Надо бы еще помыть волосы, а то они уже начали слипаться прядями.

Пройдя еще две двери, он предстал перед Хагбардом.

– Тебе не понравилась наша маленькая церемония? -спросил Хагбард с преувеличенным сочувствием. -Мне оченьжаль. Я так ею гордился, особенно теми эпизодами, которые позаимствовал у Уильяма Берроуза и маркиза де Сада.

– Какая гадость, – сказал Джордж. – А помещать женщину в яблоко, чтобы я не мог заниматься сексом с ней лично, а лишь использовать ее в качестве резервуара как... как объект. Ты превратил это в порнографию. И к тому же садистскую порнографию.

– Послушай, Джордж, – сказал Хагбард. – Давай посмотрим правде в глаза. Если бы не было смерти, не было бы секса. Если бы не было секса, не было бы смерти. А без секса не было бы ни эволюции сознания, ни эволюции человеческой расы. Поэтому смерть – неотъемлемая часть секса. Смерть – это цена оргазма. Лишь одно существо на этой планете бесполо, разумно и бессмертно. Пока ты извергал семя в символ жизни, я показал тебе оргазм и смерть в одном лице и довел это до твоего сознания. И ты никогда этого не забудешь. Это было постижение, Джордж. Разве не так? Джордж неохотно кивнул.

– Это было постижение.

– И теперь в глубине души ты знаешь о жизни немного больше, чем раньше, ведь так, Джордж?

– Да.

– Ну что ж, спасибо, что вошел в Легион Динамического Раздора.

– Пожалуйста.

Кивком головы Хагбард подозвал Джорджа к краю балкона в форме лодки. Он показал рукой вниз. Далеко внизу в сине-зеленой среде, по которой они, казалось, летели, Джордж увидел холмистые участки земли, возвышенности, извилистые русла рек, а затем разрушенные здания. Джордж открыл рот от изумления. Внизу высились пирамиды, такие же высокие, как холмы.

– Это один из крупных портовых городов, – сказал Хагбард. – На протяжении тысячи лет сюда и обратно курсировали торговые галеры из обеих Америк.

– Как давно это было?

– Десять тысяч лет назад, – сказал Хагбард. – Это один из последних исчезнувших городов. Разумеется, к тому времени их цивилизация пришла в довольно сильный упадок. А сейчас у нас проблема. Иллюминаты уже здесь.

Из темноты выплыл крупный обтекаемый голубовато-серый объект и пристроился к субмарине. У Джорджа екнуло сердце. Очередной розыгрыш Хагбарда?

– Что это за рыба? Как ей удается не отставать от нас? – спросил Джордж.

– Это дельфин: не рыба, а млекопитающее. Вообще под водой они могут плыть намного быстрее, чем подводная лодка. Так что правильнее сказать, что мы не отстаем от них. Вокруг тел дельфинов образуется пленка, благодаря которой они скользят в воде, не вызывая турбулентности. Я изучил, как они это делают, и применил новые знания при проектировании субмарины. Мы можем пересечь под водой Атлантику меньше чем за сутки.

С пульта управления послышался голос. «Лучше стань прозрачным. Через десять миль ты окажешься в диапазоне действия их приборов».

– Хорошо, – отозвался Хагбард.

– С кем ты говоришь? – спросил Джордж.

– С Говардом.

Голос сказал: «Раньше я никогда не видел таких механизмов. Немного похожи на крабов. Раскопали уже почти весь храм».

– Когда иллюминаты делают что-то сами, они делают это превосходно, – заметил Хагбард.

– Кто такой Говард, черт побери? – не унимался Джордж.

– Это я. Снаружи. Приветствую вас, мистер Человек, – сказал голос. – Говард – это я.

Еще не в состоянии поверить, но уже догадываясь, что происходит, Джордж медленно повернул голову. Из-за стекла на него смотрел дельфин.

– Как он с нами разговаривает? – спросил Джордж.

– Он плывет рядом с носом лодки, где мы принимаем звуковые волны его голоса. Мой компьютер переводит его слова с языка дельфинов на английский. Микрофон, который находится здесь, в рубке, посылает наши голоса в компьютер, который переводит их на дельфиний язык и передает в воде соответствующие звуки.

– О-го-го, да-да-да, человеку рад всегда, – запел Говард. – Это новый человек, будем с ним друзья навек.

– Они много поют, – сказал Хагбард. – А также сочиняют стихи. Это значительная часть их культуры. Только у них поэтика неотделима от атлетики. В основном они плавают, охотятся и общаются друг с другом.

– И все это мы делаем с поразительной легкостью и необычайным мастерством, – заметил Говард, делая снаружи мертвую петлю.

– Веди нас к врагу, Говард, -сказал Хагбард. Говард выплыл вперед и запел:

 

Вперед, вперед, сквозь сотни миль воды!

Коварный враг, ты нас не обманул.

В борьбе нелегкой будем мы тверды,

Всех победим кальмаров и акул.

 

– Они помешаны на эпосе, – сказал Хагбард. – Всю историю последних сорока тысяч лет они описали в эпической форме. Ни книг, ни письменности – как бы они держали в плавниках ручку? Сплошное запоминание. Вот почему они так любят поэзию. У них чудесные поэмы, но, чтобы понять их язык, тебе придется потратить долгие годы на его изучение. Наш компьютер превращает их стихи в рифмованную бессмыслицу. Это максимум, на что он способен. Когда у меня будет время, я добавлю в программу кое-какие циклы, с помощью которых удастся полноценно переводить поэзию с одного языка на другой. Перевод антологии дельфиньей поэзии продвинет нашу культуру на столетия, если не на тысячелетия, вперед. Это все равно что обнаружить сочинения целой расы Шекспиров, писанные в течение сорока тысяч лет.

– Но в то же время, – заметил Говард, – культурный шок может полностью деморализовать вашу цивилизацию...

– Вряд ли, – буркнул Хагбард. – Ты же знаешь, мы тоже можем вас кое-чему научить.

– Впрочем, наши психотерапевты облегчат для вас мучительный процесс переваривания нашего знания, – закончил Говард.

– У них есть психотерапевты? – спросил Джордж.

– Они создали психоанализ много тысяч лет назад как способ убивать время при длительных миграциях. У них чрезвычайно сложные представления и системы символов. Но их психика коренным образом отличается от нашей. Она целостна, если можно так выразиться. Она структурно не дифференцирована на эго, супер-эго и ид. Они ничего не вытесняют из сознания. Они полностью осознают и принимают как данность самые примитивные желания. Их действиями руководит сознательная воля, а не воспитанная родителями привычка к дисциплине. Они не страдают ни неврозами, ни психозами. Психоанализ для них – не лекарское искусство, а скорее поэтико-автобиографическое упражнение. У них нет проблем с психикой, которые требуют лечения.

– Не совсем так, – поправил его Говард. – Двадцать тысяч лет назад существовала философская школа, которая завидовала людям. Ее сторонники называли себя Первородными Грешниками, считая себя подобием прародителей человеческой расы, которые, как гласят некоторые из ваших легенд, позавидовали богам, из-за чего и пострадали. Они считали людей более совершенными, поскольку люди способны делать то, на что не способны дельфины. Они впадали в отчаяние, и многие из них покончили жизнь самоубийством. В долгой истории дельфинов они оказались единственными невротиками. А вообще-то наши философы считают, что каждый день нашей жизни мы живем красиво, чего нельзя сказать ни об одном человеке. Нашу культуру можно назвать комментарием к нашей естественной среде обитания, тогда как человеческая культура воюет с природой. Если какая-то раса страдает, то только ваша. Вы способны на многое, и все, что вам по силам, вы чувствуете себя обязанными делать. А в продолжение темы войны замечу, что враг находится впереди.

Джордж различил вдали величественный город, возвышавшийся на холмах; холмы окружали глубокую впадину, которая, должно быть, была гаванью в те далекие времена, когда Атлантида находилась на поверхности земли. Повсюду, насколько видел глаз, тянулись здания. В основном они были приземистыми, но иногда встречались высокие прямоугольные башни. Субмарина направлялась к центру прибрежной части древнего города. Джордж не сводил глаз со зданий; сейчас он видел их намного лучше. Они были угловатыми, весьма современными на вид, особенно по сравнению с архитектурой другого города, над которым они проплыли, где чувствовалось смешение греческой, египетской и майянской культур. Пирамид здесь не было. Но у многих строений были разломаны крыши, а другие здания и вовсе превратились в груды развалин. Но все равно казалось поразительным, что затонувший в результате чудовищного землетрясения город, который опустился на многие тысячи футов, пока не оказался на дне океана, так хорошо сохранился. Наверное, здания были невероятно прочными и долговечными. Если бы Нью-Йорк пережил подобную катастрофу, от его небоскребов из стекла и металлических сплавов давно уже не осталось бы и следа.

Затем Джордж все-таки увидел одну пирамиду. Она была намного ниже окружавших ее башен и мерцала неярким желтым светом. Хотя ей недоставало высоты, она явно доминировала над гаванью, как приземистый, но могущественный военачальник доминирует в кругу высоких стройных воинов. Вокруг ее основания что-то двигалось.

– Это город Пеос в районе Посейда, – сказал Хагбард. – В Атлантиде целое тысячелетие после Драконьей Звезды это был самый великий город. Вроде как Константинополь, который тысячу лет был великим городом после падения Рима. И эта пирамида – Храм Тефиды, богини океанов и морей. Пеос стал великим городом благодаря судоходству. Я испытываю глубокую симпатию к этому народу.

Вокруг основания храма ползали странные морские существа, похожие на гигантских пауков. К их головам были прикреплены прожекторы, подсвечивавшие стены храма. Когда подводная лодка подошла ближе, Джордж разглядел, что это были не пауки, а машины, причем корпус каждой из них был размером с танк. Они рыли глубокие рвы вокруг основания пирамиды.

– Интересно, где их строили, -пробормотал Хагбард. -Трудно сохранить в секрете такой проект.

Пока он говорил, пауки прекратили все работы вокруг пирамиды. На мгновение они замерли. Затем один из них поднялся с океанского дна, за ним последовал другой, потом еще один. Они быстро выстроились клином и двинулись на подводную лодку, словно пытаясь схватить ее вытянутыми вперед клешнями. По мере приближения их скорость увеличивалась.

– Они нас засекли, -прорычал Хагбард. – Не должны были, но засекли. Никогда не стоит недооценивать иллюминатов. Ладно,Джордж. Не дрейфь. Нам предстоит сражение.

В это мгновение, но ровно на два часа раньше, Ребекка Гудман пробудилась от сна, в котором видела Сола, одну из заек «Плейбоя» и что-то зловещее. Звонил телефон («Кажется, там была еще пирамида, – пыталась вспомнить она, – или что-то в этом роде?»). Она потянулась слабой рукой мимо статуэтки русалки к телефонной трубке, сняла ее и поднесла к уху.

– Да, – осторожно произнесла она.

– Положи руку на свою киску и слушай, – сказал Августейший Персонаж. – Я хочу задрать твое платье и... – Ребекка бросила трубку.

Вдруг она вспомнила, какой испытывала кайф, вводя иглу в вену, и все те потерянные годы. Сол спас ее от этого кошмара, а сейчас Сол пропал, и странные голоса болтают по телефону о сексе точно так же, как наркоманы о своей дряни. «В начале был Мумму, дух чистого Хаоса. В начале было Слово, и оно было написано бабуином». Ребекка Гудман, двадцати пяти лет от роду, начала плакать. «Если он мертв, – думала она, – эти годы тоже потеряны. Обучение любви. Обучение тому, что секс – это нечто большее, чем очередная разновидность наркотика. Обучение тому, что нежность – это нечто большее, чем слово в словаре; что, как сказал Д. Г. Лоуренс, это не дополнение к сексу, а его основа. Обучение тому, о че даже не догадывается этот телефонный маньяк, как не догадываются и многие люди в этой сумасшедшей стране. А затем утрата, утрата из-за какой-то дурной пули, бессмысленно выпущенной из ружья».

Августейший Персонаж, собираясь выйти из будки телефона-автомата на углу Сороковой улицы и авеню Америк, замечает на полу мерцание пластика. Нагнувшись, он поднимает порнографическую карту Таро, которую быстро сует в карман, чтобы рассмотреть на досуге.

Это Пятерка Пентаклей.

А когда тронный зал опустел и изумленные правоверные, укрепившись в вере, разошлись, Хасан опустился на колени и раздвинул две половинки блюда под подбородком Ибн Азифа. «Весьма убедительные крики», – прокомментировал он, глядя на отверстие люка, скрытое до сих пор блюдом; из люка вылез Ибн Азиф, довольный тем, как он справился с ролью. Под его головой было здоровенное, весьма упитанное тело.

 


Дата добавления: 2015-07-19; просмотров: 45 | Нарушение авторских прав


<== предыдущая страница | следующая страница ==>
ПРОЕКТ «ИЛЛЮМИНАТЫ»: ЗАПИСКА №19 4 страница| Трип пятый, или ГЕБУРА

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.01 сек.)