Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

Глава вторая. ГОРА ОБРУШИЛАСЬ. 5 страница

Глава первая. ШМОН РАЙОННОГО МАСШТАБА | Глава вторая. ГОРА ОБРУШИЛАСЬ... 1 страница | Глава вторая. ГОРА ОБРУШИЛАСЬ... 2 страница | Глава вторая. ГОРА ОБРУШИЛАСЬ... 3 страница | Глава четвертая. РАСКРУТКА | Глава пятая. ПРОВИНЦИАЛЬНЫЕ СТРАСТИ 1 страница | Глава пятая. ПРОВИНЦИАЛЬНЫЕ СТРАСТИ 2 страница | Глава пятая. ПРОВИНЦИАЛЬНЫЕ СТРАСТИ 3 страница | Глава пятая. ПРОВИНЦИАЛЬНЫЕ СТРАСТИ 4 страница | Глава шестая. ОБОСТРЕНИЕ СИТУАЦИИ |


Читайте также:
  1. 1 страница
  2. 1 страница
  3. 1 страница
  4. 1 страница
  5. 1 страница
  6. 1 страница
  7. 1 страница

Вот такова была диспозиция на первые дни, а дальше все будет зависеть от обстоятельств — от того, как пой­дет дело.

 

 

Между прочим, Турецкий, прилетевший первым, мог бы рассчитывать и на более теплый прием. Правда, в аэропорту его встретил федеральный прокурор, являв­шийся по своему статусу заместителем генерального и имевший на погонах три звезды, а не одну, как у Алек­сандра Борисовича. Явился и областной прокурор — даже у него по две на погонах. Но оба эти высоких чиновника от юриспруденции относились с заметным почтением к гостю. Им звонил Костя Меркулов и предупредил об осо­бой важности миссии Турецкого — имея в виду будущий визит европейцев к президенту.

Встречали еще и какие-то мелкие сошки, но вот ни губернатора, ни прочих областных начальников не было. Значит, посчитали встречу ненужной для себя. Тем луч­ше, подумал Александр Борисович, такая ситуация в оп­ределенной степени развязывала ему руки. Да он и сам не собирался бегать по начальству — перед ним стояла иная задача, которую он с ходу и начал исполнять.

Небольшой фуршет по поводу прилета устроили пря­мо в аэропорту, в VIP-зале, у накрытого стола. Турецкий поблагодарил за гостеприимство, сообщил, что в этих краях он впервые и потому с удовольствием примет лю­бые советы старших коллег, которые им будет угодно ему высказать. Но и оставаться в областном городе он тоже не намерен. Никакой нужды в визитах он пока не видит, с точкой зрения прокуроров, высказанной уже ими в от­четах, которые он прочитал в кабинете у генерального, когда получал конкретные указания по расследованию слишком громкого дела, он знаком. Они у него, кстати, с собой, и, если появилось уже что-то новое, будет бла­годарен за помощь. В принципе неясностей по этому поводу лично у него тоже нет, разве что за исключением некоторых деталей, которые он и собирается прояснить для себя, когда прилетит его помощник. И для этого им обоим придется отправиться в районный центр, на мес­то основных событий.

И еще Турецкий добавил, как бы заканчивая свой от­ветный тост, что очень надеется на конкретную деловую помощь местных товарищей. Во-первых, это в их же инте­ресах. А во-вторых, зная особую въедливость президента, которому, по всей вероятности, и придется докладывать о положении дел в Воздвиженском районе, он просто обя­зан лично владеть материалом с исчерпывающей полнотой.

При этих словах оба прокурора переглянулись с лег­кими усмешками, а Турецкий, сделав вид, что не заме­тил их игры, закончил, сохраняя серьезность:

— Уж вам-то, дорогие коллеги, и особенно вам, Дмит­рий Григорьевич, — он улыбнулся федеральному проку­рору, — известно как никому другому, что наш с вами ге­неральный терпеть не может лично докладывать подоб­ные материалы в Кремле. Поэтому, как говорится, не исключено, что именно ваш покорный слуга и будет тем самым пресловутым гонцом, которому либо отрубят го­лову за скверное известие, либо, в чем абсолютно не уве­рен, наградят — за хорошее. Слишком много за после­дние дни поднялось шума, и реакция в центре, мягко говоря, скверная, не в пользу области. А ведь у вас на носу выборы. Как бы в этой ситуации президент не поторо­пился с назначением. Неделя-другая, даже месяц вопро­сов не решают, а губернатору будет очень трудно преодо­леть сопротивление местного депутатского корпуса, вы меня понимаете? — Он многозначительно посмотрел на обоих прокуроров. — Кстати, а как его здоровье?

— Вероятно, вас интересует, почему его нет среди встречающих? — спросил, тщательно пряча улыбку, об­ластной прокурор Сивцов.

— Ни боже мой! Стоит, право, придавать значение подобным условностям! Это мы — как бы свои люди, одной службы. За что я вам, кстати, искренно благода­рен. Надеюсь и на вашу помощь в расследовании.

— Разумеется, — кивками подтвердили свое согласие прокуроры. — Кстати к вопросу о губернаторе, — заме­тил Сивцов, — он в настоящий момент беседует... или отчитывается, как угодно, перед полномочным предста­вителем, который вчера поздно вечером прилетел в наш город. Общаются с утра в Доме приемов. И если у вас не будет возражений, мы можем доставить вас сейчас пря­мо туда. Вам, наверное, тоже не вредно будет встретить­ся и поговорить с главными руководителями округа и области? — Это был не вопрос, а, скорее, подсказанный ответ, но с вопросительной интонацией в конце. Мол, все на ваше личное усмотрение.

— Вероятно, вы правы... В конце концов, именно го­лова держит за все ответ. А здесь у вас, как мне кажется, не были использованы реальные возможности в самом низу, на районном уровне. Да и с правозащитницами из Москвы власти Воздвиженска повели себя неразумно! Эти дамы теперь со всех трибун взахлеб рассказывают, как им постоянно угрожали, как их едва не раздели в аэропорту до нижнего белья в поисках компромата.

— Вранье, — с мрачной гримасой заметил областной прокурор.

— А кто сомневается, Федор Федорович? — хмыкнул Турецкий. — Умный человек знает, что самая лучшая информация — это хорошо дозированная информация. Но в конечном счете, и это тоже всем нам хорошо извес­тно, она должна оставаться в основе своей информаци­ей, а не «густой лапшой», в которой девяносто процен­тов вымысла и лишь десять того, что отдаленно напоми­нает истину, как это нередко и случается, когда за дело берется, мягко выражаясь... не совсем умный человек. — Он оглядел людей, встречавших его и стоявших теперь вокруг стола, и, не обнаружив ни одного милицейского мундира, допустил вольность: — А мы, к сожалению, все чаще убеждаемся, что наши доблестные правоохрани­тельные органы практически повсеместно напрочь уте­ряли это качество. Я имею в виду — понимание вынуж­денной необходимости, на чем мы все и стоим. И лепят иной раз такое, что за них же и приходится потом крас­неть действительно умным людям.

Народ захихикал. И Турецкий, выдержав паузу, закон­чил:

— Впрочем, это моя личная точка зрения, и я никому ее не навязываю.

Вот тут уж улыбки стали широкими, откровенными.

Людям понравилось, как москвич одним махом разде­лался с милицией. И поделом ей.

— А что касается правозащитниц, то здесь ситуация подпорчена тем обстоятельством, что в течение ближай­шего месяца, по моей информации, — Турецкий много­значительно взглянул на прокуроров, — намечена офи­циальная встреча в Кремле с большой группой сотруд­ников европейского правозащитного движения. Можно представить, какой это «подарок» самому президенту. Поэтому, я также думаю, нам и придется провернуть это дело в максимально короткие сроки, чтобы разобраться в сути и принять самые жесткие и решительные меры. Вы меня понимаете...

Похоже, что после такого шага у прокуроров отпала охота обсуждать эту проблему.

Довольно быстро — с непринужденностью случайных знакомых, которым ничего друг от друга не нужно, — они свернули застолье. Этим как бы подчеркивалась просто­та провинциальных нравов.

Кто-то заметил, что в том же Воздвиженске, если вы­падет вдруг свободная минутка, можно организовать чу­десную рыбалку. Правда, это мероприятие для любителей.

Турецкий сказал, что он таковым не является, а вот его друг, который, возможно, прилетит завтра или пос­лезавтра — это генерал Грязное из ГУУРа, — вот тот за­ядлый рыболов. Он, кстати, когда-то уже бывал здесь, места эти знает и любит.

Вот на такой ноте и закончился короткий фуршет, больше похожий на скороспелое знакомство.

Александра Борисовича, по его просьбе, отвезли в центральную гостиницу и поселили в номере люкс. И предложили сразу же отправиться в Дом приемов. Турец­кий согласился, но с условием, что он умоется и пере­оденется в штатское — незачем привлекать к себе излиш­нее внимание возбужденного населения.

Ну Славку будет встречать главный милиционер об­ласти. А губернатор, значит, предпочел полпреда, — на­верное, это правильно. Или он ждет, чтобы Турецкий первый к нему явился? А он будет важно встречать и небрежно протягивать два пальца, как мелкой сошке?

«А как насчет фиг вам? Ты еще сам за мной побега­ешь!» — почти вслух произнес Турецкий и огляделся — интересно, куда они воткнули свою прослушку? То, что она здесь имеется, несомненно. А впрочем, черт с ней, все равно в номере этом шикарном не жить. Разве что разок переночевать.

Он сделал все, что ему было нужно, и спустился в холл, где его ожидали оба прокурора.

— Я готов следовать за вами, господа, — изысканно заявил он.

Все было так, как и думал Турецкий. Или почти так.

«Они тут, в провинции, с ума посходили от собствен­ного величия». — Это была первая мысль, которая посе­тила голову Александра Борисовича, едва он вошел вслед за обоими прокурорами в «приемную залу», где его, ока­зывается, должны были представить полномочному пред­ставителю президента по федеральному округу и губер­натору области. Нет, можно что угодно говорить о «раз­вращенной советской партийной номенклатуре», но та была куда ближе к народу. И здесь не потемкинская де­ревня, здесь все капитально. Так что пусть не пудрят моз­ги высоким гостям, будто все это досталось им в наслед­ство от прогнившего бюрократического режима — в об­комах о подобных евроремонтах даже и не ведали.

Впрочем, Турецкий тут же вспомнил, что ведь в этих краях недавно побывал президент, где его наверняка пы­тались убедить, что кругом одна сплошная поддержка кремлевских инициатив, а если и есть проблемы, то они исключительно локального, финансового свойства. Ко­роче, добавьте из федерального бюджета, и вы немедлен­но увидите, как вас полюбят здесь еще больше. И это в области с полунищим населением в подавляющем своем большинстве.

Не менее величественно выглядел и губернатор Ко­жаный. Хоть ростом он был и невысок, но широк в пле­чах, а как смотрел! Ему и пьедестал не нужен, он и на более высокого, чем сам, умудрялся смотреть как бы свы­сока. Но зато по сравнению с полпредом — Петром Вла­димировичем, все еще похожим на подростка, несмотря на то что давно уже перевалил на пятый десяток, — вот по сравнению с ним Кожаный выглядел мелковато. При­ниженно. Наверное, ему крепко попало на утреннем со­вещании. А ссориться-то ведь с полпредом нельзя, вы­боры на носу. Или до Кожаного уже довели весть о том, что ситуация может круто измениться, и не в его пользу? Видимо, не без того.

Но все эти впечатления промелькнули в голове Алек­сандра Борисовича не задерживаясь — просто как конста­тация факта. Не обратил он внимания и на других присут­ствующих в зале, просто скользнул взглядом по несколько напряженным лицам, не останавливаясь ни на ком конк­ретно. Разве что низкорослый милицейский генерал от­личался от других багрово-красным оттенком щекастого лица — вот кому наверняка перепало больше других.

Федеральный прокурор открыл рот, чтобы предста­вить гостя из Москвы, но полпред сразу пошел навстре­чу Турецкому с дружески протянутой рукой и открытой улыбкой на лице, словно они были давно и хорошо зна­комы. Но что не знакомы — факт. Значит, игра? Тем не менее Турецкий с такой же «искренней» улыбкой тоже шагнул вперед и пожал руку. И если глядеть со стороны, получилось так, будто они заключили между собой ка­кой-то тайный союз против всех остальных, кто находил­ся в зале.

По-прежнему не слушая, о чем говорил федеральный прокурор и что показалось Турецкому несколько даже нарочитым, Петр Владимирович, любезно, почти по-до­машнему, взял его под локоть и, подведя к окну, негром­ким голосом стал задавать быстрые и короткие вопросы, на которые фактически не требовалось пространных от­ветов. Достаточно было кивков головы.

— Как долетели?.. Встретили?.. Накормили?.. Устро­ились нормально?.. Конкретная помощь требуется?.. — А вот последний вопрос: — В семье все здоровы? — Его сопроводила широчайшая, прямо-таки приятельская улыбка, после чего без паузы последовал и единствен­ный совет: — С любыми трудностями сразу ко мне. Мы очень рассчитываем, Александр Борисович, что вам уда­стся в самые короткие сроки поставить в этом безобраз­ном деле точку. И лично я — в первую очередь. Рассчи­тывайте на меня.

Ловко было сказано. Ни слова о том, в чем конкрет­но ему видится «безобразие» и, главное, что он имеет в виду, говоря «поставить точку». Наловчились, однако... излагать!

Еще раз крепко пожав Турецкому одновременно и ладонь, и локоть — ну максимально дружеский жест! — полпред оглянулся и сказал для всех остальных:

— Не стану вам мешать. Работайте, у меня дела. — И быстрым, спортивным шагом, чуть враскачку, явно поза­имствованным у президента, он покинул зал совещания.

Кожаный, казалось, был слегка погашен. Но только в первые минуты. А оставшись теперь главным, стал сно­ва расти на глазах, превращаясь в столпа. Он стоял в ожи­дании, когда Турецкий сам подойдет к нему, — ну точно как и предполагал Александр Борисович. И он взял да и не подошел — он вежливо склонил голову и, вытянув­шись затем, прищелкнул каблуками, как это делают вы­муштрованные военные.

Возникла пауза, напоминающая легкое замешатель­ство. Наверняка у всех появилась уверенность в том, что этот помощник генерального прокурора и полпред дав­но и близко знакомы, — и это был новый мотив для об­суждения. Но вряд ли им в голову пришла бы мысль, что здесь только что была продемонстрирована тонкая при­дворная игра.

Турецкий понял, что силою обстоятельств ему, как бы невольно, предоставляется слово.

— Господа, я уже говорил сегодня своим коллегам, — он взглядом показал на прокуроров, — и готов повторить, что лично ко всем вам пока никаких вопросов не имею. Для этого я должен обладать всей полнотой информа­ции. Надеюсь, с вашей помощью я быстро все узнаю. Если у вас имеются конкретные соображения или под­сказки, готов выслушать, если нет, я тоже не хочу отвле­кать вас от важных дел. Тогда всего доброго, господа, рад знакомству, и до встречи. Федор Федорович, — обратил­ся он к областному прокурору, — если позволите, я завт­ра оторву вас от дел. Ненадолго, хорошо? Заодно надо будет и вопрос с транспортом решить.

— К вашим услугам, — закивал Сивцов.

— Тогда, если нет вопросов, я откланиваюсь, господа.

— Да, до свиданья... До завтра. Всего доброго, — до­неслось со всех сторон, но никто не сделал шага, остава­ясь на своих местах. Наверное, потому что и губернатор возвышался неподвижной скалой. Нет, все-таки не ска­лой, а каменной глыбой — пусть и облагороженной ру­кой творца, но, в сущности, дикой.

— Я провожу вас, Александр Борисович, — сказал Сивцов, переглянувшись с губернатором и получив знак глазами, и первым двинулся к двери.

На выходе областной прокурор подозвал своего во­дителя и дал указание доставить Турецкого в гостиницу, после чего вернуться сюда.

— А завтра, прямо с утра, Александр Борисович, мы прикрепим к вам водителя с «Волгой». Желаю хорошо отдохнуть. А меня извините.

И он быстро ушел наверх, демонстрируя деловую оза­боченность. Ну конечно, там же сейчас уже вовсю идет горячее обсуждение, как же пропустить этакое! Задал им загадку полпред...

А Турецкий, отпустив шофера возле гостиницы, за­ходить к себе в номер не стал. Найти частную контору по прокату автомобилей труда не составило — объявление об этом висело в холле гостиницы. Александр Борисо­вич отыскал эту контору, придирчиво выбрал обыкновен­ную российскую «девятку» цвета мокрого асфальта, зап­латил сразу за десять дней вперед — большее время он и не собирался здесь оставаться, и так взял с запасом. И сказал, что пришлет за машиной своего помощника, на имя которого и будет выписана временная доверенность на вождение.

Никем не встреченный, Владимир Поремский при­ехал в город в восьмом часу вечера. Паспорт у него про­верили придирчиво, но не спросили, ни к кому прибыл, ни с какой целью. Возможно, потому что вид у него был слишком моложавый, чтобы думать, будто он какая-то важная птица.

Еще из автобуса, двигавшегося из аэропорта в город, он позвонил шефу. Александр Борисович сказал, в ка­ком он номере, и добавил, что уже договорился с адми­нистрацией: Владимир переночует у него.

Перед сном они решили сделать небольшой проме­над — немного подышать свежим речным воздухом. Спу­стились к набережной и прошлись по ней, останавлива­ясь и осматривая местные достопримечательности — «хвоста» определенно не было. Либо тут специалисты в этом деле, что вряд ли.

Вдоволь надышавшись и выбрав совсем пустынное место, Турецкий вызвал по мобильнику Дениса Грязнова. Тот доложил, что все у них с Филиппом движется по плану. С устройством проблем не было. Прибывшие с утра Галка с Володей тоже хорошо пристроены, они уже пашут. Постороннего внимания к себе никто тоже не обнаружил. Так что, можно сказать, пока все в порядке.

А интересно, какие острые проблемы могли бы воз­никнуть за такое короткое время? Дай бог, чтоб их вооб­ще не было...

 

 

Поремский с утра зашел за машиной, оформил на себя документы и уехал на ней. А Турецкий созвонился с Сивцовым и, когда тот прислал закрепленную за ним на весь срок командировки «Волгу», прибыл к нему же, в областную прокуратуру. Федор Федорович наверняка получил инструкции, как себя вести с москвичом.

Видимо, поэтому разговор о том, что послужило при­чиной взрыва среди гражданского населения в Воздвиженске и о столь неадекватной реакции городского и областного руководства, был недолгим и, прямо надо сказать, неконкретным. Сивцов довольно пространно высказал точку зрения, общую, как он настаивал, для всех руководителей области. О ней было известно Александ­ру Борисовичу еще в Москве, так что ничего нового он для себя не открыл, зато лишний раз убедился, насколь­ко неповоротлива и по-прежнему опасна эта замшелая бюрократическая машина, которая способна яростно за­щищать лишь собственные интересы и обслуживать не­большой круг причастных. А что касается населения, то на эту категорию граждан им всем в любые времена было в высшей степени наплевать.

Возможно, демократическая вспышка первой поло­вины девяностых годов здесь что-то и подвинула, но опять же главным образом наверняка в сфере перерасп­ределения бывшей государственной собственности. Но на том, похоже, серьезные преобразования и заверши­лись. Ну, может, не совсем все, иначе тот же Кожаный вызвал бы для подавления армию. А так, видите ли, ог­раничился только спецподразделениями милиции. Ну не Кожаный, так мэр Гузиков. Но ведь без того же Кожано­го этот мэр, сам по себе, ничего не значит, вот в чем дело...

Основополагающим считалось мнение начальника ГУВД Седлецкого, высказанное им сразу же по следам событий и, таким образом, четко объясняющее единую позицию руководства: «За троих избитых милиционеров они нам ответят по всей строгости закона». Постановка вопроса была выражена в столь категорической форме, что уже сама по себе как будто бы и не требовала даль­нейших объяснений. А ведь вопросов накопилась уйма.

Ни на чем не настаивая, Турецкий все же попытался тактично прояснить для себя эти вопросы. Ну начать с того, что, по имеющимся у него сведениям, трое сотруд­ников милиции — с чего, собственно, и загорелся сыр- бор — были не избиты, а получили легкие телесные по­вреждения со стороны лиц, защищавшихся от нападе­ния этих самых милиционеров. И, что подтверждали многочисленные свидетели, находились нападавшие в нетрезвом состоянии. Кстати, а где все эти и прочие ма­териалы? Где заявления потерпевших? Где жалобы на неправомерные действия правоохранительных органов, о чем в последнее время так много и громко сказано? Или они там, в районе, остались? Но ведь на всех пресс-кон­ференциях правозащитников, посетивших места столк­новений населения с милицией, сообщалось в прямой эфир, что люди жаловались напрямую в областную про­куратуру. И ссылались на то обстоятельство, что у них в районе никаких заявлений просто не принимали — от­казывали. Так что же на самом деле? Кто говорит неправ­ду? Или, может быть, специально путает, что-то недого­варивает?

Наивность тона Турецкого не провела опытного про­курора, немало повидавшего на своем посту. И он стал с жаром доказывать, что все только что высказанное есть не более чем злостные сплетни, оправдывающие дей­ствия экстремистов.

Вот так, хорошо еще — не террористов.

Впрочем, возможно, там что-то и было, но следы, вероятно, действительно остались в районе. Наверное, надо бы еще раз проверить.

Еще раз? А это как понимать? В области чрезвычай­ное происшествие! В высшей степени тактичный прези­дент едва не стучит кулаком, требуя немедленной раз­борки и самых жестких санкций к виновникам. МВД в панике. Генеральная прокуратура едва не на ушах стоит, вон даже полпред обещает всемерную помощь со своей стороны. А те, кто должен заниматься этим делом в пер­вую очередь, оказываются не совсем в курсе? Ну разве что готовы еще раз посмотреть, как будто, может, оно и на самом деле, вроде как бы с одной стороны... Или все же — с другой?

Конечно, не в таком ерническом тоне начал Турец­кий прижимать прокурора, он просто старательно про­демонстрировал ему свое профессиональное «изумление» и «непонимание». И этого пока было вполне достаточ­но, чтобы не обострять отношений раньше времени. Оно, разумеется, скоро придет, это обострение, но пусть хотя бы на первых порах останется ощущение свободы соб­ственных действий. Хотя, скорее всего, и тут вряд ли. Странно, что-то в последнее время прямо замучило его это ощущение сомнения буквально во всем.

Нет, они не оставят его в покое, не дадут действовать самостоятельно. И значит, какой из этого вывод? А эле­ментарный, господа! Мы поставим дело таким образом, что вы сами будете вынуждены предоставить мне эту сво­боду! Ибо скоро настанет момент, когда вам всем будет жизненно необходимо узнать, откуда черпает свои све­дения этот московский прокурор, похоже не верящий ни одному вашему слову. Вынуждены будете так поступить!

Новые идеи возникли у Александра Борисовича, и он стал уже прикидывать их воплощение, не очень внима­тельно прислушиваясь к искреннему недоумению обла­стного прокурора, которому казалось, что такое понятие, как корпоративная солидарность, в особых доказатель­ствах не нуждается... Впрочем, с ним-то уже все было ясно. Да и видел Турецкий, насколько неприятен такой поворот разговора для Сивцова, и потому не стал про­должать. Во-первых, жаль было времени, а во-вторых, все это начинало и ему самому надоедать. И он поторопился скомкать остальные вопросы, стал прощаться, тысяча­ми извинений заглаживая свою невольную неловкость. Кажется, удалось...

Федор Федорович то ли действительно поверил, то ли понял игру, но сам проводил Турецкого вниз, к подъезду, и даже оказал особую любезность, познакомив его с води­телем — пожилым, спокойным дядькой в кожаной кепке:

— Это наш Миша.

— Здравствуйте. Александр Борисович, — предста­вился в свою очередь Турецкий, пожимая сильную руку шофера. — Только неловко как-то, Миша... Вы ж старше меня. А по отчеству?

— Михал Евграфыч, — басом прогудел шофер.

— Смотри-ка, прямо Салтыков-Щедрин! — усмех­нулся Турецкий.

— Вы от него такого еще наслушаетесь! — засмеялся и Сивцов и добавил покровительственно: — Но ты, Миша, не того... не очень.

Успел Александр Борисович перехватить взгляд, ко­торый метнул на прокурора из-под низко надвинутого на лоб козырька водитель, и подумал, что у них тут все Непросто...

— Ничего, — высказал свое отношение Турецкий, — за разговором и дорога короче кажется, верно, Михаил Евграфович?

— Так точно, — кивнул тот.

Вопреки уверенности прокурора, шофер оказался немногословен. И на вопрос Турецкого, что народ гово­рит по поводу случившихся трагических событий, поду­мав, ответил:

— А это у нас никого не волнует. У нас выборы ско­ро — вот это волнует. А что там кому-то морды набили, юшку пустили, девок перетрахали, так то в общем по­рядке вещей. Пошумят и успокоятся, а куда им отсюда деваться-то? — Он внимательно посмотрел на Алексан­дра Борисовича и криво усмехнулся. — Вот так и народ понимает.

— Ну не все же, — возразил Турецкий.

— Не все, — охотно согласился шофер. — Некоторые все ищут приключений на свои... хе, задницы.

На этом разговор и закончился. Шофер, видно, по­считал, что ответил исчерпывающим образом, и на ос­тальные вопросы Турецкого либо кивал, соглашаясь, либо же неопределенно пожимал плечами. Так и прошла до­рога...

Воздвиженск встретил ветром и сыростью, — скорее всего, сказывалась непосредственная близость реки. Во­дитель, не спрашивая, подвез Александра Борисовича прямо к стеклянным дверям здания администрации. Ве­роятно, такое задание получил заранее.

— А гостиница тут есть, не знаете, Михаил Евграфович?

— У них тут все есть. И гостиница — тоже. А можем и в пансионате устроиться — там славно, водичка рядом, бассейн, опять же питание. Да они устроят, — добавил уверенно. — Вы тут, если недолго, так я посижу, а задер­житесь, отъеду, чтоб не стоять.

Очень логичная постановка вопроса.

— У вас телефон-то с собой есть?

— А как же!

— Номерочек мне свой запишите и отъезжайте. Я не думаю, что разговор будет коротким. Но на всякий слу­чай. И еще — пусть мои вещички полежат пока в вашей машине, ладно?

— Нет проблем, — прогудел тезка Салтыкова-Щед­рина.

Турецкий вышел из машины, сунув в карман листок с номером, и к нему тут же вышел из дверей невысокий мужчина.

— Здравствуйте, Александр Борисович, — спокойно приветствовал тот. — Позвольте представиться, Иван Порфирьевич Сажин, заместитель здешнего руководи­теля администрации, а проще говоря, мэра. Милости просим, заходите, мы вас давно ждем.

Значит, во взаимном представлении нужды не было — все знают.

Так оно и получилось: представлялся не он, а пред­ставлялись ему. Мэр, межрайонный прокурор, предсе­датель районного суда, начальник РУВД — как понял Турецкий, узкий круг сподвижников, от которых все за­висело в городе и которые, надо полагать, также все и решали в нем. Но ведь у них же должен быть хоть какой- то депутатский корпус, пусть небольшой, или в нем не было ни малейшей нужды?

Турецкий сразу перешел к делу. В нескольких фразах обрисовал полученное им от президента задание и пред­ложил, не теряя времени, предоставить ему все без ис­ключения материалы, имеющиеся в управлении внутрен­них дел, а также в прокуратуре, связанные с указанными событиями. И стал перечислять, буквально по пальцам, чтоб потом не случилось недомолвок, что ему нужно кон­кретно. И уже первые его указания, было заметно, заста­вили эту сидящую за столом «власть» хмуриться и отчуж­денно кривить губы — не того они, видно, ожидали. Либо им обещали в области. Ой не того! Однако ничего не по­делаешь, тут шутками не пахнет.

Мэр, поскольку именно эти материалы его не каса­лись, косо посматривал на своих, но помалкивал. Отду­вались пока прокурор с милиционером.

Керимов выразил немедленное согласие, хотя и выд­винул при этом не то чтобы встречное условие, но как бы хотел получить некую временную фору — материалы надо собрать, систематизировать, подвести базу, ну то есть придать им читаемый вид.

— А разве это еще не сделано? — удивился Турецкий, одаривая остальных открытой улыбкой.

— Нет, но... — сбился прокурор. — Одно дело — для себя, так сказать... А другое дело...

— Я понял вас, — так же радостно согласился Турец­кий, — и готов немедленно прийти вам на помощь. Я по профессии следователь. И мой помощник, который уже прибыл, надеюсь, к вам, тоже весьма опытный старший следователь по особо важным делам Генеральной проку­ратуры. И мы оба с ним привыкли сами разбираться во всех наших хитросплетениях. Поэтому можете не систе­матизировать, давайте как есть. Прямо вот сейчас и да­вайте. Я позвоню ему и подошлю его к вам в присутствие, ну а уж вы постарайтесь там, чтоб ничего не было по чис­той случайности забыто. Ну заявления ваших избитых милиционеров — это понятное дело, само собой, но вы и все остальное тоже... не забудьте. Да мы не будем тянуть...

Александр Борисович, жестом извинившись перед мэром, достал свой мобильник и набрал вызов.

— Алло? Владимир Дмитриевич? Рад вас приветство­вать, вы уже прибыли, как я понимаю? Вот и прекрасно. Тогда получите первое задание. Подходите к межрайон­ной прокуратуре... Знаете, где это? Отлично. Там сейчас будет господин Керимов. Его зовут Иннокентий Мурадович. Получите у него все материалы и начинайте ра­ботать. Иннокентий Мурадович, по согласованию со мной, выделит вам отдельный кабинет с сейфом. А я по­дойду попозже... Да, Владимир Дмитриевич, у подъезда администрации находится мой водитель на «Волге», Михаил Евграфович, так вот, он поступает и в ваше рас­поряжение, я позвоню ему. Вы меня поняли?

Еще бы не понять, когда заранее договорились. Ту­рецкий вытащил из кармана листок бумаги, снова набрал номер и сказал водителю, что подойдет его помощник, который и передаст дальнейшие указания. После этого спрятал трубку и оглядел всех:

— Вот видите, как прекрасно все у нас складывает­ся? — Он всем раздаривал обаятельные улыбки, снимая ими нарастающее напряжение среди присутствующих. — Тогда, Иннокентий Мурадович, если у вас нет срочных вопросов к Савелию Тарасовичу, может быть, вы начнете действовать? А я вас больше не задерживаю.

Прокурор поднялся, получил согласный кивок от мэра и, откланявшись, молча удалился.

— Теперь позвольте с вами, Павел Петрович. — Ту­рецкий повернулся всем телом к начальнику УВД. — Вопросы те же. Где заявления пострадавших? Где приня­тые по ним решения? Где жалобы и прочее? Я не уверен, что вы уже успели провести по ним расследования и пе­редать их в суд. Или успели? Тогда я просто в восхище­нии! Так как?

Красивое лицо подполковника словно окаменело. А по его профилю можно было бы прямо монеты чека­нить — столько было в нем гордого достоинства.

— Не совсем понял вопроса, — процедил Затырин. — Вам-то какая нужда в этих бумажках? Вы прокуратура. А эта мелочь — она по нашей, милицейской части. Земля, так сказать, беготня, отделение малой толики истины от потоков лжи...


Дата добавления: 2015-07-19; просмотров: 53 | Нарушение авторских прав


<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Глава вторая. ГОРА ОБРУШИЛАСЬ... 4 страница| Глава вторая. ГОРА ОБРУШИЛАСЬ... 6 страница

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.024 сек.)