Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

Г, 4-ый весенний оборот, 27 день. Темные острова, Гарамские равнины

Читайте также:
  1. АРГЕНТИНСКИЕ РАВНИНЫ
  2. Весенний остров
  3. Весенний остров
  4. Весенний семестр
  5. Врачу. А мне хотелось раз в день. Я ласкала себя сама, постоянно просила мужа об
  6. Все любят Гарри, или Валентинов день.
  7. Г, 1-ый летний оборот, 1 день. Мириам

В летние обороты на Темных островах солнце заходит рано. Всего каких-то десять часов, и солнечный диск покидает небосвод, уступая место Селе, царице ночи. Южные ветра особенно сильны именно в это время. Они приносят с моря прохладу и свежесть, прогоняют густые чёрные тучи, благодаря которым острова получили своё название.

Степной ветер приятно холодил кожу, уносясь на северо-восток вслед уходящему солнцу. Его лучи выглядывали из-за дальних холмов, лениво скользя по пыльной траве.

Высокий широкоплечий юноша стоял на пригорке, провожая взглядом уходящее светило. Последние лучи ласкали смуглую, покрытую шрамами кожу, придавая ей золотисто-багряный оттенок.

Джус поправил полутораручный клинок, крепящийся кожаными ремнями к спине, и решительно двинулся вперёд, вниз по склону. Ветер внезапно сменил направление, принеся с собой ворох запахов и звуков из лагеря.

Взгляд серых глаз гарра задумчиво скользнул по разбросанным по полю шатрам: они тянулись на несколько ли во всех направлениях, и со стороны походили на разноцветное море. Но юноша смог довольно быстро отыскать нужную ему палатку, расположенную практически на самом краю лагеря. Хотя она и выглядела невзрачно, не шла ни в какое сравнение с разукрашенными шатрами, стоящим по соседству.

В этот самый миг юноше захотелось выбросить из головы все заботы и тревоги – и побежать. Помчаться вниз, навстречу покою, блаженству и счастью. Ринуться, не разбирая дороги, туда, где его ждут, где бьётся его сердце.

Что может быть желаннее?

По лагерю разнесся звук гонга, и Джус тот час сорвался с места. Быстрый легкий бег, чёткие движения и ровное дыхание – именно так учил отец.

Уже через несколько минут ничуть не запыхавшийся Джус отодвинул полог шатра и вошёл внутрь. После свежего вечернего воздуха палатка казалась душной темницей. Тусклый свет масляной лампы, прикрепленной к потолку, вырвал из легкого полумрака груду разбросанных на земле шкур и массивный деревянный трон в дальнем углу.

На Джуса одновременно устремилось два десятка глаз.

Он неспешно прошёл мимо сидящих полукругом мужчин и опустился на шкуры справа от расписанного тёмно-желтыми символами трона. Каждая из начертанных рун должна была даровать защиту одного из духов.

Так, во всяком случае, говорилось в сказаниях. Многие до сих пор верили в силу духов, но большинство признавало, что руны – не более чем обычное украшение. Духи столетия назад перестали отвечать на зов, хотя до сих пор им каждый оборот приносили щедрые дары.

Но как бы то ни было, великий вождь[43] обязан чтить древние обычаи.

На троне сидел одетый в меха из степного тигра высокий статный мужчина. Он пристально и в то же время несколько отстраненно изучал собравшихся, а тигриная морда на плече, казалось, наблюдала за Джусом.

– Ты опоздал, – заметил великий вождь, переведя взгляд на юношу.

– Всего на несколько вдохов, – отозвался Джус. – Начинай, отец.

Довольный ответом, великий вождь кивнул и вытащил из ножен длинный широкий клинок. Рукоять его была отделана кожей. В центре крестовины красовались два алых камня, образуя вместе с гравировкой на дужках рисунок: распахнутая пасть с горящими глазами. К головке клинка было прикреплено узкое кольцо, отчетливо заметное даже в полумраке.

Мужчина с силой вонзил меч в землю:

– Я, Дагнар, завоеватель Гарама[44] и вождь Южных Племён! Пусть духи войны услышат нас и явят свою мудрость!

Собравшиеся в шатре вожди вслед за предводителем, вытащили оружие и воткнули его перед собой в землю. Клинки, лежащие без дела, не пьющие кровь врагов – это предательство, которое духи войны могут не простить. Но сталь, ранящая землю во время совета – это одновременно и жертва, и просьба. Духи обязаны услышать призыв. Они придут и коснутся оружия, наделив его тем самым своей силой.

Джус, как и остальные, вонзил клинок в теплую землю, и принялся наблюдать. На этом совете его голос мало что значил и ни на что не мог повлиять. Сын вождя когда-нибудь сам станет вождём, но до тех пор он тень отца. Тень, неотступно следующая за ним. Тень, которая наблюдает и запоминает всё до мельчайших деталей. Потому что жизнь – вечный водоворот, и то, что кануло в прошлое, когда-нибудь вернётся.

– Братья! – Дагнар поднял руку, призывая к вниманию. – Мы дети Рагоса! Нашему роду три тысячелетия! Многие века назад, Отец даровал нам земли на материке. Но неверные отняли их у нас и изгнали на острова.

Великий вождь обвёл взглядом собравшихся. Те молчали.

– На стороне неверных была сила лже-бога, – продолжил Дагнар. – Тот, кого они называют Спасителем, бросил подачку – крупицы своей силы, и они приняли его с распростертыми объятиями, предав истинных богов. Но мы, сыновья Воина, помним, для чего рождены! В нас течёт Его кровь. Наш путь – это сражения!

– К чему всё это? – оборвал Дагнара невысокий воин с растрепанными волосами и ярко-красной раскраской на лице. – Мы пришли на совет, чтобы услышать мудрость духов, а ты ведешь речь о позоре наших предков. Это дела далеких дней.

– Лаор из племени Сумеречных кугуаров, – склонил голову Дагнар. – Ты как всегда мудр. Но в то же время излишне резок. Я уважаю тебя за это: мой кров – твой кров.

Да, я говорю о давно забытых временах, когда род наш показал, сколь слабы и беспомощны мы были. Да! Признайте: мы были недостойны называть себя сыновьями Рагоса. Но теперь всё изменилось! Река перемен тронулась с места, и её не остановить.

Великий вождь поднялся с трона и сделал шаг вперёд. На стене шатра возникла высокая тень, едва заметно дрожащая в такт дыханию пламени в лампе. Её свет вырвал из сумрака покрытое редкими морщинами лицо Дагнара, старый глубокий шрам на лбу и ещё не успевшую до конца зажить царапину на щеке. Серые глаза горели тем самым огнём, что всегда заставлял Джуса слушать и подчиняться.

– Двадцать лет я провёл в сражениях. У меня было много врагов. Некоторые со временем стали верными союзниками, другие же отправились в чертоги к Рагосу[45]. Время – сильное оружие. Никто и ничто не устоит перед ним.

И вы, братья, прошли этот путь. Кто-то из вас был со мной с самого начала, прочие присоединились позже. Мы сражались во имя Рагоса. Мы убивали, чтобы восславить нашего Творца! Южные племена теперь едины, и я покажу наш дальнейший путь.

Собравшиеся вожди молчали и не спускали глаз с Дагнара.

– Полторы тысячи лет назад неверные отобрали нашу честь, лишили земель, – продолжал тот. – Теперь пришла наша очередь! Я великий вождь, говорю вам, братья, пора! Мы сокрушили цитадель неверных в Гараме. Теперь цель наша – Тор-Дахот! Мы захватим последний оплот людей и начнём вторжение на материк.

– В Гараме нам противостояли неопытные юнцы. Неверные никогда не ценили эту твердыню. С Тор-Дахотом дела обстоят иначе, – задумчиво произнёс темнокожий мужчина лет сорока. Его чёрные волосы были завязаны во множество мелких косичек. – Это твёрда крепость. Высокая. Неприступная. В ней много сотен хороших воинов.

Джус знал говорящего: это был Кэл Дор, глава племени Алых ястребов[46]. Острожный и мудрый воин, привыкший взвешивать каждое решение. Но когда дело доходит до сражения, на Островах невозможно найти более яростного и опасного соперника.

– К тому же, вождь, за твоей спиной лишь племена Юга. Север до сих пор ползает на коленях перед неверными. Они будут сражаться против нас, – добавил Кэл Турн, брат-близнец Кэл Дора. Лишь благодаря шраму над бровью у последнего их можно было отличить их друг от друга. – Стычки между племенами идут на пользу неверным.

Дагнар вновь склонил голову:

– Я понимаю ваши сомнения, братья. Но нужно действовать. И действовать решительно. Стены Тор-Дахота не смогут остановить сыновей Рагоса! Мы нападём так стремительно, как только сможем. И раньше, чем неверные успеют сообразить, что происходит, их головы украсят стены цитадели.

– Слишком самонадеянно и опасно, – усмехнулся высокий широкоплечий мужчина с голым до пояса торсом. Вдоль мускулистых рук, плечей и спины бежали алые узоры. – Но Корну это нравится! Мой топор с тобой, вождь!

Корн Укротитель из Песчаных сов[47]. В племени Сов мало воинов, но каждый из них известен кровожадностью в битве. Они готовы зубами перегрызть горло врагу, лишь бы добиться победы. Каждая новая линия в узоре на коже – убитый соперник. Лучших союзников найти невозможно.

Взгляд Джуса с любопытством скользнул по двуручному топору Укротителя. Считалось, что на него наложено древнее заклятье, благодаря которому владелец никогда не проигрывал в бою. Как бы то ни было, этот топор испил немало вражеской крови, часть которой навсегда застыла на кромках лезвия, придавая ему ещё более устрашающий вид.

– Тор-Дахот был нашим первым поселением на Островах, – высокий мелодичный голос, казалось, не мог принадлежать воину, но многие из тех, кто недооценил его обладателя, отправились в Чертоги. Он принадлежал светловолосому Хар Эйлу, предводителю Пустынных воронов, лучших стрелков на островах. – Неверным было мало отобрать земли, подаренные нам Отцом. Они последовали за нами подобно шакалам, подъедающим остатки за степными тиграми. У нас отобрали всё, кроме чести и мужества. Ты прав, вождь: время пришло. Пустынные вороны[48] пойдут за тобой, и камни в Тор-Дахоте захлебнутся в крови неверных.

Джус посмотрел на отца. Тот выглядел спокойным, будто ничего особенного не происходило, но юноша знал: это лишь маска. Четверо вождей высказали своё мнение, пятеро хранили молчание. И лишь двое пока поддержали отца. Он мог бы просто приказать присоединиться к нему, но Джус понимал, почему он не поступит таким образом. В грядущей войне всё решит не сила, а единство гарров и их вера в то, за что они будут сражаться. Если войны пойдут за отцом, лишь подчиняясь приказу – они все останутся гнить под стенами Тор-Дахота.

– Мы все братья! – Дагнар не кричал, но говорил настолько громко, чтобы его голос перекрывал вой южного ветра за стенками шатра. – Да, мы живём в разных частях Островов, и нам указывают пути разные духи, но мы один род! Мы должны быть едины! Только так мы сможем исполнить наше предназначение.

Среди вождей началось движение. Легкий ропот заполнил шатёр, постепенно перерастая в горячий спор. Мужчины кричали, размахивали руками, пытались переубедить друг друга.

Дагнар же хранил молчание. Сейчас всё зависело от выдержки и умения выбрать нужный момент. Тот самый, когда воины устанут от споров, осознав, что они бесполезны.

Ждать пришлось недолго.

– Мы вернём наши земли! – голос верховного вождя перекрыл шум замолкающего спора, заставив воинов прислушаться. – Ваши волосы длинны и не знали ножа, как вы не ведали поражений. Мы способны сокрушить неверных. Мы принесём в Эстер истинную веру! Вместе нас не сломить!

Дагнар замолчал, обвёл взглядом собравшихся и рывком вырвал меч. Клинок блеснул, ловя на себе свет угасающей лампы, и устремился вверх, рассекая воздух. Самоцветы в рукояти вспыхнули алым пламенем.

– Вы можете присоединиться ко мне или остаться в стороне. Вы вольны сами выбирать свой путь и свою смерть. Но подумайте, братья, если мы не сделаем то, что должно, как потом будем смотреть в глаза наших детей?

Джус в очередной раз отдал должное вере отца в народ гарров. Этот огонь заражал легким безумием, раздувал пламя в сердце, заставлял прислушаться и идти за его носителем. Идти до смерти. Или до победного конца!

Уметь разжигать огонь в сердцах людей – это самое главное. Это делает человека вождя, а вождя – великим.

– О чём мы расскажем нашим внукам?! – продолжал Дагнар. Его глаза горели. – О том, как сыновей великого Рагоса изгнали с материка?! О том, что дети Воина испугались каменных стен и магии лжебога??! Или о том, что остались стоять в стороне, пока ваши братья умирали?

В опустившейся на шатер тишине отрешенно потрескивало пламя. Джус чувствовал, как всё меняется: даже вой ветра за шатром предвещал перемены. Сын верховного вождя поднялся – рукоять клинка удобно устроилась в ладони. Джус вырвал меч из земли и опустился на колено перед отцом, протягивая ему оружие.

Джус был готов сражаться. Потому что знал, понимал, чувствовал, что отец прав.

Иначе и быть не могло!

Один за другим воины поднимались со шкур, чтобы опуститься на колено и принести древнюю присягу. Завоеватель Гарама окинул взглядом склонившихся в поклоне мужчин и приказал:

– Выдвигаемся завтра утром.

 

***

На Джуса смотрело лицо высокого статного мужчины. Тонкие губы сложены в горделивую улыбку. Слегка кудрявые волосы касались широких плеч. Властные серо-голубые глаза смотрели надменно, с пренебрежением.

Впрочем, мраморная статуя, конечно же, не могла передать ни цвета глаз, ни блеска изящных серебряных доспехов, но Джус знал, как выглядит Воин: полузабытые легенды пестрили его описаниями.

Рагос – один из Десяти, бог кровавых сражений и войн.

Правая ладонь Рагоса покоилась на рукояти огромного меча – символа его божественной мощи. Согласно преданиям, не существовало доспехов, способных выдержать удар клинка, выпускающего наружу гнев владельца.

Другой рукой бог поглаживал своего вечного спутника – черного гигантского волка, служившего воину ещё и верным конём. Глаза зверя пылали алым огнём. Острые как лезвие клинка когти впились в землю.

– Он покинул нас. Как и остальные, – раздалось за спиной.

Джуса вздрогнуть от неожиданности, обернулся и встретился взглядом с невысоким мужчиной. Усталое лицо путника показалось незнакомым. Но где-то глубоко в памяти загорелась маленькая искорка. Сын вождя всё еще отстраненно рассматривал мужчину, но ладонь уже опустила рукоять меча.

– Ты так вырос, Джус, – лицо незнакомца приободрилось, морщины бесследно исчезли. Глаза весело блеснули в свете костра.

– Дядя??!!!

– Ха! Узнал-таки, – Гвалар улыбнулся и положил жилистую руку на плечо юноше. Черные некогда волосы мужчины потеряли блеск и цвет. Крепкое мускулистое тело воина утратило силу и прежнюю сноровку. Он весь сжался, ссутулился, будто на его плечах лежал тяжелый груз. Вместо боевых доспехов на дяде была одета туника странствующих священников. Вместо клинка – деревянный посох.

Разве может человек так измениться?!

Заметив недоверие и удивление во взгляде Джуса, Гвалар грустно улыбнулся:

– Время никого не щадит, мой мальчик. Как же я рад тебя видеть! Прогуляемся?

Солнце зашло несколько часов назад, лагерь медленно готовился ко сну, освещенный пламенем сотен костров. Между палаток было спокойно и немноголюдно. Это была последняя ночь перед походом, и никто не знал, когда ещё удастся спокойно выспаться.

– Двадцать лет пролетело с тех пор, как я покинул эти края. Будто одно мгновение. Но вижу, всё осталось, как и прежде, – покачал головой Гвалар. – Разве так должно быть?

– Многое изменилось, – возразил Джус. Он не мог понять, чем вызвана усталость в голосе дяди – долгой дорогой или увиденным. – Отец объединил южные племена. Теперь большая часть островов принадлежит нашему народу. Мы стали сильнее.

– Твой отец начал войну за объединение ещё до моего ухода. Цель выглядела достойной, но жажда мести поглотила сердце моего брата и бросила в костёр бессмысленной войны многих воинов. То, чего можно было добиться словами, завоевывалось кровью и болью. Он ведь до сих пор помнит день смерти твоей матери?

– Он никогда не признавал этого, но я часто замечал боль в его глазах. И я понимаю его. Он великий вождь. И эта война... Она нужна и отцу, и нашему народу.

Джус задумался.

– Я плохо помню твой уход. Но отец рассказывал мне, что ты был против, что не мог понять происходящего. И что ты... предал нас. Оставил племя ради каких-то знаний. А теперь я смотрю на твою одежду: она ведь сделана не гаррами, и понимаю, что он говорил правду. Так значит, мой дядя – предатель?

Гвалар пожал плечами:

– Всё сложно. Огненный шар пронзил небо над нашими головами. Твой отец счёл это знаком, посланием Древних богов, и развязал эту бесконечную войну. Я сражался плечом к плечу с твоим отцом, но потом осознал, что потерял веру в высшие силы. И ушёл искать ответы.

Предатель ли я? Кого я предал? Мои руки были по локоть в крови наших братьев. Как и у всех остальных. Но я признал, что ошибался, и раскаялся. Немного чести в том, чтобы проливать кровь врага. Куда сложнее договориться с ним, чем пронзить его сердце. Ты многого не понимаешь, Джус.

– Так объясни мне! Я хочу узнать тебя, понять, почему ты так поступил. Я вырос, веря, что мой дядя погиб в бою, что он не предатель! И вот ты стоишь передо мной и утверждаешь обратное.

– Хорошо. Нам, действительно, следует узнать друг друга лучше. Я постараюсь всё объяснить. Но это будет после: сейчас не место и не время переубеждать тебя.

– Ты предал Рагоса! Ты променял наш путь на...

– Свободу, – закончил Гвалар и толкнул посохом лежащий на земле камень. Тот подскочил, несколько раз ударился о землю и затерялся в темноте. – Жалею ли я о том, что ушёл? Нет. Хотя ответов я получил меньше, чем новых вопросов. Рагос много столетий назад оставил нас. Большинство верит, что он вернётся, но я долго бродил по землям Эстера. Видел разрушенные храмы Ушедших. Пытался найти упоминания о них в книгах, но знаешь, что я нашёл? Пыль и забвение. Рассыпающиеся свитки и груды расколотых камней. Всё напрасно: богов больше нет. Никто из Десяти не вернулся.

– Рагос вернётся! Если мы докажем, что достойны его! Неверные отвернулись от истинных богов. Но мы не они! Мы верим! Мы следуем Пути! – глаза Джуса блестели.

Гвалар улыбнулся, покачал головой и сменил тему.

– Что собирается делать мой брат? Лагерь отправляется в дорогу. Куда?

– На Тор-Дахот. Вожди южных племён поддержали отца.

Гвалар схватил юношу за плечо, остановил и развернул к себе. Не смотря на внешность, хватка у дяди осталась железная. Заглянув Джусу в лицо, он прошептал:

– Отговори его. Это плохая затея. Очень плохая.

– Дядя... Мы гарры! Сыны Рагоса! Мы не станем бегать от врагов!

– Мой брат ошибается. Нельзя сейчас начинать войну против людей. И дело не в том, что на их стороне – Спаситель.

– Тогда в чём же?

– Я... Это сложно объяснить, – растерянно покачал головой Гвалар и отстранился, будто в нерешительности. – Просто поверь мне! Прошу! Отговори отца! Ради всех нас!

– Гарры выстоят.

– Начав войну, мы превратимся в корабль, вышедший в открытое море прямо перед штормом. Останови отца! Уговори его отменить поход.

– Нет! – Джус отстранился от дяди. – Он прав, и я пойду за ним до конца. Чего ты так боишься, дядя?

Повисла напряженная тишина. Гвалар замер, вглядываясь вдаль. Джус не мешал ему, ожидая ответа. Но дядя молчал.

Прошло около минуты, прежде чем он с легкой улыбкой на губах поинтересовался:

– Это не тебя ждёт вон та красавица?

Джус, забыв и о заданном вопросе, и о злости на дядю, обернулся туда, куда указал Гвалар. И сердце тут же пустилось в бешеный танец: у самого края лагеря под сенью невысоких деревьев стояла, скрестив руки на груди, девушка.

Даже оттуда, где стояли мужчины, можно было с легкостью разглядеть миловидное личико с карими миндалевидными глазами, тонкими высоко посаженными бровями и вздернутым носиком. Смуглая кожа идеально подходила к длинным иссиня-черным волосам, струящимся подобно водопаду по плечам и доходившим почти до поясницы. Стройная незнакомка выглядела необычайно хрупкой, почти воздушной и недосягаемой.

– Моему брату известно о ней? – поинтересовался дядя.

– Нет! – в шепоте Джуса послышались нотки вызова. По лицу юноши пробежала тревога, впрочем, не задержавшись на нём дольше пары мгновений. – Она пришла к нам из покоренного племени, а её отец погиб в сражении. Я не мог рассказать отцу об этом: он бы не принял её. Пусть он всё узнает после взятия Тор-Дахота. Я не хочу идти против обычаев, но я люблю её!

– Счастье слишком хрупко, мой мальчик. Иногда и вовсе неуловимо. Не стоит откладывать его на завтра. Кто знает, что может принести следующая ночь? – Гвалар пристально посмотрел в серые глаза Джуса. – Как её зовут?

– Тали.

– Она прекрасна. А ты действительно готов пойти против отца, против обычаев, чтобы быть с ней?

Секундное колебание. И ответ, шокировавший обоих.

– Да!

– Тогда иди к ней и ни о чём не думай. Она ждёт. Эта ночь ваша, – улыбнулся Гвалар, расправил плечи, став чуточку выше, и подмигнул племяннику.

– Знаешь... Я не знаю из-за чего ты ушёл и почему вернулся. Но я рад твоему возвращению, дядя, – Джус склонил голову и побежал к возлюбленной. Его сердце мечтало лишь об одном: вырваться на волю и устремиться к любимой. Неужели когда-то оно принадлежало лишь ему одному? Не верится.

Гвалар проводил племянника взглядом и не смог сдержать улыбки, когда губы влюбленных встретились в поцелуе. Молодость так порывиста, так страстна и необычайно ярка. Он пожелал влюбленным счастья, а себе удачи, и медленно побрел к палатке вождя.

 

***

Две тени стоят, обнявшись под покрывалом, сотканным из темноты, приглушенного кронами деревьев света Селы и подкравшейся тишины. Рядом догорают последние костры засыпающего лагеря, ветер поднимает в воздух мелкие угольки, и крошечные искорки на долю мига пронзают мрак, сгорая от противоборства со стихией.

Глаза влюбленных блестят даже в темноте. Быть может, это отблески лунного света. Или нечто большее, куда более волшебное, а зачастую и более хрупкое.

Впрочем, для этих двоих более не осталось сомнений. Сама ночь не властна над ними, ведь она принадлежит только им.

Тени замерли. Движения не важны. Даже без них происходящее – танец.

Чувствовать неровное биение сердца. Ощущать тепло кожи в океане ночной прохлады. Наслаждаться горячим, окутывающим, уносящим вдаль дыханием на щеках и шее.

Ветер касается обнаженной кожи и уносится прочь, обжегшись, предупреждая всех, кого встретит на пути, чтобы они не мешали.

Равновесие шатко, и вот оно уже нарушено. В движение приходят силы, куда более могучие, чем можно вообразить. Мгновение перетекает в вечность. Сладость и жар нежных губ сводят с ума, даря ни с чем несравнимое наслаждение. Сердце умоляет лишь об одном, чтобы поцелуй длился бесконечно, а ночь подождала.

– Люблю, – шепчет высокая широкоплечая тень.

– Я тоже. Не нужно слов, – вторит ей грациозная хрупкая спутница.

– Завтра всё изменится. На какое-то время, – шепот поглаживает тишину.

– Мы подождём. Что для нас недели и месяцы, если впереди – вечность...

Сильные руки нежно поглаживают ладони. Опускается тишина. И вновь её разрывает лишь стук сердец, бьющихся друг для друга.

– Да. Вечность. Обещаю, – слова вырываются сами и растворяются в поцелуе.

 

IX


Дата добавления: 2015-12-01; просмотров: 31 | Нарушение авторских прав



mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.022 сек.)