Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

История всемирной литературы 91 страница

Читайте также:
  1. 1 страница
  2. 1 страница
  3. 1 страница
  4. 1 страница
  5. 1 страница
  6. 1 страница
  7. 1 страница

В этом произведении раскрылись такие черты поэта, как образованность и активный интерес к внешнему миру, столь характерные для эпохи «Сирхак», наблюдательность, критический склад ума, справедливость, житейская мудрость, чувство юмора и чувство прекрасного. Во всех случаях Ким Ингём стремится быть точным и объективным, особенно когда речь заходит о японцах, недоброжелательство по отношению к которым усилилось в связи с нашествием Хидэёси в XVI в. Он не заостряет внимания на фактах враждебного отношения местного населения к посольству (например, убийство одного из чиновников посольства) и не восторгается проявлением доброжелательной заинтересованности с его стороны (например, ажиотаж в связи с автографами стихов на ханмуне, сочиненных членами корейского посольства).

Общая установка жанра на точность информации о лично увиденном в художественном плане вела к реалистическому изображению. Одним из примеров может служить фрагмент описания приема посольства наследником престола:

Место, где сидел Канхаку,
Было далеко от меня и плохо освещено.
Поэтому лица не разглядел.
Но видел, что тот был в белом.
Где сидели вассалы?
Кто рядом, кто поодаль.

613

Напряг зрение, — вгляделся —
Лицо маленькое, подбородок острый;
Загораясь, в движениях делается резковат.
И, мотая головой,
Заглядывает в складную книжку.
Поминутно что-то записывает.
Выглядит как-то несерьезно.

Поэт вглядывается в человека, которого видит впервые. Он отмечает характерные штрихи внешности, манеру держаться японского правителя. Несколькими строчками в поэме создается облик несолидного, суетливого человека, которому как правителю явно не хватает степенности, основательности, умения держаться во время ответственной церемонии.

Столь же незаурядное явление среди кихэн каса, как и «Путешествие в Японию», представляет собой поэма «Пхёхэ га» («Скитания по морю»). Ее автор, чиновник Ли Баник, в отличие от Ким Ингёма, для которого путешествие в Японию было служебной обязанностью, побывал в иных странах волею случая. В 1796 г. он отправился в Сеул с острова Чеджудо на небольшом судне, но был застигнут бурей и оказался на Пескадорских островах. Отсюда через Тайвань он добрался со своими спутниками до континента, пересек Китай и уже из Пекина отправился на родину. «Скитания по морю» посвящены описанию этого удивительного путешествия.

Наиболее ценна в художественном отношении первая половина поэмы. С большой экспрессией передает поэт внезапную перемену, происшедшую в природе (картина безмятежного моря, расцвеченного красками заката, меняется на глазах: огромные волны подхватывают судно, которое кажется крохотным листочком на их фоне, и уносят во мрак) и ужас, охвативший людей, только что умиротворенно любовавшихся сказочной красотой заката. Оцепенение сменяется острой тоской по дому и родным, с которыми, скорее всего, оказавшиеся в беде люди больше не увидятся. Буре не видно конца, идут дни, и к страху присоединяются голод и жажда. Одно из самых выразительных мест поэмы отрывок, в котором описана попытка измученных людей напиться дождевой воды и утолить голод живой рыбой:

Должно быть, небеса к нам снизошли —
И ливень ниспослали благодатный.
Тогда, руками мачту обхватив,
Мы ртом ловили капли дождевые.
Мучительную жажду утолили,
Но холодом сковало нам гортань...
Когда светлело — день мы узнавали,
Когда темнело — узнавали ночь.
И вот на горизонте перед нами
Три острова высоких показались.
Япония! — Мы догадались сразу
И стали поднимать поникший парус.
Но тут опять переменился ветер —
И острова исчезли вдалеке.
А волны снова уносили нас,
И мы, как милости, просили смерти.
Вдруг слышим, как, по палубе ударив,
Забилось что-то — страх нас охватил!
Взглянули — рыбина размером в чхок,
Вся черная, по мокрым доскам скачет!
Живую плоть на части разорвав,
На восьмерых мы рыбу разделили...

(Перевод А. Жовтиса)

В «Скитаниях по морю» горстку людей, на две недели попавших во власть океана, выбрасывает, что называется, на край земли. Но этот «край», как оказалось, находится в пределах дальневосточной ойкумены, т. е. сферы действия китайской письменности, где тебя все равно поймут, если «спросить кистью»:

Душа, живая едва, вот-вот отлетит,
А по дому тоска все нестерпимей.
Глотая слезы, смотрим в окно.
На огромном казенном доме — вывеска.
Надпись — в золоте, но название
Издали не разобрать.
Спрашиваем кистью. Оказалось — управа области Пэнху...

Казалось бы, кихэн каса являются естественным продолжением пейзажных каса, в которых рисуется жизнь отшельника на лоне природы. Просто человек путешествует дальше обычного, за моря и границы. Однако в основе пейзажных каса лежало даосско-буддийское представление о мироздании: природа олицетворяла грандиозный и вечный космос, частицей которого мыслился человек, и все измерялось масштабами вечности и бесконечности. Кихэн каса — это выход в практический мир, и появление их стало возможно с утверждением познавательного подхода к миру, с нарушением установившегося даосско-буддийского к нему отношения. Путешествует человек с практической целью и, движимый любознательностью, добросовестно фиксирует то, что видит.

Кихэн каса осуществляют прорыв в нестандартную ситуацию: во время путешествий человек попадает в положения, в литературе ранее не описанные, часто опасные для жизни. Кихэн каса эмоционально насыщены, и их эмоциональная гамма гораздо разнообразнее, чем в пейзажных каса. В центре внимания нередко оказываются опасности пути, рискованные для жизни ситуации. А эти опасности и трудности приобретают смысл для литературы только тогда, когда

614

ее центром становится человек и его суетная жизнь, с которой расставаться так просто ему не хочется. В кихэн каса нередки неповторимые поэтические образы, свежие краски.

Кихэн каса наряду с поэзией на ханмуне находились на передовых рубежах корейской литературы и культуры XVIII в. Они постигали мир, лежащий за пределами страны, осваивая его и научно, и художественно. При этом он осваивался лично (примеры — поэмы Ким Ингёма и Ли Баника, стихи У Сана и др.) или сведения о нем брались из первых рук (примеры контактов корейских и вьетнамских послов). Стекаясь в Корею, единичные научно-художественные «отчеты» о путешествиях в сумме составляли ту базу, на основе которой в корейской литературе XVIII в. складывалось научное представление о внешнем мире и создавался художественный его образ — образ дальневосточной ойкумены (куда входили Япония, Китай с его южными островными территориями, Вьетнам) как огромного пространства, населенного людьми, говорящими на разных наречиях, имеющих различные обычаи и т. д., но равно приобщенных к единой письменной культуре, с которыми легко можно найти общий язык, «беседуя с помощью кисти и бумаги».

В XVIII в. в сфере жанра каса перемены происходят не только с пейзажными поэмами. Большим вниманием читателей пользуются любовные каса, развивающие традиции поэм Чон Чхоля «Думаю о милом» и «Продолжаю думать о милом» и поэтессы Хо Нансорхон (XVI в.) «Тоска на женской половине дома». При этом любовные каса испытывают сильное воздействие со стороны других жанров корейской поэзии на родном языке. Так, в XVIII—XIX вв. была очень популярна небольшая поэма неизвестного автора «Хванге са» («Желтый петух»), сложенная в первой четверти XVIII в., — ее включил в свою антологию Ким Чхонтхэк. В этом произведении, проникнутом юмором и оптимизмом, органически сочетаются традиции каса и любовных длинных сиджо:

На рассвете мы расстались с милым —
И с утра ни вести, ни привета! —
Почему же нет тебя так долго?..

Ведь подумать только — не идет!

Сумерки спускаются на землю,
На луну залаяла собака —
Потому и нет тебя так долго?..

Ведь подумать только — не идет!

(Перевод А. Жовтиса)

На любовные каса особенно сильное влияние в это время оказывает народная лирическая песня, что в конце концов приводит к появлению особой разновидности каса — кюбан каса (каса женской половины дома). Темы кюбан каса — разлука с любимым, одиночество и несложившаяся жизнь в доме мужа, тоска по друзьям и родителям: «Грущу в разлуке», «Думаю о брате», «Друзья расстаются», «Тоска» и др. Кюбан каса, авторами и читателями которых были преимущественно женщины, как правило, анонимны. Популярность этих каса была связана с общим интересом корейской литературы XVII—XVIII вв. к духовному миру человека, к его мыслям и чувствам.

 

614

ПРОЗА НА ХАНМУНЕ. ПАК ЧИВОН (ЁНАМ)

В прозе XVIII в. по-прежнему ведущее место также занимают произведения на ханмуне. Это уже известные жанры — дневники, псевдобиографии, повести и романы, которые начали появляться еще в XVII в.

Одним из наиболее значительных представителей течения «Сирхак» и видным писателем был Пак Чивон (1737—1805). Ему принадлежит несколько научных трактатов и два литературных произведения — «Жэхэйский дневник» и «Неофициальные биографии из Пангёнгак».

«Жэхэйский дневник» появился после путешествия писателя в Китай в 1780 г. в составе корейской посольской миссии (дневник и назван по имени одной из северо-восточных провинций Китая — провинции Жэхэ). Бо́льшая часть дневника — впечатления от увиденного в Китае. Автор рассказывает о людях, с которыми встречался, описывает достопримечательности, делает заметки по истории Кореи и Китая, касаясь взаимоотношений между этими государствами.

Название «Жэхэйский дневник» объединяет огромный материал — от подневных записей, путевых заметок, до сюжетных миниатюр. Для произведения характерна тематическая пестрота и бессистемность расположения материала, что сближает его с жанром «записок по воле кисти» (кор. манпхиль или супхиль), широко распространенным в литературе народов Дальнего Востока. Авторы подобных произведений располагают материал по принципу «естественности»: записываю все, что вижу и слышу вокруг. Часть «Дневника» представляет собой подневные записи, сделанные Пак Чивоном во время его поездки в Китай (собственно дневник). Кроме того, материал группируется вокруг определенных географических пунктов (описания памятников, рассказы о событиях), личностей (записи бесед) или просто разные сведения собраны под одним названием. Так, в «Удивительных историях, услышанных в Китае», рассказывается о разных чудесах, например,

615

о необыкновенной птице, способной поймать тигра; о бабочке с лазоревыми крыльями, ловившей птиц, о буддийском монахе, который умер в VI в., но по сей день излучает тепло и сияние. Под названием «Кувшин с листьями» объединены описания знаменитых дворцов и храмов, в которых побывал писатель. Каждому из памятников посвящен отдельный очерк, в котором, как правило, говорится не о своеобразии архитектуры, а передано живое впечатление от увиденного.

К числу повествовательных миниатюр, включенных в «Жэхэйский дневник», относятся «Господин Хо» и «Отповедь тигра», в которых писатель высказывает критические взгляды на современные ему нравы, а также рисует положительную программу устроения идеального сообщества людей.

«Господин Хо» написан в форме псевдобиографии. Произведения такого рода сложились под влиянием конфуцианской историографии, но, в отличие от нее, ориентированы на вымысел, связаны с даосской традицией. Героями псевдобиографии, как правило, были животные, растения, даже предметы или люди асоциального поведения. Героя «Господина Хо» не занимают богатство и карьера, а те, кто стоит у власти, вызывают у него насмешку. Хо отказывается от государственных постов, так как считает, что в современных условиях любая общественная деятельность бессмысленна. Герой Пак Чивона противопоставляет несовершенному обществу свою колонию, которую он создал на необитаемом острове. В ней нет «книжников», так как в обычном мире люди стремятся получить образование, чтобы властвовать над ближним; нет денег, так как деньги нужны только для роскоши, а человек должен вести простой образ жизни и не стремиться к излишествам, все жители острова занимаются только полезным трудом — хлебопашеством и живут плодами своей работы.

В «Отповеди тигра» Пак Чивон остраняет «фальшивый мир» людей, показывая его через восприятие дикого зверя (тигра). В представлении тигра отношения между людьми противоестественны, законы жестоки, а все достижения цивилизации нелепы. Естественна, с точки зрения Пак Чивона, природа и ее обитатели, — поэтому и носителем истины выступает тигр. Подобное противопоставление безыскусственности природы суетности человеческой жизни близко даосской традиции.

Большая часть произведений Пак Чивона написана в жанре псевдобиографии и собрана в сочинении «Неофициальные биографии из Пангёнгак». Сюда вошли наиболее известные его произведения — «Янбан» (так называлось высшее сословие в средневековой Корее), «Старец Мин», «Добродетельный в грязи», «Кван Мун». В этих псевдобиографиях, как и в двух уже рассмотренных, осуждается общество и те, кто стремится достичь в нем высокого положения. Положительной фигурой для Пак Чивона являются те, кто не обременен обязательствами перед обществом и ведет свободный образ жизни. Это, например, Ом Хэнсу: он живет тем, что собирает и продает нечистоты («Добродетельный в грязи»). Ом Хэнсу не требователен к еде и одежде, ходит в лохмотьях, довольствуется двумя чашками риса в день. Все что принято ценить в обществе людей, — изысканная еда, дорогие платья и высокие чины — для него не имеет значения. Нищий Кван Мун (герой одноименной псевдобиографии) своим образом жизни напоминает дикое животное: живет в норе, не заводит семьи, питается отбросами. Ему не понятны стремления людей добиться положения в обществе, жениться и продолжить свой род. А поэт У Сан (второе имя Ли Онджина, 1740—1766), например, подобно известному персонажу Чжуан-цзы Старому Дубу, скрывает от мира свои дарования, чтобы выглядеть «бесполезным» для общества. По мнению героев Пак Чивона, те, кто принадлежат к высшему сословию, ничем не отличаются от разбойников («Янбан»). Их основное занятие — чтение и толкование конфуцианских классических сочинений — бессмысленно и бесполезно, а сами «носители мудрости» напоминают саранчу, которая пожирает плоды крестьянского труда («Старец Мин»).

Основа благоденствия в представлениях Пак Чивона — производительный труд, обязательный для всех.

Отрицательное отношение к социальным институтам Пак Чивон выразил в серии произведений, герои которых пренебрегли принятыми нормами поведения и отвергали всякую деятельность в этом несправедливом, с их точки зрения, обществе. Отказ от службы — традиционная в средневековой Корее форма протеста — был связан в произведениях Пак Чивона во всяком случае с даосским мировоззрением. Идеи писателя о ликвидации ортодоксальной учености и провозглашении практически полезной деятельности для всех также восходят к философским концепциям, давно известным на Дальнем Востоке.

Так, идея практически полезного труда, долженствующего обеспечить удовлетворение элементарных потребностей народа, а также простой жизни без излишеств — были провозглашены еще древним китайским философом Мо-цзы (IV в. до н. э.). О тунеядстве и вредоносности ученых, о необходимости заниматься полезной

616

деятельностью говорили основоположники китайского учения легизма Шан Ян (IV—III вв. до н. э.) и Хань Фэй-цзы (III в. до н. э.). Взгляды этих древних мыслителей, как правило, находили отражение в произведениях корейской литературы, содержащих идеи социального протеста. Например, описание гармонично устроенного утопического царства Юльдо в повести Хо Гюна «Хон Гильдон» (XVII в.). Обратим также внимание на то, что один из центральных критических образов Пак Чивона — ученое сословие, как саранча, пожирающее плоды крестьянского труда, — создан под воздействием сочинений Шан Яна, в котором, в частности говорится: «Когда один человек обрабатывает землю, а сотня людей питается плодами его труда, — это гораздо опаснее, нежели нашествие саранчи».

Произведения Пак Чивона обычно бессюжетны, довольно статичны и строятся в форме диалога, которому предшествует краткое изложение событий, подготовивших этот диалог. Один из персонажей, как правило, выступает ведущим, он и произносит речи, в которых обличает общественные нравы или пороки.

 

616

ПРОЗА НА КОРЕЙСКОМ ЯЗЫКЕ.
РОМАН. ПОВЕСТЬ.
БИОГРАФИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

Корейский роман появился в конце XVII в. Создателем этого жанра был Ким Манджуна, написавший два романа — «Скитания госпожи Са по югу» и «Облачный сон девяти».

Романы Ким Манджуна оказали огромное влияние на всю последующую корейскую прозу, которая постоянно обращалась к проблемам, поднятым Ким Манджуном: какой путь избрать человеку — посвятить ли себя организации общества на справедливых и гуманных началах или отказаться от социальной деятельности и искать слияния с абсолютом. В соответствии с этим романы можно разделить на два типа: социальный и асоциальный (романы-сны).

К XVIII в. относится появление ряда анонимных романов, значительная часть которых до сих пор не издана типографским способом и бытует в рукописях. Примером могут служить произведения, хранящиеся в рукописном собрании Ленинградского отделения Института востоковедения АН СССР: «Две семьи Ха и Чин», «Удивительная встреча двух браслетов», «Оставшиеся известия о Суйской истории». Эти романы написаны на корейском языке, и несмотря на большой объем (обычно до 20 и более тетрадей — квонов) они представляют собой «камерные» произведения, которые, скорее всего, распространялись в узком кругу читателей высшего сословия.

Большая часть романов посвящена социальным проблемам. Они, как правило, излагают семейные истории, часто нескольких поколений, с непременными «злодеями», которые строят козни, чтобы погубить добродетельных героев и разрушить семью. Справедливость в конце концов торжествует, всем воздается по заслугам, и семья восстанавливается. Особенности романа XVIII в. покажем на примере двух произведений: «О том, как прославили добродетель и воззвали к справедливости», посвященном проблемам социальной гармонии, и «Сон в Нефритовом павильоне», в котором отрицается ценность мирской жизни.

В романе «О том, как прославили добродетель и воззвали к справедливости» много действующих лиц и связанных с ними сюжетных линий, которые в конце концов присоединяются к истории центрального героя Хва Чина. Здесь речь идет о событиях в семье сановника Хва Ука, у которого было три жены. Одна из жен умерла рано, оставив дочь. Старшая жена Сим — злая, а младшая Чон — добродетельная. Их сыновья тоже отличаются друг от друга: старший, Чхун (сын госпожи Сим), — злой, младший, Чин (сын госпожи Чон), — добрый. Гармония в семье нарушается после смерти хозяина дома Хва Ука и его добродетельной супруги Чон. «Злодейка» Сим и ее сын Чхун преследуют добродетельных геров: они оклеветали перед государем Чина и добились его ссылки в дальние западные земли, выгнали из дома двух его жен. В семье бесчинствует и наложница Чхуна, которая добивается изгнания его жены. Семья распадается.

Однажды осенью после многих злоключений в ссылке Чин встречается с чудесным старцем, беседа с которым совершенно меняет его судьбу. Как только он расстается со старцем, наступает весна, а в государстве меняется правление: корыстного злодея-министра Ом Суна разоблачают, ко двору снова возвращаются преданные подданные, а Чина назначают военачальником и посылают карать мятежников. Чин с триумфом возвращается в столицу. Он вновь собирает семью и прощает госпожу Сим (старшую жену отца) и ее сына — своего старшего брата — Чхуна, которые к этому времени исправились и раскаялись в своем поведении. Лишь «злую обольстительницу», наложницу Чхуна, должны казнить, ибо «чужой вредитель» должен быть устранен, чтобы не нарушался установленный порядок. В семье вновь наступает гармония.

Корейская средневековая литература любила семейные темы и описывала события в романе

617

как путь от хаоса к восстановлению порядка, поскольку для корейской культуры была характерна мысль о свойственной миру гармонии, которая обеспечивается правильным социальным поведением человека. Семейные и государственные дела тесно связаны между собой, поскольку государство представлялось большой семьей (подданные для правителя — все равно, что дети для отца), поэтому хаос в семье неминуемо должен повлечь беспорядки в государстве. В романе «О том, как прославили добродетель и воззвали к справедливости» разладу в семье Хва соответствуют беспорядки в государстве — к власти приходят бесчестные чиновники, которые преследуют преданных подданных. Отрицательные персонажи семьи в конце концов объединяются с этими чиновниками и совместно творят зло.

Таким образом, проблемы социальной гармонии решаются в корейской литературе в произведениях, посвященных семейным отношениям. Оформляется и особый тип героев. Это образцовая добродетельная женщина, красавица, которая утверждает свои положительные качества в приключениях-испытаниях (например, сестра Хва Чина и его две жены). Или мужчина, как правило, образованный и талантливый, который страдает от козней бесчестных людей, но сам не делает ничего, чтобы разоблачить их и доказать свою невиновность. Основная функция героя — сохранить свою чистоту и высокие нравственные качества во всех перипетиях и приключениях. Образцовый тип поведения задан герою заранее, поэтому все действие романа показывает не процесс становления образцового человека, а проявление в разных ситуациях его «природных» достоинств.

«Сон в нефритовом павильоне» написан по образцу «Облачного сна девяти» Ким Манджуна и рассматривает земную жизнь людей как мимолетный сон. Шесть героев романа (один мужчина и пять женщин) — небожители, которым за мирские помыслы назначено вновь родиться на земле в разных частях Поднебесной и соединить свои судьбы. Главный герой Ян Чхангок, подобно Ян Сою из «Облачного сна девяти», разъезжает по стране и «собирает» назначенных ему судьбой женщин в своем доме. После множества приключений-испытаний, окончив земную жизнь, герои должны вновь вернуться в царство небесного государя. Однако в отличие от «Облачного сна девяти» в романе нет описания пробуждения героев и осознания ими мимолетности мирской жизни. Бодхисаттва (в буддизме — существо, достигшее просветления, но оставшееся в мире людей для того, чтобы помочь другим встать на путь спасения) каждому герою романа, когда они достигли заметного благополучия, дает видение (сон) о шестерых небожителях и разъясняет, что эти небожители сами герои, и земная жизнь им просто снится.

Земная жизнь «Сна в нефритовом павильоне» развертывается по образцу семейных романов с непременным «женским конфликтом». При этом здесь также заметно влияние Ким Манджуна, из романов которого заимствованы амплуа персонажей, образец «семейной коллизии» и даже имя главного героя.

Основная линия сюжета романа — переход Ян Чхангока (главного героя) от бедности и безвестности и к славе, и к высоким постам, объединение в доме назначенных ему судьбой женщин — сопровождается множеством невероятных приключений. Только к концу романа все персонажи собираются в одну семью и «успокаиваются». Основное внимание автор романа уделяет авантюрности сюжета, герои изображаются как сосланные на землю небожители, которым надлежит пройти в мире людей серию испытаний, а затем в качестве воздаяния за образцовое поведение получить разрешение возвратиться в мир небожителей.

В романе «Сон в нефритовом павильоне» представлен иной тип героев, нежели в семейном, рассмотренном выше. В последнем центральные персонажи являются воплощением добродетели и благородства, носителями изначально приданных неизменных «природных достоинств». Герои же «Сна в нефритовом павильоне», напротив, изменяются от начала к концу романа. Вступив в сферу сна, вчерашние небожители отходят от истинного пути и предаются страстям. Они становятся одержимы жаждой карьеры, славы, стремятся к любовным утехам, добиваются высокого социального положения и материального благополучия. Герои, таким образом, имеют цель и к ней устремляются, при этом их поведение подчас не добродетельно. Тип персонажа, который умело приспосабливается к обстоятельствам и идет к намеченной цели, возможно, вырос из даосско-буддийских представлений о роли самого человека в поисках пути достижения истины.

Развитие повести на корейском языке — самого популярного жанра простонародной прозы — корейская литературная традиция относит к XVIII—XIX вв. Однако тексты произведений (рукописные и отпечатанные ксилографическим способом) датированы только XIX в., поэтому повесть и следует рассматривать как литературное явление этого столетия. Для XVIII же века характерны только те произведения, которые были созданы на ханмуне (позднее они были переведены на корейский

618

язык). Это, например, повести, посвященные борьбе с маньчжурскими завоевателями: «Полководец Ним» и «Госпожа Пак» неизвестных авторов.

«Полководец Ним» — биографическая повесть. Ее герой, полководец Ним Кёноп, — историческое лицо, военачальник, который прославился во время маньчжурской войны 1636—1637 гг. В основе произведения лежат действительные события корейской истории и жизни полководца, с указанием на время и место. Подобно исторической биографии повесть рассказывает о жизни героя до самой его смерти. Полководец Ним представлен как человек, отличавшийся еще в детстве необыкновенными дарованиями. Незаурядность «задана» герою изначально, и его военные подвиги, которым уделено главное внимание, подтверждают это.

Повесть «Госпожа Пак» обладает чертами волшебной сказки: ее героиня, внешне уродливая, но талантливая и добродетельная, совершив ряд необыкновенных поступков внезапно превращается в красавицу. Красавица Пак, сражаясь с врагами, спасает царскую семью, и за это получает награды и почести.

Обе повести написаны в форме жизнеописания: сначала сообщается о происхождении героя, затем описывается ситуация, подготовившая подвиг, и далее — рассказывается о самом подвиге (или ряде славных деяний), что и является центральной, главной частью всего повествования. Описанием подвига и традиционной фразой — прожили герои долго и счастливо — повести, как правило, и заканчиваются. Подобное построение характерно для подавляющего большинства корейских простонародных повестей, недаром каждая из них имеет в заглавии слово «чжон» — жизнеописание.

В конце XVIII в. появляются произведения биографического характера, написанные на корейском языке. Они были посвящены трагической судьбе двух женщин — государыне Инхён, жене Сукчона (1675—1720) и госпоже Хон (1735—1815), жене наследного принца Садо, который был убит отцом, королем Ёнджо в 1762 г.

Первое называется «Истинная история добродетельной государыни Инхён» (автор неизвестен). Второе — «Записанное в страданиях» — автобиографическое сочинение госпожи Хон. Оба произведения принадлежат к дворцовой мемуарной литературе и замечательны тем, что посвящены реальным чувствам человека.

Появление «Истинной истории добродетельной государыни Инхён» связано с драматическими событиями при дворе корейского государя Сукчона (1652—1720). Корейские короли брали себе в жены дочерей своих придворных. Вместе с королевой приобретал влияние при дворе и ее клан, а вслед за кланом приходила к власти та придворная группировка, к которой он принадлежал. В конце XVII в. высшее сословие в Корее было расколото на две партии — соин и намин — «западников» и «южан». Эти партии постоянно враждовали из-за влияния при дворе. Потерпевших поражение, как правило, казнили и ссылали. Инхён была выдана замуж за Сукчона в четырнадцать лет, ее семья принадлежала к партии «западников». Но у Инхён не было детей. Воспользовавшись этим, «южане» низложили ее в 1689 г. и заменили наложницей — своей ставленницей. Таков исторический фон событий «Истинной истории».

Произведение имеет все признаки исторической биографии. Оно начинается с представления героини, затем описана ситуация, в которой происходит действие, и наконец само действие — низложение Инхён и ее жизнь в роли изгнанной жены. В «Истинной истории» три центральных персонажа: муж, жена и наложница, которые и составляют семью. Благополучие семьи зависит от поведения ее членов.

Наложница красива, коварна, ревнива. Она добивается изгнания Инхён и в конце концов наговорами и колдовством убивает ее. Инхён добродетельна, не ропщет на судьбу, не пытается бороться с соперницей, отомстить, уличить ее в коварстве. Она терпеливо сносит все несчастья, сохраняя свои добродетели неизменными во всех испытаниях. Инхён — «образцовая жена», поэтому биография в самом начале приводит рассказ о ее чудесном рождении, которое и есть знак необыкновенности, свойственной героине «от природы». Инхён всегда оказывается в ситуациях, лучше всего раскрывающих ее положительные качества: терпеливость, добросердечное отношение к людям, заботу о благополучии семьи и отсутствие ревности к наложницам мужа. Только такая, по конфуцианским представлениям, идеальная жена и способна поддерживать гармонию в семье, однако порядок в доме зависит от поведения мужа. Если он увлекся красавицей (наложницей), стал прислушиваться к ее коварным речам и отверг добродетельную супругу, гармония в доме нарушается. Король Сукчон забыл о своем долге главы семьи, позволил наложнице своевольничать — и в результате случилась беда: королева погибла, а наложницу заставили отравиться. От «серьезной» исторической литературы это произведение отличается вниманием к занимательности сюжета — к развитию «женского конфликта» в семье, а также описаниям чувств и переживаний героини.

«Записанное в страданиях» госпожи Хон

619

представляет собой мемуары женщины, которая готовилась стать государыней, но из-за смерти мужа была отстранена от придворной жизни. В отличие от первого сочинения — биографии «образцовой женщины», «Записанное в страданиях» — автобиография.


Дата добавления: 2015-11-30; просмотров: 28 | Нарушение авторских прав



mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.015 сек.)