Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

2 страница

4 страница | 5 страница | 6 страница | 7 страница | 8 страница | 9 страница | 10 страница | 11 страница | 12 страница | 13 страница |


Читайте также:
  1. 1 страница
  2. 1 страница
  3. 1 страница
  4. 1 страница
  5. 1 страница
  6. 1 страница
  7. 1 страница

- Айво, в чем дело? Ты все время молчишь. - Она, не отрываясь, смотрела ему в глаза и не выпускала его руку из своих, - Айво!

У него на глазах опять невольно выступили слезы, и Беттина побледнела. Айво бережно взял ее к себе на колени. Она не противилась, будто понимая, что нужна ему, а он нужен ей. Беттина прильнула к Айво, ожидая, что он ей скажет.

- Беттина... Джастин... - к горлу подступали рыдания, и он, как мог, сдерживал их. Надо быть сильным. Ради Джастина. Ради нее. На этот раз она напряглась в его объятиях и, сделав резкое движение, освободилась.

- Что, Айво? - В глазах стоял ужас. - Несчастный случай?

Айво покачал головой, затем медленно поднял глаза, и тогда Беттина поняла, что страх ее не напрасен.

- Нет, любимая. Он умер.

В первое мгновение она ничего не поняла, не хотела понимать. Ее окатила волна оцепенения, и в комнате все, казалось, застыло.

- Как? - Руки у нее нервно затряслись, а глаза забегали. Она смотрела то на Айво, то на свои руки. - Как, Айво? - Она в тревоге вскочила и отошла в дальний угол комнаты, словно это могло удалить ее от страшной правды. - Что ты несешь? - Теперь она, давясь слезами, кричала срывающимся, озлобленным голосом, но выглядела при этом такой беззащитной и хрупкой, что ему захотелось вновь взять ее на колени.

- Беттина, дорогая, - он встал и двинулся к ней, но она отшатнулась от него, ничего не желая знать, а потом вдруг бросилась в его объятия и зарыдала, вздрагивая всем телом.

- Господи, нет, нет! Папа... - Она плакала долго и громко, совсем по-детски. Айво крепко обнимал ее. Теперь он остался единственным близким ей человеком. - Как это случилось, Айво? - Хотя ей вовсе не хотелось знать. Она хотела услышать лишь одно: что все сказанное - не правда. Однако услышать это ей было не суждено...

- Сердечный приступ. За обедом. Сразу же вызвали врачей, но оказалось слишком поздно. - В голосе Айво слышалась нескрываемая боль.

- Почему они ничего не сделали? Господи, почему?.. - Она обнимала Айво за шею и рыдала, сотрясаясь худеньким телом. Этому было невозможно поверить. Всего лишь минувшим вечером они танцевали с отцом здесь, в этой комнате.

- Беттина, они сделали все, что было в их силах. Все, что можно было сделать, однако... - Господи, какая мука рассказывать ей об этом. Невыносимо. - Все произошло так внезапно, в одно мгновение. Клянусь тебе, они сделали все, что могли, но в их власти было очень немногое.

Беттина прикрыла глаза и кивнула, затем медленно освободилась из его объятий и подошла к окну. Она встала спиной к Айво, глядя на заснеженный Центральный Парк с аллеями, вдоль которых выстроились голые, узловатые деревья. Каким он теперь казался отвратительным, бесприютным, пустым, а всего лишь накануне вечером он выглядел сказочным и прекрасным: тогда она стояла у окна спальни, одеваясь к приему и поджидая первых гостей. Теперь она их ненавидела - всех, укравших у нее последний вечер, который можно было провести вдвоем с отцом. Последний вечер в его жизни... Она плотно сомкнула глаза и приготовилась задать непростой вопрос.

- Он... Он просил передать мне что-нибудь?

- Нет, не успел.

Она кивнула и тяжело вздохнула. Айво не знал, как поступить: подойти к ней или оставить ее одну. Он понимал, что теперь ее очень легко ранить, даже если просто прикоснуться к ней - нервы у нее были на пределе, она стояла у окна, страдающая и одинокая. Теперь она осознала, что осталась одна на всем свете. Впервые в жизни.

- Где он?

- В больнице, - с усилием произнес Айво. - Прежде чем заняться устройством похорон, я хотел поговорить с тобой. У тебя есть какие-нибудь пожелания? - Он медленно подошел к ней, взял за плечи и повернул к себе. На него смотрел не ребенок, а взрослая женщина, в глазах которой была усталость прожитых лет. Беттина, прости, что приходится спрашивать тебя об этом, но, может быть, отец отдал какие-нибудь распоряжения на случай своей смерти?

Она присела, чуть тряхнув каштановыми локонами.

- Мы никогда не говорили с ним о таких вещах. Он не был религиозным. Беттина закрыла глаза, и по щекам медленно скатились две крупные слезы. Думаю, мы должны все устроить очень скромно. Я не хочу, чтобы... - она собралась с силами и продолжила:

- Чтобы толпы чужих людей пришли смотреть на него и... - тут она склонила голову, плечи у нее затряслись, и Айво вновь обнял ее. Долго она не могла успокоиться, а потом посмотрела на Айво выцветшими глазами. - Я хочу сейчас же увидеть его.

Айво кивнул. Беттина молча поднялась и пошла к дверям.

По пути в больницу она держалась пугающе спокойно, застыла на заднем сиденье лимузина Айво, задумавшись, с совершенно сухими глазами. Казалось, она сжалась от напряжения, закутавшись в шубу из седой лисы. Из-под меховой шапки смотрели огромные глаза ребенка.

Когда машина. остановилась у больницы, она опередила Айво, вошла в вестибюль и в нетерпении ждала, когда Айво проводит ее к отцу. Сердцем она еще не понимала, что случилось, и надеялась, что он встретит ее живой и невредимый. И только когда они подошли к последней двери и замерло дробное стучание ее каблучков по больничному коридору, от страха у нее расширились зрачки, и, чуть помедлив, она шагнула в сумерки морга. Он лежал там, накрытый простыней. Беттина на цыпочках подошла к нему, встала рядом, собираясь с духом, чтобы приподнять простыню и посмотреть на лицо отца. Айво молча наблюдал за ней, затем неслышно приблизился, взял Беттину за руку и шепнул ей:

- Ну что, пойдем?

Однако она покачала головой. Ей надо насмотреться на него. Надо сказать "прощай". Ей хотелось остаться наедине с отцом, но она не знала, как сказать об этом Айво. Но потом она даже обрадовалась, что он не отходит от нее.

Дрожащей рукой она взялась за кромку простыни и медленно-медленно стала накрывать отца, пока не остался виден только лоб. На мгновение ей показалось, что отец играет с ней в прятки, как в давние времена, когда она была маленькой девочкой. Беттина быстро откинула край простыни ему на грудь. Глаза были по-прежнему закрыты, на бескровном лице - мир и покой. Смотреть на него было мучительно больно, но теперь Беттина поняла. Да, все так, как сказал Айво, отец умер. Тихо плача, она склонилась и поцеловала его, потом отступила на шаг и почувствовала, как Айво взял ее под руку и решительно вывел из морга.

Глава 4

Реальность случившегося не доходила до Беттины до самых похорон. Два дня, что отделяли последний ритуал от момента кончины, были наполнены лихорадочными, не правдоподобными приготовлениями: выбирали костюм, держали постоянную связь с представителем похоронного бюро, вместе с Айво решали, кого непременно надо позвать на траурный митинг, обзванивали друзей и знакомых, отдавали распоряжения слугам. В "последних приготовлениях" было что-то успокаивающее. Они отвлекали от горькой правды и от тяжелых размышлений. Беттина разрывалась между домом и похоронным бюро, и лишь на кладбище ей было некуда спешить - хрупкой девушке в черном с белой розой на длинном стебле, которую она осторожно положила на гроб при почтительном удалении всех остальных, кто пришел проводить в последний путь Джастина Дэниелза. Лишь Айво не отходил от нее. Она видела на снегу его тень рядом с собой. Лишь Айво заполнял душевную пустоту в первые тягостные дни после кончины Джастина. Лишь Айво был способен понять и утешить ее. Лишь благодаря ему она знала, что ее по-прежнему любят и что она не совсем уж беззащитна в этом мире, в котором осталась одна-одинешенька в смятении страхе.

Он молча взял ее за руку и отвел в свою машину. Через полчаса она вновь была в безопасном и с детства привычном мирке своей квартиры. Они с Айво пили кофе, а за окном редкое в ноябре солнце сверкало на только что выпавшем снегу. Ранний снег радовал лишь в парке, а в городе уже три дня было слякотно и сыро. Беттина вздохнула про себя, отхлебнула кофе и безучастно уставилась на огонь, ярко горевший в камине. Неуместное сравнение, но ей показалось, что сейчас у нее такое же ощущение, какое бывало у отца, когда он заканчивал книгу. Ушли в небытие старые знакомые и вроде бы нечем заняться. Не о ком больше заботиться, некому готовить виски со льдом, не для кого держать наготове сигары, не с кем советоваться, намечая список приглашенных на ужин, не у кого спросить, на какой рейс заказать билеты в Мадрид. Теперь, кроме как о себе, и печься-то не о ком. А о себе заботиться она не умела. Вся жизнь ее была заполнена заботой о нем.

- Беттина, - сказал Айво и опять умолк, поставил чашку и медленно провел ладонью по белым волосам. Этот жест говорил о том, что он очень смущен, но Беттина не могла понять, почему. - Любимая, наверно, рано, говорить об этом, но мы должны на этой неделе встретиться с адвокатами. - У него сжалось сердце, когда она обратила к нему свои огромные зеленые глаза.

- Для чего?

- Надо узнать о завещании. И еще... есть ряд вопросов, которые надо безотлагательно обсудить.

Джастин назначил Айво своим душеприказчиком, и адвокаты уже два дня терзали его.

- Почему именно сейчас? Не слишком ли скоро? - непонимающе спросила Беттина, она поднялась и прошла к камину. Она чувствовала невероятную усталость, и в то же время ей не сиделось на месте. Она не знала, что делать: то ли побродить по улицам, то ли лечь в постель и дать волю слезам.

Айво не спускал с нее глаз. Он казался удручающе озабоченным.

- Нет, не рано. Есть вещи, о которых ты должна знать. Наступило время принять решение по некоторым вопросам.

Беттина вздохнула и вновь села на диван.

- Ну что ж, тогда давай назначим встречу на завтра, хотя я не понимаю, к чему такая спешка.

Она посмотрела на Айво и слабо улыбнулась. Он молча кивнул и протянул на прощание руку. Даже Айво не знал всего того, что собирались сообщить им адвокаты. Спустя двенадцать часов они узнали все.

Беттина и Айво потрясение переглядывались. Адвокаты с каменными лицами терпеливо ждали, когда они придут в себя. Акций нет. Ценных бумаг нет. Наличности нет. Короче, денег совсем не было. Однако, судя по словам поверенных, Джастин не придавал этому обстоятельству должного значения, поскольку всегда надеялся, что дела "повернут к лучшему". Но ожидаемый поворот так и не наступил. На самом деле это продолжалось уже несколько, лет, в течение которых Джастин Дэниелз жил в долг. Вся недвижимость была заложена и перезаложена. Оказалось, что в счет погашения долга и процентов надо выплатить фантастическую сумму. Последние ссуды он целиком и полностью потратил на автомобили - новый "бентли" и "роллс-ройс" 1934 года выпуска - и антиквариат, скаковых лошадей, женщин, путешествия, на Беттину и на самого себя. Прошлой зимой он приобрел у друга чистокровного арабского скакуна. За эту покупку надлежало заплатить два миллиона семьсот тысяч долларов - говорилось в договоре. Друг любезно согласился рассрочить выплату на год, и хотя год еще не прошел, долг не был погашен. Джастин не сомневался, что можно будет подучить дополнительные ссуды, да и проценты с изданий его книг поступали регулярно, причем чеки содержали шестизначные суммы. Но что для Беттины и Айво оказалось новостью - так это то, что он брал в долг у богатых друзей и в счет будущих поступлений. Он по уши залез в долги. Ему, открывали кредиты и банкиры, и друзья под залог недвижимости, гонораров за ненаписанные книги, воздушных замков. А как же "верняк", спросила Беттина? Она как-то слышала обрывки разговора, в котором отец упоминал о вложениях средств в "верняк". По прошествии нескольких часов, проведенных в обществе поверенных отца, Беттина поняла, что никакого "верняка" не было. Единственное, что не подлежало сомнению - так это астрономическая сумма накопившихся долговых обязательств. Свои долги Джастин сохранял в тайне. Несколько лет тому назад он распрощался с коммерческими консультантами, обозвав их дураками. Беттина сидела сраженная услышанным. Было невозможно с ходу разобраться в том, что говорят адвокаты, но одно было ясно: предстоит несколько месяцев расхлебывать эту кашу. Знаменитый, очаровательный, обожаемый Джастин Дэниелз оставил после себя не королевское состояние, а поднебесную гору долга.

Беттина в замешательстве посмотрела на Айво, а у того в глазах стояло отчаяние. Ему казалось, что он за один час постарел на целых десять лет.

- А дома? - спросил Айво и затравленно посмотрел на старшего поверенного.

- Мы проверим все еще раз, но боюсь, что их придется продать. Мы рекомендовали это сделать мистеру Дэниелзу еще два года назад. И теперь не исключено, что, продав дома... э-э... - тут раздалось смущенное покашливание адвоката, - что-то из антиквариата и произведений искусства, собранных в нью-йоркской квартире мистера Дэниелза, будет возможно очистить остальное имущество от долгов.

- А разве что-нибудь останется?

- В данный момент трудно сказать. Однако выражение лица поверенного говорило само за себя.

- Итак, вы утверждаете, - с вызовом сказал Айво, причем он сам не понимал, на кого больше сердит: на Джастина или на его адвокатов, - что после приведения в порядок всех дел не останется ничего, кроме нью-йоркской квартиры? Ни акций, ни бон, - ничего?

- Боюсь, что так и будет, - старший поверенный виновато крутил в руках очки, в то время как его младший коллега беспрестанно покашливал и старался не смотреть на тоненькую юную девушку.

- А насчет мисс Дэниелз не было никаких распоряжений? - недоверчиво спросил Айво.

Адвокат односложно произнес:

- Нет.

- Понятно.

- Правда, - вступил в разговор младший поверенный, пролистав какие-то бумаги, - на текущем счету мистера Дэниелза есть восемнадцать тысяч долларов. Впредь до выяснения всех вопросов, связанных с завещанием, мы рады предложить эту небольшую сумму мисс Дэниелз на покрытие жизненных потребностей...

Но Айво к этому времени уже кипел от негодования.

- Это вовсе не обязательно, - отрезал он, захлопнув кейс и взяв пальто. Когда вы сможете информировать нас об окончательных результатах?

Адвокаты переглянулись.

- Месяца через три.

- Через месяц, - безапелляционно заявил Айво.

Старший поверенный невесело кивнул.

- Хорошо, мы постараемся. Мы понимаем, что мисс Дэниелз оказалась в затруднительном положении, и сделаем все, что в наших силах.

- Благодарю.

Беттина на прощание пожала им руки, и вместе с Айво быстро покинула адвокатскую контору. Пока они шли к машине, Айво молчал, тревожно заглядывая ей в лицо. Беттина страшно побледнела, но была спокойна и выдержанна. В машине Айво поднял стекло, отделявшее их от водителя, с грустью посмотрел на Беттину и спросил:

- Ты хоть понимаешь, что случилось?

- Думаю, да.

Айво заметил, что даже губы у нее страшно побледнели.

- Вероятно, мне придется начать совсем другую жизнь, - сказала Беттина.

Когда автомобиль затормозил около ее респектабельного дома, Айво спросил:

- Ты не откажешься принять мою помощь? Она отрицательно покачала головой, поцеловала его в щеку и вылезла из машины.

Он подождал, пока она не скрылась в подъезде, а из головы у него не выходило одно: что же теперь с ней будет?

Глава 5

Раздался звонок в дверь. Беттина посмотрела на часы. "Он, как всегда, точен", - улыбнулась она и побежала открывать. Айво был в черном пальто и элегантной шляпе. Беттина, напротив, была одета по-домашнему, в красную фланелевую рубашку и джинсы. Айво отвесил любезный поклон и поцеловал Беттину.

- Вы просто очаровательны, мисс Дэниелз. Как прошел день?

- Интересно. Я провела его с представителем "Парк-Берне". - Она устало улыбнулась.

Айво вдруг понял, как он соскучился по ее изысканным нарядам. За тот месяц, что прошел со дня смерти Джастина, она ничего не надевала из своего богатого гардероба. И никуда не выходила, разве что к адвокатам, чтобы узнать еще какие-нибудь плохие новости. Теперь ей хотелось только одного - поскорей разделаться с неприятностями. Она начала видеться с агентами по продаже недвижимости, антикварами, ювелирами, торговцами произведениями искусства - со всеми, кому можно было сбыть с рук добро, чтобы выручить деньги, необходимые для погашения долга.

- Они готовы забрать у меня все это. - Беттина махнула рукой в сторону антиквариата, - а также из дома в Саутгемптоне и Палм-Бич. Туда уже послали оценщика. Обстановку виллы на Лазурном Берегу купят там же, на месте, и, рассеянно проговорила она, помогая Айво раздеться, - думаю, что дом в Беверли-Хиллз придется продать со всеми его потрохами. Некий араб изъявил желание приобрести все целиком, поскольку он оставляет свое имущество на Ближнем Востоке. Видишь, повезло и мне, и ему.

- И ты ничего не сохранишь для себя? - ужаснулся Айво, хотя он уже успел привыкнуть к такому обороту дела, а Беттина успела привыкнуть к его охам да ахам.

Она лишь покачала головой и попыталась изобразить слабую улыбку.

- Я не могу себе это позволить, ведь надо мной висит долг в четыре с лишним миллиона. Думаешь, легко с ним разделаться? Но я попробую. - Она опять улыбнулась, и от ее улыбки у Айво защемило сердце. Как мог Джастин обречь ее на такое? Почему он не допускал возможности своей внезапной кончины, в результате чего его дочь осталась один на один с его финансовыми неурядицами? Несправедливость случившегося терзала душу Айво. - Милый, не будь таким озабоченным, - теперь Беттина подтрунивала над Айво. - На днях все окончательно устроится.

- Да, а тем временем я сижу сложа руки и наблюдаю за тем, как ты разрываешься на части.

Не верилось, что ей всего лишь девятнадцать. Она выглядела много старше. Хотя порой в глазах и появлялось прежнее озорство.

- А что бы ты хотел, Айво? Помочь мне паковать вещи?

- Ну уж нет, - огрызнулся Айво и тут же виновато посмотрел на нее, хотя не он же первый начал.

- Прости. Я знаю, что ты хочешь мне помочь. Видимо, я просто устала. Такое ощущение, что конца этому не будет.

- А когда все кончится, что тогда? Мне не нравится, что ты бросила школу.

- Почему? Я получаю образование прямо здесь. Кроме того, учение стоит недешево.

- Перестань, Беттина! - Он услышал горечь в ее словах. Ей не удалось скрыть то, что она очень утомилась за последний месяц. - Я хочу, чтобы ты мне кое-что обещала.

- Что?

- Обещай мне, что когда самое трудное будет позади, когда ты разберешься с квартирой, мебелью и еще Бог весть с чем, ты ненадолго уедешь, чтобы отдохнуть и немного прийти в себя.

- Ты говоришь так, словно мне сто лет. Она не спросила у него, чем, по его мнению, она заплатит за путешествие, ведь теперь она учитывала каждый доллар, сама себе готовила в громадной кухне, почти ничего не покупала, никуда не ходила. Она даже подумывала о том, чтобы продать свои наряды. По крайней мере, вечерние платья. Ведь их у нее целых два шкафа. Хотя Беттина знала, что Айво страшно рассердится, если она только заикнется об этом.

- Я правда хочу, чтобы ты куда-нибудь съездила. Тебе это необходимо. Не секрет, что последние события подточили твое здоровье. Будь моя воля, я бы отправил тебя куда-нибудь прямо сейчас, но я понимаю, что пока ты должна оставаться здесь. Обещай мне подумать о том, что я сказал.

- Увидим.

Беттина даже не заметила, как прошло Рождество. Праздники она провела, упаковывая отцовские книги. О развлечениях как-то не думалось. Она готовила редкие издания к отправке на аукцион в Лондон, туда, где они были когда-то приобретены, и рассчитывала получить за них хорошие деньги. Оценщик сказал, что они стоят не одну сотню тысяч долларов. Беттина надеялась, что он окажется прав.

- А что тебе сказал представитель "Парк-Берне"? - устало спросил Айво. Он заезжал к ней почти каждый вечер, но ее новости были ему не по душе. Хлопоты с распродажей, упаковкой, поиском подходящих покупателей похоже было, что она проматывает всю свою жизнь.

- Торги состоятся через два месяца. Они с трудом нашли окно в своем расписании. Им приглянулись наши вещи, - она протянула Айво его любимое виски с содовой и присела. - Хочешь поужинать со мной?

- Ты же знаешь - я в восторге от твоей кухни. Я и не предполагал раньше, что ты умеешь готовить.

- Я тоже не предполагала. Теперь я открываю в себе кучу способностей. Кстати, - она улыбалась, глядя, как он потягивает виски, - мне давно хотелось попросить тебя кое о чем.

Он откинулся на спинку дивана и улыбнулся.

- О чем же?

- Мне нужна работа.

Айво болезненно поморщился, почувствовав решимость, с какой это было сказано.

- Прямо сейчас?

- Нет, не сию минуту. Когда я покончу со всеми делами. Как ты на это смотришь?

- В "Нью-Йорк Мейл"? Беттина, неужели ты действительно собираешься работать? - спросил Айво и, помолчав, решил ей не перечить. Хотя бы в этом он поможет ей. - Как насчет должности моего референта?

Беттина со смехом замотала головой.

- Никакого протекционизма! Айво, я имела в виду самую простую работу, которая соответствует моим возможностям, например, машинистки.

- Не будь смешной, я тебе этого не позволю.

- В таком случае считай, что я ни о чем тебя не просила.

Какое твердое решение! Видно, она от своего не отступит. Верно и то, что ей действительно нужна работа. И ему ничего не остается, кроме как согласиться с ней.

- Ладно, посмотрим. Дай мне время. Может быть, я надумаю что-нибудь получше, чем служба в "Мейл".

- Что? Выйти замуж за богатого старика? - пошутила она, и они оба рассмеялись.

- Тогда уж держи меня на примете первым.

- Ты недостаточно стар. Да, так как насчет ужина?

- За, если ты - дежурная.

Они опять улыбнулись друг другу, и Беттина скрылась в кухне. Она проворно накрыла продолговатый стол, который отец привез из Испании, и на темно-синюю скатерть поставила вазу с желтыми цветами. Когда Айво через несколько минут зашел на кухню, бифштексы уже были готовы.

- Ах, Беттина, ты балуешь меня. Вместо того чтобы прямиком следовать домой, я каждый вечер повадился заходить к тебе. Я уже успел забыть, что такое холодный ужин и кусок сыра на черством хлебе.

Услышав это, Беттина со смехом обернулась к Айво, тыльной стороной ладони откинула со лба густые, отливающие медью Локоны и воскликнула:

- Когда же вы ели холодный ужин, Айво Стюарт? Готова спорить, что вы ужинаете дома не чаще, чем раз в десять лет! Кстати, что произошло с вашей светской жизнью с тех пор, как вы подрядились быть моей няней? Ведь теперь ты никуда не ходишь по вечерам?

Айво отвел от нее взгляд, потрогал цветы и уклончиво сказал:

- У меня нет времени. В последнее время в газете накопилось очень много дел. - Затем он вновь посмотрел на Беттину и добавил:

- А ты? Ты ведь тоже давно нигде не показывалась.

Он произнес это очень деликатно, но Беттина отвернулась и покачала головой.

- Со мной все иначе... Я не могу, - теперь ее приглашали в гости только друзья отца, но с ними ей сейчас не хотелось встречаться. - Я просто не могу, - ответила Беттина.

- Почему? Джастину не понравился бы твой глубокий траур.

А, может, за этим кроется что-то еще? Может быть, ей неудобно показываться на людях теперь, когда обо всем раззвонили газеты? Было невозможно скрыть от прессы истину о финансовом положении Джастина.

- Мне просто не хочется, Айво. Я чувствовала бы себя там чужой.

- Почему?

- Теперь я не принадлежу к их кругу, - она произнесла это с такой горечью, что Айво посчитал необходимым подойти к ней поближе.

- Что ты хочешь этим сказать? Беттина чуть не плакала, и от этого казалась совсем ребенком.

- Айво, я чувствую себя чем-то вроде мошенницы... Господи, насколько же лживой была папина жизнь! Теперь все об этом знают. У меня ничего не осталось. Я не имею права порхать по балам и водить знакомство с элитой. Мне сейчас хочется побыстрей распродать добро, съехать с этой квартиры и начать работать.

- Беттина, это смешно! Что за мысли! Джастин наделал кучу долгов, но почему ты должна из-за этого прощаться с миром, где прожила всю свою жизнь? Глупо!

Беттина покачала головой и утерла слезы краем рубашки.

- Нет, не глупо. Отец тоже не принадлежал к Этому кругу, раз был вынужден залезть в долги, чтобы оставаться в нем. Ему следовало бы вести совсем другую жизнь.

В ее голосе прозвучала боль и разочарование последних недель. Айво положил руку ей на плечо и мягко привлек к себе. Она вновь почувствовала себя маленькой девочкой. Ей захотелось забраться к нему на колени.

- А теперь послушай-ка, что я скажу. Джастин Дэниелз был блестящим писателем, Беттина. Это у него никто не отнимет. Он по праву считался одним из величайших умов нашего времени, поэтому он и бывал в таких местах и общался с такими людьми. Конечно, ему не следовало бы до такой степени забывать об осмотрительности, но это уже совсем другой разговор. Он был звездой первой величины. Звездой редкой, особой, как и ты, Беттина. И ничто не сможет изменить это. Ничто. Ты поняла?

Беттина не была убеждена в этом и потому посмотрела на Айво смущенно и недоверчиво.

- Почему ты сказал, что я тоже особенная? Только потому, что я его дочь? Правда же? Это еще одна причина, по которой я чувствую себя чужой в кругу отцовских знакомых. Он умер, так какое же я имею право держаться за этих людей? Особенно сейчас, когда у меня нет ни цента. Я же не могу теперь устраивать роскошные приемы, приглашать к обеду знаменитостей. Я ничего не могу дать этим людям... Я ничего не имею, - сказала Беттина срывающимся голосом и добавила:

- Я и сама стала ничем...

Айво обнял ее крепче и с чувством произнес:

- Нет, Беттина, ты не права! Ты значишь очень много, и никакие обстоятельства не в силах изменить это. Так было и так будет, но вовсе не потому, что ты дочь Джастина. Ты хоть понимаешь, что многие приходили в этот дом только для того, чтобы увидеть тебя? Тебя, а не Джастина! Ты стала живой легендой, о тебе говорили с раннего детства, но ты, никогда не придавала значения этим разговорам, что лишь увеличивало твое обаяние. Теперь настало время понять, что ты - это ты. Беттина Дэниелз. А я, со своей стороны, впредь не позволю тебе сидеть в четырех стенах.

С этими словами Айво решительно подошел к столу, открыл бутылку бордо, наполнил вином цвета темного граната два бокала, протянул полный бокал Беттине и сказал:

- Все, мисс Дэниелз, я принял решение. Завтра мы идем в оперу и ужинаем в ресторане.

- Я не могу, Айво, - растерянно проговорила Беттина. - Может быть, позже... Как-нибудь в другой раз.

- Нет. Завтра, - Айво искренне улыбнулся. - Дитя мое, ты, верно, забыла, какой завтра день?

Она недоуменно посмотрела на него и сняла бифштексы с плиты.

- Завтра канун Нового года, и, невзирая ни на что, мы отпразднуем это. Вдвоем. Он поднял бокал.

- Пусть наступающий год станет годом Беттины Дэниелз! Пусть все поймут, что твоя жизнь не кончилась. Любимая, она только начинается.

Беттина несмело улыбнулась и пригубила вино.

Глава 6

Беттина стояла у окна в полутемной гостиной и наблюдала за неугомонным движением автомобилей по Пятой авеню. С приближением праздника машины шли почти впритирку. Гудели клаксоны, слышался неотчетливый смех и голоса. Беттина ждала, замерев у окна. Ее охватило предчувствие чего-то необыкновенного. Казалось, жизнь начнется сызнова. Айво прав. Она не должна сидеть в четырех стенах.

Странное ощущение возникло, вероятно, оттого, что в ее жизни произошли такие крутые перемены. Теперь она не девочка. Теперь надо самой за все отвечать. Впервые она по-настоящему поняла, что стала совсем взрослой.

Через несколько минут прозвенел звонок в дверь, и ей показались смешными ее мысли о взрослости. Ведь это всего-навсего Айво. Разве в новинку ей пойти с ним в оперу? Беттина побежала открывать дверь. Он стоял на пороге, высокий и красивый, подтянутый и стройный - белоголовый старец, припорошенный снегом. Кремовый шелковый шарф резко контрастировал с черным шерстяным пальто, надетым поверх фрака. Беттина всплеснула руками, отступила на шаг, пропуская гостя, и, как ребенок, захлопала в ладоши.

- Айво, ты неотразим!

- Спасибо, дорогая, ты также, - он нежно улыбался, глядя сверху вниз, как она надевает капюшон темно-синего бархатного пальто, скроенного по образцу одеяния францисканцев. - Ты готова?

Беттина утвердительно кивнула, и он взял ее под руку. Чуть улыбнувшись, она продела руку в белой перчатке за его локоть, и они пошли к дверям. В квартире стояла непривычная тишина. Не стало слуг, которые предупредительно открывали двери, принимали одежду, почтительно кланялись, тут же были готовы прийти на помощь, защитить. От этого мира. От действительности. Беттина рылась в шелковой театральной сумочке, пытаясь найти ключи. Наконец ей это удалось, Она с победной улыбкой взглянула на Айво и заперла дверь.

- Как все переменилось, не правда ли? - в ее голосе была печаль, несмотря на веселую улыбку.

Айво лишь молча кивнул. Он понимал ее огорчение. Правда, когда они спускались в лифте и потом шли к машине, Беттина справилась с печалью и стала, как всегда, говорлива. Водитель терпеливо вел автомобиль в нескончаемом предпраздничном потоке, а Беттина и Айво на заднем сиденье потешались над анекдотами из ее недавней школьной жизни.

- И ты не скучаешь по своим приятелям? - спросил Айво, разом посерьезнев. - Ведь так не бывает.


Дата добавления: 2015-11-14; просмотров: 72 | Нарушение авторских прав


<== предыдущая страница | следующая страница ==>
1 страница| 3 страница

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.03 сек.)