Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

8 страница

1 страница | 2 страница | 3 страница | 4 страница | 5 страница | 6 страница | 10 страница | 11 страница | 12 страница | 13 страница |


Читайте также:
  1. 1 страница
  2. 1 страница
  3. 1 страница
  4. 1 страница
  5. 1 страница
  6. 1 страница
  7. 1 страница

- Надеюсь, ты не убьешь его, - сказала я Декстеру, как только дверь закрылась на замок.

- Никогда, - ответил он с легкостью, потягивая спину на стуле. - Видела бы ты его в прошлом месяце, когда он съел пятнадцать яиц подряд. Тогда мы беспокоились. Он весь покраснел.

- Знаешь, - говорю я. - Забавно, что тебе никогда не приходилось есть огромное количество продуктов.

- Неправда. Просто я продвинулся после завершения уровня мастера всех вызовов в апреле.

Мне даже противно было спросить, как можно заработать такой титул, но любопытство взяло надо мной верх.

- Как же?

- Двадцать две унции майонеза Миракл Вип, - ответил он: - За двадцать минут.

Только мысль об этом заставила мой желудок сжаться. Я ненавидела майонез и то, что с ним подают: яичный салат, салат с тунцом, даже яйца со специями.

- Это отвратительно.

- Я знаю.

Он произнес это с гордостью.

- Я никогда бы не побил это, даже если очень постарался.

Я ума не приложу, что за человек такой, который получает удовольствие от постоянных состязаний. А Декстер держит пари по любому поводу, не важно - подконтрольны они ему или нет. В недавние фавориты вошли Спорим На Четвертак Следующая Машина Будет Голубой Или Зеленой, За Пять Баксов Я Приготовлю Что-нибудь Съедобное Из Консервированной Кукурузы, Картофеля Фри и Горчицы в Кладовке, и, конечно же, Сколько Штатов Ты Сможешь Назвать Пока Та Женщина В Химчистке?

Лично я назвала двадцать. Декстер был на девятнадцатом, и был близок ко взрыву мозга.

- Калифорния, - сказал он, наконец, бросая нервный взгляд на дверь химчистки, где женщина говорит с кем-то за прилавком.

- Уже говорил, - отвечаю я.

- Висконсин.

- Монтана.

- Южная Каролина.

Дверь открылась: это была она.

- Игра закончена, - говорю я: - Я выиграла.

- Не выиграла!

Я поднимаю пальцы, которые загибала.

- Я обошла на один, - сказала я: - Плати.

Он начинает рыться в карманах, вздыхает, затем подтягивает меня ближе, обнимает за талию и зарывается лицом в шею.

- Неа, - говорю я, положив руки ему на грудь: - Не работает.

- Я буду твоим рабом, - шепчет он мне, и я чувствую, как по спине пробегает холодок, затем быстро отряхиваюсь, напоминая себе, что каждое лето у меня есть парень, тот, кто ловит мой взгляд после того, как школа заканчивается, и обычно все длится до поездки на пляж, куда мы отправляемся всей семьей каждый август. Единственная разница сейчас заключается в том, что я еду на запад вместо востока. И мне нравится думать об этом, таким образом, используя компас, что-то каменное, что останется неизменным еще долгое время после того, как я уйду.

Кроме того, я уже знаю, что у нас не будет долгих отношений. Он уже такой неидеальный, проявились все его трещинки и изломы. Я могу только вообразить, что за крах стоит за всем этим, глубоко в основании. Но, тем не менее, все еще сложно сохранять голову ясной, после того, как он поцеловал меня в июле, когда вместе с этим идет соревнование внутри меня.

После всего, кажется, что у нас все еще есть время.

 

***

 

- Вопрос в том, слышал ли он уже Речь? - спрашивает Джесс.

- Нет, - отвечает Хлоя.

- Вопрос в том, спала ли ты с ним уже?

Они смотрят на меня. Это не грубо с их стороны - спрашивать, конечно же: обычно это было общеизвестно - общее предположение. Но сейчас я колеблюсь, что расстраивает.

- Нет, - наконец говорю я. Задержка дыхания - шок! - произнес кто-то, затем тишина.

- Вау, - сказала Лисса, в конце концов. - Он тебе нравится.

- Это не важно, - говорю я, не опровергая это, что вновь порождает молчание и обмен взглядами. В Местечке заходит солнце, я чувствую, как легко волнуется подо мной трамплин, наклоняюсь назад, вытягиваю пальцы по прохладному металлу пружин.

- Ни Речи, ни секса, - подводит итог Джесс. - Это опасно.

- Может он другой, - предполагает Лисса, помешивая пальцем свой напиток.

- Все одинаковые, - говорит ей Хлоя. - Реми знает это лучше, чем любая из нас.

Это напоминает о моем строгом следовании плану, касающемуся отношений, и лучшие друзья следят за сроками, словно набрасывая заголовки, детализируют мои отношения. Речь обычно следует как раз тогда, когда фаза безрассудного романтичного забавного-нового-парня доходит до точки кипения. Это был мой способ нажать на тормоз, медленно уйти, и обычно требовал от меня отстранить Кена, кем бы он ни являлся уже в моей жизни, со словами подобными этим: эй, ты действительно мне нравишься, и нам весело вместе, но, знаешь, я не могу воспринимать все серьезно, потому что я уезжаю на пляж/ действительно собираюсь сосредоточится на школе осенью/ только переживаю расставание и не готова к долгим отношениям. Это была летняя речь: зимняя/праздничная была похожа на нее, только необходимо было вставить я собираюсь кататься на лыжах/ собираюсь сосредоточиться до выпускного/ последнее время загружена семейными проблемами. И обычно парни принимали это двумя способами. Если я им действительно нравилась, типа носи-мое-кольцо-люби-меня-всегда, они ускорялись, что было хорошо. Если я им нравилась, но они хотели притормозить, увидеть границы, они кивали и с достоинством говорили, что чувствуют то же самое. И я могла перейти к следующей ступени, которая - и я этим не горжусь - обычно включала переспать с ними. Но не сразу. Никогда сразу, никогда больше. Мне нравилось наблюдать, как появляются новые трещины, и избавляться от тех, с чьими недостатками я не могла бы долго мириться, т.е. более шести недель, которые обычно завершались фазой забавного-нового-парня.

Тогда мне было легко. Нет, я была разборчивой. Видите? Большая разница. И, кроме того, что-то было не так с Декстером. Когда бы я ни старалась вернуться к заданному пути, что-то меня останавливало. Я могла бы поговорить с ним, и он бы выдержал разговор. Я могла переспать с ним, и он был бы в порядке - более чем в порядке - и с этим тоже. Но где-то глубоко в подсознании что-то подсказывало мне, что может он и не будет, может, он будет думать обо мне хуже или что-то вроде того. Я знаю, это было глупо.

И, кроме того, мне некогда. Вот в чем дело, правда.

Хлоя открыла бутылку воды, сделала большой глоток, затем добавила глоточек из крошечной бутылочки с бурбоном.

- Что ты делаешь? - спросила она меня.

- Просто наслаждаюсь, - ответила я, делая большой глоток диетической колы Зип. Казалось, что сказать это было легко, просто побродив в моих мыслях.

- Он тоже уезжает в конце лета, знаешь ли.

- Тогда почему ты не скажешь ему Речь? - спросила Джесс.

- Я только, - я потрясла стаканом. - Я еще не думала об этом, если честно.

Они посмотрели друг на друга, делая из этого выводы.

- Мне кажется, он действительно милый, Реми. Он хорошенький.

- Он неуклюжий, - проворчала Джесс.

- Он продолжает наступать мне на ноги.

- Может быть, - сказала Хлоя, словно ее только осенило, - У тебя просто большие ноги.

- Может быть, - ответила Джесс, - Тебе следует заткнуться.

Лисса вздохнула, закрыв глаза.

- Девочки. Пожалуйста. Мы говорим о Реми.

- Мы не обязаны говорить о Реми, - сказала я. - Мы действительно не обязаны. Давайте поговорим о ком-нибудь еще.

На секунду наступила тишина: я отпила еще немного своего напитка, Лисса закурила сигарету. Наконец Хлоя произнесла:

- Знаешь, прошлой ночью Декстер сказал, что даст мне десять баксов, если я простою на голове двадцать минут. Что он имел в виду, черт возьми?

Они все смотрят на меня. Я говорю:

- Просто игнорируй его. Дальше?

- Мне кажется, Адам с кем-то встречается, - внезапно говорит Лисса.

- Хорошо, - сказала я. - Смотрите, это интересно.

Лисса провела пальцем по ободку своего стакана, наклонила голову, отчего одна кудряшка начала легонько раскачиваться. Прошел почти месяц с тех пор, как Адам бросил ее, и она перешла от своей плаксивой стадии к стадии постоянной грусти, со случайными моментами, когда я слышала ее громкий смех, который затем прекращался, словно она забывала о том, что больше не предназначена быть счастливой.

- Кто она? - спрашивает Хлоя.

- Я не знаю. Она ездит на красной мазде.

Джесс смотрит на меня, трясет головой. Я говорю:

- Лисса, ты ездила к его дому?

- Нет, - отвечает она, а затем смотрит на нас. Мы, конечно, все уставились на нее, мы знаем, что она лжет.

- Нет! Но на днях на Виллоу проводились ремонтные работы и тогда я...

- Ты хочешь, чтобы он думал, что ты слабая? - спрашивает ее Джесс.

- Ты хочешь доставить ему удовольствие этим?

- Как он уже может с кем-то встречаться? - говорит ей Лисса, и Джесс просто вздыхает, качая головой.

- Мне еще не совсем хорошо, а он уже с другой? Как так может быть?

- Потому что он придурок, - говорю ей я.

- Потому что он парень, - добавляет Хлоя. - А парней это не трогает, они не отдают себя полностью и еще лгут. Поэтому к ним нужно относиться с тревогой, не доверять и держать на расстоянии вытянутой руки, если это возможно. Правильно, Реми?

Я смотрю на нее, и вот снова: перемена в ее глазах означает, что она увидела во мне что-то, что не может узнать, и это ее беспокоит. Потому что если бы я не была той холодной, жесткой Реми, то она не была бы той Хлоей также.

- Правильно, - я улыбаюсь Лиссе. Мне надо себя вести так, правильно. Тогда она не догадается.

- Абсолютно.

 

***

 

Группа вовсе не называется Джи Флэтс. Это было лишь их название для свадьбы, которое им пришлось взять из-за инцидента, в который был замешан фургон, власти Пенсильвании и брат Дона Майкл, который был в этом деле адвокатом. Выступление на свадьбе моей матери было вроде оплаты по счетам, но вместе с тем было самое подходящее время, чтобы переехать, как группа - а ее настоящее название было Truth Squad - поступала каждое лето.

За прошедшие два года они колесили по стране, всегда следуя следующей схеме: найти город с местной сценой, арендовать дешевые апартаменты и начать играть в клубах. В первую неделю они все находили работу, предпочтительно в одном месте, с тех пор как они делили транспортное средство. (Сейчас Декстер и Лукас работали в Флэш КамераБ в то время как Джон Миллер готовиллатте в Джамп Джава, а Тед упаковывал бакалейные товары на рынке Мэйерс). Хотя некоторые из этих парней ходили в колледж, а в случае Теда - имели диплом, они всегда легко находили работу, которая не требовала бы переработки или мозгов.

Затем они покоряли клубную сцену, в надежде, что будут устраивать шоу каждую неделю, как в Бендо. Ночи вторника, которые были самые тихие здесь, теперь были в их полном распоряжении.

Они были в городе всего пару дней, когда я впервые встретила Декстера в Дон Моторс: тогда они спали в фургоне, в городском парке, пока не нашли желтый дом. Теперь казалось, что они будут слоняться до тех пор, пока не придется бежать из города, так как задолжают кому-то или нарушат закон (так уже случалось ранее) или им просто станет скучно. Все планировалось как непостоянное: они хвалились, что могут упаковать вещи и уехать за час, и уже водить пальцем по помятой карте из бардачка фургона, в поисках нового пункта назначения.

Так может быть, это удерживало меня от Речи, идея, что его жизнь в настоящий момент была такой же непостоянной, как и моя. Мне не хотелось быть как другие девушки в других городах, слушать концерты Truth Squad и охнуть по Декстеру Джону, рожденному в Вашингтоне, под знаком Рыб, солиста, держателя пари, постоянный адрес неизвестен. Его история была настолько дремучей, насколько ясной была моя, казалось, что собака - это вся семья, которая его интересует. А я Реми Старр, жила в Лэйквью, теперь в Стенфорде, не решившая, какой предмет выбрать, склоняющаяся к экономике. Мы встречаемся всего несколько недель, мало. Нет необходимости следовать протоколу.

В ту ночь я, Хлоя, Джесс и Лисса пришли в Бендо около девяти. Truth Squad уже играла, и толпа была небольшой, но полной энтузиазма. Я заметила, потом быстро сделала вид, что не заметила, что она состояла из девушек, некоторые из них пробрались очень близко, прямо напротив сцены, они держали пиво и раскачивались под музыку.

Музыка, по правде, была смесью каверов и оригиналов. Каверы были, по словам Декстера, «необходимым злом» - требуемыми на свадьбах и необходимыми в клубах, по крайней мере, в начале, чтобы избежать побоев крышками от пива и сигаретными окурками. (Это уже тоже случалось). Но Декстер и Тед, которые организовали группу на первом году старшей школы, предпочитали собственные композиции, самыми великими и многообещающими из которых были картофельные песни.

К тому времени, как мы сели, группа закончила последнюю версию песни «Дай мне три шага», и собравшиеся девушки захлопали и загикали. Несколько секунд шла проверка струн, затем совещание между Тедом и Декстером, и потом Декстер объявил:

- Мы собираемся исполнить для вас оригинальную песню. Современную классику. Ребята, это «Картофельная песня».

Еще больше подбадриваний от девочек, одна из которых - полногрудая рыжая с широкими плечами, которую я узнаю по бесконечным пересечениям в дамской комнате - подходит ближе к сцене, так, что она практически у ног Декстера. Он ей улыбается, вежливо.

- Я увидел ее в продуктовом отделе, - начинает Декстер. - Поздно в прошлую субботу. И прошло уже семь дней с тех пор, как она ушла...

Еще одно громкое гикание от того, кто, по-видимому, уже являлся фанатом «Картофельной песни». Хорошо, подумала я. Здесь дюжина человек, от кого это могло исходить.

- Ей понравилось мое нежное филе, мои животные намеки, - продолжал Декстер. - Но теперь она принцесса-веган, и живет на бобах. Она забросила сыр и бекон, клянусь Бургер Кингом, и когда я не стал делать то же самое, она вернула мне кольцо. И я стоял здесь, возле салата, с болью в сердце, - на этом месте он положил руку на грудь и выглядел печальным, что оживило толпу. - Надеясь, что эта красота, не признающая мяса, все еще будет моей. Она отвернулась к кассе, пятнадцать продуктов или меньше. И я знал, что это последняя попытка, поэтому я сказал...

Здесь он остановился, позволяя музыке играть, и Джон Миллер забарабанил быстрее, повышая ритм. Я видела, что люди в толпе уже подпевали слова.

- Не нужен мне томат твой гадкий, потому что я хочу картофель сладкий, - пел Декстер.

- Пюре, со сливками или кремом, тушеный, кусочками или ломтиками, как бы ты его не приготовила - все будет чудесно.

- Это песня? - спрашивает меня Джесс, а Лисса смеется и хлопает.

- Это много песен, - отвечаю я. - Это опус.

- Что? - говорит она, но я даже не повторяю, потому что теперь песня достигает своего пика, во время которого идет перечисление всевозможных овощей. Толпа выкрикивает, Декстер усиленно поет, заводя песню: когда они заканчивают, со звоном тарелок, толпа бурно аплодирует. Декстер наклоняется к микрофону, говорит, что они вернутся через несколько минут, затем спрыгивает со сцены, хватая пластиковый стакан. Я наблюдаю, как рыжая девушка подходит к нему, наступая, отрезая его от пути.

- Ооо, Реми, - Хлоя тоже это замечает. - У твоего мужчины поклонница.

- Он не мой мужчина, - я отхлебываю пиво.

- Реми с группой, - говорит Хлоя Джесс, и та фыркает.

- Это уже слишком для правила «никаких музыкантов». Дальше она будет в автобусе продавать футболки на парковке, показывать буфера, чтобы пройти за сцену.

- По крайней мере у нее есть что показывать, - говорит Джесс.

- У меня есть буфера, - Хлоя показывает на грудь. - Если они не свисают, это не значит, что они не существуют.

- Ладно, размер Б, - Джесс делает глоток своего напитка.

- У меня есть сиськи! - снова говорит Хлоя, немного громко - она уже приговорила пару минибутылочек в Местечке.

- Мои сиськи великолепны, черт возьми. Ты знаешь это? Они фантастические! Мои сиськи потрясающие.

- Хлоя, - говорю я, но, конечно, уже слишком поздно. Не только два парня, которые стоят рядом, проверяют ее грудь, но и Декстер, проскользнувший за мной, со смущенным видом. Хлоя краснеет - что для нее редкость - пока Лисса сочувственно похлопывает ее по плечу.

- Так это правда, - наконец говорит Декстер. - Девочки говорят о сиськах, когда они в группке. Я всегда так думал, но у меня никогда не было доказательства.

- Хлоя просто отметила это, - объясняет ему Лисса.

- Точно, - говорит Декстер, а Хлоя проводит рукой по волосам и поворачивает голову, словно она внезапно увлечена стеной.

- В любом случае, - продолжает он. - Картофельная песня прошла на «ура», вам так не кажется?

- Я согласна, - я двигаюсь ближе, а он скользит рукой по моей талии. Есть одна вещь, касательно Декстера: он совсем не так открыто выражает чувства, как это делал Джонатан, но у него есть особые движения, которые мне нравятся. Рука вокруг моей талии одно из них, но что меня сводит с ума, так это как он обхватывает пальцами мою шею, положив большой палец на пульс. Это так сложно объяснить, но каждый раз у меня холодок, словно он трогает мое сердце.

Я смотрю, а Хлоя смотрит на меня, как всегда бдительно. Я быстро отряхиваюсь от этих мыслей и допиваю пиво, когда приходит Тед.

- Отличная работа на втором куплете, - первое, что он говорит, и не милым тоном, а саркастическим и едким. - Знаешь, если ты искажаешь слова, то тем самым оказываешь песне плохую услугу.

- Искажаю какие слова? - говорит Декстер.

Тед громко вздыхает.

- Не она принцесса-веган, и живет на бобах. А она принцесса-веган, и живет за счет бобов.

Декстер смотрит на него, полностью в замешательстве, словно он только что прослушал прогноз погоды.

Хлоя говорит:

- Какая разница?

- Целое слово и есть разница! - фыркает Тед. - Жить за счет бобов - это правильный английский, который соответствует высшему обществу, принятым стандартам и статусу кво. Жить на бобах, однако, является более сленговым выражением низшего класса, что говорит не только о человеке, поющем песню, но и о музыке, которая его сопровождает.

- Все это из-за одного слова? - спрашивает его Джесс.

- Одно слово, - вполне серьезно отвечает Тед, - может изменить весь мир.

Момент мы все это перевариваем. Наконец Лисса говорит Хлое, достаточно громко, чтобы все услышали (она сама выпила одну или две минибутылочки), - Спорим, он хорошо сдал SAT.

- Шшшш, - так же громко отвечает Хлоя.

- Тед, - говорит Декстер, - Я услышал, что ты хотел сказать. И понял. Спасибо, что указал на различия, и я больше не сделаю этой ошибки.

Тед стоит и моргает.

- Ладно, - нелегко произносит он. - Хорошо. Ну. Я собираюсь покурить.

- Звучит отлично, - говорит Декстер и Тед уходит, пробираясь через толпу к бару.

Пара девушек у двери следят за тем, как он проходит, кивая друг другу. Боже, группа это ненормально. У некоторых женщин нет стыда.

- Впечатляет, - обращаюсь я к Декстеру.

- У меня большой опыт, - объясняет он. - Видишь ли, Тед очень фанатичен. И действительно, он хочет, чтобы нас услышали. Слушаешь его, киваешь, соглашаешься. Три шага. Проще простого.

- Проще простого, - повторяю я, и затем он скользит рукой к моей шее, располагая пальцы именно так, что меня опять настигает это странное чувство. На этот раз от него не так легко отделаться, и когда Декстер приближается ко мне, целует меня в лоб, я закрываю глаза и спрашиваю себя, насколько далеко мы зайдем. Может, это не будет целое лето. Может мне надо будет прекратить это раньше, чтобы предотвратить крушение в конце.

- Сообщение для Декстера, - говорит голос перед клубом.

Я смотрю вверх: это Джон Миллер, он щурится в свете дома.

- Сообщение для Декстера. Вы нужны в пятом проходе для проверки сцены.

Рыжеволосая девушка стоит за сценой, близко. Она поворачивает голову и следует взгляду Джона Миллера, смотрит прямо на нас. На меня. И я смотрю на нее, чувствуя себя собственницей того, что с уверенностью даже не могу назвать моим.

- Должен идти, - говорит Декстер. Затем наклоняется к моему уху и добавляет: - Подождешь меня?

- Возможно, - отвечаю я.

Он смеется, словно это шутка, и исчезает в толпе. Через несколько секунд я наблюдаю, как он карабкается на сцену, так неуклюже и неловко: он задевает одной ногой микрофон, из-за чего он начинает раскачиваться. Шнурки на одном ботинке, конечно же, развязаны.

- О, Господи, - говорит Хлоя. Она смотрит прямо на меня, качает головой, а я говорю себе, что она ошибается, так ошибается, даже когда говорит. - Ты труп.

 

Глава

 

- Я думал, это будет пикник. Ну, типа хот-доги и бургеры, крошка-картошка, фруктовый салат.

Декстер взял коробку Twinkies и положил ее в тележку.

- И Twinkies.

- Так и есть, - сказала я, снова сверяясь со списком перед тем, как взять с полки четырех долларовую стеклянную банку импортных сушеных томатов.

- Но надо учитывать, что это пикник, организованный моей матерью.

- И?

- И, - говорю я: - Моя мать не готовит.

Он смотрит на меня выжидающе.

- Совсем. Моя мать не готовит совсем.

- Он должна когда-нибудь готовить.

- Неа.

- Все могут сделать омлет, Реми. Это запрограммировано в тебе с рождения, стандартная настройка. Как способность плавать и знание о том, что нельзя мешать соленья с овсянкой. Ты просто знаешь.

- Моя мать, - рассказываю я ему, толкая тележку дальше по проходу, пока он отстает, догоняя меня длинными прыжками: - Даже не любит омлет. Она ест только яйца Бенедикта.

- Это как? - он останавливается, так как его внимание привлекает большое пластиковое водное ружье, выставленное прямо на уровне детских глаз посередине отдела с хлопьями.

- Ты не знаешь, что такое яйца Бенедикта?

- А должен? - спрашивает он, поднимая водное ружье и нажимая спусковой крючок, который издает клик-клик-клик. Он целится им в угол, как снайпер, укрывшись за стендом с консервированной кукурузой.

- Это способ приготовления яиц, очень сложный и причудливый, и для него нужен голландский соус, - говорю я: - И английские маффины.

- Что?

- Английские маффины, - он кладет водное ружье обратно, и мы продолжаем идти.

- Я не могу их есть. Я не могу даже думать о них. По правде, нам надо перестать говорить о них прямо сейчас.

Мы останавливаемся перед специями: моей матери нужно что-то под названием азиатский соус для рыбы. Я всматриваюсь в бутылочки, уже теряя надежду, пока Декстер занят жонглированием упаковок Sweet 'n Low. Ходить по магазинам с ним, как выяснилось, все равно, что таскать за собой ребенка. Он постоянно отвлекается, хватает вещи, и мы берем слишком много ненужных вещей, от которых я планирую избавиться на кассе, пока он не смотрит.

- Ты хочешь сказать, - говорю я, когда замечаю соус для рыбы: - Что можешь съесть целую банку майонеза за один присест, и при этом находишь английские маффины, которые, по сути, просто хлеб, отвратительными?

- Угу.

- Скажи нет маффинам. Я серьезно.

Это заняло у нас вечность. В списке моей матери всего пятнадцать продуктов, но все они особенные: импортный козий сыр, хлеб фокачча, весьма специфичный сорт оливок в красной бутылке, не зеленой. Плюс, был еще новый гриль, который она купила специально для этого случая - самый милый в специальном магазине скобяных товаров, по словам Крис, который не удерживал ее от растрат, как это делала я - плюс новая брендовая мебель для патио (иными словами, где же мы будем сидеть?), итак, моя мать потратила небольшое состояние на то, что планировалось быть простым барбекю на четвертое июля.

Все это было ее идеей. Она работала над книгой, когда они с Доном вернулись с медового месяца, но несколькими днями ранее она появилась в обед полная вдохновения: настоящий американский пикник для всей семьи в честь четвертого июля. Должны прийти Крис и Дженнифер Энн, секретарь Дона - Пэтти, которая была одинокой и несчастной, и разве не будет великолепно, если она начнет встречаться с маминым декоратором Джорджем, которому нужно расслабиться в знак благодарности за весь его упорный труд?

И разве это будет не прекрасный повод для всех познакомиться с моим новым кавалером (здесь я должна согнуться в подобострастной позе) и освятить новое патио и нашу великолепную, удивительную и прекрасную совместную жизнь в качестве одной семьи?

О, да. Будет. Конечно.

- Что? - теперь Декстер встал перед тележкой, которую я толкала все быстрее и быстрее, пока все эти стрессовые мысли наполняли мою голову. Она ударила его в живот, из-за чего он отступил назад и положил на нее руки, толкая ее в мою сторону. - Что не так?

- Ничего, - я стараюсь снова повезти тележку. Безуспешно. Он не сдвинулся. - Ты чего?

- Потому что у тебя такое выражение на лице, словно у тебя мозги шевелятся.

- Мило, - говорю я: - Спасибо большое.

- И, - продолжает он: - Ты прикусила губу. Ты так делаешь, когда собираешься войти в суперодержимый, «что если» режим.

Я смотрю на него. Если меня так легко раскусить, загадка, которую легко разгадать, через сколько - две недели? Это было обидно.

- Я в порядке, - холодно отвечаю я.

- Ах! Голос снежной королевы. Что, конечно же, показывает мою правоту.

Он обошел тележку вокруг, держась за края, и встал позади меня, положив свои руки на мои. Он начал толкать и идти по-дурацки, заставляя меня следовать его ритму, и это было так же причудливо, как и смотрелось со стороны, словно ботинки полны камней.

- Что если я тебя опозорю? - сказал он таким тоном, словно развивал теорию, как скажем, в квантовой физике. - Что если я разобью фамильный фарфор? Или буду говорить о твоем нижнем белье?

Я смотрю на него, затем сильнее толкаю тележку, отчего он спотыкается. Но он удерживается, притягивает меня к себе, его пальцы обхватывают мой живот. Затем он наклоняется и шепчет, прямо мне в ухо:

- Что если я поспорю с Доном, прямо за обедом, что съем целую банку сушеных томатов в прикуску с пачкой маргарина? И что если... - здесь он вздыхает, весьма драматично - О, Боже, он это сделает?

Я закрываю лицо ладонью, качаю головой. Ненавижу, когда он заставляет меня смеяться, если я не хочу: это похоже на потерю контроля, словно это совсем не я, самый явный недостаток характера.

- Но ты знаешь, - он все еще шепчет мне в ухо: - Это возможно не произойдет.

- Я тебя ненавижу, - говорю я, а он целует меня в шею, в итоге совсем отпуская тележку.

- Неправда, - повторяет он и начинает идти по проходу, уже отвлеченный огромным стендом с сыром Velveeta в молочном отделе. - Никогда так не будет.

 

***

 

- Итак, Реми. Я слышала, ты собираешься в Стэнфорд.

Я киваю и улыбаюсь, перекладываю бокал в другую руку и проверяю языком, не осталось ли шпината в зубах. Его нет. Но секретарь Дона, Пэтти, которую я не видела с того слезливого момента на свадьбе, стоит передо мной в ожидании, с большим куском, застрявшим между передними зубами.

- Ну, - говорит она, вытирая лоб салфеткой: - Это прекрасная школа. Ты должно быть взволнованна.

- Да, - отвечаю я. Затем я поднимаю руку, небрежно, и потираю зуб, в надежде, что на подсознательно повторит и поймет намек.

Но нет. Она все еще улыбается мне, свежий пот покрывает ее лоб, пока она делает последний глоток своего вина и оглядывается, размышляя, что сказать дальше.

Она внезапно отвлекается, как и я, на небольшую суматоху у нового брендового гриля, где Крису доверили приготовить непомерно дорогие стейки, которые моя мать специально заказала у мясника. Они были, я слышала, как она кому-то говорила, «бразильской говядиной», что бы это ни значило, словно коровы с экватора ценятся выше, чем голштинские жвачные животные из Мичигана.

Крис не справлялся. Во-первых, он частично сжег брови и волосы на руках, пока поджигал гриль. Затем у него были проблемы при сборе сложной лопаточки из набора топовых аксессуаров, которые, как продавец убедил мою мать, были жизненно необходимы, в результате чего один из стейков пролетел через патио и со шлепком приземлился на импортные мокасины нашего декоратора Джорджа. Теперь пламя в гриле подпрыгивало, пока Крис боролся с газовым клапаном. Все мы собрались вокруг со своими напитками, когда огонь разжегся, отчего стейки стали шипеть и свистеть, а затем он окончательно потух, а гриль издал булькающий звук. Моя мать, будучи занятой разговором с одним из наших соседей, посмотрела на это не заинтересованно, словно это такой метод разведения огня и гибель главного блюда была не ее проблемой.

- Не беспокойтесь! - сказал Крис, когда пламя снова заиграло, и он постучал по стейкам лопаточкой: - Все под контролем.

Это прозвучало так же уверенно, насколько уверенно он сам выглядел, что, судя по половине правой брови и по витающему запаху паленых волос, могло означать - не под полным.

- Все, пожалуйста! - позвала моя мать, указывая жестами на стол, на котором мы расположили сыры и закуски.

- Угощайтесь, угощайтесь! У нас так много еды!

Крис размахивал дым у своего лица, пока Дженнифер Энн стояла слева от него и прикусывала губу. Она принесла несколько салатов, все в пластиковых контейнерах с подходящими к ним крышечками пастельного цвета. Внизу каждой крышки перманентным маркером написано «собственность дженнифер э. бэйкер, пожалуйста, верните». Словно весь мир тайно сговорился украсть ее контейнеры.


Дата добавления: 2015-11-14; просмотров: 44 | Нарушение авторских прав


<== предыдущая страница | следующая страница ==>
7 страница| 9 страница

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.035 сек.)