Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

Ветры, и совсем нет солнца.

Человек, который взял Белград | Дальнейшие германские успехи | Дальнейшее увеличение численности Ваффен СС | Оберстгруппенфюрер СС (и генерал-полковник войск СС) | Война идеологий | Преосвященнейший Архиепископ Берлинский Серафим | Святитель Архимандрит Иоанн (Шаховской). | Юных пионеров | В горящем танке обожжен. | Тяжелые потери |


Читайте также:
  1. На самом деле такого рода упрямство, ограниченность и условности не совсем логичны.
  2. Но, похоже, мои желания и желания Зоны не совсем совпадали.
  3. Омега уже совсем рядом» — что это значит? В прямом смысле? Эй, ответь.
  4. Ох, как многого ты ещё не знаешь, — говорит она, переворачивая своё тело в лучах солнца.
  5. Почти, но не совсем
  6. Приятно познакомиться. Я до сих пор не совсем знакома с этой местностью.

Снорри Стурулсон. «Младшая Эдда»

В начале октября части дивизии Рейх повернули на северо-восток в направлении Юхнова и Гжатска. В лесах, через которые двигалась дивизионная колонна, уже начали действовать партизаны, хотя в описываемый период это были небольшие группы красноармейцев, сумевшие вырваться из окружения, к которым присоединялись убежавшие от немцев военнопленные. Убежать из плена при желании можно было очень легко – «зелёные эсэсовцы» с трудом могли выделить одного конвоира для охраны пятисот пленных. Наступающие части дивизии занимали по пути две-три деревни из двадцати, а в остальных хозяйничали партизаны, командиры которых силой или уговорами подчиняли местное население.

В ночь с 6 на 7 октября 1941 года выпал первый снег.

Ранним утром 7 октября 1941 года полк Дойчланд возглавил атаку на позиции Красной армии под Гжатском. При активной поддержке дивизиона самоходных гаубиц, 3-го батальона (дивизиона) артиллерийского полка, легкой зенитной батареи и противотанковой роты, 2-й батальон полка Дойчланд вклинился вглубь неприятельской обороны и к вечеру захватил часть возвышенности к северо-западу от Шарапонова. Спустя час батальон отбросил неприятельские войска еще дальше к северу, в направлении Михеева, и овладел Потовской Слободой.

В Гжатске частям дивизии Рейх пришлось воевать на два фронта – на западе с красноармейскими частями, пытавшимися вырваться из окружения, а на востоке – с советскими дивизиями, направленными маршалом Тимошенко для защиты автострады Смоленск-Москва.

В тот же день, но несколько позднее, 1-й батальон полка Дойчланд последовал за 2-м батальоном и к полуночи овладел селом Каменкой. Тем временем 3-й батальон занял боевые позиции, перерезав автостраду Смоленск-Москва. В результате этих действий батальонов полка Дойчланд значительные силы Красной Армии оказались окруженными в районе Гжатска. 9 октября 1941 года полк атаковал город по двум направлениям. 1-й батальон наступал на Гжатск по шоссе, а третий продвигался левее автострады (представлявшейся эсэсовцам, судя по их дневникам, «широким земляным валом, посыпанным гравием»).

Первой задачей в ходе наступления был захват железнодорожной насыпи, после овладения которой предполагалось оставить ее под охраной 2-го батальона. Невзирая на налеты советских бомбардировщиков, наступление штурмовых батальонов развивалось достаточно успешно. Выйдя на лесистый участок местности, 1-й батальон подвергся стрелковому огню неприятеля, укрывшегося в лесу, вследствие чего германское наступление на правом фланге несколько замедлилось. Пока гренадеры продолжали выполнять поставленную боевую задачу, разведывательная группа просочилась через неприятельскую линию обороны, скрытно проникла в южный пригород Гжатска и в ходе неожиданного нападения уничтожила группу неприятельских грузовиков, перевозивших советских солдат. Во второй половине дня в город вступили основные силы полка СС, принимавшие участие в наступлении. В Гжатске эсэсовцы обнаружили несколько гражданских лиц, повешенных красноармейцами перед отступлением советского гарнизона из горящего города.

Стремясь снова выбить немцев из Гжатска, красноармейцы предприняли целую серию контратак против закрепившихся в городе батальонов полка Дойчланд. Получив донесение о скапливании значительных неприятельских сил на угрожаемом участке, командование дивизии Рейх перебросило полк Дер Фюрер в район восточнее Гжатска с целью перехватить передвижение советских войск. Захватив обширную возвышенность в районе Словоды, полк прорвал советскую линию обороны и продолжал продвижение по автостраде на Москву, пока не вошел в непосредственное соприкосновение с внешней линией обороны советской столицы в районе Бородинского поля.

Дивизия Рейх наступала на Москву совместно с бригадой генерала Бруно фон Гауэншильда, входившей в состав 10-й танковой дивизии, с 7-м танковым полком, батальоном (дивизионом) 90-го полка самоходной артиллерии и 10-м мотоциклетным батальоном. Советские войска заминировали поля между автострадой Смоленск-Москва и расположенным севернее старым почтовым трактом, возвели проволочные заграждения, противотанковые рвы и блиндажи. Эти оборонительные сооружения защищали, при поддержке авиации, отборные красноармейские части, вооруженные огнеметами, минометами и артиллерией.

На Бородинском поле частям дивизии Рейх впервые пришлось сразиться с сибиряками из состава 32-й стрелковой дивизии, по воспоминаниям «зелёных эсэсовцев», это были рослые, отлично вооруженные солдаты, одетые в широкие овчинные тулупы и шапки, с «меховыми сапогами» (вероятно, унтами или валенками) на ногах». Сибиряков поддерживали две советские танковые бригады, имевшие в своем составе средние танки Т-34 и тяжелые танки КВ («Клим Ворошилов»).

Кровопролитное сражение на Бородинском поле продолжалось два дня. Дивизия Рейх понесла ощутимые потери. Но, в конце концов, германская артиллерия под командованием полковника Гельмута Вейдлинга пробила брешь в советской обороне. В брешь устремились штурмовые части, и первая линия обороны Москвы оказалась прорванной окончательно. 19 октября 1941 года части дивизии Рейх вошли в Можайск.

Чтобы остановить германское продвижение, артиллеристы Красной армии впервые применили против рвущихся на Москву частей дивизии Рейх знаменитые гвардейские реактивные минометы «катюши». Немцы, кстати, называли эти системы залпового огня «сталинским органом» (шталиноргель). Их собственные «дымометы»- небельверферы (а по красноармейской терминологии – «ванюши»)могли выбрасывать одновременно по шесть дымовых или фугасно-осколочных мин, что, конечно, тоже было достаточно эффективно, но не могло сравниться с действием советских «катюш», каждая из которых обрушивала по двадцать реактивных мин одновременно. Как говорится, «сталь – броня – море огня» … При этом большинство «сталинских органов» было смонтировано на грузовиках, в отличие от менее мобильных «дымометов» немцев. Один из бывших офицеров тактического штаба дивизии Рейх много позднее вспоминал об эффекте, произведенном на германцев «сталинским органом», в следующих выражениях: «Поскольку поблизости не было окопов, я укрылся за деревом, откуда наблюдал за рвущимися реактивными снарядами. Это был незабываемый фейерверк!». Со своего импровизированного «наблюдательного пункта» он наблюдал за советским огневым налетом, причем ему «врезались в память запах взрывчатки, а также черные, красные и фиолетовые отблески от разрывов воздушных мин, принимавших, если мне не изменяет память, форму головок тюдьпанов». В ходе огневого налета советских «катюш» на Бородинском поле был тяжело ранен «папаша Гауссер», потерявший глаз и замененный на посту командира дивизии Вилли Биттрихом, командиром полка Дойчланд.

К середине октября 1941 года дивизия Рейх была вовлечена в полномасштабное германское наступление на внешнюю линию обороны. На острие наступления находились батальоны полка Дер Фюрер (чему немецкой стороной, вероятно, наряду с чисто военным, придавалось еще и символическое значение).

19 октября начались проливные дожди, и не только дивизия Рейх, но и вся Группа армий «Центр» застряла в грязи. Как вспоминают очевидцы, их глазам представилась ужасная картина: колонна техники, растянувшаяся на сотни километров, в которой в три ряда стояли застрявшие в грязи на автостраде грузовики, увязшие в глинистой жиже нередко по самый капот. Как обычно, не хватало бензина и боеприпасов. Обеспечение (в среднем по двести тонн на дивизию), доставлялось по воздуху. Ценой тяжелейшего, каторжного труда, и неимоверных усилий «зелёным эсэсовцам» удалось проложить пятнадцать километров дороги из кругляка. Отражая контратаки сибирских стрелков и танков Т-34, эсэсовцы Рейха форсировали Москва-реку выше Рузы. Уж очень им «хотелось быть первыми на Красной площади». Морозу, ударившему в ночь с 6 на 7 ноября, они даже обрадовались. Транспортное сообщение улучшилось, в части дивизии СС были доставлены боеприпасы, горючее, продовольствие и сигареты, раненые были эвакуированы, и началась подготовка к генеральному наступлению на столицу Коминтерна.

Штурмовые батальоны полка Дер Фюрер рвались вперёд, сметая дорожные заграждения, уничтожая закопанные в землю и превращенные в огневые точки советские танки, уничтожая расчеты красноармейских огнеметов, разрушая доты и надолбы. В бою, продолжавшемся целую ночь, гренадеры-ударники «зелёных СС» сошлись в смертельной, то и дело переходившей в рукопашную, схватке с ударными частями советской 32-й Сибирской стрелковой дивизии. Ожесточенные бои продлились две недели. Хотя немцы, подвергая беспощадному артиллерийскому обстрелу неприятельские позиции, захватили Можайск, их силы оказались подорванными огромными потерями, болезнями и климатическими условиями – наступали все более суровые холода.

К северу от шоссе на Москву полк Дойчланд в бою за Михайловку и Пушкин столкнулся с двумя казахскими (сами немцы называли их «монгольскими») батальонами из состава советской 82-й мотострелковой дивизии. Под градом реактивных мин, изрыгаемых советскими «катюшами», ударники СС ворвались в село близ Михайловской, где были контратакованы казахами, наступавшими при поддержке артиллерии и танковых частей. «Монголы» накатывались на эсэсовцев волнами, непрерывно сменявшими одна другую. В рукопашных схватках в ход пошли штыки, приклады, саперные лопатки и гранаты. Пленных не брали, раненым пощады не давали. В конце концов, гренадерам полка Дойчланд, хотя и с огромным трудом и при помощи огневой поддержки артиллерийских батарей СС, удалось отразить контратаку «монголов».


 

«Генерал Мороз»

 

«С 9 октября по 5 декабря дивизия Рейх, 10-я танковая

дивизия и другие части XVI танкового корпуса потеряли

7582 военнослужащих, что составляло 40 процентов их

штатного личного состава. Через шесть дней, когда наши

позиции были атакованы вновь прибывшими сибирскими

дивизиями, наши потери превысили 75 процентов

начальной численности».

Отто Скорцени. «Неизвестная война»

 

Как мы уже знаем, всего через несколько недель после начала операции Барбаросса пошли дожди, и «генерал Грязь» [303] (несколько поэтическое название, данное неисправимыми романтиками-немцами российским распутице и бездорожью) вступил в свои права, сыграв немаловажную роль в замедлении темпов германского «молниеносного» наступления на Москву. Чрезмерно растянутые линии коммуникаций дивизии Рейх, испытывавшей (подобно другим германским частям, принимавшим участие в наступлении), вследствие этой растянутости, постоянный недостаток в снабжении боеприпасами, горючим, продовольствием и всем необходимым, привели к срыву проведения и завершения операции «Тайфун» в намеченные сроки. Но окончание периода осенних дождей и распутицы, несмотря на то, что от морозов почва, наконец-то, затвердела, так что по ней опять можно было проехать на колесном и гусеничном транспорте, не принесло армиям «Третьего рейха» никакого облегчения, а, напротив, привело к дальнейшему усугублению их и без того тяжелейшего положения. Если летом 1940 года во Франции, по воспоминаним участников операций «Гельб» и «Рот», «немецкие танки, при поддержке авиации, неудержимо рвались вперед, а за ними неслась на грузовиках вся германская армия», то в России неблагоприятные погодные условия не позволяли танковым частям продвигаться с намеченной скоростью, с целью оказания поддержки вырвавшейся вперед эсэсовской пехоте (то есть, танки, которым, по замыслам Хайнца Гудериана и других теоретиков «блицкрига», полагалось двигаться впереди мотопехоты, расчищая ей путь, и мотопехоте, которой полагалось следовать за танками, развивая достигнутый теми успех, поменялись на Восточном фронте местами. При том, что немецкая мотопехота сплошь и рядом оставалась «моторизованной» лишь по названию, превращаясь в обычную пехоту, вследствие необходимости бросать свои грузовики из-за увязания последних в грязи, отстутствия горючего по причине нарушенных коммуникаций, а с наступлением зимних холодов – также вследствие распада германского синтетического горючего на несгораемые фракции!).

Памятуя об отстутствии у германских солдат зимнего обмундирования (связанного с крайне сжатыми сроками планирования операции «Барбаросса», как единственной в глазах «фюрера и рейхсканцлера» возможности предупредить удар Сталина), Гитлер и его генералы поставили на карту буквально все, чтобы обеспечить своим армиям возможность захватить Москву до конца года. Столбик термометра упал до минус тридцати, а местами даже до минус пятидесяти. Число обмороженных среди немецких солдат резко возросло. Обмороженные части тела во многих случаях приводили к некрозу, гангрене и к необходимости срочной ампутации, часто под неприятельским огнем, в совершенно антисанитарных условиях и без анестезии, что дополнительно увеличивало число жертв. Чтобы спастись от своего второго, не менее беспощадного, врага, «генерала Зимы» [304], германские солдаты надевали на себя все, что можно, отбирая теплые вещи у местного населения и даже надевая на себя, один поверх другого, несколько мундиров и шинелей, снятых с трупов убитых красноармейцев и собственных павших товарищей. Свои стоптанные за много месяцев, не снимавшиеся неделями, сгнившие на ногах сапоги немногие счастливцы заменяли на валенки. Прочим приходилось обматывать ноги соломой, тряпками или шерстяными платками. Не случайно уцелевшие участники наступления на Москву, награжденные позднее медалью за эту зимнюю кампанию, в приливе солдатского черного юмора, прозвали ее «орденом мороженого мяса»! [305]

В силу изложенных выше причин (а также, не в последнюю очередь, благодаря урокам, извлеченным из «зимней войны» с белофиннами 1939-1940 годов, на начальном этапе которой немалое число красноармейцев замерзло именно вследствие отстутствия соответствующего зимнего обмундирования) советская Красная армия была подготовлена к зимним холодам несравненно лучше немцев. Не говоря уже о том, что большинство красноармейцев было уроженцами регионов с суровым климатом (Сибири, Казахстана и др.), привычными к холодным зимам, они были обмундированы соответственно погоде (в стеганые ватники и ватные штаны, полушубки, теплые шапки-ушанки, рукавицы, валенки, белые зимние маскировочные халаты и комбинезоны и проч.). В обороне Москвы принимали участие стрелковые части советских военных лыжников, отличавшиеся особенной мобильностью в заснеженной местности. Будучи во всеоружии, Красная армия оказалась способной к нанесению в период с середины октября по середину ноября 1941 года целой серии внезапных контрударов по немцам, пытавшимся как раз в это время адаптироваться к условиям зимней войны и упрочить свой контроль над завоеванными территориями.

Отразив все эти контрнаступления, армии «Третьего рейха» продолжили наступление на Москву. 18 ноября 1941 года XLVI корпус получил приказ захватить город Истру. В ходе этой операции правый фланг наступавшего на Истру корпуса образовывала дивизия СС Рейх, а левый – 1-я танковая дивизия вермахта. Немцы надеялись, захватив Истру и другие важные в стратегическом отношении районы вокруг Москвы, окружить советскую столицу и уничтожить ее гарнизон, повторив в еще больших масштабах Киевскую операцию.

В течение недели части СС с боями вышли к реке Истре и создали плацдарм на ее берегу. Форсировав реку, дивизия Рейх атаковала противостоявшие ей неприятельские войска и обратила их в бегство. Спустя два дня войска СС заняли город Истру и атаковали соседний населенный пункт, расположенный на гребне тактически важной возвышенности. Несмотря на яростное сопротивление советского гарнизона, эсэсовцы после четырехдневнего боя захватили возвышенность, при поддержке танков 10-й танковой дивизии, оказавших штурмующим советские позиции эсэсовским гренедерам поистине неоценимую поддержку.

После того, как этот важный узел советской оборонительной системы оказался в немецких руках, 27 ноября 1941 года началось генеральное наступление на Москву. На этом заключительном этапе операции «Тайфун» дивизия Рейх в течение суток овладела Высоковым, вплотную приблизившись к советской столице. Несмотря на непрерывное и, казалось бы, неудержимое продвижение дивизии вперед к поставленной цели, ряды частей СС очень сильно поредели вследствие чудовищных потерь – как боевых, так и небоевых (в первую очередь – вследствие обморожения). На бумаге наступление продолжалось силами полков и батальонов, в действительности вперед продвигались жалкие горстки предельно утомленных непрерывными боями, истощенных и израненных людей.

К концу ноября Вилли Биттрих был вынужден расформировать понесший огромные потери 2-й батальон полка Дер Фюрер и распределить его остатки по другим частям полка. По аналогичной причине ему пришлось расформировать также 3-й батальон полка Дойчланд. Между тем в 10-й танковой дивизиии вермахта, предназначенной для поддержки сильно потрепанной дивизии СС в ходе дальнейших операций против гарнизона города Москвы, осталось всего семь исправных танков! Казалось, дивизия продолжает существовать как боевая единица лишь благодаря тому, что ее уцелевшие бойцы всецело положились на судьбу и на свою способность продолжать сражаться.

И лишь когда над головами эсэсовцев пролетали на Москву бомбардировщики «люфтваффе», гренадеры испытывали нечто вроде прилива бодрости, заставлявшего их забывать о своем отчаянном положении. Но, несмотря на все эти невенроятные трудности, они не утратили своего наступательного порыва и надежды овладеть Москвой. В начале декабря авангард германского наступления максимально продвинулся на восток – 1-я рота мотоциклетного батальона захватила Ленино – пригородный населенный пункт, расположенный всего в семнадцати километрах от центра Москвы. С захваченной территории, по которой проходили рельсовые пути московской городской системы трамвайного сообщения, гренадёры СС уже могли видеть золотой блеск церковных куполов московского Кремля.

В эти дни, по воспоминаниям старых москвичей (в частности, бабушки автора) паника в красной Москве достигла апогея. Встретив в районе Военно-воздушной академии им. Жуковского отступавшую в направлении центра Москвы красноармейскую часть, бабушка (тогда еще молодая женщина) спросила командира, где немцы, на что получила поразивший ее своим равнодушным тоном ответ: «Немцы в Химках…».

Согласно воспоминаниям оберштурмфюрера Отто Скорцени, знаменитого «человека со шрамами», позднее вошедшего в историю Второй мировой как «освободитель Муссолини» и «гитлеровский король диверсий», а в описываемое время служившего в дивизии Рейх, части дивизии «должны были войти в Москву через Истру – этот городок был центральным бастионом второй линии обороны столицы. Мне поручили не допустить уничтожения местного водопровода и обеспечить его функционирование. Церковь в Истре осталась нетронутой – сквозь туман виднелись блестящие купола ее колоколен. Несмотря на потери, наш боевой дух был высок. Возьмем Москву! Мы решительно двинулись на окончательный штурм… 19 декабря температура снизилась до -20 градусов С. У нас не было зимнего оружейного и моторного масла, с запуском двигателей возникли проблемы. Но 26 и 27 ноября полковник Гельмут фон дер Шевалье взял Истру, располагая 24 танками, оставшимися от 10-й танковой дивизии (вермахта – В.А.), и мотоциклетным батальоном дивизии Рейх гауптштурмфюрера Клингенберга (того самого, вошедшего первым в Белград). Истру защищала отборная часть – 78-я сибирская стрелковая дивизия. На следующий день советская авиация стерла город с лица земли…

Левее и немного впереди наших позиций находились Химки – московский порт, расположенный всего лишь в восьми километрах от советской столицы. 30 ноября моторазведка 62-го саперного батальона танкового корпуса (4-й танковой армии) Гёпнера без единого выстрела въехала в этот населенный пункт, вызвав панику среди жителей…».

Да что там Химки! Когда добрый друг и коллега автора этой книги, Александр Таланов, в начале своей трудовой карьеры, служил в отделении милиции на Белорусском вокзале, там еще заканчивал службу ветеран органов внутренних дел, застреливший в конце ноября 1941 года, будучи тогда еще совсем зеленым постовым милиционером, далеко оторвавшегося от своих наступавших на Москву по Ленинградскому шоссе частей немецкого военного мотоциклиста (вероятнее всего, из состава дивизии Рейх), среди бела дня на площади Белорусского вокзала … Бдительный постовой был награждён за подвиг орденом Красной звезды, но головокружительной карьеры в органах не сделал, прослужив всю жизнь в том же самом отделении милиции.

2 декабря 1941 года части дивизии Рейх вошли в Николаев (расположенный всего в пятнадцати километрах от Москвы). В солнечную погоду оттуда были видны в бинокль купола московских храмов. Батареи артиллерийского полка дивизии Рейх обстреливали из Николаева московские предместья, но в артполку уже не осталось ни одного орудийного тягача.

Незадолго до того, как дивизия Рейх и другие германские соединения смогли развернуть полномасштабное заключительное наступление на столицу СССР, они оказались в полном смысле слова парализованными очередным резким ухудшением погодных условий. Оберштурмфюрер СС Отто Скорцени сделал 10 декабря 1941 года в своем дневнике запись следующего содержания: «…Николаев, 10.12.41. Скоро даже в нашей части всем станет ясно: продвижение вперед закончено. Вот наша наступательная сила и иссякла. У наших соседей – 10-й танковой дивизии – осталась всего дюжина боеспособных танков». Спустя несколько дней в дневнике Скорцени появилась новая скорбная запись: «Поскольку похоронить наших убитых в насквозь промерзшей земле оказалось совершенно невозможно, мы сложили трупы у церкви. На них было просто страшно смотреть. Мороз сковал их скрюченные в предсмертной агонии руки и ноги, принявшие самые невероятные положения. Чтобы придать мертвецам столь часто описываемое выражение умиротворенности и покоя, якобы присущее им, трупам пришлось бы выламывать суставы. Остекленевшие глаза мертвецов слепо взирали в холодное серое небо. Взорвав заряд тола, мы уложили в образовавшуюся большую воронку трупы погибших за последние день-два и наскоро забросали их мерзлой землей…». Им еще казалось, что заключительное наступление не отменяется, а лишь откладывается, переносится на более поздний срок (как говорит немецкая пословица, «ауфгешобен ист нихт ауфгехобен» [306] ). Однако их надеждам вступить в Москву, как в Вену, Прагу, Гаагу, Париж или Белград не суждено было сбыться. После трехдневного перерыва между боями началось крупномасштабное контрнаступление советских войск, получивших свежее пополнение из Сибири (к тому времени исчезли последние сомнения в том, что Япония не начнет войну против СССР). Красная армия нанесла столь мощный удар, что у немцев не было ни малейших шансов организовать мало-мальски достойный отпор, не говоря уже о возобновлении своего собственного наступления. В общей сложности Красная армия бросила в наступление на германские войска, вмерзшие в землю на Восточном фронте, семнадцать армий, насчитывавшие в своих рядах более полутора миллионов свежих бойцов. Немцы были отброшены на всех направлениях, и ОКВ было вынуждено отдать приказ об общем отходе на позиции, более приемлемые для обороны.

 


Дата добавления: 2015-11-14; просмотров: 82 | Нарушение авторских прав


<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Переправа через Удай| А.Т. Твардовский

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.012 сек.)