Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

Вторник – Среда, 1,2 ноября

Суббота, 8 октября | Воскресенье, 9 октября | Четверг, 13 октября | Вторник, 18 октября | Пятница, 21 октября | Понедельник, 24 октября | Пятница, 28 октября | Суббота, 29 октября | Суббота, 29 октября | Воскресенье, 30 октября |


Читайте также:
  1. Acetyoffice@gmail.com -для предварительных заявок на оформление классификационных книжек заявку нужно прислать до 11 ноября 2013 г.!!!
  2. Августа 1970 года, среда, 21:20
  3. Августа 1971 года, среда, 21:03
  4. Августа 1971 года, среда, 21:04
  5. Апреля 1970 года, среда, 21:13
  6. Апреля 1971 года, среда, 21:16
  7. Апреля 1971 года, среда, 21:30

Кейт

В последнее время я постоянно принимаю ибупрофен. Сегодня обнаружила, что его осталось совсем на донышке, поэтому по пути с работы домой, останавливаюсь возле продуктового через дорогу от "Граундс".

Увидев Келлера, едва узнаю его, настолько он бледен. Я не видела его с вечера субботы и совсем не так планировала встретиться с ним — хотела дать ему несколько дней, чтобы остыть. Эгоистичная часть меня, отвечающая за самосохранение, требует развернуться и исчезнуть, пока он не увидел меня. Но сострадающая подавляет ее:

— Он выглядит как смерть. Помоги ему.

Сострадание всегда одерживает верх над самосохранением.

— Келлер? Тебе нужна помощь?

Если я его и напугала, то он никак этого не показывает. С большим трудом

Келлер поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня. Он выглядит так, как будто не принимал душ несколько недель — слипшиеся волосы, налитые кровью глаза и огромные фиолетовые синяки под глазами. Понимаю, что он болен.

Келлер безучастно смотрит на меня, и я не знаю: то ли у него нет сил говорить, то ли он просто не хочет.

Дотрагиваюсь до его лба — он пышет жаром и влажный от пота. Меня всегда пугала лихородка. Когда ее подхватывала Грейси, я не могла спать, поэтому просто сидела на кровати возле нее. Она всегда хотела, чтобы я держала ее за руку.

— Келлер, почему ты не в постели? Ты весь горишь.

Он измучен донельзя. И как только нашел силы, чтобы перейти дорогу?

Осматриваю полки, перед которыми он стоит.

— Что тебе нужно?

Келлер пожимает плечами. Он в каком-то бредовом состоянии.

Пытаюсь взять его за руку, но вместо этого он обнимает меня за плечи, такой тяжелый и беспомощный. Веду его к лавочке возле окошка фармацевта и сажаю на нее. Проконсультировавшись, покупаю себе ибупрофен и таблетки для Келлера. Заодно беру две банки куриного супа с лапшой, одну с томатным супом и пакет апельсинового сока.

Оплатив покупки, возвращаюсь к Келлеру и мы с большим трудом двигаемся через дорогу в его квартиру. Возле двери мне приходится обыскать его карманы, чтобы найти ключ.

Переступив порог, он сразу же падает на кровать. Даю ему лекарства, а потом начинаю обдумывать, как бы охладить его. В конце концов, принимаю решение поступить так, как обычно делала с Грейс. Ему сейчас не до скромности, поэтому раздеваю его до трусов.

Я очень переживаю, когда люди находятся в подобном болезненном состоянии. Переживаю настолько, что хочется уйти и не иметь с этим дела, но я не могу. И не из-за чувства вины, а просто потому, что ты нужен этим людям.

У Келлера двуспальная кровать, но я едва умещаюсь на матрасе рядом с ним. У нее нет спинки, поэтому сижу, прислонившись к стене, держу его за руку, убираю влажные волосы со лба и что-то напеваю про себя. Это дурная привычка, но благодаря ей, я бодрствую. Как только температура спадает, расслабляюсь и засыпаю.

Открываю глаза и какое-то время пытаюсь привыкнуть к темноте. Часы на комоде Келлера показывают 12:17 утра. У меня болит шея, потому что я так и уснула сидя. Голова Келлера лежит на моем бедре, а рукой он обнимает ноги, заключая меня в своеобразную ловушку. Задерживаю дыхание и обращаюсь к всевышнему:

— Пожалуйста, сделай так, чтобы у него больше не было лихорадки.

Нежно дотрагиваюсь до его лба — он сухой и прохладный. Делаю выдох и смотрю на потолок. Большое спасибо, дружище.

Мне хочется в туалет. А еще урчит в животе.

Взвешиваю все за и против. Келлер так мирно спит, и он здесь, со мной.

Поэтому делаю то, что должна. Откидываю голову к стене и наслаждаюсь физической близостью. Прикосновения обычно недооценивают, но человеку просто необходим контакт. В свое время Грейси, Гас и Одри постоянно обнимали меня, держали за руку и целовали в лоб. Мне так этого не хватает. Поэтому сейчас я с жадностью собираюсь воспользоваться каждой секундой наедине с Келлером.

Пытаюсь бороться, но все же сон одолевает меня. Бессонницу сменило непроходящее чувство изнеможения.

Меня будит кашель и на долю секунды инстинкты берут верх над разумом.

— Грейси?

Смешно, насколько беспокойство влияет на сон. Девятнадцать лет я спала одним глазом, другой был всегда на Грейс. Когда кто-то зависит от тебя — чтобы прогнать плохие сны, помочь с туалетом посреди ночи или просто держать за руку, чтобы уснуть — ты меняешься, и на бессознательном уровне эти изменения остаются с тобой навсегда.

— Кейти? — Келлер сбит с толку.

Еще на долю секунды цепляюсь за воспоминания о Грейс, а потом вздыхаю и извиняюсь:

— Прости Келлер. Да, это я, Кейт.

Он убирает голову с моих бедер и кладет ее на подушку. А потом пристально смотрит на меня в темноте.

— Что ты здесь делаешь?

— Я вчера столкнулась с тобой в продуктовом. Ты искал лекарства. Уверена, ты даже не помнишь об этом, потому что был не в себе. Я довела тебя до дома. Дункана не было, и я побоялась оставлять тебя одного. Надеюсь, в этом нет ничего страшного.

— Смотрю на часы. 3:53 утра.

— Ты не обязана была этого делать, — с грустью говорит он.

— Вообще-то обязана. — Улыбаюсь ему. — Я говорила тебе, что у меня аллергия на чувство вины. Я могла бы пройти мимо, но потом бы вся извелась.

Келлер даже не улыбается, поэтому перехожу к самому насущному вопросу.

— Ты голоден? Я купила куриный суп с лапшой. Будешь?

— Мне жаль, Кейти, — шепчет он, извиняясь отнюдь не за лихорадку.

Некоторым людям нужны извинения, потому что прощение — такой величественный и благородный жест, который идет рука об руку со снисхождением. Мне же на это наплевать. Хорошо это или плохо, но я с легкостью прощаю людей.

Убираю волосы Келлера назад и целую его в лоб.

— Я знаю. — Спускаю ноги с кровати и встаю. — Пойду, приготовлю суп.

После ванной комнаты, принимаю три таблетки ибупрофена и начинаю готовить. Келлер надевает шорты и футболку и присоединяется ко мне. Он пытается помочь, но я отправляю его посидеть в кресле.

— Кто такая Грейси?

— Моя сестра.

У него сонный вид, но на губах играет ласковая улыбка.

— Не знал, что у тебя есть сестра.

Киваю головой, одновременно помешивая суп, который только что начал закипать.

— Старшая или младшая?

— Старшая. — Разливаю суп по чашкам и несу их к кофейному столику перед Келлером.

— Она в Сан-Диего?

Обычно я стараюсь избегать вопросов о моей прошлой жизни. Слишком уж это личное, особенное. Но по какой-то причине прямо сейчас я чувствую потребность поговорить о Грейс.

— Вчера был ее двадцать первый день рождения. Она — моя героиня. Я всегда равнялась на нее. Она была самым чистосердечным человеком. — Келлер сидит в кресле и, несмотря на его ужасный вид, выглядит он исключительно спокойным. Он так внимательно меня слушает, как будто нет ничего важнее этого разговора. И от этого мне хочется разделить воспоминания о Грейс с тем, кто никогда ее не знал.

— Ты когда-нибудь встречал абсолютно счастливого и довольного всем человека? Такого, рядом с котором находится... заразно, потому что тебе сразу же хочется стать лучше, чтобы быть достойным его.

Он улыбается и кивает. Я знаю, что Келлер понимает, о чем я говорю. В его жизни есть своя Грейс.

Я киваю в ответ и тоже улыбаюсь, хотя внутри мое сердце разбивается на миллионы кусочков и каждый из них несет частичку моей скорби.

— Такой была Грейс.

Он смотрит на меня так, как будто подозревает худшее, но боится об этом сказать. Поэтому я решаю пощадить его нервы и отвечаю на незаданный вопрос:

— Она умерла в мае прошлого года из-за осложнения после пневмонии и заражения крови. Я три раза привозила ее в скорую прежде чем ее положили в больницу. Она не могла дышать, и была до ужаса бледной. Я так психанула, когда во время последнего визита они пытались отослать нас домой с рецептом на лекарство от кашля, что меня чуть не выпроводили с охраной на улицу. Но в итоге они все же приняли ее. — Делаю глубокий вдох, а потом продолжаю свой рассказ. — В ее легких оказалось полно жидкости, и в первый же день в больнице она подхватила заражение крови. Через двое суток она умерла. — Закрываю глаза, пытаясь сдержать слезы.

Пытаюсь напомнить себе о том, что никогда не плачу. Чувствую, как начинают дрожать губы. Единственный раз я плакала в ночь, когда ушла Грейс.

Я не открываю глаза, когда Келлер берет меня за руки и поднимает. Не открываю их и тогда, когда он крепко прижимает меня к себе, а я орошаю его футболку своими слезами. Я не открываю глаза даже когда он, гладя меня по спине, тихо шепчет:

— Соболезную, Кейти.

Открываю я их лишь, когда мне становится легче. Отпускаю футболку Келлера, которую сжимала пальцами на спине и делаю шаг назад, вытирая глаза ладонями.

Делаю глубокий вдох и смотрю на него.

— Мне жаль. Ты не обязан был этого делать.

Уголок его рта дергается в улыбке, но в ней нет веселья.

— Вообще-то, обязан.

— Что, тоже аллергия на чувство вины?

— Нет. Мне плохо от того, что тебе грустно. Что-то пошло неправильно, если вселенная позволила этому случиться. Ты и грусть... просто несовместимы. — Он опять обнимает меня. — Ты сказала, что не любишь говорить об этом. Поэтому, никогда не упоминала о ней раньше

Опять хватаю его за футболку. Мне нужно держать себя в руках.

— Это больно. Она была для меня целым миром. Знаешь, каково это, когда в твоей жизни есть кто-то особенный, кого любишь до безумия, а потом его у тебя забирают... навсегда.

Келлер кладет подбородок мне на макушку и крепче сжимает в объятиях.

— Знаю.

— Прости. Я не хотела жаловаться... просто это такая мука, ведь правда? — шмыгая носом, спрашиваю я.

— Правда, соглашается он

— Ты не обязан отвечать, если не хочешь, но кто это?

— Моя девушка. Невеста. Все произошло четыре года назад. Ее звали Лили. — Келлер вздыхает, но это больше похоже на облегчение от того, что он произнес эти слова вслух, чем на грусть.

— Ты никогда не говоришь о ней. Кто-нибудь в курсе? — Я так и стою, прижавшись щекой к его груди. Не хочу смотреть на него, потому что зрительный контакт может оборвать его желание откровенничать.

— Дунк и Ром. Я не распространяюсь о своей жизни в Чикаго здесь, в Гранте. К тому же, как ты и сказала, это больно. Хотя уже не так, как раньше. Не то, чтобы я не скучаю по ней... но я понял, что живых тоже нужно любить. Любить кого-то еще, не значит предать свои чувства к ней. До нее я и не знал что это такое. Мои родители очень... целенаправленные. Они не дарили мне любовь... только всегда чего-то ожидали — хорошего поведения, хороших манер, отличных оценок. Они ожидали, что я буду соответствовать всем их требованиям. Родители хотели, чтобы я пошел учиться в юридическую или медицинскую школу, потому что моя мама — юрист, а папа хирург. Вся моя жизнь была попыткой оправдания их надежд, пока я не встретил Лили. Она любила меня, не ожидая ничего. Я чувствовал себя таким свободным. Когда я потерял ее, я потерял и свободу. Все ожидания вернулись, но уже с целым сводом новых правил.

Поднимаю глаза и смотрю на него, потому что это уже не просто потеря любимого человека, это потеря самого себя.

— Келлер, это твоя жизнь, и только ты ее творец, дружище.

Он усмехается.

— О нет, я совсем не творец, а всего лишь пассажир. Стелла, вот кто главный.

— Стелла? — Тут моему сердцу стоило бы разбиться, но я рада за него. Я знаю, что нам не быть вместе (особенно после рассказа о Лили), но мысль о том, что в его жизни есть женщина, которая любит и делает его счастливым, радует меня. Искры между нами и все, что случилось на концерте — это просто недопонимание с моей стороны. Мы — друзья, а Стелла — его сказочная фея.

Он наклоняет голову на бок и смотрит на меня, как будто что-то решает для себя.

— Что ты делаешь на выходных?

— Скорее всего, буду заниматься. А что?

— А не хочешь позаниматься в Чикаго? Я хочу, чтобы ты познакомилась со Стеллой. — Келлер улыбается своей фирменной улыбкой, которой я просто не в силах противостоять.

Вспоминаю нашу поездку в Милуолки и как мне пришлось его убеждать поехать со мной.

— Ты всегда такой импульсивный? — подшучиваю я.

Его рот растягивается до ушей, и он выразительно качает головой.

— Никогда. Ты оказываешь на меня ужасное влияние.

— Нужно признаться, что я очень любопытная. Так что мне бы хотелось поехать с тобой в Чикаго и посмотреть на эту загадочную Стеллу.

Келлер снова обнимает меня, но как-то по-другому, по-дружески. Уверена, я смогу со временем относиться к нему также. Он целует меня в макушку и это напоминает мне о Гасе.

— Спасибо, Кейти. Ты замечательная девушка, хотя и оказываешь на меня плохое влияние.

— Это одна из самых милых фраз, которую я слышала в свой адрес. Ты и сам не так уж плох.

Он смеется.

— Я дурак, но все равно, спасибо.

Со вздохом освобождаюсь из его объятий.

— Тебе стоит отдохнуть, дурачок. Никаких занятий или работы на сегодня. Ты все еще выглядишь, как живой труп.

Келлер качает головой.

— Ты просто засыпала меня сегодня комплиментами.

Мои губы растягиваются в улыбке.

— Прости Келлер, но это правда. Понимаю, что женщины, скорее всего, тебе никогда такого не говорили, но, дружище, у тебя была тяжелая ночь. Так что, давай, ешь свой суп, принимай душ и отправляйся в постель.

Он сонно улыбается.

— Мне нравится, когда ты так категорична.

Я закатываю глаза, хотя мне и самой нравится, когда рядом находится человек, с которым так легко общаться. Подогреваю еще раз суп, мы едим, потом Келлер идет в душ, а я мою посуду. В пять утра я укладываю его в постель и целую в лоб.

— Теперь от тебя пахнет гораздо лучше.

— Кейти, ты нанесла сокрушительный удар по моему эго.

— Спокойной ночи, Келлер. Позвони мне позже и дай знать как у тебя дела, хорошо?

— Хорошо, доктор Седжвик.

Уже возле двери он останавливает меня.

— Могу я кое-что спросить?

— Валяй.

— Почему никому не сказала, что ты — рок-звезда?

Мне становится смешно от нелепости этого титула.

— Гм, потому что я — не рок-звезда. Это работа Гаса, а не моя.

— Ты была невероятна. У тебя такой красивый голос. Не могу поверить, что никто не знал.

Пожимаю плечами. Я старательно избегала вопросов в кампусе всю неделю, говоря, что меня, наверное, с кем-то перепутали.

— Помнишь, ты сказал, что не распространяешься о жизни в Чикаго здесь, в Гранте?

Он кивает.

— Вот так и я. — И это правда.

— Спасибо за то, что позаботилась обо мне, Кейти.

Улыбаюсь ему и закрываю за собой дверь. По дороге в общежитие, мне пришлось дважды останавливаться и садиться. Все тело невыносимо ломит. Я вымотана до предела, поэтому, едва войдя в комнату, не раздеваясь, падаю на кровать.

Просыпаюсь только к обеду.

Келлер звонит в 2:45, когда я иду в цветочный магазин на работу. Он говорит, что чувствует себя гораздо лучше и спрашивает мой e-mail. Получаю от него четкие инструкции проверить почту, как только приду домой.

Вечером, открыв компьютер, обнаруживаю подтверждение о бронировании билетов в Чикаго на вечер пятницы и в Миннеаполис на вечер воскресенья. Что? Я думала, мы поедим на машине. Когда я перезваниваю ему по поводу билетов и их стоимости, он просто отмахивается от меня и говорит, что это подарок за то, что я была отличной сиделкой.

 

 


Дата добавления: 2015-11-16; просмотров: 61 | Нарушение авторских прав


<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Понедельник, 31 октября| Пятница, 4 ноября

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.017 сек.)