Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

Любовь и дружба в лирике А. С. Пушкина 100 страница



Читайте также:
  1. 1 страница
  2. 1 страница
  3. 1 страница
  4. 1 страница
  5. 1 страница
  6. 1 страница
  7. 1 страница

Я, что в тебя — всю Русь

Вкачала — как насосом!

Бог видит — побожусь1. —

Не будешь ты отбросом

Страны своей.

Россия строилась, жила своей жизнью. Марина Ивановна поняла, что погибнет, если не вернется, но и возвращаться — на погибель. Как всегда, ее душу терзали противоречия, но решение вернуться взяло верх. Если уж суждено погибнуть, так уж лучше на родине. Действительность оказалась намного суровее, чем представлялась издалека. Цветаева восприняла все как данность. Она предпочла уйти:

Наконец-то встретила

Надобного — мне:

У кого-то смертная

Надоба во мне.

Что для ока — радуга,

Злаку — чернозем —

Человеку — надоба.

Человека — в нем.

, Марина Цветаева после семнадцати лет, проведенных на чужбине, мечтала вернуться в Россию «желанным и жданным гостем», но судьба распорядилась иначе...

 

МОСКВА МАРИНЫ ЦВЕТАЕВОЙ

В своих стихотворениях о Москве Марина Цветаева обращается к родному городу не просто как к отчему дому, где находит себе приют любой «бездомный», живущий на Руси, но и как будто к кому-то живому и в то же время невидимому и далекому. Москва!

Какой огромный Странноприимный дом! Всяк на Руси — бездомный, Мы все к тебе придем.

М. Цветаева не зря так подробно описывает московские дома и жизнь их бывших обитателей. В каждом четверостишии «Домиков старой Москвы» перед нами всплывают почти забытые образы:

Кудри, склоненные к пяльцам, Взгляды портретов в упор. Странно постукивать пальцем О деревянный забор!

Для Цветаевой Москва — это также огромный храм, который исцеляет любой душевный недуг. Так, в стихотворении «Над синевою подмосковных рощ» Марина Ивановна описывает слепцов, «во тьме пасших Бога» и ступающих по Калужской дороге по направлению, откуда доносится звон московских колоколов. Эти люди-слепцы, хотя вполне возможно, что глаза их видят, а слепота выражает себя в бесплодных жизненных поисках, в отчаянии, в унынии. Однако в то же время эта слепота настолько уже задушила, высушила этих людей, что как в предсмертный час умирающему внезапно становится легче, так и их в самый критический момент жизни вдруг озаряет звон московских колоколов, который пророчит спасение и утешение. Этот звон доносится откуда-то с небес. И мне кажется, что как раз именно это и показывает отношение Марины Цветаевой к Москве как к святыне.

В другом стихотворении Цветаева так говорит об этом:

И не знаешь ты, что зарей в Кремле Легче дышится — чем на всей земле! И не знаешь ты, что зарей в Кремле Я молюсь тебе — до зари.

 

 

Отчего М. Цветаева заостряет свое внимание именно на Кремле, ведь Москва — большой город, где существует много мест, которые Цветаева могла бы назвать также самыми духовно чистыми? Нет, Кремль действительно является в этом смысле центром Москвы. Ведь даже история его возведения носит мистический оттенок. Молитву рядом с Кремлем М. Цветаева обращает не только к Москве, России, но и к небесам,

Анна Саакянц в своей вступительной статье к сборнику стихов М. Цветаевой упоминает о ее высказываниях о жизни, которые, естественно, отражаются в ее творчестве: «Вся моя жизнь — роман с собственной душой»; «Мне ничего не нужно, кроме своей души». Мне кажется, что подобные мысли могут быть высказаны только человеком, обладающим огромной внутренней дисциплиной, богатой культурой, уверенностью в своих силах.

Жаль, конечно, что к концу жизни Марина Ивановна утратила веру в себя. И наверное, поэтому она закончила свой жизненный путь так трагично. Однако она оставила великое наследие после себя — свои стихи, в которых живет ее душа.

Б. Л. ПАСТЕРНАК

СВОЕОБРАЗИЕ ЛИРИКИ Б. ПАСТЕРНАКА

Поэтический мир Бориса Пастернака предстает перед нами во всем своем богатстве — богатстве звуков и ассоциаций, которые открывают нам давно знакомые предметы и явления с новой, порой неожиданной стороны. Поэзия Пастернака — это отражение личности поэта, выросшего в семье известного художника и талантливой пианистки. Известна любовь Бориса Пастернака к музыке — ему даже прочили композиторское будущее, но смыслом его жизни стала поэзия.

 

Первые публикации его стихотворений относятся к 1913 году. В следующем году выходит первый сборник поэта «Близнец в тучах». Пастернак входил в небольшую группу поэтов «Центрифуга», близкую к футуризму, но попавшую под влияние символистов. К своему раннему творчеству он относился критически и впоследствии ряд стихотворений ос^ новательно переработал.

Надо сказать, что Пастернаку в целом свойственно отношение к поэзии как к напряженной работе, требующей полной самоотдачи:

Не спи, не спи, работай,

Не прерывай труда,

Не спи, борись с дремотой,

Как летчик, как звезда.

Не спи, не спи, художник,

Не предавайся сну.

Ты — времени заложник

У вечности в плену.

Уже в первые годы творчества у Пастернака проявляются те особенности его таланта, которые полностью раскрылись в последующем: поэтизация «прозы жизни», внешне неярких фактов, философские раздумья о смысле любви и творчества, жизни и смерти:

Февраль. Достать чернил и плакать! Писать о феврале навзрыд, Пока грохочущая слякоть Весною черною горит.

Борис Пастернак вводил в свои стихи редкие слова и выражения — чем меньше слово было в книжном обороте, тем лучше это было для поэта. Поэтому нет ничего удивительного в том, что ранние стихотворения Пастернака после первого прочтения могут остаться непонятыми. Для того чтобы вникнуть в суть образов, созданных поэтом, нужно знать точное значение написанных им слов. А к их выбору Пастернак относился с большим вниманием. Он хотел избежать штампов, его отталкивали «затертые» поэтические выражения. Поэтому в его стихах мы часто можем встретить устаревшие слова, редкие географические названия, конкретные имена философов, поэтов, ученых, литературных персонажей.

Своеобразие стихотворного стиля Пастернака состоит также в необычном синтак-

 

 

сисе. Поэт нарушает привычные нормы. Вроде бы обычные слова, но их расстановка в строфе необычна, и поэтому стихотворение требует от нас внимательного чтения: В посаде, куда ни одна нога Не ступала, лишь ворожеи да вьюги Ступала нога, в бесноватой округе, Где и то, как убитые, спят снега...

(«Метель»)

Но какую экспрессивность придает такой синтаксис поэтическому тексту! В стихотворении «Метель» речь идет о путнике, заблудившемся в посаде, о метели, усугубляющей безысходность его пути. Душевное состояние путника передают обычные слова, но само чувство тревоги, растерянности звучит в том необычном ритме стихотворения, который придает ему своеобразный синтаксис.

Оригинальны и ассоциации Пастернака. Они непривычные, но именно благодаря этому действительно свежие. Они помогают описываемому поэтом образу раскрыться именно так, как он его видит. В стихотворении «Старый парк» сказано, что «карающих стай девятки разлетаются с дерев». А далее находим такие строчки:

Зверской боли крепнут схватки, Крепнет ветер, озверев,

t И летят грачей девятки, Черные девятки треф.

Образный ряд этого стихотворения глубже, чем может показаться на первый взгляд. Поэт использует здесь трехчленное сравнение: грачи — девятки треф — самолеты. Дело в том, что стихотворение написано в 1941 году, в пору, когда не названные в нем самолеты летали девятками, и их строй напомнил поэту девятки треф и грачей. В сложных ассоциативных рядах — своеобразие поэзии Пастернака.

М. Горький писал по этому поводу Пастернаку: «Много изумляющего, но часто затрудняешься понять связи ваших образов и утомляет ваша борьба с языком, со словом». И еще: «Иногда я горестно чувствую, что хаос мира одолевает силу вашего творчества и отражается в нем именно как хаос, дисгармонично». В ответ Пастернак писал: «Я всегда стремился к простоте и никогда к ней стремиться не перестану». В зрелой лирике

 

поэта действительно есть ясность выражения, сочетающаяся с глубиной мысли: Во всем мне хочется дойти До самой сути. В работе, в поисках пути, В сердечной смуте. До сущности протекших дней До их причины, До основанья, до корней, До сердцевины.

Произошедшая с поэтом эволюция была естественным путем художника, желающего во всем дойти «до самой сути». Постижение духовного мира человека, законов развития общества, природы является главным в творчестве Бориса Пастернака. Многие его стихи служат поводом" для раздумья над вопросами жизненного устройства. Вот, к примеру, отрывок из стихотворения «Вокзал»: Вокзал, несгораемый ящик Разлук моих, встреч и разлук, Испытанный друг и указчик, Начать — не исчислить заслуг. Бывало, вся жизнь моя — в шарфе, Лишь подан к посадке состав, И пышут намордники гарпий, Парами глаза нам застлав. Бывало, лишь рядом усядусь — И крышка. Приник и отник. Прощай же, пора, моя радость! Я спрыгну сейчас, проводник. Живописная и звуковая выразительность стиха, индивидуальная неповторимость образной системы — таковы характерные особенности поэзии Пастернака. Этот поэт узнаваем. Он и талантливый художник, и умный собеседник, и поэт-гражданин. Известно, что его творческий путь был нелегким его осуждали, травы {после написания романа «Доктор Живаго»). В те дни Пастернак напишет: Я пропал, как зверь в загоне: Где-то люди, воля, свет, А за мною шум погони, Мне наружу ходу нет.

Что же сделал я за пакость, Я убийца и злодей?. Я весь мир заставил плакать Над красой земли моей. Признанием большого литературного таланта "Бориса Пастернака явилась присуж-

 

 

денная поэту в 1958 году Нобелевская премия «За выдающиеся заслуги в современной лирической поэзии и на традиционном поприще великой русской прозы». Тогда Пастернака вынудили отказаться от этой премии. В 1989 году она была возвращена поэту посмертно. Можно с уверенностью сказать, что литературное наследие Бориса Пастернака имеет важное значение не только в русской, но и в мировой культуре.

ФИЛОСОФСКАЯ ПРОБЛЕМАТИКА ПОЭЗИИ Б. ПАСТЕРНАКА

До сущности протекших дней, До их причины, До оснований, до корней, До сердцевины.

Б. Пастернак

Поэзия Бориса Пастернака не легка для восприятия. Дело тут не только в сложности его поэтики, но и в глубине и динамике мысли. Некогда поэт заметил, что философия — листва поэзии; читая его стихи, убеждаешься в этом вновь и вновь. Философская традиция в русской лирике представлена такими именами, как Баратынский, Пушкин, Лермонтов, Тютчев. В своем творчестве они размышляли о вопросах бытия, жизни и смерти, человеческого предназначения и духовности, взаимоотношениях человека и мира, человека и природы. Идеалы Истины, Добра и Красоты находят свое выражение в произведениях всех великих художников вне зависимости от места и времени их существования, потому что именно эти ценности определяют человеческую жизнь в целом: они суть ее, первооснова.

Философская направленность лирики Пастернака во многом обусловлена биографическими факторами. Музыка, живопись и литература определяли атмосферу в детстве поэта. Его отец был известным художником, мать — одаренной пианисткой; гостями дома были Серов, Врубель, Скрябин, Рахманинов, Лев Толстой. Будущий поэт напряженно впитывает в себя все новое, постигает об-

 

щую природу всего искусства и, в конечном итоге, всякой духовности. Все проявления человеческого духа имеют своим итогом обобщающую философскую систему взглядов; для ее изучения молодой Пастернак решает стать профессиональным философом, поступает на философское отделение историко-филологического факультета, затем продолжает занятия в Марбурге. И хотя окончательный выбор его пал на поэзию (чему, на мой взгляд, следует только радоваться), поэт на всю жизнь остается «привязан» к философской тематике, которая органично входит в его поэзию, не подавляя, не ослабляя ее. Скорее, наоборот, лирика Пастернака только выигрывает от такого сближения, обретая неслыханную глубину и силу воздействия.

Особенность философской мысли Пастернака, или, точнее, способа ее выражения, — то, что она нигде не дана явно, открыто. Поэзии вообще это не свойственно, но у Пастернака глубинный подтекст стиха зашифрован, спрятан особенно изощренно, на грани риска, что ленивый и нелюбопытный читатель не сможет его уловить. Что ж, значит, такой читатель стихам не нужен. Человек, читающий Пастернака, должен сам пройти путь от поэтического образа к философскому обобщению: автор никогда не представляет явно «конечный вывод мудрости земной», ясный для него самого. Он дает исходный материал для напряженных мысленных исканий, впрочем, рассыпая тут и там намеки, вехи для указания пути. А основная философская позиция поэта остается как бы «за кадром».

Не претендуя на полноту и однозначную правильность истолкования, попытаемся описать основные принципы пастернаковского мировоззрения.

Основная философская проблема — проблема бытия. В каком-то смысле для Пастернака ее нет. У него мир существует — и все. Без всяких «почему» и -«зачем»; Не надо толковать, Зачем так церемонно Мареной и лимоном Обрызнута листва.

Существование мира утверждается всей поэзией Пастернака. Сама она — неизмен-

 

28 Зак. 269

 

 

ное выражение удивления и благоговения перед чудом жизни. Потому что жизнь во всех ее многообразных проявлениях есть непреходящее чудо, чья необыкновенность настолько велика, что способна исцелить любую боль:

На свете нет тоски такой, Которой снег бы не излечивал. Герой поэзии Пастернака принимает бытие таким, каково оно есть; совершенство, целесообразность его не вызывают сомнения. «Сестра моя — жизнь», —.говорит он. И жизнь входит в его стихи как в свой дом: поэт с ней на «ты», меж ними нет дистанции, о чем свидетельствуют эти строки: Со мной, с моей свечею вровень Миры расцветшие висят. Герой принимает мир, и жизнь в нем кажется ему простой и не отягощенной премудростями, созданными искусственно: Легко проснуться и прозреть, Словесной сор из сердца вытрясть И жить, не засоряясь впредь. Все это — не большая хитрость. Благоговение перед жизнью распространяется на все ее формы, без унижающего ее великий дух деления на вечное и преходящее, на возвышенное и приземленное: «О Господи, как совершенны Дела твои, — думал больной, — Постели, и люди, и стены, Ночь смерти и город ночной...» Как правило, в произведениях Пастернака тема смерти почти отсутствует в чистом виде. Смерть не нарушает законов и течения жизни, она тоже есть часть бытия. Смерть — это скорее переход к иному этапу существования. Герой не испытывает страха перед небытием, ибо небытия не существует. Об этом — стихотворение «Уроки английского». Обращаясь к героиням Шекспира, поэт повествует о том, как их смерть становится открытием новых миров, не концом, а началом жизни во вселенной.

Размышляя об основах бытия, Пастернак на первое место ставит любовь. Любовь — не просто человеческое чувство, но принцип жизни, ее первооснова. Ей есть соответствие в мире природном — это всеобщая связь всех явлений и вещей. В одном из стихотворений поэт проводит параллель между лю-

 

бовью героя и жизнью морской стихии: герой привязан к своей возлюбленной, как море к берегу. В стихотворении «Давай ронять слова...» на вопрос о том, кто управляет миром, «кто велит», дается ответ: «Всесильный бог любви, Ягайлов и Ядвиг». Эти имена выбраны не случайно — некогда именно брак, сочетание польской королевы Ядвиги к литовского князя Ягайло дало начало новому государству.

Чувство любви роднит человека и мир: И сады, и пруды, и ограды, И кипящее белыми воплями Мирозданье — лишь страсти разряды, Человеческим сердцем накопленной. Именно любовь дает человеку возможность понять мир. Проблема миропонимания очень важна для Пастернака, и единственное ее решение в поэзии автора — это полное принятие всех обликов жизни.

Свое определение смысла человеческой жизни поэт сформулировал в стихотворении, которое можно назвать программным для его творчества — «Во всем мне хочется дойти...» Человек должен жить, постигая законы этого мира — законы любви всего ко всему. В соответствии с ними должна строиться и его жизнь:

Но надо жить без самозванства, Так жить, чтобы в конце концов Привлечь к себе любовь пространства, Услышать будущего зов. Труд при этом выступает как цель бытия и его форма: герой говорит о блаженстве «занятий», о том, что «праздность — проклятье». Таков для Пастернака «конечный вывод мудрости земной».

Философия Пастернака — жизнеутверждающая и оптимистичная. В этом мире много трагедий и невзгод, но они ведут нас к новым высотам понимания жизни, служат своего рода очищающим душу катарсисом. Нельзя сказать — «Мир прекрасен», но нужно — «Мир существует, и это прекрасно».

Им правит закон любви. Все это должен принять человек, принять и трудиться.

 

 

ХУДОЖЕСТВЕННОЕ СВОЕОБРАЗИЕ ЛИРИКИ Б. ПАСТЕРНАКА

Я 6 разбивал стихи, как сад.

'Б. Пастернак

В ряду великих художественных открытий русской литературы XX века поэтическая система Бориса Пастернака по праву занимает одно из первых мест наряду с творчеством Блока и Маяковского. У каждого поэта свой «образ мира, в слове явленный». Зрительное ощущение всякого человека избирательно и отлично от восприятия других. В этом отношении художник —■ человек вдвойне, ибо ему предстоит не просто увидеть мир, но и представить его вновь, уже преображенным, пропущенным через призму творческого воображения. Поэтическая картина мира, таким образом, является собственностью самого автора, и происходящее в ней существует по его законам.

Отложив томик поэзии Пастернака, задумаемся о том неповторимом мире, который создал поэт.

С первых строк нас поражает чувство преклонения и восторга перед всем живым — а живет у Пастернака все, что вообще «имеется»: дворы, сад, сумрак, весна, гроза, улицы, песок. Поэт «взахлеб» спешит рассказать нам о феврале:

Пока грохочущая слякоть Весною черною горит.

Каждое мгновение жизни прекрасно, равно как прекрасны все ее проявления: поэзия Пастернака не знает деления на большое и малое, низменное и возвышенное, живое и неживое. Взгляд автора схватывает все, слух — все слышит, а речь все объемлет:

Слепого полдня желатин, И желтые очки промоин, И тонкие слюдинки льдин, И кочки с черной бахромою.

Поэт, как губка, впитывает в себя влагу жизни, пьет «горечь тубероз, небес осенних горечь... горечь вечеров, ночей и людных сборищ», чтобы потом выжать себя на бумагу.

Эта «всеядность» означает всеприятие автором всего происходящего и существующего. Да, в жизни есть свои драмы, но... Стихотворе-

 

ние «Марбург», шедевр раннего Пастернака, повествует о странной метаморфозе, произошедшей с героем после того, как ему отказала возлюбленная. Он замечает, что вокруг все продолжает жить, что «каждая малость»

Жила и, не ставя меня ни во что,

В прощальном значенье своем поднималась.

Постепенно боль отказа стихает: жизнь побеждает, и герой смотрит в лицо новому дню.

Герою стихотворения открылась врачующая сила мироздания. Но не следует забывать, что в начале была любовь. Именно любовь стала истоком, толчком к открытию мира. В поэзии Пастернака это чувство выступает в новом качестве. Законы любви — это законы всеобщей связи явлений во всем мире. Как поэтично и в то же время исчерпьщающе выражен он автором всего лишь двух строках: Смотри: и рек не мыслит врозь Существованья ткань сквозная.

Любовные конфликты у Пастернака лишены того трагического накала и нарочитой «несдержанности» чувств, которые свойственны им в лирике Маяковского и Цветаевой. Любовь в стихах поэта рушится не потому, что «есть в близости людей заветная черта», как считает Ахматова. Й еще менее из-за того, что всякий любовный дуэт есть одновременно дуэль, «поединок роковой». Двое расстаются оттого, что

Сильней на свете тяга прочь И манит страсть к разрывам.

И конфликты эти вовсе не безысходны: мы отметили это в «Марбурге». Еще один пример — в стихотворении из романа «Доктор Живаго», называется оно «Объяснение». Герой, расставаясь с возлюбленной, в некотором роде утешает ее:

Пройдут года, ты вступишь в брак, Забудешь неустройства.

Оборот «вступить в брак» здесь не столько официальный, сколько возвышенный. Вступают в мир, в новую жизнь. В соответствии своей женской доле («быть женщиной — великий шаг») героиня обретет новое счастье.

Поражает удивительное отношение Пастернака к женщине. Тема эта проходит красной нитью во многих его стихотворениях. Женский образ у поэта лишен крайностей других авторов. Это не «гений чистой красоты», не воплощенное коварство и изменчивость, не стра-

 

.867

 

дающая жертва мужского превосходства, не символ Вечной Женственности. Ощутимо какое-то неуловимое благоговение «пред чудом женских рук», наделение женщины каким-то чудесным качеством. Это — изначальная близость ее к природе, ее естественность, убедительность и утвердительность, достойные того, чтобы быть воспетыми:

Красавица моя, вся стать, Вся суть твоя мне по сердцу, Все рвется музыкою стать, И все на рифмы просится.

Необычным образом представлена в лирике Пастернака природа. Мало чисто пейзажных описаний, мало описаний «чистой» природы. Все нарисовано как-то вперемешку: природа какая-то пригородная, и недаром любимое пространство поздних стихов автора —. поселок Переделкино. Пастернак не отделяет природное от культурного, рукотворного, а сближает их. Он одомашнивает стихии, он — поэт, который живет, «в родстве со всем уверясь и знаясь с будущим в быту». И потому в его стихах волны странно, но все же еще вполне «поэтично» шумят «в миноре», однако похожи они на... вафли, которые печет прибой. Этот гастрономический образ не выглядит нелепым для того, кто знает Пастернака: в его «стихах он выражает сущность оригинального авторского подхода к миру, к природе.

Описывая чудесные мгновения жизни, поэт обыкновенно не устает их детализировать. Вся его поэзия — своего рода гимн деталям, подробностям. Поэтическая декларация этого подхода к миру и творчеству — стихотворение «Давай ронять слова...». Настоящему творцу «ничто не мелко»: он

погружен в отделку Кленового листа...

Жизнь существует в подробностях, в деталях — в этом разгадка ее тайны. Описать — значит, показать связи между предметами, их «взаимоотношения», в каком-то.смысле их любовь. Так, в одном из первых стихов Пастернака весна — «черная». Весна? Пора любви, надежд, и вдруг... Однако поэт хотел показать другое: после снежной, белой зимы обнажается черная почва, которая предшествует и питает зелень лета. Гимн деталям — порою необычным — становится гимном самой жизни.

Стихи Пастернака насыщены сложными

 

метафорами, сравнениями. В этом «половодье образов и чувств», как сказал о его поэзии О. Мандельштам, читатель часто просто теряется. Поэт пишет взахлеб, одним сплошным потоком, стремясь охватить явление в его сиюминутном облике. Так рождается новый синтаксис Пастернака, нарушающий нормы языка во имя экспрессии:

Так ночи летние, ничком, Упав в овсы с мольбой: исполнься, Грозят заре своим зрачком, Так затевают ссоры с солнцем.

Выразительность этих строк подчеркивается звуковыми повторами, аллитерацией, к которой всегда любил прибегать поэт.

Поэзия Пастернака в равной степени живописна и музыкальна (атмосфера детства поэта способствовала развитию различных художественных способностей). В ней — желто-лимонные пруды, черные ручьи, красный воск мандаринов. Повтор схожих звуков в строфе как бы скрепляет текст, намекает на некие скрытые связи предметов: грачи «сорвутся в лужи и обрушат сухую грусть на дно очей» — грусть тут как будто многократно усиливается за счет повтора гласной «у».

Пастернак внес в стихи свое видение мира: «луга, осоку, сенокос, грозы раскаты» в их неповторимости и жизнетворящей силе. У него свое понимание мира и свой способ его выражения: экспрессивный, динамичный, метафо-ризованный. Сущность своего метода, как и право на него поэт определил в своих заметках так: «Гений есть кровно осязаемое право мерить все на свете по-своему, чувство короткости со вселенной, доступности всего живого».

ЛЮБИМЫЕ СТРАНИЦЫ ПОЭЗИИ Б. ПАСТЕРНАКА

Давай ронять слова, Как сад — янтарь и цедру, Рассеянно и щедро, Едва, едва, едва.

Б. Пастернак

Лирику Пастернака читаешь исподволь, медленно, привыкая к его необыкновенной

 

 

поступи, его речи, ритму, интонации. Потому что Пастернак — автор из числа «трудных». В повести братьев Стругацких «Сказка о Тройке» есть персонаж, чья профессия — читатель поэзии, специалист по ямбу. Читать стихи Бориса Пастернака — занятие, которое тоже, наверное, следует приравнять к труду, творческому и кропотливому. Строчки, написанные взахлеб, «навзрыд» многозначные и многозначащие образы, метафоры и сравнения, кажущиеся случайными или чрезмерно усложненными, подчеркнутая субъективность изображения — все это делает поэзию автора «многотрудной» для читателя. Но тем прекраснее момент открытия, объяснения для себя глубинной сути стихотворения. Говоря о подобного рода понимании творчества поэта, я не претендую на исчерпывающее и единственно верное истолкование авторского замысла — вряд ли оно существует. Речь идет скорее о создании своего объяснения написанного, своей картины мира, проявившейся от чтения пастерна-ковских строк.

Февраль. Достать чернил и плакать! Писать о феврале навзрыд, Пока грохочущая слякоть 'Весною черною горит.

С этих строк начинается Пастернак. Какая странная и совсем не «плачущая» интонация. В ней — радость от существования своего и весны. В ней — стремление впитать в себя все и затем «писать» (в одном из стихотворений поэт прямо сравнивает поэзию с губкой, впитывающей в себя мир, чтобы после быть выжатой на бумагу). Герой Пастернака живет, дыша и питаясь самой жизнью, всеми ее проявлениями:

Пью горечь тубероз, небес осенних горечь И в них твоих измен горящую струю. Пью горечь вечеров, ночей и людных сборищ, Рыдающей строфы сырую горечь пью. Драма неразделенной любви к Иде Высоцкой легла в основу стихотворения «Марбург». Однако в тексте его описанию неудачного объяснения в любви отведено не так много места. Автор задался другой целью: показать «второе рождение» героя, произошедшее после любовной катастрофы. Как же так — отвергнутый поклонник, и вдруг почти воскресение к иной жизни? Но именно потрясение души

 

дает возможность герою увидеть истинное положение вещей — в буквальном смысле слова. Мир, город существуют и будут существовать всегда, вне зависимости от переживаемого отдельным человеком. В свойственной ему манере Пастернак перечисляет различные объекты мира природы и мира вещей; небо, улицы, ветер, черепица, песок, надгробья. Мир существует, но это еще не все: герой постепенно осознает свое единство, родство со всем существующим — «Что будет со мною, старинные плиты?» Ощущение это и составляет второе рождение героя. А. что же любовь? В чем ее значимость? Но ведь именно любовь и была истоком всего, началом, толчком для преображения:

В тот день всю тебя, от гребенок до ног,

Как трагик в провинции драму Шекспирову,

Носил я с собою и знал назубок,

Шатался по городу и репетировал.

Это четверостишие в своей статье «Как делать стихи» В.,Маяковский назвал гениальным. Настоящий художник, Пастернак, выбирая объект для сравнения своего чувства, обращается к миру искусства, к творчеству истово Любимого Шекспира. Надо сказать, что образы мировой культуры постоянно присутствуют в поэзии автора: Шекспир и Гете, Пушкин и Лермонтов, Шопен и Брамс. Как заметил академик Лихачев, традиция искусства для Пастернака жива, она постоянно влетает в его строчки цитатами и образами предшествующей литературы.

Так, героини другого стихотворения поэта взяты из трагедий Шекспира. «Уроки английского» — так оно называется. Название кажется странным: в самом стихотворении нет ничего английского (разве что подразумеваемое имя Шекспира), а что касается уроков, то кем и кому они даются, да и какие это уроки? Дездемона, умирая, рыдает по иве; Офелия уходит из жизни «с охапкой верб и чистотела». О чем заключительные строки стихотворения, которым надлежит раскрыть его суть? Вот они:

Дав страсти с плеч отлечь, как рубищу,

Входили, с сердца замираньем,

В бассейн вселенной, стан свой любящий

Обдать и оглушить мирами.

Героини, отвергнув «горечь грез», открывают себя навстречу миру, природе, вечное-

 

 

ти. Перед нами — не трагический конец жизни, а ее новое открытие, озарение, освобождение от бремени «страстей человеческих».

«Давай ронять слова...» — еще один шедевр Пастернака, его гимн деталям, жизни и любви. Жизнь существует в подробностях, каждое явление есть соединение, связь многих едва заметных восприятию деталей: недаром поэт сравнивает ее с осенней тишиной — может быть, кому-то кажется, что в ней ничего нет, но на самом деле в тишине можно услышать многое (про самого Пастернака говорили, что он слышит, как трава растет). Кто же велит, чтобы было так, а не иначе? Ответ таков: «Всесильный бог любви, всесильный бог деталей». Поэт соединяет вещи, лишь на первый взгляд кажущиеся несоединимыми. Любимому человеку говорят: «Я люблю тебя, люблю твои руки, глаза, улыбку...» Все это — уже детали, и все это — любовь. Поэтому

Давайронять слова...

Стихотворение «Август» входит в цикл «Стихов доктора Живаго». В самом романе у них особая роль: они дополняют, или, скорее, завершают законченный роман — законченный смертью героя. Бесспорней конца не придумаешь, однако «в рифмах умирает рок», как писал сам Пастернак в одном из ранних стихотворений. Стихи — это пропуск в бессмертие, выход в вечность. Общая интонация всего цикла такова, что заставляет нас поверить в свет, в силу духа, в любовь, и тем самым меняет наше восприятие трагической гибели героя. Последний, как и его автор, — поэт. Фамилия его хранит в себе родство с самой жизнью — Живаго. И в стихотворении «Август» автор делится с нами своими мыслями о смерти и бессмертии. День, когда «происходит действие сна, выбран не случайно — это шестое августа по-старому, Преображение Господне. Смерть героя представляется неполной, неокончательной: звучат его голос, не тронутый распадом. Он прощается с этим миром, чтобы, как героини «Уроков английского», оглушить себя иными мирами, умереть и, преобразившись, воскреснуть, как некогда Христос.


Дата добавления: 2015-07-11; просмотров: 32 | Нарушение авторских прав






mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.026 сек.)