Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

Рокоссовский



Читайте также:
  1. Рокоссовский

 

Рокоссовский (1-й Белорусский фронт) начал вносить новую лепту в полное изгнание немцев с советской территории 18 июля 1944 года. Левый фланг его близкого к Коневу фронта – пять армий (включая волнующуюся польскую), поддерживаемые 6-м авиационным флотом, двинулись на Брест, стоящий на границе с Польшей сентября 1939 года. Дальше виделся бег к Висле и Варшаве. Нужно было только свести к минимуму боевую мощь стоящей на пути 4-й танковой армии немцев. По меньшей мере, нейтрализовать ее левый фланг. При упоминании о 4-й германской танковой Чуйков («принадлежавший» 3-му Украинскому фронту) со своей 8-й гвардейской армией бросился с днестровского плацдарма на север. Радиосообщения были запрещены, армия двигалась ночами. Теперь Чуйкову предстояло начать наступательный порыв 1-го Белорусского фронта. Жесткий мужской разговор Жукова и Чуйкова был смягчен галантным Рокоссовским, речь шла о готовности войск и способе прорвать германскую линию обороны. Присутствовал маршал авиации Новиков и руководители разведки.

В полшестого утра 18 июля тридцатиминутная артподготовка предварила бросок 8-й гвардейской, ее разведбатальонов. Через полчаса Жуков, Рокоссовский и командующий артиллерией фронта Казаков прибыли на наблюдательный пост Чуйкова. Позади по германским позициям били орудия 203-мм калибра. К вечеру передовые батальоны достигли реки Плиск, а в полдень 20 июля танки подошли к берегу Западного Буга. Десять часов заняла тяжелая переправа. Теперь их ориентировали на польский Люблин. 22 июля очищен стоящий в 60 километрах на пути к Люблину Хелм, а на следующий день они были уже в восточных пригородах Люблина. Наступление шло жестоко с трех сторон, и в плен был взят даже немецкий комендант Люблина. Движение в северо-западном направлении вело 2-ю танковую армию через Пулавы к восточному берегу Вислы. Сколько на этом пути погибло доблестных танкистов и сопровождающую танки пехоту – не сосчитать. Немцы, чувствуя, что отступают к своим границам, защищались умело и отчаянно. И ждали, когда русский медведь посинеет от потери крови.

Рокоссовский подходил к Бресту и с юга и с севера, но его силы уже были напряжены. «У меня почти ничего не осталось в запасе» – вот его слова Батову, желавшему окружить ослабленные части немцев именно у Бреста. И все же нужно было помочь Плиеву, чьи кони уже пили воду из Буга и были поблизости от Бреста. Судьба Плиева интересовала и Жукова, он приказал 65-й армии Батова спасти доблестного кавалериста. Батов объяснялся с Рокоссовским, когда в расположение штаба его армии ворвались немецкие танки и в повисшей трубке долго раздавался недоуменный голос маршала. Неожиданное контрнаступление немцев задержало помощь Плиеву и взятие Бреста. Остатки германских 2-й и 9-й армий (восемь дивизий) и танковые подкрепления из Варшавы держались за Брест яростно.

И все же наступающую армию не могло остановить ничто. Страшная инерция буквально заставляла забывать о потерях, войска шли на Запад с феноменальной решимостью и самоотверженностью. Умелые попытки немецкого сопротивления, использование немцами рельефа местности, пулеметные гнезда и минные поля – знакомые со времен Первой мировой войны фразы – могли остановить развившую невиданную кинетическую энергию армию лишь на несколько дней. Когда-то здесь в далеком декабре 1917 года генерал Гофман продиктовал германские – карфагенские – условия мира потрясенной России. Не прошло и тридцати лет, как русская армия ответила своему обидчику. Ни немецкая военная наука, ни зверская идеология, ни испытанные пулеметы с минными полями не могли остановить маховик народной войны вставшей на дыбы России. Брест – символ поражения в предшествующей войне с немцами – был взят 28 июля 1944 года.

Праведность войны получила неожиданное и страшное подтверждение. К западу от Люблина, рядом с небольшим польским городком Майданек раскрылась отвратительная тайна третьего рейха. Пораженные советские солдаты шли по городу мертвых, по огромной фабрике смерти, уже унесшей миллион жизней. Солдатам уже приходилось видеть лютые зверства, сожженные города и выкорчеванные под корень русские, украинские, белорусские села. Но лагерь уничтожения Майданек заставлял кипеть кровь, он показывал дно нечеловеческого озверения, кроме жажды мщения и атрофирования гуманизма в этой войне он ничего не вызывал. А впереди были Треблинка, Собибор, Бельзец и – апофеоз бесчеловечности – Освенцим.

 

Июля

 

1 июля 1944 года фельдмаршал Кейтель, начальник штаба ОКВ, задал командующему германскими войсками на Западе фельдмаршалу фон Рундштедту невинный вопрос: «Что нам делать?». На что Рундштедт ответил без обиняков: «Подписывайте мир, вы, идиоты. Что еще можете вы сделать?» Черчилль писал в этот день Сталину по поводу побед в Белоруссии: «Мы находимся под огромным впечатлением от великолепных успехов русских армий, которые буквально крошат немецкие армии, стоящие между вами и Варшавой, а затем и Берлином». В июле страны антигитлеровской коалиции наступали на рейх с востока, запада и юга. Белоруссия, Греция, Италия, Франция – вот где вермахт отступал в тот июль.

9 июля Гитлер оставляет горный покой Берхтесгадена и окончательно обосновывается в болотистом Вольфшанце, откуда уже, наверное, можно было расслышать гул далекой канонады. Разочарованные офицеры вермахта пытаются убрать «любителя-ефрейтора». Видя бесчеловечность гитлеровского режима, видя пропасть, в которую ведет противопоставивший себя всему миру режим, понимая, какая судьба ждет Германию в результате неминуемого поражения, группа офицеров и аристократов решилась пойти на устранение Гитлера. Исполнителем их планов вызвался стать граф Клаус Шенк фон Штауффенберг, полковник и единомышленник фон Трескова и фон Шлабрендорфа, с которыми он познакомился на Восточном фронте. В течение первой половины 1944 года Штауффенберг фактически возглавил заговор офицеров, обеспокоенных судьбой Германии, ныне ведущей борьбу, в которой она явно не могла победить. Полковник фон Штауффенберг, потерявший на войне правую руку, глаз и два пальца левой руки, был полон решимости спасти судьбу Германии. Основу заговора составила Резервная армия, чей штаб находился в Берлине. Ее командующий генерал Фромм не был человеком цельного характера и колебался даже в наступивший решающий момент, но Штауффенберг, находясь в руководстве Резервной армии, мог издавать распоряжения от имени ее руководства.

План «Валькирия» – физическое устранение Гитлера – Штауффенберг решил осуществить единолично; успех его акции должен был послужить сигналом к изменению политического режима и нахождению некой формы компромисса с военными противниками Германии. Дважды он откладывал свою акцию, так как хотел в результате одного взрыва уничтожить одновременно Гитлера, Гиммлера и Геринга. 20 июля 1944 года он пришел к выводу, что убийства Гитлера будет достаточно для успеха заговора. Особенностью того жаркого дня было то, что военное совещание проводилось не в подземном бетонном бункере Вольфшанце, а в деревянном бараке на поверхности. Штауффенберг, представляя Резервную армию, вошел в него в 37 минут первого и активировал взрывное устройство, размещенное в его большом портфеле. Трех пальцев хватало для установки часового взрывателя, для начала работы взрывного механизма британского производства. Штауффенберг поставил свой портфель с взрывным устройством под массивный дубовый стол максимально близко к тому месту, где сидел Гитлер, а затем вышел, чтобы сделать телефонный звонок в Берлин. Вместе с другим участником заговора – генералом Фельгибелем (женатым на сестре Евы Браун) они видели пламя, взметнувшееся над деревянным бараком.

Уверенный в гибели Гитлера, Штауффенберг отправился звонить в Берлин, давая сигнал к началу операции «Валькирия». Его самолет «Хейнкель 111» приземлился в Рангсдорфе – час езды до центра Берлина – в 3 часа 42 минуты, и здесь полковник убедился, что три важнейших часа потеряны, операция «Валькирия» не начата. Автомобиль помчался к военному министерству на Бендлерштрассе, но уже стало ясно, что Гитлер жив. Пламя обожгло брюки Гитлера, но сам он, буквально в экстатическом состоянии позвонил в Берлин, где верный Геббельс и войска СС окружили военное министерство на Бендлерштрассе – центре заговора.

Гауляйтер Берлина Геббельс узнал о покушении, находясь в министерстве пропаганды вместе с министром вооружений Шпеером и министром экономики Функом. Из окна он видел подразделение дивизии «Гроссдойчланд», окружающее здание его министерства. «На всякий случай» Геббельс положил в карман ампулы с цианистым калием и послал за командиром разворачивающегося батальона майором фон Ремером. Тому только что было сказано, что Гитлер убит и части СС пытаются организовать путч. Для его предотвращения Ремеру было приказано взять контроль над районом Вильгельмштрассе. «Но Гитлер жив!» – вскричал Геббельс и убедил в этом по-немецки лояльного офицера, связавшись с ним по прямому проводу. По телефону Гитлер произвел Ремера в полковники и приказал подавить бунт. Командующим резервной армией был тут же назначен Гиммлер, войска всего берлинского гарнизона отныне подчинялись только генералу Райнеке.

Заговорщикам к этому времени не удалось взять под свой контроль радиостанции, чем Геббельс не преминул воспользоваться. В половине седьмого вечера радиостанция «Дойчландзендер» объявила об имевшем место неудачном покушении на Гитлера. Генерал Бек тотчас совершил самоубийство, оппортунист Фромм взялся за наказание виновных. Вскоре после полуночи Штауффенберг, Ольбрихт и полковник Мерц фон Квернхайм были выведены во двор и при слабом электрическом свете поставлены к стенке. Штауффенберг умер со словами «Да здравствует Германия!». После этого надеющийся на свою ловкость Фромм отбил Гитлеру телеграмму о подавлении военного путча. В министерстве пропаганды Гиммлер уже начал расследование.

На следующий день Гитлер обратился к стране: «Во-первых, вы должны знать, что я жив и нахожусь в добром здравии; во-вторых, вы должны знать о преступлении, беспримерном в истории Германии». Заговор был составлен «маленькой группой амбициозных, безответственных и в то же время глупых, преступных офицеров.… Судьбе было угодно сберечь меня, это знак, что провидение велит мне продолжить выполнение поставленной предо мной задачи». Путч потерпел полное поражение, гестапо не знало устали в поисках виновных, и такие хитрецы, как генерал Фромм, не отделались устранением Штауффенберга. Это было величайшее унижение традиционного офицерского корпуса Германии. Остановить движение Германии к поражению им не удалось. Первым это признал назначенный 21 июля начальником штаба сухопутных сил генерал Гудериан, он призвал офицеров отныне быть «проводниками национал-социализма». Судьба заговорщиков была страшной. А в СССР фельдмаршал Паулюс согласился сотрудничать с антифашистским «Союзом немецких офицеров».

 


Дата добавления: 2015-07-10; просмотров: 78 | Нарушение авторских прав






mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.007 сек.)