Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Утро новой жизни

Читайте также:
  1. A. Производное гидрозида изоникотиновой кислоты
  2. IV. Диагностика нервно-психического развития детей 1-го года жизни.
  3. V. ВТОРАЯ ПОЛОВИНА ВАШЕЙ ЖИЗНИ
  4. V. Диагностика нервно-психического развития детей 2-го и 3-го года жизни.
  5. Амортизация в личной и семейной жизни
  6. Анализ практики использования технологий формирования здорового образа жизни подростков в Могилевском городском Центре культуры и досуга
  7. Анекдоты из жизни Пушкина

 

Утром мне пришлось проснуться еще до звонка будильника. Когда я мирно почивала и до звонка оставалось еще добрых полчаса, телефон коротко звякнул — пришло сообщение. Сплю я чутко, поэтому даже этот короткий звук разбудил меня.

Я потянулась к телефону, чтобы посмотреть, от кого могло прийти сообщение в такую рань. Обычно все мои друзья просыпаются не раньше одиннадцати — отдыхают после ночных дискотек, клубов или сидения в Интернете. Из моего окружения рано просыпается только Фулата. Я иду на работу к девяти, она тоже к этому времени — как раз на пляж тянутся вереницы людей, не желающих терять ни минуты, чтобы позагорать, и вероятность, что кто-то захочет заплести косички, большая. Поэтому палатки и открываются чуть свет.

Итак, я потянулась к телефону. Вошла в сообщения.

На дисплее было написано «Марат».

Сон мгновенно слетел с меня. Некоторое время я не решалась открывать сообщение, но потом собралась с духом и открыла.

«Вечером Солнце ругается с небом, а утром — вновь старая крепкая дружба».

В недоумении я перечитала послание несколько раз. Похоже на стихи, но какие-то необычные. Может, это кто-то ошибся номером? Да нет, все правильно. Марат.

Я не знала, что ответить на столь странное сообщение. Да, я плохо знаю Марата и потому теряюсь, что написать в ответ. Без всяких колебаний и раздумий можно переписываться со знакомыми людьми, но с теми, с кем познакомился только вчера вечером, делать это нелегко. Не напишу же: «Ты, вообще, о чем?»

Поэтому я повела себя в высшей мере дипломатично — дрожащими от волнения пальцами, не попадающими на кнопки, написала так: «И тебе доброе утро» — и стала с замиранием сердца ждать ответа. Села на кровати, как истукан, и не двигалась. Почему-то мне казалось: если замру в такой позе, ответ придет быстрее.

Я несколько минут испытующе косилась на мобильник и нервно мяла простыню.

Телефон снова звякнул.

«Горячее южное солнце, сладкие сочные фрукты… Быть отдыхающим ой как приятно!»

Вроде бы снова стихи, но, опять же, что ответить?

Да уж, если он будет постоянно писать эсэмэски в таком же духе, мне придется трудно. Но, может, приспособлюсь?

Я опять написала нейтральное: «Да, погода прекрасная» — и вновь стала мять простыню.

Ответ был таков: «Две тыквы на земле лежат, а рыба в воде плещется. Лето идет».

Нет, ну это уже вообще! Я запуталась окончательно. Очень хотела написать ему: «Ты можешь более просто излагать свои мысли? Моя твоя не понимает». Но сдержалась и спросила: «Собираешься на работу, да?» — и приняла излюбленную позу истукана.

«Ах, мысли мои, словно овцы, разбрелись по зеленому лугу, а кое-где сбились в кучу и не хотят расходиться», — прочитала я через минуту.

— Тьфу ты! — вырвалось у меня. — Что все это значит? Что он хочет этим сказать? Что не может решить, идти на работу или нет? Опять стихи… Или не стихи? Где-то я читала что-то подобное… О, точно! На хокку похоже. Это японцы обожают писать стихи на пару строк без рифмы, но с каким-то тайным смыслом. Может, Марат — любитель хокку? Или даже японец? Хотя, нет, на японца он не похож. Скорее на цыгана.

Мне оставалось только одно — взять и тоже сочинить стишок.

Чуть подумав, я написала: «Я желтый лимон приклею ко лбу и буду сиять, словно Солнце».

Я имела в виду, что сейчас переоденусь в свою желтую рабочую форму и буду похожа на Солнце.

Кстати, уже пора собираться на работу. Я взяла телефон с собой в ванную, но потом передумала и отнесла его в комнату. Пусть подождет.

Пока я принимала прохладный освежающий душ, думала вот над чем: в переписке так часто бывает — сначала сообщения шлют какие-то туманные, общие, а потом с каждым днем они становятся все более личными. Это так интересно — узнавать нового человека. Его жизнь, привычки, стиль общения. Раньше этого человека не было в жизни, а теперь он есть. Появился. И нужно его изучать, подбирать ключики, а может быть, и отмычки… Но перейдем ли мы с Маратом грань общих сообщений?

После того как я закончила все дела в ванной, чуть ли не бегом вернулась в комнату. Бросилась к телефону. Но… новых сообщений не было.

«Почему? Я озадачила его своим ответом? Ему не понравились мои стихи? Или понравились, и он не может найти слов, чтобы выразить свой восторг моей способностью сочинять хокку? Или он вдруг чем-то озаботился и еще не прочитал сообщение? Или прочитал, но нет времени ответить?»

Ну хоть бы что-нибудь сказал… На мой взгляд, неизвестность — хуже всего.

А пока он там освобождается или думает, я поставила на его сообщения замочки — значит, защитила от случайного стирания, перевела в разряд избранных. Я буду перечитывать их снова и снова.

Всю дорогу на работу я ждала, когда телефон звякнет, но он почему-то молчал. Я прямо вся извелась от ожидания и всяких-разных мыслей на тему «Почему он не отвечает?», составляла ответы на его возможные ответы и ответы на мои ответы, перебирала в голове причины, из-за которых он внезапно прекратил переписку.

И вот, когда я уже увидела вдалеке спасательную вышку № 5, мой телефон ожил.

«Ну, слава богу!» — облегченно вздохнула я, дрожащими пальцами вытаскивая трубку из кармана. Но на полпути остановилась — что, если он написал, что больше не хочет со мной общаться?

И все же я решилась прочитать сообщение. Но вместо долгожданного «Марат» телефон показывал «Фулата». Вздох разочарования вырвался из моей груди. От злости я хотела грохнуть телефон об асфальт, и грохнула бы, если бы вовремя не одумалась. Ведь я не смогу тогда прочитать сообщение от Марата, когда оно в конце концов придет.

«Я начала изображать из себя „тигра“! Ваня, кажется, заметил изменения в моем поведении…» — было написано на дисплее.

Пусть это и не Марат, а Фулата, я все равно обрадовалась. Подруга хоть не станет общаться со мной в стиле хокку. А это уже хорошо.

«Я загляну к тебе в перерыве, все расскажешь», — отстучала я.

К сожалению, путь к моей вышке пролегал не через базу проката плавсредств, и я не имела возможности заглянуть в ангар, чтобы узнать, пришел ли уже Марат на работу. Впрочем, даже если путь и пролегал бы там, что толку — база открывается в десять, когда пляж уже весь забит народом.

Тут проснулся мой внутренний голос: «Не надо специально ходить мимо базы. Вспомни Фулату и Ваню. Сделай вид, что тебе неинтересно, на работе он или нет. Так будет лучше. Еще рано открыто выказывать свои чувства. Потерпи. Поиграй в „охотника“ и „тигра“. Всему свое время.»

Я посчитала, что мой внутренний голос прав, и со спокойным сердцем отправилась на спасательную станцию. Вот не буду специально ходить мимо базы! А то подумает еще, что жить без него не могу. Побуду-ка я загадкой. Правда, здесь надо осторожно, ведь можно и переборщить. Отношения наши сейчас еще очень шаткие, их «фундамент» пока что мягок и ненадежен, и делать все нужно грамотно, с умом. Марата следует заинтересовать, но и не отбивать охоту со мной связываться. А то, чего доброго, он найдет себе «тигра», которого легче догнать. Нужно, конечно, стать «тигром», но не слишком строптивым. Хотя и с характером. Вот так!

От такого решения у меня даже настроение поднялось — я просто прирожденный стратег! И как только я раньше жила, не разделяя всех людей на «тигров» и «охотников»?

— Пирожочки с печеночкой для маленьких мальчиков и девчоночек!

Я очнулась от своих мыслей и обнаружила, что стою на вышке и смотрю в бинокль на свою бывшую воспитательницу из детского сада Любовь Митрофановну.

Она целыми днями прогуливается по пляжу и хорошо поставленным голосом в стихотворной форме рекламирует свои пирожки, которые носит в плетеной корзинке, изначально предназначенной для перевозки кошек.

Надо же, а я за раздумьями не заметила, как пришла на пляж и уже приступила к работе.

С большой надеждой (вдруг не услышала звонок?) я посмотрела на телефон и заскрипела зубами: новых сообщений нет. Думаю, все дело в хокку. Марату не понравился стих, и поэтому он ничего не пишет.

Затем перевела бинокль с продавщицы пирожков на небольшую впадину у самой кромки воды, где обычно лежит Марат. Его еще не было.

Потихоньку в моей душе стала зарождаться тревога. А может, он не отвечает потому, что с ним что-то случилось? Вдруг его сбила машина, и он сейчас находится в реанимации? Над ним бегают врачи, суетятся медсестры, ему ставят капельницы, подключают к аппарату искусственного дыхания, вводят пищу через трубочки в кровь, и он находится на грани…

Я помотала головой, как это делает собака после купания.

Да что же я такое думаю? Мама всегда говорит, что о плохом даже думать нельзя. Мысль якобы материальна, и если человек придумает какую-то ситуацию, то она уже существует. Пока только в астрале. Но может запросто перекочевать из астрала в наше измерение. Поэтому всегда надо думать о хорошем. Пусть лучше хорошее сбывается, чем плохое.

Это все понятно… Но почему Марат не отвечает?

Я волновалась. Места себе не находила. Вся извелась. Следила в бинокль за пляжем и ничего не видела, — была словно отключена от реальности и погружена куда-то в свои мысли. Глубоко-глубоко. Если провести аналогию с морем, находилась где-то на дне Мариинской впадины.

— Эй, Полинка, осторожно! — я услышала голос Артема и «вынырнула на поверхность моря».

— А? Что?

— О чем ты вообще думаешь? — ворчливо поинтересовался мой напарник. — Упасть можешь! Перевесилась за ограждение! Еще чуть-чуть — и упала бы! Спасателя спасать пришлось бы.

— Я задумалась, — ушла я от ответа.

— О чем? О ком? — удивился Артем и прозорливо протянул: — А-а-а… О катамаранщике? Но его же еще нет на пляже!

«Как верно ты это подметил, — я только хмыкнула в ответ. — Именно об этом я и думаю».

Так необычно и интересно — еще вчера вечером я просто наблюдала за катамаранщиком (и имени его не знала), а сегодня… И имя его знаю, и обмениваюсь с ним эсэмэсками, и в душе столько изменений произошло… Каких-то двенадцать часов, а столько всего случилось! Артем ничего об этом не знает…

— С тобой все в порядке? Опять выпала куда-то… Ты не заболела?

— Не выспалась что-то, — покривила я душой, не желая пока посвящать заботливого Артема в происходящее. — Фильм допоздна смотрела. «Спрут» называется. Про гигантского спрута, который нападал на людей. Я уверена — в нашем море тоже такой есть. Не зря же легенды ходят. Вот.

— Ага… — понимающе кивнул Артем. — Ну, пойди тогда вздремни, а я пока сам за пляжем понаблюдаю.

— Нет! — вскрикнула я.

Артем вздрогнул от неожиданности.

— Ты чего такая нервная? Я как лучше хотел…

— Я, это… сама пока постою, — уже тише сказала я, испугавшись своего нервного состояния.

(Я должна была высматривать Марата. Поэтому так эмоционально и среагировала.)

— Как хочешь, — пожал плечами Артем и, устроившись на шезлонге, принялся изучать какой-то журнал, щедро пересыпанный фотографиями машин.

А Марата все не было…

И почему этот гадский телефон молчит? Что же, в конце концов, творится? Может, какие-то проблемы в самой связи? SMS-центр сломался или что-нибудь еще… Телефон, например, у Марата украли…

И вдруг в мою голову закралась совершенно новая догадка — а что, если он просто не посчитал нужным мне отвечать? Есть люди, которые, состоя в переписке, запросто простятся, а другие, получив эсэмэску, не отвечают на нее, не придавая значения тому, что собеседник ждет ответа. Может, он относится именно к этому типу? Тогда мне этот тип не нравится! Не люблю я таких людей. Он, понимаешь ли, получил мое сообщение и спокойно помалкивает, а я тут терзаюсь, нервничаю, чуть с вышек не выпадаю!

И я дала себе зарок — раз так, я тоже буду вести себя спокойно. Сейчас вот займусь работой, стану следить за Митрофановной, считать, сколько пирожков она продала, окунусь в море, поплаваю, а то спину уже что-то припекает, и ни секунды не буду думать о Марате! Ни секунды! Ему комфортно, а я себя буду чувствовать еще комфортнее!

А может, мое сообщение до него не дошло и затерялось где-то в мобильных сетях?..

Мне захотелось выть. Я не могу не думать о катамаранщике. О Марате. Не могу. А раз так, то назло буду думать. И плевала я со спасательной вышки на свой комфорт. Хочу гипнотизировать телефон в ожидании сообщения и буду!

— Тумба-юмба! Акуна матата! Чунга-чанга! Муси-пуси! Доброе утро! Чи-уа-уа!

— Гр-р-раждане отдыхающие, попрошу внимания! Только сегодня и только сейчас! Наш пляж посетил с официальным визитом представитель племен тумба-юмба! Все желающие могут с ним сфотографироваться на память!

С воспитательницы детсада, а летом продавщицы пирожков я перевела бинокль на «представителя племени» и его «сопровождающего». На работу с утра пораньше вышел Ваня.

«Что это с ним? — удивилась я. — Он же вечно спит до полудня и тумбу-юмбу только ближе к вечеру начинает изображать!»

Я навела резкость и присмотрелась к нему. Сегодня он веселее и задорнее обычного кричал свои слоганы. А почему он веселый и проснулся раньше обычного? Не потому ли, что у него вновь появился интерес к Фулате, и из-за этого он полон энергии, которую решил выплеснуть в работу?

В срочном порядке я набрала номер Фулаты и мысленно поблагодарила изобретателя мобильного телефона. Имея мобильник, очень удобно сплетничать.

— Фулата, слушай, я сейчас наблюдаю за Ванькой, — сказала я. — Он такой веселый. Не знаешь почему?

— Могу предположить, — игриво молвила подруга.

— Я правильно подумала? Это из-за того, что ему стало… ммм… интереснее?

— Скорее всего! А у тебя дела как?

Только я открыла рот, чтобы сказать Фулате: «Представляешь, Марат мне не отвечает на SMS», но вовремя сообразила, что Фулата еще не в курсе, что я с ним переписываюсь, да и вообще знакома! Поэтому я ответила:

— Да так. Пока не определилась. Знаешь… мне есть что тебе рассказать.

— Что? — тут же выпалила Фулата.

— Долгая история. В общем, все во время обеда! Я к тебе загляну.

— Ну, давай… ладно, до встречи. Клиенты подошли.

Фулата отключилась.

Хоть бы в обед не случилось ничего экстренного, тогда Артем сможет подежурить за меня часик без особого напряга. Обеденное время — самое тревожное, потому что с двенадцати до трех по пляжу не пройти — народу… ну просто еще одно море. А следовательно, и риск возникновения опасных ситуаций повышается. Не понимаю — и чего отдыхающим не сидится дома в обед? Все хотят загорать именно в обед! А зря! И не докажешь никому, что обеденные часы — самое опасное время для загара. От солнца радиации во много раз больше, чем утром и вечером.

Но море тихое. Буду надеяться, ничего такого не случится. Даже во время перерыва мы стараемся не оставаться в одиночку — мало ли чего. Но сегодня придется рискнуть. Мне прямо-таки срочно нужно поделиться с Фулатой.

Я посмотрела в бинокль на Любовь Митрофановну. Вот интересная женщина. Сколько себя помню, она выглядит именно так, как сейчас. Десять лет назад, когда она была моей воспитательницей, на ее голове громоздился замысловатый пышный начес, в ушах висели крупные розовые овальные пластмассовые серьги (пусть безвкусно, но броско!), глаза подведены стрелками до середины виска. Сейчас она выглядела точно так же. Ни капельки не постарела и не изменила своим пристрастиям. И голос такой же — громкий, звонкий, зазывной. Правда, у нее постоянно каменное выражение лица без тени эмоций, но зато сладко-сиропный голосок. Надо же, и даже серьги те же самые.

Тут мою голову посетила мысль: «Поздравляю! Ты перестала думать о Марате! Но почему же он до сих пор не…»

Додумать я не успела — звякнул телефон.

Я так перепугалась, что бинокль выронила из рук. Слава богу, шнурок от него висел на шее, и дорогая вещица не грохнулась на гальку с приличной высоты.

На этот раз сбылись мои ожидания. Сообщение пришло не от Фулаты, не от президента, не от мамы, не от собаки Ляли с соседней улицы, а от Марата. Наконец-то.

Я не могла решиться прочитать сообщение. Что он написал? Плохое или хорошее?

Собравшись с духом, я все-таки открыла SMS. И прочла: «Рассеянность — не самое хорошее качество для спасателя. Кое-кто забыл надеть напульсник».

От волнения мои руки дрожали, и дрожь передавалась телефону. Я бросила суетливый взгляд на правую руку, на которой действительно не было напульсника, и, ощущая какую-то внезапно появившуюся слабость, посмотрела в сторону базы.

Я увидела Марата. Он раскладывал свой зонт.

Я взяла бинокль и приблизила окуляры к глазам, чтобы лучше рассмотреть парня.

Вот он, ненаглядный катамаранщик, в привычной для меня «рамке» в виде перевернутой цифры «8». Сердце мгновенно заполнила непередаваемая нежность. Ее можно сравнить только с той, которую испытываешь, когда берешь на руки спящего младенца и поддерживаешь ему головку.

Мне мгновенно захотелось сделать сразу несколько дел: взлететь в небо, нырнуть в воду и что-нибудь ликующе закричать.

Но вместо этого я лишь покрепче вцепилась в бинокль.

Марат развернулся ко мне, ощутив, наверное, мой пристальный взгляд. Потягиваясь, он вытянулся во весь свой рост, сложил руки за голову и так замер. Его тело было полностью залито солнцем. Хоть на нем и были надеты темные очки, скрывающие глаза, но я чувствовала, что он смотрит на меня.

Фыркнув, я набрала ответное сообщение: «Перья в голове — не самое лучшее качество для катамаранщика. Это больше присуще тумба-юмбам. Переманивать их клиентов — неблагородно».

Марат наигранно-лениво расцепил руки из-за головы, снова потянулся и, опять же, лениво, полез в карман шорт, которые лежали под его знаменитым зонтом. Не спеша, он вновь подставил тело лучам солнца, и только после этого уделил внимание телефону. Если судить по себе, в эти «ленивые» секунды ему было страшно интересно, что же я ему отвечу. Таким поведением он нагонял интригу на меня и на себя.

Через несколько секунд с него слетел весь апломб. Он согнулся пополам от смеха, бросил телефон на шорты и стал руками взбивать волосы. Когда перышко от подушки спланировало на гальку, сжал обе руки в кулак и показал мне знак «пять». Мол, ты меня сделала!

Я улыбнулась в ответ и демонстративно перешла на другую сторону вышки, наблюдая в бинокль за противоположной частью пляжа. Я сгорала от интереса — что там делает катамаранщик? — но не поддавалась дикому желанию развернуться. Пусть понервничает. Пусть тоже украдкой понаблюдает за мной, подумает — когда же я развернусь и уделю внимание его величеству.

Я улыбалась, но Марат этого не видел.

Кажется, у нас начинаются какие-то новые отношения. Так интересно, что будет дальше. Что он мне напишет? Или снова ничего не напишет? Пусть так, но зато теперь я хоть знаю, что он лежит под зонтом, а не в реанимации под капельницами в окружении врачей и медсестер.

— Смотри, Полинка, катамаранщик твой явился, — сообщил Артем.

Я взглянула на напарника. Он держал в руках журнал и энергичными кивками показывал мне на катамаранщика. Вот наивное создание! Пока он валяется на шезлонге и рассматривает картинки с машинами, вокруг него разыгрываются нешуточные страсти.

— Я видела, — безразличным голосом ответила я и, с жалостью посмотрев на Артема, протянула: — Если мне не изменяет память, кому-то я вчера обещала пахлаву…

Артем мгновенно отбросил журнал куда-то в сторону и подскочил ко мне.

— Мне! Мне ты обещала!

— А воду уже всю перевез?

— Какую воду? — поразился парень.

— Ту, которую обиженные возят.

— Да! Всю перевез! — дошла до него моя шутка. — Ничего не осталось! Но после перевозки жутко проголодался, и мне надо подзаправиться чем-нибудь сладким.

— Эй, подойди сюда! — сквозь смех крикнула я какому-то мальчишке, торгующему пахлавой и трубочками со сгущенкой.

Артем остался на вышке истекать слюнками, а я спустилась вниз и купила ему пахлаву. Самую большую.

Но спустилась с еще одной идеей — украдкой посмотрела на катамаранщика.

Он лежал под зонтом, и из-за очков не угадаешь, куда он смотрит. Хотелось бы, чтобы его замаскированный взгляд был направлен на меня…

Отдав счастливому Артему пахлаву, я надела на руку напульсник. И правда, это не дело, ходить не по форме.

 

До обеда никто не тонул, солнце никого не било (я имею в виду солнечный удар), все было тихо, спокойно, и я, оставив Артема одного, спустилась с вышки.

После того, как я сообщила катамаранщику, что у него в волосах перо, мы больше не переписывались. Он первым мне не писал, я тоже ему не писала. Посчитала, что мужчина сам должен проявить инициативу.

Впрочем, ему и некогда было писать: из-за спокойного моря отдыхающим без конца хотелось кататься на катамаранах, брать в аренду матрасы, торпедой летать на «бананах», и Марат ни секунды не отдыхал. Под зонтом одиноко лежали его шорты, а в них — телефон, которому хозяину не было времени уделить внимание.

Смешно — мы оба работаем у моря, только когда море спокойное — мне раздолье, работы нет, а у него, наоборот, полная запарка.

Я обмотала вокруг бедер свой прозрачный платок и пошла к Фулате. Курортные города летом обожаю еще и за то, что люди ходят в легкой одежде, которую и одеждой-то не назовешь — плавки, купальники, такие вот платки, как у меня, которые носят только ради красоты, а не чтобы скрыть тело — все равно просвечивается.

Сегодня подруга выглядела значительно лучше, чем вчера. На губах ее блуждала улыбка, и вся она светилась каким-то внутренним светом. Даже одежда выражала радость — бубу (длинная юбка из легкой ткани, которая есть в гардеробе каждой африканки) была цветастой, ярче самого солнца.

— И как это придумала ты про «тигра»! — воскликнула Фулата, когда мы пришли в кафе и заняли столик.

— Ты начала притворяться? Расскажи. Мне интересно.

— Я вчера хотела специально позвать Ваню на свидание, но обошлось без этого. Он сам позвонил, сказал, что придет ко мне за диском. Пришел. И я начала нашу операцию — отдала ему диск и уже сказать хотела, что иду спать, но он попросил меня сделать чаю. Мы стали пить чай. Он рассказывал что-то мне, а я старательно делала вид, что я витаю где-то далеко. Он заметил это и спросил, все ли со мной в порядке? Я сказала, что да. Он снова стал что-то говорить, спрашивать, а я или невпопад отвечала, или снова мыслями была не с ним. Я видела, что он забеспокоился.

— Здорово! — похвалила я подругу.

— Может, на этом надо было остановиться, но во время его рассказа я взяла свой телефон и сама себе отправила сообщение. Телефон зазвонил, когда я стала его читать. Ваня подумал, что мне его кто-то посторонний написал. В общем, я делала вид, что с кем-то переписываюсь.

— А Ваня что?

— Занервничал. Начал спрашивать, с кем я переписываюсь, сказал, что я какая-то странная. Я говорила, что переписываюсь с тобой. Но в то же время делала мечтательное лицо и, знаешь, сладко вздыхала.

— А Ваня?

— Волновался.

— А ты?

— Продолжала «переписываться».

— А он?

— Попросил сообщения почитать.

— А ты?

— Сказала, что не дам. Это мое личное.

— А он?

— Орать начал: «Ах, твое личное? Я думал, мы — это и есть „личное“ друг друга!» — процитировала Фулата.

— А ты?

— Сказала, что право имею поболтать с подругой, и вроде бы мы разговариваем с тобой о наших делах женских.

— Прикольно придумала. А Ваня что на это ответил?

— Что не верит мне. Одним глотком допил чай, хлопнул дверью и ушел. И забыл диск.

— Как? — удивилась я. — Навсегда ушел?

— Да конечно! — рассмеялась Фулата. — Сегодня с утра уже десять раз звонил, спрашивал, как у меня дела. И пригласил на экскурсию «33 водопада».

— Ты согласилась?

— Да. Если бы отказалась — чересчур круто было бы.

— Правильно! «Тигром» надо быть с умом.

— Сегодня будут водопады, а тридцать первого июля — ресторан.

— То есть?

— Он уже сегодня пригласил меня на праздник в ресторан! Сказал, что весь день будет носить меня на руках.

— Ну, дает… — восхитилась я. — Два приглашения в один день.

— Да… Я теперь праздника жду с нетерпением!

Сейчас объясню — Фулата имеет в виду День африканской женщины, который отмечается тридцать первого июля. Для африканцев этот праздник то же самое, что в России — Восьмое марта. Мужчины дарят женщинам подарки. Чаще всего это шоколад, цветы, золотые украшения, алмазы (в Африке их добывают, и поэтому стоят они там относительно недорого), и, что интереснее всего — еще преподносят русские матрешки. В Африке они очень ценятся. На этот праздник Ваня и пригласил Фулату.

— Знаешь, даже мне самой веселее стало. С сегодняшнего дня все, как раньше. Внимание от Вани — забота, звонки частые… В последнее время все было не так.

— Ну, будем надеяться, что все наладится, — оптимистично сказала я, и мы с Фулатой чокнулись пластмассовыми стаканами с холодным спрайтом.

— А у тебя как дела? Ты загадочная какая-то. На телефон смотришь постоянно.

— Мне есть что тебе рассказать, — таинственно начала я.

— Так расскажи!

И я поведала Фулате обо всех событиях, произошедших после того, как она ушла разжигать интерес в Ване. О том, как я для чего-то прыгнула в кусты роз, и о том, как сказала, что потеряла в них туфлю, и как споткнулась о бордюр… Обо всем рассказала, вплоть до нашей с ней встречи сейчас.

— Так вы с ним теперь знакомы… — протянула Фулата. — Смотри, не ошибись.

— Что ты имеешь в виду? — напряглась я.

— То, что он тоже «охотник». Не все же древние мужчины любили гоняться за тиграми. Вдруг кому-то нравилось, чтобы за ними гонялись?

Я опешила. Фулата права. Что, если Марат не относится к любителям «поохотиться на тигров»?

— Что же мне делать?

— Понаблюдай за ним. Определи, нравятся ему такие игры или нет. А вообще, знаешь что?

— Что?

— Не надо усложнять ничего и никакие типы людей определять. Веди себя так, как хочешь вести. Время покажет само, надо становиться «тигром» или нет. У вас появились какие-нибудь планы?

— Например?

— Ну, тебя он вечером пригласил куда-нибудь?

— Пока что нет, — растерялась я. — Все наши разговоры я тебе пересказала слово в слово…

— Ладно, ближе к вечеру посмотрим. Если пригласит на прогулку — соглашайся. Пусть видит, что ты небезразлична к нему.

— Ой, а то он не знает об этом!

— Мало ли… А если не пригласит — сама как-нибудь намекни. Скажи, что после работы домой пойдешь скучать и телевизор смотреть. Если не поймет, что это намек, значит, жди, когда сам предложит.

— А если не предложит никогда?

Фулата задумалась.

— Если не предложит… Давай не забегать вперед и не переживать о том, чего нет.

«Правильно. Мама тоже сказала бы, что мысль материальна», — подумала я.

— Да. У него в принципе и времени не было. Сегодня весь день то матрасы надувает, то на «бананах» людей катает.

— Ладно, мне пора, — спохватилась Фулата и быстро промокнула губы салфеткой.

— Мне тоже. Артем там, наверное, со скуки уже умирает. Пойду, развлеку его.

— Пиши, звони! Сообщай все новости. Мне жутко интересно, как будут развиваться ваши отношения с Маратом.

Мы с Фулатой разбежались. Она помчалась в одну сторону, я — в другую.

Все мои мысли были о том, предложит Марат сходить куда-нибудь вечером или нет. Мне было не менее интересно, чем Фулате, знать, как будут развиваться наши отношения. Наверное, если бы тогда я знала, что случится дальше, то в тот же день все прекратила бы. Но я не знала. И потому случилось то, что случилось. Но обо всем по порядку.

 


Дата добавления: 2015-10-16; просмотров: 48 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Девочка-море | Слоновье благословение | Сюрприз от Луны в Козероге | Пляж на двоих | Беда не приходит одна | Дельфин уплывает в открытое море | Под тенью лагенарий |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Зима в Африке| Трудовые будни спасателей

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.034 сек.)