Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Появляется Джонас

Читайте также:
  1. В Высшем появляется свидетель
  2. Важно помнить, что другие люди никогда не могут заставить нас чувствовать вину, так как это чувство появляется только изнутри.
  3. Вопрос 3: Как вы реагируете, когда появляется эта мысль?
  4. ГЛАВА 2, в которой, как и надо было ожидать, появляется следователь — человек с пронзительными глазами
  5. Лидер — это как бы зеркало группы, он появляется в конкретной ситуации, какова группа — таков и лидер.
  6. Махарадж:Тот, кто воспринимает мир, первичен, или он появляется вместе с миром?
  7. Не могли бы Вы объяснить, откуда появляется это чувство?

Проспект-пойнт,

20 августа

 

Дорогая Аня — ни в коем случае не Анюта, — писала Фил. — Мне придется поддерживать мои отяжелевшие веки, чтобы они не падали, пока я буду писать это письмо. Я бессовестным образом пренебрегала тобой в это лето, моя милочка, но то же самое происходило и со всеми остальными, кто писал мне. У меня здесь целая гора писем, на которые я должна ответить, так что придется мне перепоясать чресла моего ума и взять быка за рога. Извини за путаницу в метафорах. Я ужасно хочу спать. Вчера вечером мы с кузиной Эмили были в гостях у соседей. Там было еще несколько знакомых, и как только эти несчастные удалились, хозяйка и три ее дочери принялись перемывать им косточки. Я уверена, что они взялись за Эмили и меня, как только за нами закрылась дверь. Когда же мы вернулись домой, миссис Лилли любезно сообщила нам, что у батрака вышеупомянутых соседей, по всей видимости, скарлатина. Вы всегда можете рассчитывать на то, что миссис Лилли сообщит вам подобную радостную весть. Я ужасно боюсь скарлатины. И я не могла уснуть — все думала и думала об этом, когда легла в постель. Я ворочалась с боку на бок, а стоило мне задремать, как я видела страшные сны. В три часа я проснулась в горячке: болело горло и раскалывалась голова. Я знала, что это скарлатина. В панике я вскочила и отыскала в шкафу у Эмили медицинский справочник, чтобы прочитать о симптомах скарлатины. Аня, все они были у меня! Тогда я снова легла в постель, зная, что худшее уже произошло, и проспала без задних ног остаток ночи. Хотя почему без задних ног должно спаться слаще — этого я никогда не могла понять. Но сегодня утром я встала с постели совершенно здоровой, так что это никак не могла быть скарлатина. К тому же, как я полагаю, если бы я заразилась вчера вечером, болезнь не могла бы развиться так быстро. Днем я могу это понять, но в три часа ночи я никогда не мыслю логично.

Ты, наверное, хочешь знать, что я делаю в Проспект-пойнт. Ничего особенного, просто я люблю провести летом месяц на побережье, и отец обычно настаивает, чтобы я ехала к его троюродной сестре Эмили в ее «пансион для избранных» в Проспект-пойнт. Так что две недели, назад я, как обычно, приехала сюда. И, как обычно, со станции меня привез старый дядюшка Марк Миллер на своей допотопной коляске, запряженной, по такому случаю, его, как он выражается, «лошадью бескорыстного назначения». Он славный старик и при встрече вручил мне горсть розовых мятных леденцов. Мятные леденцы всегда кажутся мне чем-то вроде чисто религиозной разновидности сластей — вероятно, потому, что когда я была маленькой, моя бабушка по отцу всегда угощала меня ими в церкви. Однажды я спросила ее, имея в виду запах мяты: «Это и есть „ореол святости“?» Есть мятные леденцы дядюшки Марка мне совсем не хотелось, так как он выудил их при мне из своего большого кармана и затем выбрал из горсти несколько ржавых гвоздей и других предметов, прежде чем передать угощение мне. Но обидеть доброго старика я не могла и потому аккуратно сеяла их на дороге с небольшими промежутками. Когда исчез последний из них, дядюшка Марк промолвил с легким укором: «Не след бы вам, мисс Фил, съедать все леденцы враз. Живот заболит».

У кузины Эмили кроме меня всего лишь пять постояльцев — четыре пожилых дамы и один молодой человек. За столом моя соседка справа — миссис Лилли. Она из тех людей, которые, похоже, получают какое-то отвратительное наслаждение, расписывая во всех подробностях свои многочисленные боли, колотье и тошноту. Нельзя упомянуть ни об одной болезни без того, чтобы она не заявила, качая головой: «Ах, я слишком хорошо знаю, что это такое», а затем изложила все детально. Джонас утверждает, что однажды заговорил в ее присутствии о сухотке спинного мозга, и она сказала, что, увы, ей слишком хорошо известно, что это такое. Она страдала этой болезнью десять лет, но в конце концов какой-то странствующий доктор излечил ее.

Кто такой Джонас? Подождите, мисс Ширли, вы еще услышите о нем — всему свое время и место. Его нельзя путать с почтенными старушками.

Моя соседка слева — миссис Финни. Она всегда говорит плаксивым, страдальческим голосом, так что ты с тревогой ожидаешь, что она вот-вот разразится слезами. Складывается впечатление, что для нее жизнь — истинная юдоль скорби, а улыбка, не говоря уже о смехе, — легкомыслие, заслуживающее сурового осуждения. Обо мне она еще худшего мнения, чем даже тетя Джеймсина, и к тому же, в отличие от тети Джеймсины, не питает ко мне особой любви, которая компенсировала бы это мнение.

Мисс Мерайя Гримсби сидит наискось от меня. В первый день после моего приезда я заметила, обращаясь к мисс Мерайе, что, похоже, будет дождь, — и мисс Мерайя рассмеялась. Я сказала, что дорога со станции была очень приятной, — и мисс Мерайя рассмеялась. Я сказала, что здесь, кажется, мало комаров, — и мисс Мерайя рассмеялась. Я сказала, что Проспект-пойнт все так же красив, как и прежде, — и мисс Мерайя рассмеялась. Если бы я сказала ей: «Мой отец повесился, мать отравилась, брат в тюрьме, а у меня чахотка в последней стадии», мисс Мерайя рассмеялась бы. Она ничего не может с этим поделать, такой уж она родилась, но это очень печально и страшно.

Четвертая пожилая дама — миссис Грант. Это милейшая старушка, но она никогда не говорит ни о ком ничего, кроме хорошего, так что беседовать с ней очень неинтересно.

А теперь, Аня, что касается Джонаса. В первый же день после приезда я увидела, что за столом напротив меня сидит молодой человек и улыбается мне так, будто знает меня с колыбели. Дядюшка Марк уже успел сказать мне по дороге со станции, что зовут молодого человека Джонас Блейк, что он студент теологии из богословской академии и этим летом замещает священника в миссионерской церкви Проспект-пойнт

Он очень некрасивый молодой человек — более некрасивого я, право, еще не видела. У него большая нескладная фигура с нелепо длинными ногами. Волосы у него цвета пакли, гладкие и прямые, глаза зеленые, рот большой, а уши… но я стараюсь не думать о его ушах, если мне это удается.

У него чудесный голос — если закрыть глаза, то кажется, что этот человек восхитителен, — и еще у него, вне всякого сомнения, прекрасная душа и замечательный характер.

Мы сразу же стали приятелями. Он выпускник Редмонда, и это нас сблизило. Мы вместе катались на лодке, удили рыбу и гуляли по песчаному берегу под луной. В лунном свете он не казался таким некрасивым, и как он был сердечен! Этой сердечностью так и веяло от него. Старые дамы — за исключением миссис Грант — неодобрительно смотрят на Джонаса, так как он смеется и шутит и к тому же явно предпочитает их обществу общество такой легкомысленной особы, как я.

Почему-то, Аня, мне не хочется, чтобы он думал, что я пустая и легкомысленная. Это смешно! Почему меня должно заботить, что думает обо мне личность с волосами цвета пакли и по имени Джонас, которой я никогда прежде не встречала?

В прошлое воскресенье Джонас читал проповедь в местной церкви. Я, конечно, пошла послушать, но как-то не могла осознать тот факт, что он собирается проповедовать. То обстоятельство, что он священник — или намерен им стать, — продолжало казаться мне забавнейшей шуткой.

И Джонас проповедовал. Не прошло и десяти минут с начала его проповеди, как я почувствовала себя такой маленькой и ничтожной и подумала, что меня, должно быть, не разглядеть невооруженным глазом. Нет, Джонас ни слова не сказал о женщинах и ни разу не взглянул на меня. Но я сразу же осознала, какой я жалкий, легкомысленный и малодушный маленький мотылек и как я, должно быть, ужасно не похожа на женский идеал Джонаса. Она будет серьезной, сильной, благородной. Он сам был так серьезен, чуток, искренен. В нем было все, что должно быть в священнике. Я удивилась, как я могла думать, будто он некрасив — но он действительно некрасив! — с этими вдохновенными глазами и высоким челом, которое в будние дни скрывают от взоров небрежно спадающие волосы.

Это была замечательная проповедь, я могла бы слушать ее без конца, и после нее я почувствовала себя такой мелкой. О, как бы я хотела быть такой, как ты, Аня!

Он нагнал меня по дороге домой и улыбнулся мне так же весело, как обычно. Но его улыбка больше не могла обмануть меня. Я уже видела настоящего Джонаса. И я задумалась, сможет ли он когда-нибудь увидеть настоящую Фил, которую никто, даже ты, Аня, еще никогда не видел.

— Джонас, — сказала я (я забыла, что называю его «мистер Блейк». Ужасно, правда? Но бывают моменты, когда подобные вещи не имеют значения), — вы прирожденный священник. Вы не можете быть никем другим.

— Не могу, — ответил он серьезно. — Я довольно долго пытался найти для себя другую профессию… Я не хотел становиться священником. Но в конце концов я пришел к убеждению, что именно эта работа поручена мне Богом — и с Божьей помощью я буду стараться выполнять ее.

Он говорил негромко и с благоговением. И я подумала, что он будет выполнять свою работу, и выполнять хорошо и благородно, и счастлива будет женщина, способная по натуре и воспитанию помогать ему в этой работе. Уж она-то не будет пушинкой, которую носит с места на место ветер прихотей. Она всегда будет знать, какую шляпку надеть. Скорее всего, у нее будет лишь одна шляпка. Священники никогда не имеют много денег. Но ей будет все равно, одна у нее шляпка или вовсе нет никакой, потому что у нее будет Джонас.

Аня, не смей говорить, намекать или думать, что я влюбилась в мистера Блейка. Могу ли я питать какие-то нежные чувства к прямоволосому, бедному, некрасивому студенту богословия… да еще по имени Джонас?[56] Как говорит дядюшка Марк: «Это невозможно, и более того, это невероятно».

Доброй ночи,

Фил

P.S. Это невозможно, но я ужасно боюсь, что так оно и есть на самом деле. Я счастлива и несчастна и испугана. Он не полюбит меня — никогда, я это знаю. Как ты думаешь, Аня, могла бы я когда-нибудь развиться до такой степени, чтобы из меня вышла сносная жена священника? И неужели от меня потребовали бы руководить чтением общей молитвы? Ф. Г.


Дата добавления: 2015-09-03; просмотров: 56 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Стезей греха | Властное повеление | Мечта в кривом зеркале | Достигнутая гармония | Письмо от Дэви | Глава 18 | Интерлюдия | Гилберт нарушает молчание | Вчерашние розы | Весна и Аня возвращаются в Зеленые Мезонины |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Пол не находит Людей со Скал| Появляется Прекрасный Принц

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.008 сек.)