Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Мир постмодерна

Читайте также:
  1. И на каждой стадии развития мир выглядит другим, потому что мир и есть другой — в этом заключается главное открытие постмодерна.
  2. СИТУАЦИЯ ПОСТМОДЕРНА
  3. Тема 18. Философия постмодерна

 

А теперь попробуем разобраться, что такое бит-музыка.

Нет-нет, мы не забыли про классику. Просто наступил момент, когда одно без другого не понять.

Приставка «пост» обозначает «после чего-то». Говорят: постромантизм, постимпрессионизм... А «постмодерн» значит – «после модерна».

То есть «после современности».

Любопытно, правда? Современность еще не прошла, а уже есть то, что после нее. К чему привела музыкальная современность, то есть модерн? К «графической музыке» и «4,33».

То есть к тупику.

«Тупик» – не фигуральное словечко, а самая что ни на есть реальность. Когда говорят «такое-то направление зашло в тупик» – имеют в виду, что у его представителей закончилась фантазия. Вот бы вдохновить их – и все пошло бы как по маслу. А здесь идти просто некуда. Куда идти, если у музыки попросту кончились ноты?

Из этого тупика был только один выход: назад.

Но легко сказать – «назад». Искусство уже не раз шло вспять: Бетховен, а за ним и романтики «заново открыли» барокко, модернисты начала ХХ века «заново открыли» классицизм... Но здесь сзади ждало не «хорошо забытое старое», а традиционный язык, от которого авангардисты и удрали за пределы самой музыки.

То есть банальность. То есть китч.

Выходит, что у композитора остался один выбор: или продолжать колотиться в тупик, или смириться с неоригинальностью. «Все уже украдено до нас…»

Более того, самые мудрые поняли, что и этого выбора нет: даже и колотясь в тупик, оригинальным не станешь.

 

***

 

Параллельно с классикой, зависшей в тупике, цвела пышным цветом другая культура, которой совсем недавно не было и в помине.

Нет, «попса» – развлекательная музыка – была всегда. Только раньше она была другой, не такой, как сейчас. В XIX веке она пользовалась тем же, буквально тем же языком, что и классика, хоть и говорила вещи совсем не такие глубокие и важные. Лучшее из «легкой» музыки XIX века – вальсы и оперетты Иоганна Штрауса (не путать с Рихардом). Например, вальс «У прекрасного голубого Дуная».

Потом появился джаз. Этим словом называли вовсе не ту музыку, какую мы называем им сейчас. Нынешний джаз – серьезная профессиональная традиция, которая появилась в 1940-е гг., а «старый» джаз – американская поп-индустрия 1920-40-х – имел с ним мало общего. Современный джаз сохранил от него только ритмические приемы и темы для импровизаций.

Из «старого» джаза выросла и современная бит-музыка. Как это происходило, рассказывать долго и не к месту. Скажу только, что бит-музыка «сделалась» в два хода:

- ритмическую пульсацию джаза выровняли и механизировали. Получился бит;

- к биту прибавили китч классической музыки.

(Напомню: китч – самые сильнодействующие приемы искусства. Они же – и самые затертые.)

Расцвет бит-музыки совпал с расцветом массового распространения и тиражирования звука – радио, звукозаписи, телеведения. Бит-музыка наполнила весь мир. От нее стонали все. (Кроме тех, разумеется, кто лихо отплясывал под нее на дискотеках.) От нее стонали даже те, кто никогда не слушал классику, а слушал, скажем, советские массовые песни или оперетту.

Банальность «попсы» делала ее для академиста прямо-таки сатанинской музыкой. Такой (или почти такой) она выглядит, например, в трудах немецкого музыковеда Адорно.

(А некоторые рокеры, как на грех, норовят поминать имя Сатаны в хвост и в гриву.)

Но со временем выяснилась любопытная вещь. Во-первых, обнаружилось, что клеймо «однодневок», налепленное оптом на всю «попсу», работает далеко не всегда. Многие, очень многие ее образцы отфильтровались историей в «золотой фонд» – точно так же, как это происходило с классикой. Честно говоря, из «попсы» туда попало гораздо больше музыки, чем из авангарда.

Во-вторых, все больше и больше людей признавали художественность бит-музыки. Появились такие явления, как Pink Floyd The Wall, которые можно было не признать только, пожалуй, если их не слушать. (Что и делали, и делают отдельные упрямые ревнители Высокой Классики.)

Всему этому есть только одно объяснение. Выходит, могут быть условия, в которых банальность перестает быть злом?

Бит-музыка основана на классическом китче. Не какая-то конкретно, а вообще вся. Это ее фундамент. Основа его – романтический китч, тот самый, от которого в ужасе бежали модерн и авангард. Он разбавлен барочным китчем – отжимом из Баха, Генделя и Вивальди (в некоторых образцах рок-музыки этот отжим преобладает, например, в композиции Nightwish “The Pharaon Sails To Orion”). Классицизм бит-музыке неинтересен, потому что она давит на страстную, а не на гармоничную шишку. Остаток достался джазу (как-никак родитель), восточным традициям и... модернистскому китчу.

А чего это бит-музыка будет проходить мимо таких замечательных открытий модерна, как, например, жесткая пульсация? (На самом деле модерн не открыл ее, а доразвил после барокко и Бетховена.) Возьмите третью часть симфонии №8 Шостаковича или начало Симфонических танцев Рахманинова: добавим бит, и – без пяти минут готовый рок. Или – красочные какофонические эффекты, без которых нельзя представить, например, все тот же The Wall...

Помните, мы говорили, что у всякого китча есть не только негативный, но и позитивный полюс? Негативный – банальность, а позитивный – всеобщность, понятность всем людям.

Бит-музыка быстро достигла такой всеобщности, о которой никакая другая музыка не могла и мечтать. Она стала музыкальным портретом человечества. Именно с ней связаны все его нынешние эмоции и переживания.

- А при чем тут классика? – спросите вы.

 

***

 

А при том, что это был единственный выход из тупика.

Поиски в этом направлении начались давно, задолго до мировой славы The Beatles и Rolling Stones. Известный нам Орф ограничил себя самыми простыми приемами, существовавшими сотни лет назад. А это и был китч – приемы, отфильтрованные веками. В нем, и только в нем Орф видел (слышал) музыку.

Все творчество русского композитора Георгия Свиридова – диалог с русской культурой. Он писал почти только вокальную музыку, музыку со словом. Тексты – великих русских поэтов: Пушкина, Блока, Есенина, Маяковского. Музыка – такая, какая, по мнению Свиридова, лучше всего раскрывала мир данной эпохи. Если это стихи Пушкина – композитор использовал романсовый стиль первой половины XIX века. Если Блока – стиль Рахманинова и Скрябина. Если Есенина – крестьянский песенный мелос.

Это не неоклассицизм. Это романтический китч – именно тот, которого так боялись модернисты. Но Свиридов увидел его не вплотную, нос к носу, когда от него некуда деться, а на расстоянии – точно так же, как модернисты увидели классицизм. А это совсем другое дело.

Свиридов влюблен в русскую культуру и рисует разные ее эпохи, переселяясь в них, «как взаправду». Используя их «родной» китч, он влюбляет слушателя в возвышенные времена Пушкина и Блока. Послушайте вокальный цикл «Петербург» на слова Блока и «Поэму памяти Сергея Есенина».

Другой русский композитор Альфред Шнитке в своих симфониях, концертах и кончерто гроссо сталкивал друг с другом не только контрастные темы и образы, но и стили. Получались настоящие историко-философские романы, как у Булгакова или Гессе. А в своей киномузыке он мастерски использовал китч разных эпох, чтобы подчеркнуть характер персонажей. Например, в фильме «Сказка странствий» Шнитке сделал тему бродяги-мечтателя Орландо из барочного китча, добавив отчаянный тембр трубы, типичный для Малера и Скрябина. Получился возвышенный Бах в эксцентричном наряде – идеальное сочетание для портрета беспутного гения. Послушайте «Полет» из музыки к фильму «Сказка странствий».

Украинский композитор Валентин Сильвестров пишет пронзительно-хрупкую лирику – «Тихие песни», «Багатели», «Музыка в старинном стиле»... Она сделана из самых любимых, самых драгоценных оборотов музыки разных эпох – Ренессанса, барокко, классицизма, романтизма… Конечно, это китч; Сильвестров даже так и называет один из самых ностальгически-прекрасных своих циклов: «Китч-музыка». Послушайте первую пьесу из него. Послушайте «Утреннюю музыку» – первые 3 пьесы из цикла «Музыка в старинном стиле»...

А еще он использовал особый жанр – «Постлюдия».

Композиторы всегда писали «прелюдии», предполагая, что впереди будет много всего интересного (не в этом произведении – так вообще). А «постлюдия» – это когда уже Все Сказано.

Это и пришлось осознать композиторам: что уже Все Сказано. Фонд музыкальных языков закончился.

 

***

 

Но это вовсе не значит, что нужно молчать.

Во-первых, остается то, что умеет бит-музыка: говорить о вечных истинах, не стесняясь их «затертости». Потому их и затерли, что они вечные.

Во-вторых, остается то, что умеет классика: осмыслять историю через «старые» стили. Ведь за ними стоят живые переживания людей прошлого. Такая музыка называется «полистилистикой» (слово это придумал Шнитке). Ее материал – не просто музыка, а цитаты – то, что уже когда-то говорилось.

Если вы слышите цитату, но не знаете, что это именно цитата – вы же все равно поймете значения слов, верно? А если знаете – поймете и тонкие оттенки смысла, которые даст «разговор» двух текстов. Полистилистика дает каждому свое: обычный слушатель просто узнает в ней любимые обороты любимого китча, а музыкант, знающий стили разных эпох, читает ее, как исторический роман1.

______________________________

1Цитаты бывают не только дословными. Бывают и намеки на цитаты, которые называются «аллюзиями». К примеру, ежели я буду глаголати таковскими чудными словесами – это будет аллюзия (довольно-таки неуклюжая) «чего-то древнерусского» или «чего-то сказочного».

Такая музыка может быть очень сложной: ведь история – это не только барокко, классицизм и романтизм. Это – и модернизм, и авангард с его какофонией. Но самые важные, самые драгоценные вещи говорятся старым языком. Для них нужна гармония (во всех смыслах этого слова).

Ведь вы уже поняли, что на каком-то глубинном уровне существует это разделение: гармония – позитив, какофония – наоборот. А сейчас, после всего, что человечество пережило в ХХ веке, хочется гармонии.

Это не значит, что нужно забыть пережитое. И Бухенвальд, и возможность сесть задницей на клавиатуру навсегда останутся в исторической памяти – и такую возможность используют, если это необходимо. Никто не забыт, ничего не забыто. Послушайте, как в Реквиеме Шнитке китчевые мелодии удивительной красоты сочетаются с какофонией и с жесткими ритмами рок-музыки. Этот Реквием – модель современного мира: автор не отворачивается ни от банальности, ни от зла, ни от вечного, ни от современного. Всему найдется свое место и смысл, – если только композитор честен и талантлив.

Это и есть постмодерн.

 

***

ПОСТЛЮДИЯ

 

Да, теперь Все Сказано.

Наше путешествие по мирам классической музыки окончено. А с ним и путешествие самой классической музыки – ее маршрут по мирам истории.

Все традиции когда-нибудь заканчиваются. Закончилась и эта. «Классика» больше не развивается. Композиторы продолжают писать музыку в традиционных стилях и жанрах, но это не развитие традиции. Это взгляд назад с последней ступеньки.

Что будет вместо «классики», никто не знает. Может быть, возникнет какая-нибудь совсем новая музыка, которую мы и представить себе не можем?

Все это не значит, что классику скоро забудут. Ее не забудут никогда. Ровно наоборот: наше время – время подведения итогов всей истории, всех культур. Время эпилога – Постлюдии. Сейчас все ценно, все стараются помнить и хранить. А классическая музыка достигла таких высот, каких, может быть, не достигала никакая другая музыка.

А может быть, их не достигало даже слово.

И мы с вами сейчас – в особом, привилегированном положении: мы находимся на последней, самой верхней ступеньке, откуда видна вся необъятная лестница Истории. В нашем распоряжении – все ее пролеты и площадки, все высоты и уровни.

Более того: у нас есть скоростной лифт, позволяющий мгновенно попасть на нужный уровень. Он называется «интернет». Каких-нибудь двадцать лет назад не было ничего подобного.

Давайте использовать наше положение на все сто, пока оно у нас есть. Кто знает? Мир ведь – штука нестабильная. Треснет кто-то кулаком по столу – и все, что на нем настроили мирные муравьи, рухнет в одночасье. Так уже было много раз, и последний – совсем недавно. Наши дедушки с бабушками еще это помнят.

Пока кулака не видать (тьфу-тьфу-тьфу) – давайте-ка пользовать все, что понастроили на столе. Успеть бы…

Ну что?

За работу?

 

 


Дата добавления: 2015-08-13; просмотров: 59 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: СОНАТНАЯ ФОРМА | СОНАТНО-СИМФОНИЧЕСКИЙ ЦИКЛ | СЛОВО И МУЗЫКА | ИНТЕРЛЮДИЯ №2 | МИР БАРОККО | МИР КЛАССИЦИЗМА | МИР РОМАНТИЗМА | МИР РУССКОЙ МУЗЫКИ | МИР ИМПРЕССИОНИЗМА | В ПРЕДДВЕРИИ ХХ ВЕКА |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
МИР МОДЕРНИЗМА| Автор: Баранникова Л.Г. Методические рекомендации по СРСП по курсу «Основы безопасности жизнедеятельности» для студентов технических специальностей – Рудный, РИИ, 2005. – 39 с.

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.011 сек.)