Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Глава 2. Романовы

Читайте также:
  1. Весь Дом Романовых
  2. Генеалогическое древо дома Романовых
  3. ГЛАВА 2 ЛИКВИДАЦИЯ РОМАНОВЫХ
  4. ГЛАВА 5 КТО ЗАСТАВИЛ ЛЕНИНА ЛИКВИДИРОВАТЬ РОМАНОВЫХ
  5. ГЛАВА 6 ПОЧЕМУ ВЛАДИМИР ЛЕНИН ОХРАНЯЛ РОМАНОВЫХ ЛУЧШЕ, ЧЕМ СЕБЯ САМОГО
  6. Последние дни Романовых

 

 

Принадлежал ли избранный на царствование в начале семнадцатого века род Романовых к Сынам Божиим? Последовавшее правление этого рода однозначно показало – да, в этом роду присутствовал царский гений.

Другое дело, что с точки зрения преемственности правления это не так очевидно, потому что выбор проводился по формальному родству с правившей до того династией: первая жена Ивана Грозного Анастасия Романова была из этого рода, и наследовавший Ивану Грозному их сын Фёдор был, следовательно, наполовину Романов, а избранный затем всенародно царём Михаил Романов был племянником царя Фёдора, сына Ивана Грозного, но это родство по материнской линии, а не по линии рода Рюриковичей. На первый взгляд, логика избрания нового царского рода представляется очевидной: в истории так неоднократно случалось, что когда умирал царь, то правление брала на себя царица, а здесь – коль не осталось и рода царя, то правление решили передать хотя бы роду царицы. И всё же это сам по себе несерьёзный подход к выбору должного править рода, разве что можно понять тех людей, потому что ситуация была безвыходной, а Романовы пользовались уважением, очевидно, вполне заслуженным, и выбор естественным образом остановился на них.

Но когда знакомишься ближе с происходившими тогда событиями, то возникает явное впечатление, что избрание Романовых не обошлось без вмешательства и одобрения Высшей воли. Поэтому однозначно говорить о несерьёзности их избрания не получается, возникает желание быть достаточно осторожным в этом вопросе. В тех всколыхнувших страну событиях участвовали ведь не отдельные взбудораженные толпы, а сам массово поднявшийся народ, организованный и руководимый далеко не худшими сынами Отечества, искренне желавшими этому Отечеству наибольшего блага – и в выборе царя все эти люди неустанно молили Бога о помощи в этом важнейшем для судеб страны и мира вопросе, и руководствовались они в этом выборе не сумбуром стихийных побуждений, а напряжённо работавшим умом и обострённой интуицией, чутко внимавшей любым проявлениям духовной субстанции – и следует ли полагать, что Бог был настолько слаб и немощен, что не мог им и знака подать, не говоря уже о непосредственном направлении хода тех событий?

А, кроме того, вместе с народными массами там были и достаточно уважаемые народом люди, люди, к чьему мнению большинство старалось прислушиваться, люди и достаточно умные, и достаточно глубоко понимавшие жизнь, и достаточно правильно ориентировавшиеся в духовных материях – и наверняка эти люди неспроста остановили свой выбор, нет, не столько на юном царе, сколько на его роду, потому что их интересовал более именно род и передающееся в этом роду его родовое наполнение, чем сама по себе личность юного ещё избранника. А то, что род этот находился в отношениях формального родства с правившей до того династией – ну что ж, тем лучше, значит, не надо и повода искать.

И если первые два царя из этого рода, Михаил Фёдорович и Алексей Михайлович, достаточно ярко как Сыны Божии в историю не вошли, хотя и были довольно добротными правителями, то, начиная уже с третьего состоявшегося царя, с Петра I, царский гений в роду Романовых проявляет себя во всей своей силе. Пётр Алексеевич со всей очевидностью был не просто «руководящий работник», а именно правитель от Бога, именно Сын Божий. И в особенностях правления, и в особенностях поведения Петра I явно проявляет себя Высшее Начало – это было правление и поведение могучего духа, который, преодолевая все гнетущие Россию напасти, вырвал её из оцепенения и направил по пути активного развития, направил не просто горстку своих сторонников, а сам национальный дух – такая активизация духа всей страны немыслима для простого правителя, для этого надо было иметь в себе нечто большее.

Интеллигенция наша, нехотя признавая величие Петра I, любит находить недостатки и в нём самом, и в его деятельности – что ж, найти их, наверное, несложно, ибо абсолютно совершенные не посещают сей мир, оставаясь на небесах, а не ошибается тот, кто ничего не делает, но интересно другое: чем более вникаешь в ту эпоху, в сущность того, что и как тогда происходило, тем менее ошибок обнаруживаешь. Вплоть до кажущегося для многих нелепым внешнего уподобления Западу: исходившие от Бога потенции развития уже тогда активно перетягивались дьявольской материей на подконтрольный ей Западный мир, и приобщиться к этим потенциям на то время можно было только уподобившись человеку западного образца – это внешнее уподобление тогда и отрабатывалось, нисколько, кстати, не затрагивая самой сущности русского человека. Такое уподобление было отражением общего и хорошо известного в духоведении принципа «подобное вызывает подобное». Это позже можно было начать говорить об осознании национального своеобразия, а в то время при максимуме своеобразия был минимум осознания – необходимости активного развития, во всяком случае – и сдвинуть страну с мёртвой точки можно было, только во всём уподобившись странам, по пути развития уже пошедшим.

Царский гений Петра Алексеевича также был весьма своеобразен и не похож на типологию уже известных царствовавших родов – это была новая кровь, новый царский дух, заявивший о себе мощно и успешно*. Это был действительно гений, и гений даже не сравнимый с правителями западного образца: кипучая жизнедеятельная натура, совершенно мало озабоченный собственной персоной и полностью поглощённый судьбой страны человечище, искренне всё через своё сердце и сознание пропускавший, во всё вникавший, всё изучавший, всё своими руками осваивавший, всё с нуля создававший, всё со знанием дела направлявший – и делавший всё это не просто на своём личностном уровне, а заражавший всё вокруг своей кипучей деятельностью, в духе побуждавший всё вокруг к инициативе, к самостоятельной деятельности. Яркая личность демиурга, творца, вырывающего мир из темени и мощный высокий дух.

Естественно, что этот самостоятельный и деятельный дух, не имевший ничего общего с духом уже приглушенных и прирученных европейских правивших фамилий, весьма обеспокоил дьявольскую материю, и она стремилась приложить все усилия для его нейтрализации. Весьма показательна в связи с этим та свистопляска, которая развернулась после смерти Петра I и вокруг трона, и вокруг его прямых потомков. Пересказывать здесь всё это нет нужды, на то есть масса книг исторического содержания, но на личности Петра III, внука великого царя, стоит остановиться – она явилась ключевой как в передаче рода Петра I и всего родового духа, так и в дальнейшей судьбе Российской империи.

Пётр III (1728-1762) – внук Петра I, сын старшей дочери Петра I Анны Петровны, которую отец выдал замуж за некоего герцога именитых кровей в тамошних немецких землях. Так получилось, что внук этот оказался единственным продолжателем рода Петра и единственным наследником престола по Петровой линии, именно в которой родовой гений Сынов Божиих так ярко и вспыхнул. Многие историки любят подчёркивать, что в то время был ещё один наследник престола, но по родовой линии не Петра I, а его брата, представлявшего собой другую родовую линию от другой жены предыдущего царя Алексея Михайловича – да, это так, только, к сожалению, этот другой род проявил себя более с коварно интриганской, чем с созидательной стороны, и натерпелась от него тогдашняя Россия достаточно – но не потому ли этим интеллигентам так мила эта тема, что там есть сладкий для них душок раздора? То, что у царского рода были боковые линии, само по себе замечательно, особенно когда это ко благу, а то, что царствовавшая тогда бездетная Елизавета Петровна, дочь Петра I, закрепила право на престол за своим племянником, внуком Петра I, было вполне законно и естественно.

Всё оборачивалось против этого единственного наследника рода Петра I: с малолетства он остался сиротой, приставленный к нему воспитатель солдафонского покроя всячески измывался над ним, словно норовя выбить из него всё человеческое (это может показаться неправдоподобным, но факт есть факт – принца жестоко пороли, ставили для наказания коленями на горох, привязывали за ногу к столу, орали так, чтобы вогнать ребёнка в ужас и прочее, прочее, будто это был не то что не принц, а и не человек даже), взятый с тринадцати лет в Россию и избавившийся от кошмаров детства, он, тем не менее, не получал такого образования, какое следовало бы обеспечить принцу, женатый с шестнадцати лет на некоей немке вроде как благородных кровей (будущей Екатерине II), он получил в жёны распутную и коварную супругу, ни в грош не ставившую своего мужа, высший свет, должный стать опорой будущего императора, тяготил его своим беспутством и праздностью и он более любил уединение, а в самом высшем свете он тоже далеко не всем нравился, многим были не по душе его простоватость и наивность, детская непосредственность и мягкотелость, и хотя все эти признаки часто сопутствуют гениальности, но он казался окружающим глуповатым ребёнком-переростком, который никак не может оформиться наконец-то во взрослого человека. Принято было считать, что он запоздало складывается вследствие перенесённого им тяжёлого детства, но почему-то это вызывало не сострадание и желание быть более внимательным к будущему царю, а презрение к нему и неприятие его как последнего глупца. Но был ли он так глуп, как это многие пытались представить? Обучавшие его учителя отмечали его великолепную память и сообразительный ум, склонность к точным наукам, и если он в детстве и юности не получил желаемого образования, то во взрослом возрасте много читал, обладая неплохой и регулярно пополнявшейся библиотекой, и вполне освоил и многое из пропущенного и много более того, а кроме того, увлекался искусством и даже сам научился неплохо играть на скрипке – он был вполне развитым человеком. И человеком не праздным, а активно стремившимся ко всё большему саморазвитию. А что до стиля поведения…. Им, беспутным, его стиль поведения, видите ли, не нравился!

Придя к власти после смерти своей тётки, императрицы Елизаветы Петровны, он пробыл царём всего лишь полгода, как его свергли в результате дворцового переворота и, посадив на трон не имевшую на это никаких прав его супругу, его самого заперли в Петропавловской крепости, а через несколько дней задушили. Незавидная судьба страдальца и великомученика, заложника родового гения Петра Великого! Гения, которого никто в нём признавать не хотел.

Напротив, чтобы оправдать его свержение, его обрисовали такими красками, что оставалось диву даваться, как это недоразумение посмело высунуться на историческую арену, и как славно поступили «патриоты и радетели о благе отечества», что поскорей его оттуда убрали. И этот облик полной ничтожности сохранялся столетиями и тиражировался всеми подряд историками, пока в наше уже время отдельные историки не затратили немало усилий, чтобы разобраться досконально в том времени и увидеть в Петре III облик совсем другого человека – трезвого, рассудительного, деятельного, способного привести страну к процветанию и возвеличить её без всякой рубки голов не менее, чем это удалось его деду. Но, увы, именно неготовность к рубке голов его и погубила.

Было бы соблазнительно представить противоположную партию как отъявленных негодяев, которые, испугавшись начатых Петром III реформ, должных затронуть их интересы, и руководствуясь именно собственными шкурными интересами, поторопились, пока не поздно, от такого царя избавиться. Наверное, всё не так просто. Очевидно, было и в самом деле немало людей в императорском окружении, которым Пётр действительно не нравился, он в их понимании не походил на императора, им всё это виделось как-то иначе, в своём свете. И как-то их можно было бы понять, но…. Им, понимаете ли, всё виделось как-то иначе, в своём свете! Так, как это следовало по закону престолонаследия, им почему-то не виделось! Видеть глазами Сына Божьего им почему-то не моглось, и они смотрели посторонними глазами! И на всё вокруг, и на самого Сына Божьего – непременно независимыми посторонними глазами! Лекарства! Срочно лекарства этим впадшим в дьявольщину безумцам! Увы, лекарства было взять негде, потому что лекарство было одно – рубка голов, а такого рецепта Пётр III не выписывал. И потому он им не нравился, ну так не нравился, что просто слов нет. – Здесь, в общем-то, нет сарказма, это всего лишь корректное описание причин того, что тогда происходило. Где ярче свет, там гуще тени. Чем ближе к Сыну Божьему, тем более начинает крутить и корёжить людей слабых и внутренне не очень чистых. Это где-нибудь там, вдали, они могут преисполниться положительного настроя к Сыну Божьему, а вблизи, рядом с ним, с ними начинает что-то происходить – он им и тем не таков, и этим не таков, «ну, как бы это объяснить… вот вроде бы таков, а в то же время и не таков, вот во всём не таков, и всё тут». Таков Сын Божий может быть людям сильным и чистым или, по меньшей мере, заранее настроенным на безусловную преданность, прочим же от него одно расстройство. Был ли Пётр I кому-либо таков? Только вздыбив всё вокруг, сумел сделать что-то достаточно весомое. Пётр III же был мягким и добрым человеком. Наверное, таким, каким и должно быть царю, имеющему преданных подданных. И потому он был многим не таков. И они хотели как лучше. И совершили преступление. Как позже оказалось, одно из величайших за всю историю Руси преступлений.

Чем же особым отличался этот обычный дворцовый переворот, коих везде было немало, и почему он стал величайшим преступлением? Тогда была скомкана и сведена на нет программа развития Руси, та глобальная программа, которая писалась на Небесах и в соответствии с которой Руси предстояло развиваться. В соответствии с этой программой совершенно другой должна была быть история Российской империи, и совершенно другой должна была оказаться история всего мира. Вряд ли есть смысл останавливаться здесь на этой программе, как на вещи в настоящее время гипотетической и малодоказуемой, но признаков её разрушения, приведшего к периоду коммунистического безбожия, история оставила немало.

Например, эпоха так называемых «лишних людей». В советское время эту тему со своим идеологическим наполнением излагали даже в школьной программе по повести Тургенева «Рудин», в которой автор описал образец такого «лишнего человека». Их было много, этих «лишних людей», в то тургеневское время. Они появлялись и не могли найти себе применения. Они были явно более развиты, чем другие люди, но их способности были не востребованы. Они были предназначены для другого времени, для того времени, которое так и не наступило.

Например, так называемый «Серебряный Век» русской культуры. Он проскочил болезненной скороспелкой, а налиться силой и стать Золотым Веком так и не сумел, превратившись вместо этого в форму разрушающего устои общества художественного шутовства. И историки культуры могут найти массу примеров не реализовавшихся в то время возможностей. Всё как-то комкалось и не получалось так, как должно было бы. Русь влекло уже в другом направлении, вовсю работала всё под себя переиначивавшая совершенно другая программа. В советское время, например, всё в культуре комкалось по причинам достаточно ясным и находившимся в сфере идеологии, в предсоветское же время всё комкалось по причинам явно ирреальным и находившимся в совершенно иных сферах.

Например, живший в околорубежье восемнадцатого-девятнадцатого веков православный монах Авель, на которого по Высшей воле низошёл дар прорицания. Авель прорицал о будущем во времена Екатерины II и Павла I, прорицал, как выяснялось позже, довольно точно, и он говорил не только о судьбах царей, но и о судьбе страны, о том, что её ждёт лихое время безбожия, о том, что только после этого в стране наступит расцвет, и о многом другом ещё. Прорицал не по собственному хотению, а по неоднократно требовавшему этого «гласу свыше», и прорицания его не были завуалированы, а излагались ясно и однозначно понятно. Вполне очевидно, что это явление, явление Авеля, было вызвано к жизни крутым изменением хода развития Руси и необходимостью об этом изменении Русь предуведомить.

На эту тему можно было бы возразить, вспомнив пророчества Нострадамуса: тот жил ещё в шестнадцатом веке, задолго до Екатерины II, и в его пророчествах можно найти нечто, что соответствует и приходу советского времени, и его окончанию, а из этого должно следовать, что всё было запланировано ещё до Екатерины и её переворот имел в этом деле не решающее значение. Но «Центурии» Нострадамуса неоднозначны и темны, многое из изложенного там не находило никакого подтверждения в реальной жизни – очевидно, что они вероятностны, как вероятностно, многовариантно само будущее. Возможно, духу, вещавшему через Нострадамуса, мог привидеться смутный образ и такого варианта событий, но всего лишь как одного из многих других вариантов. У Авеля же всё четко и понятно: да, начиная с этого времени, теперь будет так, так, и так. И никак этого не избежать.

Хотя избежать, наверное, можно было – если не общего хода событий, то хотя бы отдельных, наиболее неблагоприятных вариантов этих событий. Об этом говорят уже попытки борения светлых духовных сил, попытки их вмешательства во многие происходившие тогда события. Но общий ход событий сформировался, верней, переформировался после переворота Екатерины, во время её правления – то, что мог и должен был сделать сам Пётр III, Екатерина и её прохиндеистское окружение сделать не могли. Как Екатерина не старалась быть достойной царицей (и что-то в этом плане у неё получалось), но, очевидно, что не бабье это дело – на троне сидеть, и настоящего царя, коим был Пётр III, она заменить не могла. Тем более царя, в коем проявлялся наследственный гений Петра Великого.

И вот пример, как продолжающий предыдущий ряд, так и свидетельствующий о неспособности вместо Сына Божьего формировать события в соответствии с логикой их развития подобно Сыну Божьему – пример великого полководца А.В.Суворова, чей военный гений использовался совершенно бездарно, если не преступно. Александр Васильевич личность совершенно уникальная, и то, что ему удавалось делать, свидетельствует не просто об особых личных качествах, а о том, что за ним стояла Сила. Особая духовная Сила, в поле действия которой любое войско, оказывавшееся под его руководством, становилось непобедимым. Древняя и славная русская Сила, вызванная к жизни насущной необходимостью противостоять мировому злу и не допустить его развития и укрепления в мире. Но, увы. Не было царя, должного направить эту деятельность. И ведь неспроста, когда произошла французская революция и против неё образовалась военная коалиция, спасовавшая перед французской армией, сидевший без дела Суворов просил Екатерину II об отставке с целью уехать волонтёром в войска коалиции: пусти, мол, матушка, бить безбожных негодяев – Силу тянуло в те дела, ради которых она была вызвана. Неоднократно просил. Екатерина не отпустила. А когда позже уже Павел I, не увидевший своевременно военного гения в Суворове, после неуместной опалы ему всё же отправил его возглавить союзное войско в борьбе с французами, то оказалось поздно: после блестящего Итальянского похода вместо прямого наступления на Францию, вследствие двуличной политики западных союзников Суворову пришлось совершить в крайне неблагоприятных условиях вынужденный Швейцарский поход, потребовавший величайшего героизма и напряжения сил, и на большее его уже не хватило – шестидесятидевятилетний полководец после похода заболел и умер. Говорят, что какую-то роль в ухудшении состояния искреннего Суворова сыграло вновь изменившееся к нему отношение императора Павла I: великий полководец опять попал в немилость из-за несоблюдения им требований воинского устава – Император требовал использовать офицеров согласно уставных обязанностей, Суворов же предпочитал держать в подручных адъютантах не офицеров младших званий, а какого-либо опытного генерала. Возможно, практик Суворов был по своему прав, и педантичная требовательность Императора в отношении блестящего полководца, ещё недавно им же возведенного в генералиссимусы, была излишня*, но сказать, почему эта история обернулась именно так (особенно без учёта того, в какой форме это Суворову передали, что при этом добавили – этих змей ведь вокруг немереное количество), или сказать, почему эта история приобрела такую видимость, в настоящее время сложно. Впрочем, программа – уже вещал Авель, и работала вовсю совсем другая программа, и всё вокруг комкалось и искажалось.

И то, что предназначалось действовавшему вопреки всем жизненным обстоятельствам Петру III, после его убийства другие вытянуть уже просто не могли. И пошла гулять по миру лукавая масонская охлократия, всё от Бога исходящее ничтожащая и на свой изощрённо-дьявольский манер всё переиначивающая.

 

 

Если не ведавшая, что творит, шайка авантюристов, под влияние которых попала Екатерина, вызвала длящуюся вот уже более двухсот лет глобальную смуту, значительно исказившую ход мировой истории (а с точки зрения законов духа вся эта охлократия есть не что иное, как смута), то вызванная теми событиями внутриродовая смута в царском роду относительно быстро успокоилась, её хватило не более, чем на два поколения. Павел I ещё явно находился под её влиянием, сын его, Александр I, тоже оказался в какой-то мере заложником тех сложных пертурбаций, но пришедший затем к власти его младший брат, Николай I, уже был внутренне свободен от тех сложных отношений и проявил себя вполне достойным правителем, обладавшим достаточно развитым сознанием, чтобы противостоять любой «не такой программе». И, пожалуй, неспроста в его облике просматривались черты Петра I – он был представителем той же царской линии и продолжателем дела того же царского гения. Не менее достойными правителями были и три наследовавших царский трон его потомка – Александр II, Александр III и Николай II. Царский род выровнялся и уверенно правил страной. Неуверенной стала только сама страна, не сумевшая перебороть в себе брожения вкривь и вкось, и всё более сползавшая к самопроизвольному движению по наклонной кривой дороге.

В истории бывало по-разному. В большинстве случаев дьявольским силам удавалось совращать и ломать сами правившие династии, а потом уже пускать вразнос управляемые ими страны. В случае же с русскими царями получилось наоборот, в том числе и с последней династией, династией Романовых – оказалось легче совратить целую страну, чем самих царей. В какой-то мере это, безусловно, радует – возникает чувство гордости за правивший род, но «за державу…» – увы.

И всё же ситуацию понять можно: Русь может быть великой страной только руководимая царской волей, волей настоящих царей, обернувшись же против царского рода, Русь обернулась против самой себя. Дело, наверное, всё же не в совращённости, а в неправильном настрое. Правильный же настрой может стабильно удерживаться только при его осознании. Осознание – великое дело. За него приходится что-то и заплатить.

 

 

Венцом правления династии, безусловно, является правление Николая II. История Николая Александровича мистична, и её сложно оценивать с точки зрения обычного правления. Сам царь был фигурой не просто мистически настроенной, но и мистичной в основе своей, он находился с Богом в более тесных отношениях, чем многие правившие до него представители династии, и на нём лежал отпечаток особого предназначения.

Реально на то время страну уже нельзя было спасти, она была слишком заражена красочной ложью идей атеизма, либерализма, всеобщего равенства и прочими внешне привлекательными, но поверхностными и спекулятивными перевёртышами смыслового поля лукавой дьявольской материи. Можно было ввести жёсткую власть и осадить на долгое время всю эту происходящую оттуда интеллигентскую блудливость, но коль уж она засела в величайшей массе голов, то искоренить её оттуда принудительным образом было невозможно. Создался бы всего лишь эффект запретного плода, и чем дольше сохраняла бы себя прежняя власть, власть от Бога, тем больше страстей в противовес ей нагнеталось бы дьявольской материей. Одержимый народ должен был пройти путём своей одержимости, чтобы от неё избавиться.

Царь же готовился к высшей миссии. Он остался верен стране и Божьей воле, принёс в жертву себя вместе с семьёй и, как Сын Божий, совершил духовный подвиг явно больший, чем подвиг самопожертвования Иисуса. Он превозмог христианскую заданность и вечное кружение испорченной христианской пластинки с иглой, бороздящей одни и те же заезженные дорожки, и в духе открыл для страны новый уровень. Он проложил путь к Высшему, к тому Высшему, к которому не могло вознестись христианство по самой своей лунной природе, к тому солнечному Высшему, которое этому народу было свойственно изначально. А возобновить работу этого Высшего было предназначено с этих пор его прямым потомкам.

В духе он победил дьявольские силы, нанёсшие поражение стране. И как не полонила вся эта тёмная материя тёмную массу одержимого народа, глава этого народа, истинный духовный глава страны остался выше всего этого морока звеном, связующим страну с Высшим началом, маяком, не дающим уйти в вечную темень попавшему в ночной шторм кораблю страны. Его подвиг и подвиг верной ему семьи вознёс не только его с семьёй, но и заложил основы для будущего вознесения страны.

Николай Победитель стал предтечей, направившим судьбы страны к вершинам духа.

 

 


Дата добавления: 2015-07-12; просмотров: 95 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Глава 3. О роли интеллигенции в крушении Руси | Раздел 1. Понятие о Сынах Божиих и причины неприятия их современным миром | Глава 2. Иисус как Сын Божий | Глава 3. Циклы времён | Глава 4. Протестанты | Глава 5. Масоны-просветители | Глава 1. Зевсики и демократия по Зевсу | Глава 2. Пирамидники и демократия по беспределу | Глава 3. Царь Горох | Глава 5. Перезагрузка |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Глава 1. Рюриковичи| Глава 3. Продолжение царского рода

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.011 сек.)