Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Мой день проходил отлично.

У Ремингтона выходной день от тренировки, и сейчас он полностью запасается углеводами, наполняя свои мускулы энергией − и свою тарелку тоже. Он отказался принимать пищу Дианы и вместо этого привел всех нас в ресторан отеля к шведскому столу. Мужчины едят отдельно, дискутируя на тему "борьбы", а я прекрасно провожу время с Дианой, пытаясь определить ингредиенты блюд, что мы едим. Вкус ... апельсина? Намек на кардамон?

И затем пищит мой телефон. Я заволновалась, чтобы это было сообщение от Мел.

Мелани: Мне очень не хочется верить Райли, но он был прав. В интернете есть фотография, как ты целуешь эту Мерзость той ночью! И оно распространяется.

Мой мир останавливается.

Я мысленно возвращаюсь назад в ту ночь, где я стою на цыпочках, целуя эту Мерзость, и вдруг становится понятно, что кто-то − его придурки? − запечатлели это на камеру. Конечно.

Если кто-то провел четыре минуты, снимая меня на Олимпийских испытаниях в самый унизительный момент моей жизни, также найдется кто-то, готовый снять меня во время второго самого унизительного момента моей жизни. Конечно, они записали это на камеру. Наверное, первого раза было недостаточно. Но, как на счет второго раза, который я должна была продлить на пять секунд?

Земля уходит у меня из-под ног, и мне кажется, что я тону еще до того, как началась буря, от самого вида облачности.

С замершими легкими, я опускаю телефон обратно в сумочку, каким-то образом чувствуя, как все, что я делаю, кажется в замедленном темпе. Я смотрю на стол, где мужчины обсуждают их стратегию на завтрашнюю ночь, и замечаю, как Реми свободно слушает их. В одну секунду он нормальный, расслаблен, откинувшийся на спинку розового обеденного стула ресторана отеля с широко расставленными ногами, и в следующую я вижу, как он пристально смотрит на свой телефон, когда он вибрирует.

Мое сердце убегает в пятки, но проходят секунды, и ничего не происходит.

Я не могу прочитать по его профилю, но он совершенно неподвижен. Затем все это происходит в мгновение ока. Он опрокидывает стол сильным рывком, и Тренер оказывается на полу с тысячей тарелок еды на нем.

В то самое время, когда Ремингтон встает на ноги, он бросает свой мобильный телефон через всю комнату, попадая в стену, где тот разлетается на кусочки, когда он направляется ко мне, а Пит поднимается и лезет в задний карман.

− Нет, Пит, нет! − выпалила я, ненавидя мысль об усыплении Реми.

Я стараюсь сохранять спокойствие, но мое сердце пропускает тысячу ударов в секунду. Я никогда не имела дело с сердитым на меня Ремингтоном, пока мы были вместе, и вдруг я начинаю его немного бояться, но я не хочу, чтобы он знал об этом.

Дрожа на своем месте, я совсем не двигаюсь, когда он подходит и стоит передо мной, дыша, словно бык, раздувая ноздри, с горящими темными глазами и с дрожащими кулаками по бокам. Но в его взгляде тяжелое отчаяние, от которого у меня мурашки по коже.



Примерно десять раз я пересиливаю себя, чтобы нормально говорить.

− Ты хочешь поговорить со мной, Ремингтон? − спрашиваю я.

Я готовлю себя к его крику, но, каким-то образом, холодный шепот, которым он мне отвечает, является гораздо более угрожающим.

− Я хочу сделать больше, чем поговорить с тобой.

От тревоги у меня встают дыбом волосы на затылке.

− Ладно, давай поговорим. Извини, Диана, − говорю я в обманчивом спокойствии, отодвигая свой стул назад, чтобы встать, мои ноги шатаются.

Он выглядит большим, чем всегда, и весь ресторан смотрит на него.

Диана удаляется к перевернутому столу, чтобы помочь Тренеру почиститься.

Ремингтон сжимает руки в кулаки, смотря вниз на меня. Он быстро и прерывисто дышит, двигая челюстью, и я замечаю, что только что позади него подошел Райли рядом с Питом.

В глазах Реми ведется ожесточенный бой. Он изо всех сил старается, как будто знает, что должен держать себя в руках, но не может. Как будто гнев сильнее его.

Загрузка...

Я пытаюсь нормализовать свой пульс, горя от необходимости успокоить его. Я знаю, что когда положу свои руки на любую часть его тела, он расслабится от моих прикосновений. Я знаю, что ему нужно мое прикосновение иногда так сильно, как мне нужно дать ему его. Только он никогда не был таким, и я боюсь, что впервые в моей жизни мое прикосновение ему не понравится.

Мысль о том, чтобы единственный мужчина, которого я полюбила, чувствовал предательство от меня, почти выводит меня из строя.

Он еще даже не заговорил, но я уже чувствую, как его потрясение полностью окружает меня, независимо от того, что он собирается мне сказать, это уже причиняет мне боль где-то глубоко внутри. Я сделала ему больно и ужасно ненавижу себя за это. Мое горло опухает от боли.

− Я просто пошла, повидаться со своей сестрой, − болезненно дышу, сожаление и тревога охватили меня внутри.

Он протягивает руку и яростно, дрожащим указательным пальцем, трогает мой рот, − которым я целовала грязную щеку Скорпиона, − затем он наклоняется, чтобы укусить меня, и я вздыхаю от смешанного шока и желания от ощущения его зубов на моей коже.

− Ты ходишь договариваться с таким подонком, как он? Без моего ведома? − он спрашивает тихим, беспокойным голосом, неуверенно проводя пальцем по моим губам.

− Я ходила, чтобы увидеться со своей сестрой, Реми. Я не могла не позаботиться о подонке.

Он дотрагивается к моим волосам, и касание настолько неожиданно нежное, что мне хочется умереть от того, как это контрастирует с зажженным безумием в его глазах, и от того, как его палец проводит по моим губам.

− Однако ты целуешь того гребаного кретина тем самым ртом, которым целуешь меня.

− Пожалуйста, просто посчитай до десяти. − Я беспомощно касаюсь его рукава.

Он сужает глаза, затем быстро выпаливает:

− Один−два−три−четыре−пять−шесть−семь−восемь−девять−ДЕСЯТЬ.

Он наклоняется и хватает кулаком воротник моей рубашки, придвигая меня ближе к нему, страдание в его глазах, как ногтями, режет меня.

− Ты целуешь того ублюдка губами, за которые я готов убить?

У него дикие глаза, когда он снова прикасается к моим губам, на этот раз кончиками двух дрожащих пальцев, и вдруг все, что я вижу − это мучение. Его глаза черные. Темные и обеспокоенные. И я не могу вынести того, что это я занесла туда темноту, и я чувствую его боль, каждая кость моего тела чувствует это.

− Мои губы едва ли коснулись татуировки. − Мой голос переходит в тихий шепот так, как мое горло сжимается. − Я сделала то же, что и ты делаешь, когда позволяешь им нанести удар, предоставляя им ложную уверенность, и так я смогла увидеться с сестрой.

Он громко ударяет себя в грудь.

− Ты моя девушка, черт побери! Ты никому не должна давать ложной уверенности!

− Сэр, вы сейчас же должны покинуть помещение.

Реми поворачивает голову на подошедшего менеджера, и тут Пит и Райли останавливают бедного мужчину, чтобы тот не подходил ближе, Пит быстро вытаскивает чековую книжку, чтобы возместить убытки помещения. Суженные глаза Реми скользят назад ко мне, и он так зол и прекрасен, как чертово наказание, что я просто не знаю, что с ним делать.

Он подходит ближе, проводя пальцем по моему подбородку, и я отвечаю на это, мое испуганное тело готово к сексу от шквала гормонов, что вызвало во мне его самообладание.

− Я собираюсь пойти набить морду тому ублюдку, − шепчет он, бархатное обещание пронизано угрозой. Он наклоняется и проникает языком в мой рот, − а затем я собираюсь заставить тебя подчиняться мне.

− Реми, успокойся, − говорит Райли.

− Все в порядке, Райли, он уверенно пытается, − резко говорю я, наконец приобретая очень сердитый взгляд на Ремингтона, на который он, кажется, напрашивался.

Он хмурится в ответ, наклоняет свою голову, тяжело дыша мне в лицо. Тогда он хватает мои волосы в кулаки и яростно овладевает моим ртом, проводя языком по моим губам.

− Когда ты будешь со мной в постели, я собираюсь вычистить тебя своим чертовым языком, пока нигде на тебе не будет ничего его. Только мое. Только мое.

Его эрекция упирается в мой живот, и я понимаю, что он совсем сходит с ума, чтобы требовать−свою−самку, доказать−ей−свое−право−собственности из-за меня. Мои бедра становятся влажными, и я задыхаюсь от напряжения близости.

− Хорошо, возьми меня там, − умоляю я, слабая от желания облегчить нас обоих.

Он отпрянул и сузил глаза.

− У меня нет гребаного времени позаботиться о тебе, − резко говорит он, направляясь к двери, а я кричу, затаив дыхание от паники.

− Реми, вернись. Не влезай в неприятности!

Он поворачивается, и мой желудок стягивается в узел от вида решительного убийцы на его лице, его кулаки вздрагивают, когда он тычет пальцем в воздухе, указывая на меня.

− Защищать тебя − для меня большая честь. Я защищу тебя, и все, что ценное для тебя, как если бы это было моим.

От того, как он смотрит на меня, у меня перехватывает дыхание.

− Этот больной придурок умолял меня прикончить его жалкую жизнь, а я рад угодить, − он рычит, его глаза сердито смотрят на меня. − Он только что взял кое-что святое у меня и унизил это! − Он возвращается, тыча пальцем мне в грудь. − Пойми меня. Ты. Моя!

− Ремингтон, она моя сестра.

− И Скорпион никогда ее не отпустит. Он держит своих женщин накачанными наркотиками и зависимыми, они даже не могут думать. Он никогда не отдаст ее, разве что захочет чего-то большего за нее. Этим являешься ты? Он хочет тебя, Брук? Он мог бы накачать тебя наркотиками. Раздеть тебя. Поиметь тебя, − черт возьми, он мог поиметь тебя!

− Нет!

− Он прикасался к тебе?

− Нет! Они делают это, чтобы спровоцировать тебя, не поддавайся! Оставь это на завтра для ринга. Пожалуйста. Я хочу сегодня быть с тобой.

− Я был с ней все время, дружище, ничего не случилось, − заступается Райли, похлопывая по его руке и пытаясь отвести его немного назад.

Я вижу, как в его глазах оседает предательство, когда он слушает, как говорит Райли, и перед тем, как я успеваю остановить его, он оборачивается и хватает рубашку Райли в кулак.

− Ты позволил моей девушке приблизится к морде того подонка, ты, кусок дерьма?

Меня охватывает паника, когда он поднимает Райли над землей.

− Реми, нет! − я подхожу к нему, бесполезно дергая его за руку.

Он трясет его в воздухе, и Райли багровеет.

− Ты позволил ей поцеловать краски этой грязной мрази?

Пит смотрит на меня.

− Мне очень жаль, − шевелит губами он, а затем обращается к Реми, − Ладно, приятель, уложим Разрушителя в постель, а? − и он втыкает шприц в его шею, Ремингтон бросает Райли на пол, выдергивая шприц из кожи и отбрасывая уже пустой в сторону.

Я задерживаю дыхание, когда он подходит и хватает меня. Он смотрит на меня, его глаза сверкают, он открывает рот, колеблется, затем издает низкий болезненный звук и обрушивается на мой рот, запечатав поцелуем, которым одновременно требует и наказывает меня. Затем он отпускает мою руку и топает к двери, оставив меня, облизывающую свои раненые, напухшие губы, глядя ему в след.

Райли кашляет, вставая на ноги и потирая горло, когда до нас всех доходит, что Ремингтон ушел.

− Какого черта? − недоверчиво моргает Пит в открытую дверь, откуда только что вышел Реми.

− Это должно было уложить слона, разве нет? − угрюмо спрашивает Райли Пита.

− Главное слово − это "должно было".

Качая головой, Райли смахивает стекло со своих джинсов.

− В нем, наверное, весь адреналин. Черт.

− Пит, разберись со своим дерьмом, вы, оба! Ты только что ввел ему седативные средства[6]! Он может упасть в переулке, и мы это знаем, его могут ограбить и ... о боже. − Я закрываю лицо, когда думаю обо всех вещах, что он может сделать неправильно, или что может случиться с ним.

− Успокойся, Брук, мы это понимаем. Райли, возьми два других транквилизатора, и встретимся в машине, − говорит Пит, затем оборачивается к менеджеру и указывает на чековую книжку, которую до сих пор держит в руках. − Не могли бы вы прислать счет в президентский люкс? Я гарантирую, что мы выедем завтра утром.

− Я хочу помочь!

− Черт, ты уже достаточно помогла, Брук, − говорит мне Райли, глядя на меня так, как будто из-за меня начался апокалипсис. − Просто поднимись наверх и жди его. Тебе предстоит выполнить свою работу, когда он вернется.

Я, как сумасшедшая шагаю по комнате, ожидая услышать что-то. Ничего.

Я вижу все его вещи по всему нашему номеру, его iPad и ноутбук, его зубная щетка на раковине, его одежда все еще в чемодане, а некоторая висит в шкафу, и по моим нервным окончаниям проходит ужасное беспокойство.

Ремингтон просто ушел туда, и он мог все бросить ради меня. Мои губы болят от пытки моими зубами, когда я возвращаюсь назад и представляю, что бы случилось, если бы я отказалась поцеловать ту дурацкую татуировку. Я бы не смогла поговорить с Норой. У нее никогда бы не появилось шанса вырваться на свободу, который я предоставила ей.

Сейчас, это кажется относительно безопасным, учитывая то, что у меня не было выбора, но как же сильно я хотела, чтобы Ремингтон об этом не узнал. Даже будучи злой, я могу чувствовать его боль, и теперь я беспокоюсь по этому поводу. Даже, если прямо сейчас он запускает кулаками в челюсть Скорпиона, его победа в Подземелье покатится к черту, и я не могу себе даже представить, что этот ужасный больной-член-рептилии может сделать с Норой в возмездие, если Реми повредит его сегодня.

О боже.

Мысль о моем разрушении, не только моей карьеры, но и Реми, убивает меня.

Мой желудок так не в порядке, что такое чувство, будто я собираюсь выбросить кишечник. Я хочу, чтобы Нора была в безопасности, но я и отчаянно нуждаюсь, чтобы Рем вернулся в отель, где я уверена, что могу попытаться успокоить его с помощью секса. Если он хочет заставить меня подчинится ему, клянусь богом, я позволю ему поверить во все, что он захочет, лишь бы он был снова спокоен. Я его не боюсь. И не буду. Он все еще мой Реми, только в чертовски плохом настроении.

Но в пять утра он еще не вернулся. Я обыскиваю интернет, как сумасшедшая, включив местные новости по телевизору, опасаясь худшего. Я слышу дверь и поднимаю голову, мое сердце подскакивает к горлу, когда я вижу Райли. Вмиг я подскакиваю на ноги с дивана.

− Реми? Где он? Что он сделал?

Райли не смотрит мне в лицо, просто направляется прямо в спальню, ища одежду.

− Он в отделении экстренной медицинской помощи.

Ужасная напряженность тянется по всему моему позвоночнику, и вдруг я заряжаюсь решительностью, идя за ним.

− Что он сделал? Позволь мне собрать свои вещи. Мне нужно увидеть его.

Райли берет его зубную щетку, его бритву, и складывает все в маленькую кожаную сумку.

− Лучше, если ты будешь ждать здесь. Там всего несколько швов. − Затем он берет его боксерские ботинки и одежду на бой. − Их не дисквалифицировали. Никто из них не проговорился. Бой состоится сегодня вечером.

Продолжается. Сегодня вечером.

В моем животе неприятно закипает кислота. У меня действительно недостаточный уровень тестостерона из-за всего этого. В фильмах это выглядит сексуально, когда парень дерется за девушку, но это мой парень, дерущийся из-за меня, и я чувствую себя так ужасно, насколько это возможно, и больше, чем маленькое отчаяние, чтобы пойти лелеять и защищать его.

− В котором отделении он находится? − Я иду вслед за ним в спальню, хватаю пару джинсов и складываю их под черной футболкой Реми − в которой я иногда сплю.

Поворачиваясь, когда он доходит к двери, он останавливает меня обеими руками.

− Пожалуйста, ради бога, не высовывайся, Би. Ни я, ни Пит не хочет, чтобы он видел тебя. Пожалуйста, Брук. Просто послушай меня.

− Но как он ... − Я моргаю на него, мои глаза размыты, а мой голос прерывается. − Только скажи мне, как он.

− Он злится. Они ввели ему успокоительное в больнице. Честно говоря, я не знаю, чего ожидать от боя сегодня. Но он, по крайней мере, зол.

Я хмурюсь на хлопнувшую дверь, оставаясь смотреть ему в след. Я тоже злюсь, но внутри я также чувствую, что меня что-то поедает. Стремление увидеть его является очень сильным, но я не знаю, помогу ли я ему или буду мешать, я вообще ничего об этом не знаю. Пользуясь его ноутбуком, я прогуглила "биполяризм" и наткнулась на кучу статей, описывающих маниакальный приступ, когда человек являлся либо чрезвычайно счастливым, либо крайне раздражительным; который также в избытке занимался деятельностью, доставляющей удовольствия, секс, азартные игры, алкоголь и иногда испытывал галлюцинации; чувство отдыха без сна, действуя опрометчиво или жестоко; и такой эпизод часто сопровождается депрессивным, когда человек едва может встать с постели. Я уверена, что Реми маниакальный прямо сейчас, и я уже видела, что он был быстрым все те ночи жесткого секса. Я помню, как он рассказывал мне о ночи, когда он сообщил мне о биполярности, что я уйду, когда это заострится, и я уже дважды решила не быть куриным дерьмом и держаться до конца с ним.

Но мне интересно, как он справляется прямо сейчас, после драки с этим проклятым человеком-рептилией.

Боже, пожалуйста, пожалуйста, не дай мне испортить его бой сегодня.

Это все, о чем я думаю, хватая свои кроссовки, бандаж на колено, и направляюсь в тренажерный зал отеля, стаю на беговую дорожку и устанавливаю ее на два часа. Я сосредотачиваюсь на планировании, что я буду делать, когда его увижу. Я хочу сказать, что я сожалею, что мне показалось необходимым не говорить ему о свидании с сестрой, но мне нужно было поговорить с ней, и я не хотела его беспокоить. Я хочу поцеловать его и забыть о том, что вообще что-то случилось, но, к сожалению, утро проходит, и я его не вижу полдень, или даже в час, или в два, или в три.

Я не вижу его до боя.

И к тому времени, я на самом деле превратилась в массу дрожащих нервов. Я также не видела Пита все это время, только Тренера и Райли, которые провели меня к моему месту, когда я попыталась пройти за кулисы, чтобы увидеться с ним.

− Пожалуйста, просто позволь ему попасть в зону, − говорит Райли.

Я могу только кивнуть, и на меня нападает ужасная тоска, когда я занимаю свое место и жду, бесконечно жду. Сегодня только один бой. Только Ремингтон и Скорпион встретятся лицом к лицу, и этот бой будет длиться несколько часов. Кажется, будто прошла вечность, когда я слышу его имя в колонках, мое сердце подскакивает в груди, и в то же время зрители взлетают на ноги, приветствуя его.

− И сейчаааас, дамы и господа, момент, которого мы все так долго ждали. Наш чемпион, защищающий свой титул, единственный и неповторимый, Ремингтон РАЗРЫВНОЙ Тэйт!

Толпа сходит с ума, и я тут же оживляюсь, когда мои глаза замечают проблеск красного в начале прохода.

Он бежит трусцой к рингу, и бабочки взрываются у меня в животе. Мои глаза горят от желания увидеть его вблизи. Он взбирается на ринг, протягивая руки, а Райли снимает с него красный капюшон и отставляет в сторону его накидку.

Мои глаза проходят по его телу, и холодный жесткий шок удерживает меня неподвижно в течение нескольких долгих неверующих стуков сердца. Его торс покрывают фиолетовые синяки. На его губах глубокие раны, и несколько швов на правой брови.

Заставляя себя сесть, я с нетерпением жду обычного поворота Ремингтона. Он этого не делает. Толпа скандирует его имя, и я замечаю, что в Подземелье больше его фанатов, чем Скорпиона. Но сегодня Ремингтон не такой нахально самоуверенный, и он не оборачивается, и не улыбается им. Он не улыбается мне.

Я пала духом, и вдруг до меня доходит, что я никогда в жизни не жаждала чьей-то улыбки так сильно, как его.

Мне никогда не было так больно, пока сегодня я не почувствовала отсутствия его глаз на мне.

Тогда ведущий кричит,

− И сейчааас, дамы и господа, кошмар, которого вы все боялись, оживает здесь. Остерегайтесь, это Бенни Чеееееерный Скорпион!

Мне становится тошно от отчаяния, когда Реми до сих пор не направляет свои голубые/черные глаза ко мне, наблюдая за тем, как Скорпион медленно идет по проходу с обоими поднятыми вверх средними пальцами, показывая смелость, очевидно:

− Да, пошел ты Ремингтон Тэйт, и публика тоже!

Ледяной страх распространяется в моем животе, когда я изучаю гордый жесткий профиль Реми, пока он ждет в своем углу и от отсутствия его дерзкого ответа на показную храбрость Скорпиона мне становится больно. Вдруг я задумалась, может, он слишком горд, чтобы простить меня. Он никогда меня не поцелует? Не займется со мной любовью? Не будет любить меня так, как я его люблю? Потому что я поцеловала его врага? Я скручиваюсь внутри от необходимости поговорить с ним, объясниться, пожелать удачи и улыбнуться ему.

Но он не смотрит в мою сторону, и я начинаю подозревать, что он старается смотреть куда угодно, только не на меня, когда Скорпион запрыгивает на ринг.

Я наблюдаю, как Скорпион снимает свой черный плащ и замечаю, что он тоже плохо выглядит. Его лицо фиолетовое именно в том месте, где было тату, и теперь, как минимум десяток швов покрывают место, где ползало его насекомое. Желтые глаза Скорпа моментально переключаются на Ремингтона, и знакомая сатаническая улыбка образуется на его тонких губах, улыбка, которая выглядит победной по сравнению с мрачной и слабой улыбкой на лице Реми.

Сердце скручивается от тревожного страха, я ищу Нору среди толпы и пытаюсь обнаружить ее среди громил Скорпиона, но ее нигде не видно. Мой страх удваивается, когда я задумываюсь, что, если все, что я сделала, все это ... зря?

Тын тын.

Звонит колокол и все клетки моего тела сосредотачиваются на Ремингтоне, когда оба бойца подходят в центр, становясь лицом к лицу. Скорпион бьет по ребрам Реми, затем быстро наносит в его челюсть ужасные один-два удара, что я могу услышать столкновение с костью. Ремингтон стоит на месте, но вздрагивает, восстанавливаясь, и снова подходит к Скорпиону, его руки опущены по бокам.

Я хмурю брови в замешательстве. В каждом бое, что я видела, когда он участвовал, и когда я дралась с ним на ринге, я изучила некоторые его боксерские движения, Реми никогда не держал свою защиту на таком низком уровне. Ужасное предчувствие погружает свои жуткие когти в мой живот, и я поднимаю взгляд, пытаясь прочитать темные хмурые лица Райли и Тренера. Мрачные черты на обоих лицах только подтверждают мои подозрения.

Ремингтон совсем не защищается. Его мощные, мускулистые руки спокойно висят без дела по швам, и теперь он только подскакивает на ногах, как будто ожидая следующего удара. Его брови натянуты, его глаза яростно сузились, но он выглядит почти ... голодным к этому неистовым безрассудным образом.

Скорпион наносит удар в его живот, за ним следует апперкот в челюсть, который Ремингтон слишком легко выдерживает, выпрямляясь почти сразу же, глядя на Скорпиона, как будто выпрашивая еще один.

Он выглядит почти ... самоубийцей.

Следующие три удары также получает Ремингтон, два в грудь, один по ребрам, и он до сих пор не нанес ни одного удара Скорпиону. Он не будет защищаться, но весь дух Ремингтона можно увидеть в его глазах. Которые пылают огнем в Скорпиона, когда он быстро восстанавливается после каждого удара, занимая позицию, как будто бросая вызов тому ударить еще раз.

У меня нет слов.

Ничто не может унять мой неуправляемый пульс, а голова не перестает кружится. Я не могу перестать, беспокоится о его ребрах, куда наносится больше ударов, и я дико пытаюсь определить, какие еще травмы ему были нанесены в течение ночи, когда они дрались одни. Что, если он не бьется потому, что он не в состоянии вытянуть руки, чтобы ударить?

Он. Не. Дерется. Вообще.

Мое сердцебиение не успокоится, и тревожное предчувствие чего-то ужасного овладело мною. Я хочу подняться туда, обнять своего парня, и вытащить его оттуда!

Скорпион размахивается левой рукой и наносит удар в челюсть, затем наносит прямой удар в лицо, от которого Ремингтон падает на колени. Мое горло оседает от криков и протестов, когда публика начинает выражать громкое недовольство.

− Буууу! Бууу!!

− Убей этого ублюдка, Разрывной! УБЕЙ ЕГО!

Бой продолжается, бесконечный, пасмурный, как ночь.

Во всех боях Ремингтона я чувствую извивание моих нервов так же, как и волнение, но сейчас только мука и боль охватили меня внутри, когда Ремингтон принимает удар за ударом.

Каждый удар разбивает меня внутри. Я могу чувствовать боль в костях, как будто его кости являются моими. Я так ранена к шестому раунду, мне нужно забрать его оттуда в уме, где он будет играть мне песню. Мне нужно забрать его на пробежку, где он будет смотреть на меня, и улыбаться своими блестящими голубыми глазами. Мне нужна наша кровать, где нам тепло, мы счастливы и спокойны. Мне нужно забрать его куда-то, куда-нибудь, где он сможет сказать мне что ... черт ... не так!

Я сижу здесь и наблюдаю, как человека, которого я люблю, избивают до смерти, и когда он падает на колени после ужасных ударов по прессу, он все равно не сдается. Задыхаясь, с кровью, капающей со лба и со рта он приводит в восторг публику, прыгая на ноги и сердито плюя кровью в лицо Скорпиона, и упорно встает в позицию еще раз.

− Реми, сразись с ним! − вдруг я слышу свой голос, и я кричу во все горло так сильно, как никогда в жизни не кричала до этого. − РЕМИ, ДЕРИСЬ С НИМ! ДЛЯ МЕНЯ! РАДИ МЕНЯ!

Он по-прежнему не смотрит на меня. И Реми вновь принимает следующую атаку быстрых ударов. Ууух, уухх, я слышу, как из него выбивается дыхание.

Драться−или−убраться обрушивается на мое тело, и это нещадно съедает мои кровные сосуды, мои нервные окончания, мои легкие. Но первый раз в жизни страх пересиливает, и мне так хочется сбежать, как никогда. Побежать за ним, схватить его к себе, и увезти его далеко, далеко от Скорпиона, от самого себя, далеко от кнопки саморазрушения, что нажал человек, которого я люблю.

Скорпион наносит ему несколько прямых ударов в голову, и затем, хруст!

Ремингтон падает лицом на пол.

Следы крови по всему его телу. Неукротимое примитивное горе переполняет меня, и черная змея страха начинает болезненно терзать самые толстые артерии моего сердца. Лицо Реми опухшее, он тяжело дышит, содрогаясь с каждым вдохом, когда он упирается одной рукой о пол, затем другой. Холодная черная тишина окружает помещение, поскольку начинается подсчет, а Реми пытается подняться.

Его образ становится размытым сквозь слезы в моих глазах, и мне приходится проглотить возрастающую в горле мольбу, поскольку я хочу умолять его, ради бога, прекратить с этим дерьмом, и сейчас просто не подниматься!

Я сломала колено случайно, но мысль о добровольном позволении ломать себя снова и снова и вставая ради большего нагоняет на меня ужасное отчаяние.

Но Реми поднимается и выплевывает больше крови на пол, используя руки, чтобы подняться на ноги только для того, чтобы получить левый хук прямо по виску, от чего его голова поворачивается кругом.

Райли и Тренер громко на него кричат.

− Твоя чертова защита! Какого хрена, что с тобой не так? − они произносят снова и снова, их крики громкие и крайне огорчены.

Люди кричат по всей комнате, никто из них не желает разочаровываться в нем, пока Реми держится на ногах.

− УБЕЙ ЕГО, РАЗРЫВНОЙ!!! УБЕЙ ЕГО! − кричат они.

И когда я смотрю, как ему наносят еще один удар, от которого кровь брызгает по полу ринга, мне хочется кричать публике, попросить просто заткнуться! Попросить, ради всего святого, чтобы просто позволили ему остаться внизу, и остановить, этот чертов кошмар! Я не могу контролировать судорожную дрожь внутри меня. Люди кричат, скандируя.

− РЕ−МИНГ−ТОН! РЕ−МИНГ−ТОН!

Но я вижу, что Реми больно. Одна его рука болтается сбоку, безвольно вися. Ему больно, и он все еще отдает этому всего себя, как он отдается каждому бою, как он проводит каждую тренировку. Он собирается продолжать, пока не сможет встать. Когда это осознание достигает моей ошеломленной головы, я разлетаюсь на миллион кусочков. Горячая слеза стекает по моей щеке, когда Ремингтону наносят еще одну серию ударов, ужасные толчки откидывают его к канатам.

− Реми, Реми, Реми! − люди продолжают кричать.

Когда скандирование с одинаковой силой звучит в другом конце помещения, лицо Скорпиона морщится от ярости.

Реми плюет прямо туда, где должна быть татуировка, насмешливо что-то шепча, что, кажется, разозлило другого мужчину так сильно, что он размахивается рукой с оглушительным ревом и наносит апперкот, от которого Реми пулей отлетает на пол. Мое сердце останавливается.

Наступила тишина.

Я моргаю в немом ужасе от неподвижного вида Реми, упавшего на бок, и я вижу по этим красивым плечам, которые я знаю наизусть, что его прекрасные кости, вероятно, сломаны, его великолепно натренированное и прекрасно сформированное тело в фиолетовых синяках и кровоточит на пол-ринга. Его глаза пугающе закрыты.

И я хочу умереть.

Звучат возгласы возмущения, когда на ринге появляются врачи ринга, и люди начинают громко выражать неодобрения, когда говорит комментатор.

− Наш победитель ночи, Бенни Черный Скооооорпион! Новый чемпион Подземелья, дамы и господа! Скооорпиоооон!

Слова каким-то образом доходят до меня, но я даже не реагирую, неподвижно сидя на своем месте, очень стараясь держать себя в руках, когда вижу, как медики − медики! − обступили Реми.

Я никогда не думала, что в моей жизни когда-нибудь что-то причинит мне такую сильную боль, как повреждение лодыжки и шатающийся уход из поля на Олимпийских отборочных соревнованиях с моим сломленным духом.

Но нет. Теперь худшим днем в моей жизни является этот. Когда я наблюдала, как человек, которого я люблю, повреждает свое тело до беспамятства, каждый миллиметр каждой четверти моего сердца разбит.

Горящими глазами я смотрю, как медики тащат его тело к носилкам, и реальность ситуации поражает меня, как пушечный выстрел. Я прыгаю на ноги и, как сумасшедшая, иду сквозь толпу людей, когда врачи начинают его уносить. Я прорываюсь через них и достигаю до носилок, взяв одну окровавленную руку, сжимая два пальца.

− Реми!

Сильные руки вырывают меня, и знакомый голос говорит возле.

− Пусть они его осмотрят, Би, − просит Райли неровным голосом, оттягивая меня назад, когда я изо всех сил стараюсь вырваться.

Поворачиваясь кругом, чтобы ударить его так, чтобы он меня отпустил, я замечаю, что у него красные глаза, когда он пытается удержать меня, и вдруг я не выдерживаю. Глубокое навязчивое рыдание охватывает мое тело, когда я хватаю его за рубашку, и вместо удара, я просто держусь за него. Мне нужно за что-то держаться, а моя большая, сильная опора сломана на носилках, избита до полусмерти.

− Мне очень жаль, − плачу я, каждая моя часть подергивается, когда слезы вырываются из меня таким самым образом, как однажды шесть лет назад. − О боже, я сожалею, я так сожалею!

Он также шмыгает носом, затем отстраняется и вытирает собственные щеки.

− Я знаю Би, я не знаю какого черта ... Это просто... Я не знаю, что, черт возьми, здесь произошло. Иисус!

К нам подходит Тренер, его лицо мрачное, глаза также полны слез и разочарования.

− Они подозревают сотрясение мозга. Его зрачки реагируют неправильно.

Мои глаза снова наполняются влагой, и в горле затягивается узел, когда Райли следует за Тренером. Нора. Ох, черт меня побери, мне все еще нужно дождаться Нору! Я хватаю Райли назад, грозится выйти больше слез, когда я понимаю, что не могу поехать с ним.

− Райли, моя сестра! Я сказала ей встретить меня здесь.

Он понимающе кивает.

− Я напишу тебе название больницы.

Несчастно кивая, я смотри ему вслед, вытирая слезы и даже не зная, что делать с вихрем эмоций внутри меня. Я отчаянно хочу пойти с Ремингтоном, но я не могу попросить Райли поменяться со мной местами. Нора его не знает, она может передумать, если увидит его вместо меня. Клянусь, это самая трудная вещь, что я когда-либо делала, смотреть, как его увозят, полностью окровавленного, и не бежать за ним.

Я прислоняюсь к двери женской уборной и жду, жду, беспокойная от тревоги и испуганная от того, что я только что видела.

Мой разум вращается, и я чувствую, что скоро я проснусь, и пойму, что это просто плохой сон, и Реми только что не совершал самое болезненное почти-самоубийство на ринге.

Но он совершил.

Он так поступил.

Мой Реми.

Мужчина, который играл мне «Iris.»

Мужчина, который смеется со мной, бегает со мной, и говорит, что я маленькая петарда.

Самый сильный мужчина, которого я когда-либо знала, и тот, кто был самым нежным со мной.

Тот, который немного плохой, немного сумасшедший, с которым мне немного трудно справится.

Когда проходит три часа, я убегаю в слезах, и также теряю надежду. Нора не приходит. Ремингтон просто позволил себя избить до сотрясения мозга, и мне сообщили, где его зарегистрировали.

И когда я иду вызывать такси, я чувствую, что внутри я разбита, и это никогда больше не излечится.

В больнице он находится в отдельной палате.

Первую неделю я сижу на кресле и смотрю на его красивое лицо с трубкой, что помогает ему дышать, и я плачу от гнева, разочарования и беспомощности. Иногда я надеваю на его красивую голову наушники и включаю ему каждую песню из тех, что мы играли друг другу, ожидая увидеть, как дергаются его глаза, или какие-то признаки мыслей у него внутри. В других случаях, я выхожу в коридор просто для того, чтобы разбудить свои ноги и руки, которые заснули. Я не видела Пита, и никто не говорил мне, где он. Сегодня Райли заглядывает в зал ожидания, где я безжизненно смотрю на свою пачку арахиса. Я просто не знала, что взять, чтобы было в среднем здоровым, и я уже покончила со всеми гранолами. Думаю, я потеряла немного в весе, потому что мои джинсы свободно висят на бедрах, но мой желудок почти так же закрыт, как кулак, и несколько раз кажется, расслаблялся достаточно, чтобы позволить мне что-то съесть, мне в горло ничего не лезет.

− Он очнулся, − говорит Райли.

Моргнув, я моментально становлюсь на ноги. Я бросаю не съеденную пачку арахиса на свободное кресло возле меня, и затем бегу по коридору, останавливаясь и смотря на дверь его палаты. Боясь увидеть его. Боясь того, что собираюсь сказать.

Эти несколько дней я много думала. Фактически, это все, что я делала. Но мой ум становится пустым от всех мыслей, когда я ступаю внутрь. Глубокая темная боль переполняет меня, когда я подхожу к кровати. Я подумала, что уже онемела, но это не так. Я медленно делаю шаг, и мои глаза фокусируются на том самом месте, где, казалось, вращался мой мир. И я вижу его. Его глаза открыты. Мне все равно, какого они цвета. Он все еще Ремингтон Тэйт, мужчина, которого я люблю.

С ним все будет в порядке, а со мной нет. И не думаю, что когда-нибудь будет.

Слезы вырываются, и все вдруг, все мои мысли обрушиваются на меня. Я столько всего должна сказать, а я просто стою посреди комнаты и проливаю слезы. Мои слова злые, но они звучат едва понятно сквозь рыдания.

− Как ты ппосмел заставить мменя смотреть на эээто ... как ты мог стоять там и заставить меня смотреть, как оон уничтожает тебя! Твои кости! Твое лицо! Тты ... был ... моим! Мне ... принадлежал ... Как ты ссмеешь ломать себя! Как ты смеешь ломать меня!

Его глаза также становятся красными, и я знаю, что мне следует остановиться потому, что он даже не может мне ответить, но эта дамба открыта, и я не могу остановить этого, просто не могу. Он заставил меня смотреть, и сейчас я заставлю его слушать меня, что его тупое чертово дерьмо сделало со мной!

− Ввсе, что я хотела, это помочь своей сестре и не вввтягивать тебя в неприятности. Я также хотела защитить тебя, позаботится о тебе, быть с тобой. Я хотела оссстаться с тобой до тех пор, пока бы ты не устал от меня, и не нуждался бы во мне. Я хотела, чтобы ты любил меня потому, что я ... я ... О, боже, но ты ... я ... не могу. Я больше не могу. Тяжело наблюдать за тем, как ты дерешься, но смотреть, как ты убиваешь себя это ... я не буду этого делать, Ремингтон!

Он издает болезненный звук в постели и пытается пошевелить хотя бы одной рукой в гипсе, а его глаза горят красным, разрывая меня.

Я не могу вынести того, как он смотрит на меня. Как его глаза вцепились в меня. Уничтожая меня.

Горячие слезы продолжают стекать по моим щекам, когда я поддаюсь безрассудному импульсу и подхожу к нему. Я прикасаюсь к его свободной руке и склоняю голову к его груди, поднимая его пальцы и лихорадочно целуя костяшки пальцев, понимая, что они становятся влажными от моих слез, но я не могу остановиться, потому что в последний раз я собираюсь целовать его руку, и это больно.

Он стонет, когда неуклюже ставит свою руку в гипсе мне на затылок, и тяжело гладит мои волосы. В его горле трубка, но когда я вытираю свои слезы и смотрю на него, его глаза кричат мне вещи, которые я не могу услышать. Я встаю, действуя трусливо, как говорит Мел, а он хватает мою руку и не отпускает. Я тоже не хочу его отпускать, но я должна. Я с усилием освобождаю свою руку и целую его в лоб, в самый центр, я надеюсь, что он почувствует этот поцелуй глубоко в душе, откуда он исходит из меня. Он издает грубый звук и начинает тянуть трубку на горле, аппарат издает звуковые сигналы, когда он успешно начинает выдергивать все трубки, прикрепленные к нему.

− Реми, нет, нет! − умоляю я, когда его старания только усиливаются и он рычит от гнева, затем я открываю дверь и зову медсестру. − Медсестра! Пожалуйста!

Медсестра вбегает в комнату, и я чувствую такую боль, когда она вводит какой-то транквилизатор ему, как будто мне больше нечего чувствовать, кроме узла боли. Я не могу поверить, что я собираюсь это сделать с ним, что я настолько труслива и бесполезна, как никто другой. Но когда медсестра успокаивает его и поправляет респиратор, я смотрю на него от двери, его вид теперь спокойней, когда он смотрит на меня, и я улыбаюсь фальшивой улыбкой, которая ужасно дрожит на моем лице, и я ухожу.

Я ненавижу то, что он проснется со своими красивыми голубыми глазами и может не вспомнить того, что я говорила, или где я нахожусь, или что со мной случилось. Но я просто не могу остаться.

Я нахожу Райли в кафетерии и показываю ему конверт, который приобрела у одной из медсестер пару дней назад.

− Я ухожу, Райли. Мой контракт закончился пару дней назад. Просто ... попрощайся за меня с Питом и пожалуйста ... − я передаю ему конверт с именем Ремингтона, сильно дрожащий в воздухе, − передай Ему это, когда его глаза вновь будут голубыми.

Той ночью я улетаю в Сиэтл, падая на сиденье, чувствуя себя такой мрачной и пустой, как заброшенное здание, и мне интересно, когда я невидящим взглядом смотрю из окна, стали ли его глаза опять голубыми, читает ли он уже мое письмо. Я перечитывала его тысячу раз в голове, и перечитывала его тысячу раз, когда написала его в третью ночь в больнице, когда я знала, что не собираюсь оставаться.

 

Дорогой Ремингтон,

В первый раз, когда я тебя увидела, думаю, что уже принадлежала тебе. И я также думаю, ты знал об этом. Как ты мог не знать, что земля дрожала у меня под ногами? Так и было. Ты заставил ее двигаться. Ты раскрасил мою жизнь снова. И когда ты пришел за мной и поцеловал меня, я просто знала, что где-то глубоко внутри меня, моя жизнь будет затронута и изменена тобой. Так и случилось. Самые удивительные, невероятные, прекрасные моменты моей жизни у меня были с тобой. Ты и твоя команда стали моей новой семьей, и никогда я и на секунду не планировала уходить. Не от них, но больше всего, не от тебя. С каждым днем, что я проводила с тобой, я жаждала тебя все больше. Все, чего я хотела в течение дней − это быть ближе. Это больно, находиться с тобой и не прикасаться к тебе, и я хотела проводить каждую свободную минуту с тобой и каждую минуту сна в твоих руках. Так много раз я хотела сказать тебе, что ты заставляешь меня чувствовать, но я хотела, чтобы ты сказал это первым. Моей гордости теперь нет. У меня нет места для этого, и я не хочу жалеть о том, что не сказала тебе. Я люблю тебя, Реми. Всем своим сердцем. Ты самый нежный, и в то же время, прекрасно сложенный боксер, которого я когда-либо знала. Ты сделал меня безумно счастливой. Ты бросил вызов и обрадовал меня, заставляя меня внутри чувствовать себя, как ребенок, ожидая с нетерпением всех тех удивительных вещей, просто потому, что я смотрела в будущее с мыслью разделить это все с тобой. Я никогда не чувствовала себя настолько в безопасности, как когда я нахожусь с тобой, и я хочу, чтобы ты знал, что я полностью влюблена в каждую часть тебя, даже в ту, которая разбила мне сердце. Но я не могу больше остаться, Реми. Я не могу смотреть, как ты вредишь себе, потому что, когда ты это делаешь, ты причиняешь мне такую боль, какую я никогда не думала, что кто-то может мне причинить, и я боюсь сломаться, и никогда не поправиться. Пожалуйста, никогда больше не позволяй никому делать тебе больно таким образом. Ты − боец, которым каждый хочет быть, и поэтому все в мире тебя любят. Даже, когда ты получаешь повреждения, ты снова встаешь и продолжаешь бороться. Спасибо, Реми, за то, что открыл мне свой мир. За то, что разделил себя со мной. За мою работу, и за каждую твою улыбку мне. Я хочу сказать тебе, чтобы ты поскорее выздоравливал, но я знаю, что ты так и сделаешь. Я знаю, что ты будешь голубоглазым, самоуверенным и снова будешь драться, а я буду в твоем прошлом, как все то, что ты преодолел до меня. Просто знай, что я никогда не буду слушать песню «Iris» снова, без мысли о тебе.

Всегда твоя,

Брук

 

Глава 13


Дата добавления: 2015-10-30; просмотров: 49 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Меня зовут Ремингтон 5 страница | Меня зовут Ремингтон 6 страница | Меня зовут Ремингтон 7 страница | Пойдем со мной 1 страница | Пойдем со мной 2 страница | Пойдем со мной 3 страница | Пойдем со мной 4 страница | Пойдем со мной 5 страница | Пойдем со мной 6 страница | Пойдем со мной 7 страница |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Тайная встреча| Сиэтл дождлив, как никогда

mybiblioteka.su - 2015-2018 год. (0.201 сек.)