Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Представление таинственных курган, отдалённой, но всё же реальной угрозы нашим северным границам, включающее подробное описание племени, известного как Тонги.

Читайте также:
  1. A Описание клавиш
  2. A.4 Графическое представление понятий
  3. I. Описание установки.
  4. I. Описание установки.
  5. I.Описание установки.
  6. Receiver specifications (описание приемника)
  7. Transmitter specifications (описание передатчика)

Либер Хаотика: Кхорн


Перевод Angus, Fenriz, Galrase, hades_wench, Master-Romanius, propagator, Sidecrawler, под общей редакцией hades_wench и Master-Romanius

Содержание:

Вступительное слово о Кровавом боге Кхорне. 3

Мародёры Севера. 3

Норсы.. 5

Кургане. 7

Тонги. 9

Хунги. 9

Воины Кхорна. 11

Чемпионы Кхорна. 12

Награды Проклятых. 14

Арсеналы богов. 16

Проклятые артефакты.. 21

Монолиты.. 22

Святилища Кхорна. 23

Сага о Кхорне. 24

Каин, Повелитель убийств. 25

Демонические легионы Кхорна. 27

Чёрные крестовые походы.. 32

Берсеркеры.. 34

Культы Кхорна. 34

Отступники. 36

Боевые машины Кхорна. 37

Великая война. 37

Последние дни. 38


Мой господин, я продолжаю работу, которую начал, собирая материалы Рихтера Клесса в четыре отдельных тома, однако теперь ты просишь меня о новой гнусной работе по объединению их в одной книге. Переработка этих мерзких трудов во второй раз практически невыносима для меня, и лишь долг перед Империей заставляет меня довести эту работу до конца, как я надеюсь, с незапятнанной душой. Моей задачей станет скомпилировать воедино все материалы, собранные несчастным Рихтером, в один нечестивый том – Либер Хаотику. Он будет тёмным хранилищем не менее тёмных знаний и тайн, собирающих воедино множество разрозненных источников. Однако потребуется учёный ещё лучший, чем я, чтобы отделить в это труде правду от вымысла, действительность от апокрифов. Я жалею любого, кто будет читать эту книгу, и я прошу проявить жалость и ко мне, несчастному глупцу, повинному в её завершении.

Вступительное слово автора

Изо всех томов, написанных в ходе моих исследований, касающихся Хаоса, книгу, подробно освящающую силу, известную как Кхорн, я полагаю наименее трудоёмкой и простой (если подобное слово конечно применимо в подобном случае) для написания.

Кровавый бог и его многочисленные проклятые легионы, кажется, существуют лишь для одной цели – принести так много кровавых разрушений, как это только возможно, и эта книга (да благословит её наш владыка Зигмар) как раз и посвящена подробному описанию методов и средств, нужных для достижения этих целей.

Мои глаза видели множество странных и замечательных вещей – порой хороших, но в большинстве случаев (из-за особенностей выбранного мной пути) ужасающих вне всякого воображения. Я содрогаюсь, смотря на этот трактат, лежащий передо мной, который я должен завершить, дабы передать его непосредственно Верховному Теогонисту Фолькмару, но мой ум крепок и я настроен на успех.

Моё сердце сжимается и гордость переполняет меня от того факта, что именно я избран для завершения работы, подобной этому труду, и я молю Зигмара дать мне сил завершить её.

Мне предстоит ещё многое сделать.

Р.К.

Мой господин, как ты и повелел, я представляю твоему вниманию полное собрание всех заметок и эссе Рихтера Клесса (да смилостивится Зигмар над его душой), касающихся Кровавого бога Кхорна. Это моя отредактированная компиляция отличается моим стойким нежеланием вдаваться в особый смысл того, что написал Клесс, ибо большая часть этого суть ересь или даже апокрифы. Я надеюсь, мой господин, что чтение этого труда застанет тебя в добром здравии.

М.ф.Ш.


Вступительное слово о Кровавом боге Кхорне

Гора

...И было так, что слова эти, сказанные в гневе, разошлись во все концы земли, возглашая свой зов и выжигая разум всех, кто внимал им. И поднялся сосед на соседа, и отцы в исступленной ярости тащили сыновей на улицы и убивали их там. Кроткие звери полевые травили друг друга, и пастухи резали свои стада, чтобы искупаться в их крови. И овладели царями и князьями тех земель безумные замыслы, и облачились они в доспехи, и взяли в руки оружие, возжаждав престолов из костей своих родичей. Узники и рабы были преданы мечу, а их головы украсили пьедестал трона. И послали цари ратников в города и селения, чтобы собрать больше трофеев для престолов черепов. Каждый, кто влачил там свое существование, был убит ими, и все что дышало, было изведено с лица земли, и земля была выжжена и стены повалены, и никто не смог бы поселиться там вновь.

И стала земля подобна грязи от крови невинных, и дикие звери бродили по опустошённым землям и питались тем, что высасывали мозг из костей мертвецов. И повели цари и князья свои воинства из запустения царств своих, чтобы вести войну друг с другом. И собрались рати из всех земель в долину, и преграждали в неё путь четыре горы с севера и четыре горы с юга. И стали они нападать один на другого с оружием всяким, и зверьми, и машинами хитроумными, что были у них. И долго бушевала битва, и удача уходила и возвращалась от одной рати к другой. Восемь дней и семь ночей воины сходились и напирали и кололи и рубили. И спустили цари своих охотничьих псов, и те мчались и рвали клыками, и пировали свежей плотью. И чудовищные всадники на скакунах, покрытых сталью, сшибались снова и снова. И собрала Смерть столь обильную жатву, что долина до краёв наполнилась кровью и с головой покрыла тех, кто бился внизу. И терзал ратников голод, и пожирали они павших и пили их кровь, чтобы утолить свою жажду. А цари ели только плоть с голов, которые им доставляли. И когда солнце погрузилось в озеро смерти в восьмой раз, битва прервалась и остановилась, и жажда крови, что толкала каждую смертную душу вперёд, утолилась и пресытилась. И рати не могли более сражаться, и огласил долину великий вопль, и каждый ратник возвысил свой голос, ища избавления или победы или сил продолжать биться. Сонм голосов долетел до тысяч пустых божеств. Ни один не отозвался. Но истинный бог слышал зов служивших ему. И в ответе его была жажда крови и мощь и ошеломляющая жестокость, равных которым не было.

И восстали из кипящего моря крови восемь могучих существ, и были у них головы псов и тела львов, и каждая опоясана тяжкими цепями из меди. И поднялись они на вершины тех гор. И позади них поднялась со дна моря новая гора, гора костей и черепов, и была в ней высота тех восьми вершин полных десять раз. И увидев её, ратники обретали новые силы и поднимались с орошённой кровью земли, чтобы воздать хвалу своему истинному повелителю. И пали цари и князья в великом страхе, ибо узрели они истинный Трон черепов, рядом с которым их собственные престолы были лишь жалкими подобиями. И на вершине вершин новорожденный бог возглашал в первом крике своё имя. И имя это повторялось и громыхало меж вершин, и повергало в бездну безумия малодушных, и укрепляло достойных превыше всякого разумения смертных.

И имя было Кхарнет - наш кровавый бог Кхорн.

Взято из утерянных манускриптов «Связанные кровью», перевод которых карается смертью. Данный перевод с запретного наречия выполнен по специальному разрешению на то.


Мародёры Севера

Символ бренности (но разве властна над ним смерть?) вырисовывался на горизонте, каменная ода мёртвым. Солнце блекло на небе, напуганное чёрной аурой, окутавшей его. В своём склепе, в похоронном саване, покоится великий владыка древности, пред которым однажды дрогнул этот мир.

Могучее захоронение из тёмного камня разрослось вширь и ввысь, затмевая собой дворцы смертных владык, ведь далеко за порогом смерти его хозяин потребовал себе святилище, достойное такого воина, как он. Это мрачное строение давно затерялось в прошлом, закрывшись вуалью зла, а аромат смерти и отчаяния (похожий на тот, что сопутствовал мне в моих северных путешествиях) тяжко повис над его похожими на черепа бастионами.

Здесь покоится величайший Чемпион Хаоса, смертный бог, что в стародавние времена поставил весь мир на колени. Его армии скорбно и непреклонно прошли с севера на юг, и все народы бежали пред ними, ведь оружием их был Страх, а знаменем их была Смерть. Как неудержимый поток они промчались по земле стремительно и жестоко, будто поток самого зла захлестнул землю, как разлившаяся в половодье река.

Но эпохи сменяли эпохи, и его время ушло, а туман прошлого скрыл всю глубину его падения. Всё, что осталось, - этот величественный свод, скрывающий от нас его тайны за бледностью самой смерти.

Эти мрачные палаты, заполненные черепами его жертв, запутанные катакомбы, изобилующие оружием тех, кто пал от его руки, и зубчатые стены, с которых свисают запачканные кровью стяги.

В тени этой гробницы собираются воины Севера. Мародёры готовятся к войне, декламируя саги Хаоса и принося дары своим падшим чемпионам. Здесь они просят почившего Воеводу вернуться к ним, принести победу их оружию, предать этот мир их рукам. Здесь они дожидаются, когда бог-воин проснётся вновь, и от этого мир расколется еще раз (и это произойдёт, если верны те видения, что были посланы мне).

- переписано с остатков рукописи «Видение Проклятия»

Подробное описание опасных и примитивных народов, обитающих в диких землях за нашими северными границами, включающее спорное эссе относительно их сомнительных привычек и верований.

С суровых заснеженных равнин приходят они; у них светлые волосы и голубые глаза, и татуировки на руках, лицах и телах их. Иные с волосами цвета воронова крыла, с застывшей жестокой усмешкой, наслаждаются они страданьями и болью, которые несут. Они приходят с севера и с востока – дикие мародёры со сворами исходящих слюной псов. В их глазах – безумная жажда крови, жажда, что гонит их исполнять прихоти их богов. Едва прикрывая свою наготу, сжимая в руках грубые, но смертоносные топоры и палицы, они неистовствуют в цивилизованных землях юга. Они жгут, грабят и разоряют везде, где бы ни проходил их путь, принося жертвы своим равнодушным повелителям за адскими вратами далеко в северных пустошах.

Во тьме прошедших веков наши предки доблестно бились против злобных созданий и извращенных чудовищ. И мы побеждали, и следовали за ними по пятам до мест их рождения, и там истребляли их навсегда, избавляя от этой угрозы последующие поколения. Но были среди нас и те, что пошли дальше, что не удовольствовались наследием, которые наши боги даровали нам, те, кто возжелал большего.

Дальше и дальше уходили они, пока не оказались в землях, что были покрыты Тенью. Там за ними не могло присматривать око наших богов, но столь велика была их жадность, что они не убоялись даже этого.

В этой Тени они встретили непостижимые сущности, древних демонов. Те легко различили в пришедших алчность и ненависть, что завели их столь далеко. И демоны восхваляли их, и льстили им, и сулили несравненно большие богатства, если только они отвергнут всё, что было в них святого, и чистого, и смертного. Без наших богов некому было наставить этих людей, и они впали в ложное суеверие, и были порабощены теми демонами, что хорошо ведали все слабости человеческие.

Оставшись в Тени, эти люди пали в бесчестие и кровожадность мерзкого поклонения Хаосу. Все больше росла в них извращённость и жестокость, и всё больше они упорствовали в своём пустом идолопоклонничестве, которое променяли на спасительную веру в наших богов. Ныне, с телами искажёнными столь же сильно, сколь искажена их сущность, они вернулись, чтобы покарать нас за собственные грехи и спалить этот мир. И охотнее они разрушат всё вокруг, чем дадут сохраниться хотя бы тени добра и порядка, которые напоминали бы им о том, что они потеряли.

Но не свирепствующих племён мы должны страшиться более всего, ибо все их деяния меркнут перед самим существованием предателей нашего естества. Они лишь ратники в тех адских ордах, что угрожают самому существованию наших народов, когда эти земли накрывает Тень. На своём демоническом пути, как и прежде, они оставляют после себя лишь пожарища, разорение и бойню. Их всадники и разведчики снуют повсюду, заботясь, чтобы ни одна жертва не ускользнула из их рук, вне зависимости от того, сколь далеко жертва находится и в какой безопасности она себя полагает.

И будто бы не довольно нам было этих ужасов, но из их рядов, из их породы выходят самые отвратительные из наших врагов – рыцари и чемпионы Хаоса. И вместо того, чтобы ужасаться тому, что эти чудовища в человеческом обличии были некогда одними из них, они приветствуют их, они ободрены присутствием этого осквернения бытия, ибо, быть может, стяжав вожделенную награду, те обратят свой милостивый взор на помогавших им. И каждый воин любого племени мечтает пройти эту дорогу к могуществу и неизбежному проклятию.

В своих заблуждениях иные из этих мародёров выбирают единственную Силу, у которой и ищут помощи часто через тотем или иной предмет, который, по их убеждению, представляет ценность для избранного бога. Большинство, однако, не столь разборчивы в выборе веры, отдавая свою преданность тому богу, который принесёт им больше пользы в настоящее время. Почитая своих богов, они создают их изображения и святилища – более впечатляющие, если они ведут оседлую жизнь и могут сторожить их, нежели если они скитаются, подобно кочевникам Степи. То, что они пытаются договориться с каждым богом, который им известен, свидетельствует об их крайних заблуждениях, выделяя их даже среди тамошней ереси.

В сущности, никто из нашего рода не запятнан проклятием столь сильно, сколь люди Тенеземелья.

 

Ниже приведены выдержки из завещания барона Фаллона фон Келспара, написанного незадолго до того, как в 2325 он отверг звание и привилегии своего имени. Вслед за этим он был подвергнут отлучению церковью Зигмара в 2327, объявлен еретиком и угрозой человечеству Орденом Золкана в 2328, осужден как предатель Империи в 2330, поставлен вне закона судом Владычицы в 2335, провозглашен клятвопреступником верховным королём гномов в 2340.

«Ни одна другая порода не сравнится с человеческой. Пусть дряхлые расы именуют нас юнцами – их века остались в далёком прошлом. Мы распространяемся по свету также легко, как блохи на собаке. Никто не в силах остановить нас – ни праздный эльф, ни упрямый гном, ни дикий орк. Мы приходим, мы бьёмся, мы умираем, но ещё больше нас приходят вослед, не наученные судьбой наших предшественников, пока мы не закрепимся на новом месте, пока мы не устоим. И что бы мы ни возжелали, однажды оно станет нашим.

Наши предки славно жили под рукой своих достойных правителей, скитаясь отдельными племенами, свободные от всякого принуждения. Мы были могущественным, энергичным народом, достаточно закалённым и стойким, чтобы покорить всё на нашем пути. Ныне иные из этих племен – бретонны, унберогены, господари, да и мы сами - полагают себя выше остальных. Мы видим в простой смене столетий печать «цивилизации». Мы полагаем за собой моральное превосходство и «открываем» земли и народы, чья история исчисляется веками. Мы выставляем себя напоказ во всей нашей нелепости, которая только усугубляется отталкивающими и извращенными одеждами, которые мы носим.

В ослеплении мы не замечаем, какими глупцами стали. Но ещё остались люди, что не пали жертвой своих желаний, сильные люди, которые живут так, как жил человек золотого века. Они не дрожат пред своими богами, но торгуются с ними. Они не прячутся от неведомого, но лицом к лицу встречают его, знают себя и свою жизнь, и не от чего не отрекаются, проживая жизнь, достойную лучших из нас.

Моя семья, друзья и любой другой, кто, быть может, прочтёт эти записи, без сомнения спросили бы меня, будь у него такая возможность, где я и зачем я ушёл на север? И если бы у меня было желание отвечать, я бы ответил, что на севере прошло наше прошлое, на севере же лежит и наше будущее».

 

"Не сильного врага должны мы бояться, а опасности в слабых, стекающихся под его знамёна."

- Верховный Теогонист Рубен Вролфгар.

Усни пока, моё дитя,

Ведь не пришли они,

И не беги ты никуда,

Когда наступит час,

Ведь Северяне уже здесь, потребовать пришли,

Пришли за тем, моё дитя,

Чтоб жизнь сполна отдать им;

Сердца их – камень,

Крушат кость,

А след их – вечный бой.

 

Ты ночью спи, моё дитя,

Ведь утро нас не встретит светом,

Лишь рядом стой,

Моли богов,

Для Северян наш час уж пробил.

(Традиционная колыбельная северного Кислева в переводе Ганса Гюнтера)

Норсы

Пристальное рассмотрение устрашающих племён Норски, называемых некоторым Северянами или Норсийцами, включающее также моё мнение об их относительно ужасном вторжении в наше общество.

Норсами называют племена, обосновавшиеся там, где Умбра ближе всего подходит к границам нашего славного государства. Они пребывают в непрерывной кровавой борьбе и воюют между собой, прерываясь лишь для того, чтобы предпринять очередной набег на наши земли. Приходят ли они сушей или морем, норсы режут беззащитных, оскверняют наши святыни и угоняют в рабство наших детей.

Народ Норски расселился по полуострову, начинающемуся от самых северных окраин Кислева и омываемому морем Когтей. На западе о его скалы разбиваются волны моря Хаоса, а на севере простираются скованные вечным льдом отмели, которые отделяют обжитые территории от собственно Пустошей. Граница с кислевитами длинна и чётких очертаний не имеет. С кислевитской стороны, впрочем, границу стерегут Эренград и Праага, два города-крепости на реке Линск, создающей единственную естественную преграду на пути северян. Земли за Линском носят название Страны Троллей. Там обитают мерзкие порождения Хаоса, там можно встретить рати Разрушительных Сил, и там же поселились некоторые из сильнейших норсийских семей, в числе которых Сарлсы, Берсонлинги и Бренноны.

Норска – суровая и холодная земля, самое, пожалуй, подходящее место для людей, чудовищ и всех прочих, кто решил там обосноваться. Хребты здесь обрываются прямо в море, а снег всегда покрывает вершины, служащие пристанищем ограм, троллям и куда худшим созданиям, что обычно спят глубоко под землей.

 

Норсман значит буквально «человек с севера», но сами себя они так никогда не называют, так что вернее будет считать это не их подлинным именем, а прозвищем, которым их наградили их жертвы. У этих варваров нет имени, которое бы определяло их как представителей единой нации, ибо их народ делится на множество семей и племён, объединенных только общностью языка и образа жизни. Поэтому местный воин никогда не назовёт себя Норсман, он назовёт себя Бьорнлингом или Варгом, ибо единственные узы, которые им известны, – это верность своей семье и сородичам.

С их проникновением в наше общество, произошедшим с благоволения иных предателей нашего народа, они узнали и имя, которым мы их называем. Некоторые из них начали употреблять его по отношению к самим себе. Похоже, это имя их изрядно забавляет.

 

Род, чьё имя носит норсман, жизненно важен для него, ибо, если он настроит против себя сородичей по племени, или же вызовет такое неудовольствие богов, что те обратят на него свой гнев, он будет изгнан из своего поселения и окажется один на один с суровой природой тех мест. Редкие из этих отверженных остаются в живых сколь-нибудь долго. Их никогда не примет другое племя, а скитаясь, они становятся жертвами чудищ или воинов Хаоса, заполонивших эту землю. Сильные и удачливые могут удостоиться чести занять месте в свите одного из чемпионов. Это продлит их жизнь на какой-то небольшой срок – пока они не падут в очередной битве или не наскучат своему новому господину. Единицы переживут полное опасностей путешествие и достигнут наших равнин. Здесь их ожидает жизнь последнего бродяги, одного из тех отбросов общества, что побираются в надежде на кусок хлеба или мелкую монету. Другие из них скатятся до грабежа, разбоя и убийства.

Кровная месть среди норсов дело обычное, и подобная вражда между племенами или поселениями может длиться десятилетиями. Принимая во внимание их варварские, безжалостные обычаи, стоит ли удивляться, что кровная месть случается и внутри самих их городов и селений. Подобные споры всегда разрешаются быстро и кроваво, без лишних ссылок на законы. Побеждённый изгоняется с молчаливого одобрения большинства. Племя знает, что не сможет выжить, раздираемое распрей в своих рядах. Это еще один путь, которым норсман может оказаться в числе отверженных.

Но и верность роду отступает, когда речь идет о клятвах, принесенных норсами своим нечестивым богам. Этот подлый народ равнодушен к истинной вере, равно как и к собственному доброму имени, и заботится только о мимолетных преимуществах, которые даруют им их Тёмные боги.

Отправление культа у норсов мало чем отличается от общепринятого у таких народов. Одни посвящают себя богохульному служению одному конкретному божеству, другие распространяют своё почитание на них всех. Поскольку норсы живут у самых границ Умбры, их племена нередко почитают Проклятые силы под видом местных младших богов. Это обстоятельство на самом деле уменьшает страхи некоторых наших сограждан, которые не заметили отличий их верований от наших собственных. В действительности же, подобные суждения ошибочны в высшей степени, ибо идолы, которым северяне поклоняются, – не более чем личины и отражения четырех Владык разрушения.

Иные из прибрежных грабителей-скаэлингов почитают божество, называемое ими Мермедус, чьё мерзкое царство раскинулось в глубинах моря Когтей. На его священных изображениях уродливая фигура упыря, раздувшаяся от трупных газов, с выпученными глазами, которые лишают человека, оказавшегося в море, мужества и жизни. Они верят, что он меряет шагами дно моря, создавая гигантские волны, и топит корабли, а затем ловит утопающих цепями, утаскивая их за собой и жестоко истязая. Именно потому cкаэлинги приносят ему в жертву животных, а равно и людей, привязывая к телам груз и бросая их в пучину и веря, что это удержит их бога от того, чтобы уничтожить их всех разом. Некоторые верят, что это некое извращение нашего собственного Манаана, но я ясно вижу в этом одну из многочисленных уловок Адских сил.

Однако какому бы идолу норсийцы ни поклонялись, те требуют от них лишь одного – крови их врагов. Многие случаи кровной мести, порождающие вражду между племенами и поселениями, берут своё начало в этом служении богам. Норсы, как мне удалось обнаружить, не знают царства Морра как такового, и после смерти их ждут только владения их богов, и либо их там ожидают славословия и хвалы как истинным воинам, либо же их будут мучить и поносить как отступников и трусов. Потому каждый норсман бьётся с безумной страстью, берущей начало в их странных верованиях.

Их воины вооружены смертоносным оружием и облачены в тяжёлые доспехи, и нельзя не признать мастерства норсов в выплавке металлов и работе с железом. Я неоднократно отмечал, что этот народ совершенно обделен талантами и искусствами, исключая только ковку оружия и рождения детей, способных его носить. Потому между ними и ратниками севера, а также племенами лошадников востока, идёт оживленная торговля, ибо среди тех народов мало подобных мастеров.

Однако какие бы причины ни послужили падению воинов севера, у норсов есть, по крайней мере, одна веская причина оплакивать жизнь в ереси, которую они ведут. С тех пор как Норску покрыла Тень, отравив своим ядом те немногие источники жизни, что ещё были в этих краях, здесь воцарились чудовища, демоны и отряды безжалостных воинов, с которыми бесполезно вести разговоры. Они видят в норсах не собратьев по нечестивой вере, но лишь новые жизни, которые следует отнять во славу своего бога. Норсам остаётся только смириться и погибнуть, или же искать спасения. Поэтому, когда Умбра наступает на наши государства, могучим ордам предшествуют неисчислимые отряды этих мародёров, бросающих себя на бастионы Кислева в отчаянной попытке ускользнуть от смерти, что следует за ними по пятам.

Кислевиты не проявляют к ним ни малейшей жалости, верша справедливое возмездие за все те злодеяния, что творили эти звери в мирные годы.

Жалобы на творимые бесчинства раздаются не только в землях язычников-кислевитов, но и по всему побережью. Правду говорят, что норсман как дома чувствует себя среди волн, как будто бы под ним не пучина, а твёрдая земля. И когда они бороздят моря, рядом летит их неизменный спутник – ужас. На постройку их кораблей идет тёмный, напитанный ядом Хаоса лес, что в изобилии произрастает в их землях. Паруса, которые они поднимают, окрашены в цвета и декорированы символами тех, кому отдана их верность. Носы их кораблей несут резные изображения в виде голов грозных чудовищ глубин и украшены черепами и иными трофеями, взятыми в очередной славной бойне.

Их корабли с первых дней ведают вкус крови, потому что при спуске на воду вместо катков под киль кладут ещё живых рабов и пленников, чтобы их кровь и переломанные кости стали подношением морским богам, которые взамен пошлют кораблю попутный ветер и спокойное море.

Пропущено: In the year of Ulric’s Grace…, стр. 18, курсив.

Многие из нас надеются, что на этот-то раз эти разбойники уйдут, чтобы исчезнуть навсегда, но они возвращаются снова и снова, тревожа всю береговую линию нашего государства и проникая даже в море Тилеи и Чёрный залив.

Даже те крестьяне, что ничего не ведают ни о безграничной тьме, ни о глубинах проклятия, в которые может пасть человек, проявляют достаточно здравого смысла для того, чтобы держать неусыпную стражу на наблюдательных башнях, зорко следя за водами, и передавая сигнальными огнями весть о приближении кораблей-драконов, что нежданно появляются из туманных далей океана.

И эти немудреные меры предосторожности, предпринимаемые простым людом в несложной своей мудрости, служат лучшей мерой той угрозе, с которой они имеют дело.

Однако этого не понимаем мы в нашей праздности и расточительности, в которые вылились наше попустительство слабостям и богатству. Порок в основе своей происходит от скуки, и под масками моды, изящества, новизны и никому не нужного балансирования на грани, мы пригрели на своей груди змею. Даже сейчас, когда я пишу эти строки, норсманы невозбранно разгуливают по улицам Мариенбурга, походя собирая признание большее, чем величайшие герои нашей Империи. Дородные матроны бранятся, споря за возможность первыми добраться до мехов, которые они привезли. Благородные дворяне платят целые состояния за проклятое оружие из их осквернённых земель, труппы ищут у них диковинных зверей на потеху черни...

И самое нелепое из всего – суровые полководцы охотно берут этих воинов в качестве наёмников, чтобы вести войны, как с иными державами, так и против нашего же собственного народа.

Кургане

Представление таинственных курган, отдалённой, но всё же реальной угрозы нашим северным границам, включающее подробное описание племени, известного как Тонги.

Выдержка из «Народов мира», труда бретоннского придворного учёного Жиля де Рамбона:

«...Дикостью нравов народ курган далеко превосходит всех прочих варваров. Хотя при всём их уродстве они до сих пор сохраняют человеческое обличье и обращение, цивилизация коснулась их лишь в самой малой степени. Они не знают огня в приготовлении пищи, не сдабривают её приправами, а питаются лишь найденными в земле кореньями и полусырым мясом животных любого рода.

Я сказал полусырым, потому что они кладут это мясо на спины своим лошадям, садятся сверху, прижимая его своими бёдрами, и так и едут, именно только таким образом и готовя его.

В сражениях они не знают правильного строя, а полагаются на скорость и непредсказуемы в битве, то рассеиваясь, то, в мгновение ока, смыкаясь в конную лавину. Они сеют смерть на широких равнинах и с лёгкостью преодолевают крепостные валы и опустошают неприятельский лагерь едва ли не до того, как тот успевает заметить их приближение.

Но ужаснее всего они в рукопашной, ибо там они орудуют мечами и цепами, нисколько не заботясь о собственной жизни. И когда их противник сосредотачивается на защите от удара меча, они успевают накинуть на него аркан, так что тот не в состоянии ни двинуться, ни ускакать...»

Кургане – загадочные и страшные люди, дикий народ, что умеет укрощать скакунов столь быстроногих, что они позволяют им соперничать в скорости с птицами, летающими не ведая преград. Их владения начинаются настолько далеко от наших границ, и сам их народ столь стремителен, что никто и никогда не может предугадать, когда и где обрушится их следующий удар.

Те немногие картографы, что всё же признают в своих работах завоевания курган, помещают их у самого края карты, однако в действительности их земли намного превосходят любое из человеческих государств. Все земли, что мы зовём своими до самых Краесветных гор, не раз и не два поместятся на просторах, где господствуют кургане.

Восточные степи представляют собой обширную равнину с тянущимися, казалось бы, до бесконечности высушенными пастбищами, что начинаются за могучей грядой, называемой горами Скорби. На севере её ограничивают вымороженные пустоши, на юге – великая пустыня, и процветающие земли Катая - далеко на востоке. По этому обширному пространству раскидано множество племен, как людей, так и иных созданий, однако в северных областях, накрытых Умброй, владычество курган неоспоримо.

Но даже это пространство не описывает точно ореол их обитания, ибо кургане не признают запретов и преград, исключая разве что ту запретную черту, что лежит на севере. Ни одно препятствие не в силах остановить их, и они, верхом на своих лошадях, соревнуясь с ветром, преодолевают высокие горы, великие пустыни и бурные реки. Они держат путь туда, куда пожелают, и кто дерзнёт заступить им дорогу?

Кургане живут семейными кланами, подобно норсам, но не оседают городами и селениями, предпочитая блуждать по просторам Степи и Пустошей, погоняя свои стада. Их ведут вожди, находящиеся в особо тесной связи со своими богами, которые и подсказывают им верное направление.

Кургане путешествуют целыми семьями, так что многие из них родились в седле в самом буквальном смысле. Большинство из них отмечены Хаосом и эта печать, несёт ли она благо или зло своему обладателю, носится с гордостью, ибо является наглядным свидетельством внимания со стороны повелителей тьмы. Многие из них не удовлетворяются этим и стягивают черепа своих детей в раннем возрасте, пытаясь этим ещё более изменить данный им от природы облик. Благодаря этому их головы становятся чуть уже и длиннее, что служит отличительным знаком этого народа.

Хотя мы и можем нанести на карты имена какого-то количества их племён, но это даст нам лишь весьма смутное представление об их территории и местонахождении. Жизнь на просторах степи жестока, и всадники питают куда больше доверия к товарищам по оружию, чем к незнакомцам, с которыми их связывает одно лишь родовое имя. Потому племя для курган – это те люди, с которыми они странствует, вне зависимости от происхождения, их имущество – это то, что они везут с собой, а их земля всегда находится под копытами верного им коня.

Кургане практически всегда путешествуют верхом, иные с повозками для шатров и жертвенников, иные же налегке. Есть среди них и такие, кто скитаются пешими, вероятно потому, что их скакуны пали из-за болезни или же несчастного случая. Попадаются и те, кто надолго поселились в каком-нибудь заброшенном месте. Причины, которые побуждают их столь коренным образом сменить свой образ жизни, неизвестны. Возможно, это каким-то образом связано со значимостью самого места. В конце концов, нам известны случаи, когда племена оседали на землях, захваченных в ходе набега, до тех пор, пока эта земля не отдавала им всё, что способна была им дать.

Большинство же из них почти беспрерывно пребывает в движении, как вдоль вековых маршрутов между летними и зимними странами, так и без всякого видимого порядка по Степи. Эта жажда странствий заставляет их с нетерпением ожидать, когда Тень вновь вырвется за свои границы и земля дрогнет под стопой тёмных легионов. Кургане с охотой и умением присоединяются к этим проклятым походам, под знамена которых собирается едва ли не каждый способный носить оружие представитель этого народа.

Присоединяясь к крупной орде, они получают одни лишь преимущества. Выезжая далеко вперёд в качестве разведчиков, они могут рассчитывать на лёгкую наживу, а когда неминуемо поражение или же орда увязает в сражении, всегда можно успеть спастись бегством от посланных против них карательных отрядов. Именно потому племена кочевников, что следуют за ордами, нередко оказываются заброшенными далеко от тех земель, откуда они начинали свой путь. В какой-то момент они отделяются, чтобы действовать сами по себе. И нет в известном мире такого места, куда бы они не проникли, разве что найдётся далекая земля, чьи обитатели многократно превосходят нас доблестью. Но не туда направляются они, а к тем дверям, тем городским воротам, за которыми ослеплённый своей самоуверенностью народ почивает в ложной безопасности.

Никакие ограды, никакие твердыни, никакие государства не могут служить надежной защитой от кочевников Тенеземелья, ибо они не знают никаких препятствий. По своей прихоти они пересекают равнины, холмы и реки, и нет преграды, которая бы остановила их, как нет и армии, которая бы их обуздала. В сравнении с ними наши воины подобны черепахам или улиткам, что с натугой тащат своё тело вперед и могут сражаться только тогда, когда этого захочет наш враг. У этих кочевников нет чести, как нет и отваги, и они никогда не встретят наши силы в правильном строю, чтобы сойтись в честной схватке. Встретив доблестных воинов, они бегут, принося сталь и смерть лишь невинным и больным.

И когда такое происходит, то они не ведают жалости и человеческого милосердия, как свидетельствует эти строки Марсии Найсус, посвящённые сожжению одного города в Порубежных княжествах:

«Убийств и кровопролития было столько, что никто не смог бы подсчитать число мёртвых. Кургане разоряли храмы и церкви, убивали жрецов и святых девственниц. Опустошение, которое они здесь учинили, столь велико, что едва ли эта земля возродится вновь в том великолепии, которое она знала раньше. В следующий раз, когда нам пришлось побывать в этих краях, мы были вынуждены разбить лагерь на реке, далеко за пределами города, ибо, хотя минули годы, берега были усеяны человеческими костями, а запах смерти был столь силен, что никто не осмелился войти в город».

Наши полководцы рвут и мечут, грозят и обличают врагов в трусости, но, по правде говоря, всё это от того, что они не могут предпринять ничего другого. Как сетовал о том граф Тео Стирландский:

«Главные враги воина – лишения и тяготы. Сражаться весь день напролёт для них привычно и легко – это всего лишь новый день в той череде лишений, что они уже претерпели. Важнейшее качество истинного воина, стоящее даже превыше его отваги, – стойкость в трудностях, голоде и слабостях. В дни мира им живется сложнее, чем нам на войне. На что же прикажите нам здесь рассчитывать?»

Кочевники сражаются, только если они желают этого, и у них нет жилищ, кроме тех, что помещаются на спинах их лошадей, и нет государств, котором мы могли бы угрожать в ответ.

Верно, что, отягощённые награбленным добром и пролитой кровью, они возвращаются в родные края близ Краесветных гор, чтобы сосчитать добычу и поклонится богам, но как заставить их вступить в бой на просторах равнин? Какая защита им ещё нужна, кроме собственных глаз, чтобы вовремя заметить приближающуюся опасность? И что делать нам после того, как враг скроется из виду? Выжечь траву? Засыпать источники? Сровнять холмы? Что, кроме этого, нам остаётся?

Наши полководцы лишь грозят, ибо это все, что они могут поделать, а проклятый враг тем временем невозбранно топчет нашу землю и сжигает селения, заставляя нас трепетать в страхе. Отряды этих грабителей распространились в наших землях, подобно червям, расплодившимся в разлагающемся трупе и растущих всё больше и больше, пируя кровью тех, кто недооценил степень их угрозы.

Таково состояние нашего государства, которому угрожают многочисленные враги, как из-за наших пределов, так и внутри, и единственная доступная нам защита – это беречь наше нежное брюхо от их острых клинков.

Тонги


Дата добавления: 2015-10-29; просмотров: 116 | Нарушение авторских прав


<== предыдущая страница | следующая страница ==>
INTRODUCTION AND PLAN OF THE WORK. 43 страница| Тщательное исследование младших творений Кхорна, странных и загадочных Кровавых зверей, включающее небольшие заметки об их непостоянной природе и внешности.

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.026 сек.)