Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Семнадцать

Читайте также:
  1. ВОСЕМНАДЦАТЬ
  2. Восемнадцать типажей
  3. ВОСЕМНАДЦАТЬ ЧУДЕС

 

Эти девчонки так и падают как домино [49]

 

Не такие уж мы с тобой и разные, страстно шепчет Круус, двигаясь во мне. Мы оба рождены, чтобы вести за собой народ.

Я отчаянно пытаюсь проснуться. Я во сне, и он окутывает меня своими крыльями. Как только я заснула, он уже был там, поджидая меня в конце белой мраморной дорожки в саду изысканнейших кровавых роз. Он укладывает меня на них, сминая бархатные лепестки. Я готовлюсь ощутить шипы.

Ты не должна об этом сожалеть, Кэт. Солнце не сожалеет о том, что оно встает.

Он глубоко врывается в меня, без остатка наполняя, так, что каждый нерв в моем теле вибрирует в эротическом экстазе. Я выгибаюсь в спине и шиплю от невыносимого удовольствия.

Мы будем править миром, и они нас боготворят как своих спасителей.

– Моя сладкая Кэт, не обо мне ли ты грезишь?

Подобно упавшему снежному кому, мир моего наваждения рассыпается, и я вспоминаю, почему попросила Шона остаться сегодня со мной на ночь в аббатстве. Почему тайно провела его в свои покои, на эту ночь. Чтобы спасти меня от Крууса. Удержать меня в таком знаком и дорогом мне мире.

Я перекатываюсь в объятия Шона и крепче прижимаюсь к нему, дрожа от стыда, что симулирую желание. Мы занимаемся любовью, торопливо, жестко и быстро. Он никогда не узнает, что тем самым я пытаюсь стереть из головы кого-то другого.

Кого-то, кто заставляет меня кончать сильнее. Сладостнее. Дольше.

Шон, моя любовь, мой друг детства, мой первый любовник, половинка моей души. Я никогда не представляла себе жизни без него. Мы делили детский манеж и вместе пошли в школу в наш первый день. На той же неделе мы заболели корью и перенесли наш первый грипп, уютно свернувшись в одеяле перед телевизором. Вместе пережили прыщи и так же от них и избавились. Он был рядом в тот вечер, когда у меня первый раз пошли месячные, и я была с ним в тот день, когда начал ломаться его голос. Мы знаем друг о друге все. Наша история богатая и длинная. Меня сводят с ума его темные глаза, его черные волосы и чистая ирландская кожа. Мне нравится, как он носит рыбацкий свитер с потертыми джинсами и его неизменная быстрая улыбка. Мне нравятся его сильные руки от того, что много лет тянули рыболовные сети, и как длинные ноги несут его тело, как он выглядит, когда затеряется в хорошей книге, как он чувствуется, когда движется внутри меня…

– Все в порядке, любовь моя? – Он отводит в сторону спутанные волосы с моего лица.

Устроив свою голову у него на груди, я слушаю его размеренное и надежное биение сердца. Иногда мне кажется, что у него есть дар, подобный моим чувствам ши-видящей: так хорошо он читает меня. Он знал о моей эмоциональной эмпатии, еще когда мы были детьми. Его ничто не беспокоит во мне, он один из тех редких людей, кто полностью понимает то, что я делаю. Немногие способны мне лгать. Я чувствую их внутренний конфликт, когда они испытывают чувство вины или неловкости от чего бы то ни было, и я была счастлива встретить хоть горстку тех, кто ранее был в моей жизни – все они теперь были в «Честере», ну или появились там совершенно недавно. Я не знаю, что есть правда – только то, что есть ложь. Надо быть исключительно честным человеком, чтобы меня полюбить. Таким, как мой Шон. Мы научились абсолютному взаимному доверию прежде чем стали достаточно взрослыми, чтобы познать подозрения.

– А что, если я не смогу это сделать? – говорю я, не уточняя «что». С Шоном достаточно нескольких слов. Мы заканчивали друг за друга фразы, когда еще были маленькими. Мы оба были девственниками, когда впервые занялись любовью. Никогда не было никого другого, ни для одного из нас.

Теперь у меня есть невидимый любовник, разрушающий все, что мне дорого. Заставляющий меня желать его, а не моего Шона.

Он смеется:

– Кэт, детка, ты способна справиться со всем, чем угодно.

Мое сердце словно камень в груди. Я сгораю от стыда и обмана. Я занималась любовью во сне всевозможными способами с другим мужчиной, и так продолжается каждую ночь на протяжении целой недели. Я брала его в рот, ощущала его у шейки матки, в таких местах, которых касался лишь один Шон.

– Но что, если я не смогу? И что, если я допущу ошибки, которые будут стоить жизней?

Он перекатывается на бок, притягивает меня спиной к себе, и мы лежим, как две ложки. Я прижимаюсь плотнее. Мы идеально подходим друг другу. Словно были вырезаны из того же куска дерева, по одному шаблону.

– Тише, сладкая Кэт. Я здесь. Я всегда буду рядом. Вместе мы все преодолеем. Ты это знаешь. Вспомни нашу клятву.

Я тяну на себя его руки, чтобы они крепче обняли меня. Мы были юны, совсем юны. Тогда все было просто. Нам было всего по пятнадцать, мы были безумно и страстно влюблены, в восторге от наших, растущих вместе, одновременно развивающихся тел. Мы сбежали в Парадайз-Пойнт, и там, у маяка, наряженные, словно это был день нашей свадьбы, принесли друг другу обеты. Мы вышли из криминальных семей, темпераментных воинственных семей, и многое узнали, наблюдая за ними. Слишком много страсти может сжечь. Нежность – предохранит от ожогов. Мы знали, что надо сделать, чтобы остаться вместе. Ничего особенного в этом не было. Здравый смысл, ничего больше.

Если ты ослабеешь – я буду сильной за нас. Если заплутаешь – я буду твоей дорогой домой. Если отчаешься – я принесу тебе радость. Я буду любить тебя до скончания времен.

– Я люблю тебя, Шон О'Баннион. Никогда не оставляй меня.

– Даже табуну диких лошадей, Кэт, не оттащить меня от тебя ни на дюйм. Ты – единственная для меня. Навсегда. – В его голосе звучит улыбка.

Мы снова занимаемся любовью, и на этот раз, когда меня в очередной раз пытаются накрыть черные крылья, они терпят неудачу. Никого другого в постели со мной, только мой Шон.

Я наблюдаю, как он одевается, пока рассвет рисует белые прямоугольники вокруг тяжелых штор. Я чувствую себя немного виноватой, что мы провели ночь в аббатстве, не будучи законными супругами. Мы начали строить планы о вступлении в брак еще до Падения Стен, но вмешались наши семьи. O'Баннионы попытались это пресечь. Когда они поняли, что Шон не отступится, то попытались взять все под свой контроль и превратить свадьбу в спектакль десятилетия.

«О'Баннион женится на МакЛафлин!»

Это был бы грандиозный скачек вперед для моей семьи. Мы были мелкой сошкой в преступном мире. Его семья контролировала почти все дублинские теневые группировки. Я выросла с Шоном, потому что моя мать была его няней.

Мы пережили множество серьезных битв с родителями, а потом Стены пали и погибли миллиарды людей.

Включая и наши семьи. Где еще им было быть, кроме как в суматохе толпы, наблюдая за хаосом, пытаясь нажиться на творящемся беззаконии?

Я не могу притворяться, что скорблю об их кончине, и мне не стыдно, что я не их оплакиваю. Я искренне сожалею только о смерти двух моих пропавших и, видимо, убитых Тенями сводных братьев. Ровена не научила нас есть плоть Невидимых, и в то время я ничего не могла сделать, чтобы их как-то спасти. Мои родители и другие братья и сестры были коррумпированные до мозга костей. Иногда люди рождаются в чуждых им семьях. Шон и я повернулись к ним спиной много лет назад. Но наши семьи никогда не прекращали на нас свое давление и не приняли нашего решения уйти. Я боялась, что они что-то предпримут, чтобы вернуть Шона в семью, потому что они могли попытаться заставить его возвратиться любыми методами, но сейчас эти тревоги уже позади.

Сегодня все по-другому и мы оба свободны!

Как только нам удастся улучить спокойный момент и найти священника, мы планируем пожениться. Кто-то из девушек надеется, что мы решим провести эту прекрасную церемонию прямо здесь, в аббатстве. Свадебная церемония в такие времена, как эти, может оказаться вдохновляющим событием, но я не собираюсь закатывать свою свадьбу ни для чего и ни для кого другого. Это только между Шоном, Богом и мной

Когда он держит мое лицо в своих ладонях и целует меня, я чувствую его сердце, словно оно у меня в груди, благодаря моему дару. Он счастлив. Это все, что мне нужно.

Он спрашивает, будем ли мы снова вместе вечером, я улыбаюсь и целую его.

– Айе, так же, как и каждую ночь после, и ты это знаешь. Если ты напрашиваешься на комплимент, мой милый Шон – я тысячу раз повторю это для тебя.

Но когда он выскальзывает из постели, мой смех обрывается, и я замираю, уставившись на кровать.

Я должна ему рассказать, что происходит. Так и хочется попросить его остаться со мной. И сражаться за него по ночам против моего невидимого врага. Мы выстоим если будем вместе, как единое целое. Я бы хотела знать все секреты о терзающем его суккубе как можно подробнее, чтобы ее победить.

Но я не могу. Я просто не могу. Это произошло прежде, чем я смогла остановить его в первый раз. Я имела близкие плотские отношения с другим мужчиной. Я ощущала с Круусом то, чего никогда не ощущала в себе с Шоном. И я ненавижу себя, и не могу ему рассказать. Просто не в состоянии.

 

* * *

 

Вот так я и плетусь домой на «Джо-скорости», дико раздраженная, но с трудом способная фокусироваться на своем раздражении, потому что мое тело так и ликует. Пусть мозг недоволен, но плоть говорит: «Эй, давай еще чуток развлечемся!»

Я пинаю банку вниз по переулку и запускаю ею в стену, и я действительно имею в виду – В НЕЕ. Жестянка сминается и вонзается в кирпич, а я на седьмом небе. Когда-нибудь кто-то увидит эту банку и остолбенеет «чуваки, что здесь произошло?» Я оставляю о себе «напоминалки» на всем протяжении города, сгибая скульптуры и поломанные уличные фонари в витиеватое «Д» как: Дэни, Чувиха и Опасность[50], словно мою визитную карточку для людей, чтобы те видели. Это – мой Знак Бэтмена, позволяющий миру знать, что там кто-то есть, присматривающий, заботящийся о них.

В моем распоряжении целый день, даже неверится! Прям, как в старые добрые времена. Начинаю активно обмозговывать, чем бы таким заняться. Глупо конечно, но я жалею, что не могу работать над ледяной тайной в течение дня, потому что Риодан и без того оттяпывает здоровенный кусман моего времени каждую ночь. Но у меня нет такой роскоши быть глупой, когда на кону жизни людей. Эх, как было бы здорово, если бы можно было задействовать супермозг Танцора в решении этой разгадки!

Но вот облом, потому что вместо этого нужно тащиться в аббатство с проверкой. Давненько я туда не наведывалась, а ши-овцы могут влипнуть в неприятности быстрее, чем я смогу повилять своей задницей и проблеять: «Бэ-э-э!». Все-таки я о них беспокоюсь, поэтому надо убедиться, что там все в порядке.

А еще этот инспектор Джейни. Уверена, уже давно настало время сеанса очистки клеток.

Я плетусь мимо Темпл-Бар, тратя время на впитывание своего города, пытаясь решить, как распланировать свой день по приоритетам. Отчасти упиваясь тем фактом, что у меня такой богатый выбор для разнообразия! Раньше я любила эту часть города – До Падения Стен – так много ништячной фигни творилось здесь каждую ночь с туристами и пабами и каким-нибудь новым Эльфом, за которым можно было пошпионить а после убить. На что это похоже – жизнь на этих улицах – я узнала после того, как умерла моя мама. Никакого ошейника, никакой клетки. Так, одна сумасшедшая старая ведьма, которую я все время науськивала немного меня побаиваться.

Потом появилась Мак, и на улицах стало еще ништячней. Нет ничего лучше, чем найти супергероя-кореша, чтобы с ним развлекаться. Особенно такого, который был бы отчасти сестрой, отчасти – мамой, и всегда – лучшим другом.

Теперь, как и остальная часть моего города, Темпл-Бар – разгромлен. Разбитые и обнесенные, сдвинутые на тротуары брошенные автомобили, образовывали узкий проход для движения посреди улицы. От разбитых витрин и уличных фонарей повсюду валяется битое стекло; едва ли можно сделать шаг, чтобы не раздался хруст. Газеты, хлам и шелуха, которая н е когда была людьми, сплошь покрывают улицы. В серый дождливый день это может выглядеть реально мрачно, если не представлять на его месте блестящее будущее. Мама Мак возглавляет некую Программу по Озеленению, и я слышала, что ее папа работает над Программой по Очистке, и еще всякие споры и прочую дребедень, о том, что однажды Дублин раскачается и улицы снова наполнятся полным крайком.

Я прогуливаюсь мимо ярко-красного фасада в районе Темпл-Бар и чувствую это прежде, чем сворачиваю за угол. И тут же останавливаюсь.

На меня словно с ледника повеяло ветром.

Я рассматриваю вариант не сворачивать за угол. Мне пока не приходилось в одиночку исследовать ни одну из этих сцен. Я могла бы подтолкнуть Риодана пойти этой дорогой сегодня вечером и прикинуться, что мы случайно на нее натолкнулись. Не похоже, что уж слишком велики различия между «недавно замороженным» и «замороженным уже в течение нескольких дней» очагом. Кроме того, если я сверну за угол и обнаружу мертвых детей, это окончательно доконает мой день.

Мне в голову врезается возможность новой «почти-смерти». «Окажись я одна в церкви вчера вечером…, Господи, даже не представляю, что бы тогда случилось». Не могу вообразить себя мертвой. Я озираюсь по сторонам и верху. Насколько могу судить – я одна. Не может же Кристиан шпионить за мной круглые сутки. Так что, если склею ласты, никто так и не узнает, что я стала вечным супергероем. Если останусь, и со мной произойдет что-то плохое, ну там остановка сердца, к примеру, и никого вокруг, чтобы меня спасти.

– Слабачка! И уши у тебя холодные[51]! – Я просто противна сама себе. Я не сбегу, и дублер мне не нужен. И никогда не был нужен. Супергерой – это не роль, не игра, это тот, кто ты есть. Постоянно на работе, каждую минуту, изо дня в день.

Я откидываю свой длинный плащ, наслаждаясь скрипом кожи, достаю меч и, готовая к действию, сворачиваю за угол. Мой меч покрывается белым инеем, и пальцы тут же примерзают к нему.

В центре улицы стоит одна из тех шикарных тачек, от которых так тащится Мак. Она полностью замороженная и мерцает бриллиантовым блеском в лучах солнца. Из открытого окна с водительской стороны торчит обледенелая рука. Сам чувак наполовину находится на пассажирском сиденье, словно пытался отползти или что-то в роде того. Рот открыт в крике, глаза зажмурены, в воздухе занесен кулак, словно пытался кого-то ударить. Никаких детей. Какое облегчение. На этот раз только две жертвы, что так же является облегчением.

Я изучаю все, впитывая детали.

Это место не такое холодное. Зверское, но не настолько как в церкви или подклубе «Честера». Больше похоже на сцену с прачечной. Я отмечаю, что снаружи замороженные места тают быстрее. Логично!

Я делаю пару глубоких вдохов и начинаю сканировать все на свою ментальную сетку, психологически настраиваясь к переходу в стоп-кадр.

В тот момент, когда я почти заканчиваю считывание и готовлюсь мягко и плавно переключить передачу, за моей спиной раздаются крики людей и выстрелы.

Пули могут причинить мне вред. Я не настолько супергерой. Испугавшись, я перехожу в стоп-кадр прежде, чем сама это осознаю. Стрельба еще опаснее, чем на полном ходу врезаться во что-нибудь головой.

Я так бешено срываюсь с места, что попытавшись восстановить контроль над телом, терплю неудачу, поскольку двигаюсь слишком быстро. Закрутившись волчком, как бухой Тасманийский дьявол, я врезаюсь в бок замороженного автомобиля.

Это вырывает меня из стоп-кадра, но на этот раз либо холод не застает врасплох, потому что он не так смертелен, как в церкви, либо что-то еще – но мне удается обратно вернуться в стоп-кадр почти с той же скоростью, с какой меня из него вырвало. Тем не менее, из-за неудачного старта получить контроль над ногами не удается, и я снова врезаюсь в автомобиль, и на сей раз, в нем, как гранаты газзиллионом осколков льда взрываются люди, накрывая меня ледяной розовой шрапнелью.

Твердые как алмаз осколки замороженной плоти впиваются в каждый дюйм моей неприкрытой кожи. Толстый кинжал изо льда, размером с хот-дог, пробивает джинсы и впивается в мое бедро, другой пронзает плечо.

Меня вышибает из стоп-кадра, я снова в него вхожу, и под давлением скорости осколки льда вгрызаются глубже в тело, это так чертовски больно, что не думая я снова выпадаю, рефлекторно пытаясь прекратить эту боль.

Я начинаю стремительно замерзать.

Пробую снова.

Ай! Черт, как больно!

Остановлюсь – умру.

Буду надеяться, что у меня получится.

Оставаясь в стоп-кадре, я снова налетаю в дурацкий автомобиль, выравниваюсь, отскакиваю к другой тачке и, врезавшись в нее, из последних сил вырываюсь из ледяной зоны. Я не чувствую рук. Не чувствую ног. Но черт, даже не вериться, я сделала это! Кто орал, и почему открыли стрельбу?

Вперед, вперед, вперед толкаясь, ползу изо всех сил!

Я падаю лицом на асфальт. Ледяные кинжалы вонзаются еще глубже. Плевать. Главное выбралась. Я вернулась за угол, где относительно тепло, чтобы выжить. Я сделала это. По крайней мере, сотни осколков во мне теперь будут таять. Или они уже начали, или у меня такое сильное кровотечение, потому что что-то теплое и влажное повсюду сочится из моей кожи.

Я выползла из угрожающей смертельной опасности. Я не замерзну до смерти. Теперь осталось позаботиться о кровотечении.

Только с третьей попытки мне удается перевернуться на спину, и к тому времени я выдыхаюсь сильнее, чем, если бы пробыла в стоп-кадре в течение часа, трясясь как осиновый лист. Кровь заливает мои глаза. Я пытаюсь проморгаться. Чуваки, полная катастрофа! Стыдоба-то какая! Хорошо, что этого никто не видит!

Не шевелясь, оцениваю свою ситуацию. Меня здорово покромсало. Кожа буквально горит там, где я могу ее чувствовать. Самые серьезные повреждения – дыры в бедре и плече, или то, что станет дырами, когда лед растает. Мне нужно, как можно скорее сделать перевязку. Проблема в том, что я так и не чувствую рук. Я закрываю глаза и пытаюсь сосредоточиться на том, чтобы пошевелить пальцами. Ничего не выходит.

– А, Дэни.

Я смотрю вверх и вижу, что надо мной склоняется инспектор Джейни. Никогда в жизни ему так не радовалась.

– Ну что, доплясалась?

– К-к-к-конфету…, – выдавливаю из себя я.

Он улыбается, но глаза остаются серьезными.

– В моем ка… – Мой голос обрывается. У меня нет сил сказать даже «карман». Я бросаю на него жаждущий голодный взгляд и понимаю, что он обо всем догадался.

Он смотрит поверх меня. Я понимаю, что окружена Гардой. Отлично, они могут отнести меня в «Честер», где меня залатают.

– Я смотрю, отыскали? – говорит Джейни.

– Так точно, Капитан.

Внутри меня все холодеет, но на этот раз не от машины или замерзших людей. Я пытаюсь вскочить на ноги, но падаю на дорогу как выброшенная рыба на берег:

– Как ты смеешь…

– Уже шесть дней, Дэни.

«Шесть дней? Сколько же я продрыхла в „Честере“?»

– Тебе надо было явиться. Если бы ты сдержала данное тобой обещание, я бы продолжил с этим мириться. Но я не могу позволить отдать судьбу нашего города в столь ненадежные руки. Теперь меч наш во благо Дублина. Мы избавим улицы города от зла лучше, чем ты. Со временем ты поймешь, что так всегда и должно было быть.

– Ты-ы-ы…

– Не пытайся его вернуть. Первое предупреждение будет последним. Я не пощажу тебя как ребенка.

– У-у-убью тебя! – шиплю я. Я до сих пор не чувствую рук и ног, зато чувствую голову. Она собирается взорваться. Он не имеет никакого права. Это мой меч!

– Не разжигай войну, Дэни. Тебе она не по зубам.

Я пытаюсь сказать ему, что пусть он лучше прямо сейчас прикончит меня, потому что им не удержать мой. Я верну его себе в тот же миг, как только поднимусь на ноги. Нет такого места на Земле, черт, даже в Аду или Раю, где они смогли бы от меня укрыться. Но у меня слишком кружится голова, чтобы говорить. Так плохо. Перед глазами плывет.

– Она вся в крови, Капитан. Она выживет?

– Она крепкая девочка, – говорит Джейни.

– Может, нам надо как-то помочь.

– Мы не можем ей помочь, даже малым, иначе она сможет его вернуть.

Я валюсь на тротуар, не в состоянии ничего поделать, чтобы хоть как-то их остановить. Я уязвима, всецело в его милости.

Которая, уж точно не является его главным качеством.

Весна придет, и он попросит хлеба.

Он оставляет меня здесь умирать или выжить самой. Никогда не прощу. Никогда не забуду.

Они уходят, так и оставляя меня посреди грязной улицы, как попавшую под колеса, истекающую кровью, беспомощную и одинокую псину. На верную смерть, если следующий автомобиль проедет по этому месту. Я припомню и это тоже, когда увижусь с ним снова. Уроды, могли бы, по крайней мере, перетащить меня на тротуар, подложить скомканную рубашку или хоть что-то за место подушки под голову.

А затем со мной происходит нечто странное. Даже хуже, всего того, что уже случалось со мной за последние несколько дней.

Я чувствую себя словно в дурмане, и внезапно мне кажется, что я нахожусь за пределами тела, смотря на себя со стороны. Но та я, лежащая на улице, имеет длинные светлые волосы и ищет взглядом рыжеволосую меня. На ее глазах слезы, и она говорит другой мне, что ее время еще не пришло, потому что у нее есть люди, которых еще предстоит спасти. У нее есть сестра по имени Мак, там, дома в Джорджии, и она оставила ей сообщение, и если с ней что-то случится, то Мак приедет сюда, чтобы выследить ее убийцу, потому что та упрямая и идеалистическая, и точно так же погибнет. Но я, кажется, не в состоянии чувствовать что-либо из происходящего, и ни одна из них не кажется мне реальной, таким образом, стараниями Джейни, у меня похоже просто предсмертные глюки.

У меня скручивает внутренности, и рвота вырывается прямо из недр кишок тут же посереди улицы. Я не в состоянии даже перевернуться и встать на четвереньки для этого. Лежа на спине, я чувствую агонию во всем теле. Это не я со светлыми волосами, это – призрак Алины, а настоящая, рыжеволосая Дэни на самом деле валяется посреди улицы, и задается вопросом, удастся ли ей выкарабкаться на этот раз. И есть ли что-то влажное на моем лице помимо крови и рвоты… не-а. Там нет и слезинки.

Наконец, я снова чувствую руки и ноги. Они согреваются. Я ищу шоколадку. Свернувшись калачиком посреди улицы, я съедаю все припасы, которые у меня есть, разрабатывая план мести.

«Не разжигай войну», сказал он.

Мне и не придется.

Он ее уже начал.

 


Дата добавления: 2015-07-10; просмотров: 155 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Карен Мари Монинг В оковах льда 5 страница | Карен Мари Монинг В оковах льда 6 страница | Карен Мари Монинг В оковах льда 7 страница | СДЕЛАНО ДЛЯ ВАС ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО ГАЗЕТОЙ ДЭНИ ДЕЙЛИ – ВАШИМ ЕДИНСТВЕННЫМ ИСТОЧНИКОМ ПОСЛЕДНИХ НОВОСТЕЙ В ДУБЛИНЕ И ЕГО ОКРЕСТНОСТЯХ! | ХРАНИТЕЛИ | ОДИННАДЦАТЬ | ДВЕНАДЦАТЬ | ТРИНАДЦАТЬ | ЧЕТЫРНАДЦАТЬ | ПЯТНАДЦАТЬ |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
ШЕСТНАДЦАТЬ| ВОСЕМНАДЦАТЬ

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.02 сек.)